Эхо Безмолвия

Да, я решил проводить её до дома. А что ещё оставалось? Она совсем маленькая, хрупкая, а на улице уже темнело, да и наш район нельзя назвать спокойным: недавно тут напали на молодую девушку, которая просто гуляла с младшим братом. Мы шли долго и почти молча, но тишина не давила — наоборот, была удивительно комфортной. Киока шагала медленно и осторожно, и мне приходилось сдерживать привычный быстрый шаг, подстраиваясь под её размеренный темп.[animepersona] Минут через тридцать мы остановились у красивого двухэтажного дома с мягким светом в окнах.   — Это твой дом? — спросил я, слегка кивнув в его сторону.   -"Да, спасибо, что проводили меня». — Не за что, — отозвался я, пожав плечами. — Завтра уроков нет, но не засиживайся допоздна в соцсетях,а еще,приходи завтра на наш матч в пять вечера, твой  класс должен прийти . Она на секунду растерялась от такой “отеческой” реплики, и кивнула на приглашение, уголки её губ дрогнули, складываясь в тёплую, тихую улыбку, и, развернувшись, она направилась к двери. Я смотрел ей вслед дольше, чем следовало: уходить совсем не хотелось. Теперь хотя бы знаю, где она живёт. Перед тем как зайти, Киока вдруг остановилась, обернулась и махнула мне рукой. Я машинально поднял руку в ответ, и только когда дверь за ней закрылась, повернулся и пошёл обратно. Забавно: до её дома можно было дойти минут за пятнадцать, но она повела меня длинным, окольным маршрутом — явно не случайно. И, честно говоря, я был совсем не против. Сегодня ближе к восьми я должен был встретится со своим старым другом,Кита Шинске. Я сходил домой и переодевшись отправился в бар неподалеку от моего дома. Бар был полутёмный, с жёлтым светом над стойкой и тихим фоном из чужих разговоров и льда в стаканах. Суна уже вторую минуту крутил в пальцах бокал с виски, не притрагиваясь, только смотрел, как янтарная жидкость лениво колышется. Напротив, за высоким стулом, развалился Кита Шинске  — рубашка расстёгнута на верхнюю пуговицу, рука на спинке стула, взгляд прищуренный, внимательный. — Ты сегодня ещё более мрачный, чем обычно, — Кита взял свой бокал, чокнулся об стекло Суны. — Даже для тебя это перебор. Что, катализатор жизни сломался? Суна фыркнул, сделал первый глоток, почувствовал, как жжение скользнуло по горлу, расслабляя мышцы. — Ученица, — бросил он, как будто слово само вырвалось. — Новенькая. Тихая. Кито приподнял бровь. — Уже интересно. “Тихая” — это диагноз или характер? — Она вообще не говорит, — Суна повёл бокалом, уставившись на лёд. — Пишет. В блокноте. Но голова… работает лучше, чем у половины преподавателей. Перевелась всего неделю назад и тупила у доски на первых уроках, ничерта не знала .И смотрит так, будто видит всё насквозь. Китахмыкнул, чуть подался вперёд. — И ты, значит, загнался по ученице. Учитель химии, да? Опасно. — Знаю, — Суна усмехнулся, но взгляд остался усталым. — Это всё… неправильно. Она — ребёнок ещё. Я — учитель, тренер. Правила, этика, бл-бл-бл… — Но? — мягко подтолкнул Кито. Суна сделал ещё глоток, поставил бокал чуть сильнее, чем нужно. — Но когда она стоит у доски и рисует цепную реакцию ровнее, чем я, мне хочется спросить, что у неё в голове. Не как у ученицы. Как у… человека. Когда мы шли до её дома, — он усмехнулся краем губ, — она специально повела меня длинной дорогой. Молчала, но… тишина была слишком… осознанной. — Ты её проводил? — Кито резко откинулся, глядя пристальнее. — В темноте? Один? — Район не сахар, — пожал плечами Суна. — Маленькая, новенькая, ещё и молчит. Недавно на девушку напали, слышал? Не собираюсь потом читать об этом в новостях. Дошли до дома, у неё приличное место. Обернулась на пороге, махнула. Я — тоже. Как идиот. Кита какое-то время молчал, крутил бокал, потом вздохнул. — С точки зрения закона и морали — да, это всё плохо. Учитель, ученица, возраст, власть, всё вот это. Я должен сейчас сказать тебе, чтобы ты свернул эту реакцию к чёрту. — Так и скажи, — сухо бросил Суна, но в голосе прозвучала усталая заметная надежда, что тот не скажет. Друг усмехнулся. — Но я же тебя знаю сто лет. Если ты вообще говоришь “нравится” вслух — это не просто “милая девочка”. Ты обычно даже к людям не привязываешься. А тут… — он прищурился. — У тебя глаза другие, когда ты о ней говоришь. Ты уже в этой реакции по горло. Суна отвёл взгляд, сделал очередной глоток. — Я не собираюсь к ней лезть, — хрипло сказал он. — Не трону. Даже если она сама… — он запнулся, сжал стакан. — Это всё останется у меня в голове. Максимум — уроки, химия, биология и волейбол. И всё. — Общаться ты всё равно будешь, — спокойно подытожил Кита. — Ты же не робот. Просто делай это аккуратно. Не оставляй её одну в неприятных ситуациях. Не давай поводов, пока она в школе. А дальше… жизнь длинная. Суна усмехнулся, взгляд потеплел, но остался усталым. — Звучит, как очень кривое оправдание. — Звучит, как реальность, — пожал плечами Кита. — Я не одобряю, но и не буду делать вид, что ты можешь нажать кнопку “выкл” и всё забыть. Следи за границами. И следи за теми, кто может её обидеть. Ты же для этого и есть, тренер-блокировщик. Они ненадолго замолчали. В баре кто-то тихо засмеялся, бармен протирал стаканы, радио шуршало старой песней. — Завтра матч, — вдруг сказал Суна, крутя пустой бокал. — Вечерний. Полуфинал между старшими. Я… пригласил её. У ее дома . Так и сказал « приходи вечером «Она кивнула. Еще сказал , что прилет ее класс, но никто не придет,учеников официально не пригласили, там будут взрослые в основном, но она бы не пришла по другому. — Уже зовёшь её смотреть, как ты пафосно прыгаешь в сетку? — Кита хмыкнул. — Совсем всё плохо. — Хочется, чтобы она увидела не только меня с мелом и реагентами, — тихо признался Суна. — Там… настоящий я. Без халата. Друг допил свой напиток, поставил бокал, постучал пальцами по стойке. — Ладно. Пришли мне время, я тоже зайду на матч. Посмотрю на твою “цепную реакцию”. Если начнёшь творить совсем тупости — дам по голове после игры. Суна впервые за вечер усмехнулся по-настоящему, уголки глаз мягко разошлись. — Пугать нашёл кого. Ладно, приходи. Будет на кого орать, если команда завалит подачу. — Если команда завалит подачу из-за того, что тренер пялится на трибуну, я орать буду на тебя, — спокойно заметил Шинске. Суна перевёл взгляд на янтарный след на стенке бокала, вдохнул поглубже. — Посмотрим, — сказал он тихо. — Завтра тоже химия. Только с другим типом взрывов. ~~~~~~~~~ Фудзивара шагала рядом с Суной по вечерним улицам, и каждый его шаг отдавался эхом в её груди.Сумерки густели, фонари зажигались один за другим, отбрасывая длинные тени, а его приглашение на завтрашний волейбольный матч всё ещё висело в воздухе, словно нестабильный реагент.Она кивнула тогда, уголком губ улыбнулась, но внутри бушевала буря — радость от его внимания смешивалась с острым замешательством, как кислота с основанием, рождая нечто новое, непредсказуемое. Что это было? Простая забота учителя о новенькой или искра, которую она ловила в его полуприкрытых зелёных глазах? Чувства проснулись внезапно, без предупреждения — тепло разливалось по венам, румянец жёг щеки под тонким макияжем, а сердце стучало: “Идти? Смотреть? Или спрятаться в своей тишине, как всегда?” Она не знала, что делать с этим вихрем, и это пугало не меньше, чем манило. Дома её встретил мягкий свет лампы в уютной гостиной — знакомый запах дерева и чая, тишина, которая обычно успокаивала, но сегодня лишь усиливала эхо его голоса. Скинув школьную форму — юбку, блузку, галстук, — она прошла на кухню босиком, чувствуя, как прохладный пол собирает разлетевшиеся мысли. Варила простой рамэн: бульон забулькал в кастрюле, добавила яйцо, нарезала зелёный лук тонкими кольцами, пар поднялся ароматный. Села у окна с миской в руках, глядя на тёмную улицу, где только что шли они вдвоём. Вилка звякала о фарфор, но аппетит был номинальным — мысли витали вокруг матча, его прыжков в сетке, того, как он смотрит, когда думает, что не замечен. “Он видит ученицу… или девушку за формулами? И почему мне так важно это знать?” Киока поднялась, прошла в комнату, сбрасывая остатки школьного дня. Переоделась в нечто своё, неформальное, освобождающее: широкие джинсы цвета индиго, мягко облегающие бёдра и ниспадающие свободными трубами, подчёркивающие её стройность без школьной строгости; лёгкий топик с тонкими бретелями цвета слоновой кости, открывающий плечи и ключицы; сверху — зипка на молнии, чуть задранная, с капюшоном, ниспадающим на спину. Китайская шпилька осталась в волосах — нефрит мерцал, как талисман, а макияж она сменила на минимальный: лишь прозрачный блеск на губах, ловящий свет. Теперь она была не “тихой отличницей”, а просто — свободной, дышащей, готовой разобраться в себе. Решив, что свежий воздух прочистит вихри в голове, она вышла в ночь. Парк неподалёку встретил прохладным ветром, шелестящим в кронах обнажённых сакур, и мягким сиянием фонарей, золотящих тропинки. Скамья у пруда манила — Та села, подтянув колени, блокнот лёг на колени, карандаш заскользил по бумаге: она начала вырисовывать отдельными штрихами линии , которые потом сложились в портрет ее учителя. По пути домой она очень много думала и боялась завтрашней встречи. Хотя там будут все, почему бы и нет? Хотя нам не стоит так близко общаться с учителем..это очень плохо может закончится. Шаги её были лёгкими, но мысли — тяжёлыми: голос разума шептал о дистанции, сердце тянуло к трибунам. Вдруг рядом послышались быстрые шаги — высокий парень, приятный на вид, с аккуратной причёской, уверенной улыбкой и глазами, что искрились озорством, нагнал её у фонаря. Одежда casual: джинсовая куртка, кроссовки, лёгкая небрежность в движениях. —красотка, подожди! Одна гуляешь поздно? Давай познакомимся — я Ноя , местный волейболист, а ты выглядишь, как будто из аниме сбежала. Телефончик дашь, или хотя бы имя?— его тон хамоватый, самоуверенный, но взгляд тёплый, обращение уважительное, без грубости, с лёгким комплиментом, что заставило её щёки чуть порозоветь. Он шёл в ногу, не навязчиво, но настойчиво, улыбаясь шире—Не бойся, я не кусаюсь. Просто ты классно выглядишь Кио замерла, блокнот в руках, сердце стукнуло чаще — не от него, а от контраста с зелёными глазами сенсея в памяти. Что ответить? Уйти или…