Бабочка?

От слов Вали о том, что она хочет быть похожей на Волкову, по телу Валерии пробежала судорога отвращения. Ей пришлось стиснуть зубы и опустить голову, притворяясь усталой, чтобы скрыть исказившееся лицо. «Идеальная. Красивая. Да, эта змея умеет надевать маску», — пронеслось у неё в голове. Шрам на плече пульсировал в такт учащённому сердцебиению. Валина наивность была одновременно её спасением и бомбой замедленного действия. Нужно было выбираться отсюда. Сейчас. --- Ночь опустилась на дом особенно густо. Валерия лежала, прислушиваясь к скрипам старого здания, к редким шагам охраны по гравию под окном. Боль от раны притупилась, сменившись глухой, гложущей тревогой. Сны теперь приходили даже наяву — вспышки камина в той красной комнате, запах дорогих духов и боли, ледяное прикосновение к её коже… Её вывел из полудрёмы тихий, но настойчивый звук. Не в дверь, а в стекло балконной двери. Мелкая галька. Раз. Два. Три. Она замерла. Охрана? Но они патрулировали внизу, у ворот. С трудом поднявшись, она подползла к двери и приподняла край тяжёлой шторы. В лунном свете, внизу, у стены дома, стояли две сгорбленные фигуры. Одна из них помахала рукой, и в тусклом отблеске она узнала знакомое, исхудавшее лицо — Марка, одного из своих старых, самых верных товарищей. Сердце ёкнуло от смеси облегчения и нового ужаса. Их нашли. Значит, Волкова может найти. Она сделала знак, показывая на дверь своей комнаты, и отползла назад, глубже в темноту. Через несколько минут в замке тихо щёлкнуло — Марк был мастером на такие вещи. Дверь приоткрылась, и в щель проскользнули две тени. — Лера, Боже, жива… — прошептал Марк, падая перед ней на колени. Его лицо было серым от усталости и горя. — Тише, — резко прошипела Валерия, кивнув на стену, за которой могла спать Валя. — Здесь ребёнок. Невиновный. Второй человек, женщина по имени Ирина, молча осмотрела её повязку, оценивающе кивнула. — Двигаться можешь? — Придётся, — отрезала Валерия. — Что происходит? Как вы меня нашли? Марк обменялся мрачным взглядом с Ириной. Он взял Валерию за руку, и его ладонь была холодной и липкой. — Лера, слушай… Сеть разгромлена. Полностью. После провала на складе Волкова нанесла удар по всем нашим ячейкам. Она… она знала всё. Как будто кто-то изнутри… Валерия почувствовала, как пол уходит из-под ног. Предательство. Опять. Это было почти банально. — Кто? — Не успели выяснить. Она всех взяла. Всех, кого могла. Диму… — голос Марка дрогнул и сорвался. Он не смог договорить, но по его лицу всё стало ясно. Дмитрий. Её муж. В ушах зазвенело. Мир сузился до точки. Не было даже боли, лишь огромная, всепоглощающая пустота. Он был её якорем. Последней нитью к нормальной жизни. И эта нить оборвалась. Ирина тихо, но твёрдо взяла её за плечо. — Некогда горевать, Соколова. Она ищет тебя. По всему миру уже разосланы ориентировки через «дружественные» режимы. Ты в розыске как террористка. За пределами страны тебя тоже ждут. Ни Швейцария, ни Германия, никто не даст тебе убежища — слишком сильны её когти и слишком жирны её обещания. Остался только один вариант. — Какой? — голос Валерии прозвучал чужо, плоским и безжизненным. — «Чёрный дом», — прошептал Марк. — Тот самый, на болотах. Тот, что создавали ещё при старом режиме для самых безнадёжных. Там свои правила. Там нет её законов. Там можно залечь на дно, зализать раны и… подумать о новом ударе. Если хватит сил. «Чёрный дом». Легендарное и страшное место. Лагерь для отверженных, управляемый своими, жестокими законами. Последнее прибежище для тех, кого преследует сама власть. — А как мы туда доберёмся? — спросила она, уже автоматически оценивая ситуацию. — У нас есть проводник. Доверенный человек из охраны самого Семёнова. Он ненавидит Волкову ещё больше нас — она погубила его семью. Он знает тропы через болота и выведет нас к дому. Сейчас. Пока ночь и пока эта девочка спит. Они помогли ей встать. Каждое движение отзывалось огнём в плече. Она оглянулась на дверь, ведущую в комнату Вали. Там было тихо. Девочка, восхищавшаяся её мучительницей, спала безмятежным сном, не подозревая, что её «интересная гостья» — это разыскиваемая преступница, и что её собственный мир, построенный дедом, вот-вот рухнет от близости этого урагана. Валерия почувствовала странный укол… нежности? Ответственности? Нет. Это была слабость. Слабость, которую Виктория в ней воспитала. Она резко отвернулась. — Идём. --- Путь через болота был кошмаром. Холодная, вонючая жижа засасывала ноги, ветви хлестали по лицу. Проводник, угрюмый мужчина лет пятидесяти, молча шёл впереди, его фонарь выхватывал из тьмы лишь жалкие куски твёрдой почвы. Ирина поддерживала Валерию, Марк шёл сзади, прикрывая тыл. От боли и потери крови сознание снова начало плыть. В бреду ей снова мерещились руки Виктории. Но теперь они не причиняли боли. Они обнимали. И этот образ вызывал не только отвращение, но и то самое, проклятое, предательское тепло. Её собственная психика, сломленная пытками и насилием, предавала её, подменяя ужас на извращённую привязанность. Очнулась она уже в помещении, похожем на лазарет. Грубые стены, запах лекарств, керосина и сырости. Над ней склонился мужчина в заляпанном кровью халате — не врач в классическом понимании, а скорее, костоправ, «доктор» «Чёрного дома». Его движения были резкими, но точными. — Держись, героиня, — пробурчал он, заливая рану спиртом, от которого Валерия взвыла, впиваясь пальцами в край койки. — Пуля прошла навылет, хорошо. Гнильцы пока не видно. Зашиваю. Будешь жить, чтобы дальше беситься. Он шил без анестезии. Боль была адской, животворящей. Она возвращала к реальности, смывая наваждение. Каждый укол иглы был напоминанием: ты жива. Ты должна выжить. Ради Дмитрия. Ради всех, кого забрала Волкова. Когда доктор закончил, в комнату вошла Ирина. Она принесла воду и чёрствый хлеб. — Отсюда тебя не достанут, — сказала она просто. — Здесь свои законы. Волкова знает о существовании дома, но даже её спецназ не рискует соваться в эти топи без проводника. Здесь ты в безопасности. Пока не окрепнешь. — А потом? — спросила Валерия, глядя на закопчённый потолок. — А потом решать тебе. — Ирина села на табурет рядом. — Здесь такие же, как ты. Обиженные ею. Преданные, забытые, приговорённые. У каждого своя боль и своя месть. Ты можешь остаться здесь и тихо сгнить. А можешь… стать своим среди них. Потом найти выход. И ударить. Но по-настоящему. Валерия закрыла глаза. Перед ними проплыло лицо Дмитрия. Лицо Вали с её восторженными глазами при виде портрета Волковой. И… лицо самой Виктории. Холодное, прекрасное, с хищной усмешкой в уголках губ. В груди, рядом с пустотой от потери, зажёгся новый огонь. Не любви. Не привязанности. Горячей, чистой, всепоглощающей ненависти. И странным образом эта ненависть была куда ближе к тем извращённым снам, чем отчаяние. Это была страсть. Страсть уничтожить. Она открыла глаза. В них не было ни страха, ни слабости. Только сталь. — Я поправлюсь, — тихо сказала она. — А потом мы поговорим о том, как сжечь её мир дотла. И начать нужно с того, кто предал нас на складе. В коридоре за стеной послышались тяжёлые шаги и приглушённые голоса. «Чёрный дом» просыпался. Приют для призраков, готовивших свою месть. И Валерия Соколова только что стала одним из них. Где-то далеко, в своей шикарной спальне, Виктория Волкова проснулась от странного ощущения. Не тревоги. Нет. Предвкушения. Как будто самая ценная дичь, ускользнувшая из её рук, сделала первый шаг навстречу новой, куда более интересной охоте. Она потянулась к телефону. — Приготовьте досье на всех бывших соратников Семёнова, — сказала она спросонья, но чётко. — Особенно на тех, у кого остались семьи. И найдите мне ту внучку. Мне нужно с ней… поговорить. Охота продолжалась. Но теперь у жертвы были клыки.