No rings allowed

В головном офисе Domino Records как обычно живо. Помнится , в какой-то песне были слова "moscow never sleeps", так вот нет. На самом деле никогда не спят лишь представители лейблов. Вдоль коридоров шныряли люди в строгих костюмах, на ходу собирая бумаги. Кто-то из этих акул прямо сейчас направлялся затмевать патокой и хорошими условиями контрактов глаза совсем ещё юным музыкантам, кто-то срывается с места, чтобы решить очередную проблему своих подопечных прямо здесь и сейчас. А Иэн обленился. Зазнался. Да ещё бы ему не зазнаться, если честно. Именно МакЭндрю в свои лучшие годы подписал на лейбл Мартышек. Они тогда ещё совсем сопляками были, да и в медиа поле держаться совершенно не умели. Откровенничали, несли чушь, злились на одинаковые из раза в раз вопросы журналистов. Намучался в общем с группой Иэн. Пришлось ходить по пятам и как с детьми нянчиться. Особенно Алекса это касалось, как самого "у себя на уме" из всей банды. За это, конечно, менеджеру уважение. Сформировать образ Тернера стоило почти святых мук. Но вот, Arctic monkeys стали главной звездой лейбла. Выпустили альбом хитов на все времена. На каждом концерте - аншлаг, билеты улетают буквально за несколько часов. Да перед Иэнем МакЭндрю весь офис стелится. Но есть минус: с Мартышками, особенно с субъектом под кодовым названием "Тернер", проблем меньше не стало. Не в смысле неопытности , а в смысле медийного образа, который приходится поддерживать. Кормить ненасытных фанаток сказкой об идеальном кумире, когда у подопечного в голове столько чертей непонятных, что удивительно, откуда он вообще такой вылез. Раньше легче было: Алекс перечить боялся, как никак менеджер — важная шишка. А теперь все, сам условия ставит. И сейчас, наверное, что-то выдаст. Пора заканчивать этот контракт, пока не поздно. Все равно исписались Мартышки. Лучше AM не будет, что бы фанаты не говорили. Как минимум в плане продаж. Следующий альбом по всем показателям может выигрывать, но Иэн понимает лишь язык чисел. И числа подсказывают, что всеми любимая черно-белая обложка так и останется "солд аут" на все времена. В кабинет деликатно постучали. Ещё два часа назад, когда злой, как черт Тернер, позвонил менеджеру и сказал, что им надо непременно встретиться, стало понятно, что будут капризы. Но сейчас, когда стук раздается со всем уважением, как будто обращён к гребаному Дону Корлеоне , дела, вероятно, обстоят хуже. Тернер сам решил, что будет делать, а менеджера поставит просто перед фактом. - Войдите, — просит Иэн, и на столе вдруг появляется множество бумаг, требующих внимательнейшего изучения. Тактика, которой его, ещё совсем зелёного, научил один коллега. Создаёшь вид активной деятельности - и вот второй человек чувствует себя обузой, может даже не вываливает свои претензии. Но это в лучшем случае. Дверь распахнулась, и в кабинет чинно вошёл Тернер, как обычно принося с собой лёгкий тон английского спокойствия. Ну не вытравить это, как бы не строил из себя на сцене американца. Шеффилдская шпана, пусть чуть постаревшая, останется шеффилдской шпаной. - Здравствуй. Иэн, мне нужна новая... — Алекс странно повел рукой в воздухе, видимо выбирая между "девушка" и "дама", но решил все же назвать вещи своими именами, — борода. Менеджер удивился мягко говоря. Такого ещё ни разу не было. С какими-то дамами Тернер расходился как друзья и по обоюдному согласию. У кого-то заканчивался контракт и они решали двигаться дальше. Алекс человек приятный, знает, как обращаться с прекрасным полом, и, вообще-то, любит его, пусть не в романтическом смысле. Ему нравится иметь спутницу для ковровых дорожек и ее милых постов в Инстаграме. Одержимых фанаток чуть сдерживает наличие у него "пассии". В общем, одни плюсы. Что пошло не так на этот раз? — С чего бы? — чисто профессионально уточнил Иэн. Хотя, наверное была доля и личного интереса. Подопечный на мгновение уставился куда-то в пустоту. Потом застенчиво, словно мальчишка, выдавил: — Она хочет свадьбы. И МакЭндрю от сердца отлегло. Во всяком случае, это не заявление в суд по делу о домашнем насилии или ещё что-нибудь ужасное, на что Алекс, без сомнений, не способен. — Так поженитесь. На ваши отношения это не повлияет, а в медиа поле поднимет неплохую такую шумиху. Может больше внимания привлечет к песне с благотворительного альбома. — Ты сейчас серьезно? — в глазах Тернера, Иэн готов поклясться, вспыхнула молния. — Это уже совсем переходит черту. Я ее не люблю, нас связывают только узы контракта. Луиз хорошая, правда. Она замечательная девушка. Но я не хочу, чтобы она ожидала чего-то от меня. Не собираюсь предпринимать действий. У меня есть свой человек. Алекс отвел глаза. Иэн смотрел все так же прямо. Все в окружении Тернера смирились с полом "его человека". Последний, кажется, был сам менеджер, но и он махнул рукой лет десять назад, когда понял, что музыканта уже не перекроить. Пусть. Пока он не против "бороды", все, что всплывает в интернете под хештегом майлекс разбивается о менее проницательных фанатов. Только Алекс сам и не смирился с тем, что теперь его частная жизнь — дело всей команды. Нет, любви он своей не стыдился, совсем нет. Человека своего не стыдился точно - Майлза все хотели видеть как можно чаще, не только многострадальный Тернер. Было совместно только за то, что приходится терпеть все это безобразие, навязанное лейблами и индустрией. В каком бы свободном веке не жили, совершить каминг аут, являясь публичной личностью, пророчит мгновенную смерть карьере. Особенно с образом солиста Мартышек аки лавеласа и охотника до женских сердец. Алекс очень дорожит своим местом на вершине мира и уступать его не намерен. — И все же я не понимаю, — трёт переносицу менеджер. В голове уже идут сложные вычисления – Ал, ты же умный. Сам просчитай выигрышность свадьбы. Всего-то нужно пост в Инстаграме от твоей "ненаглядной", и интернет рванет. Подопечный поджал губы . Нет, это не простое нежелание. Он не дурак, чтобы упускать такую возможность, МакЭндрю ручается за эту темную голову. — Выкладывай. – твердо, бескомпромиссно. Так, как должен говорить менеджер. — Ну, возможно, я не могу вступить с ней в брак из юридических соображений. — Что...? – Иэн ожидал чего угодно, но не этого, так что реплика получилась слишком растерянной, мгновенно сводя к нулю все предыдущие попытки быть власным. Он не понимал. На задворках разума колотилась одна идея, но ее пускать в ход хотелось в последнюю очередь. — Я уже состою в браке. Официально. На бумагах. — расплылся Тернер в почти виноватой улыбке. *** Утро вдруг решило не напоминать, что за окном Лондон- всегда мрачный, сырой и готовый рассыпаться мелким дождем в каждое мгновение. На фоне все же пасмурного неба скользили первые в году белые хлопья снега. Наверняка, доставая в своем танце до земли, они растворялись, как ничто, но лёжа в постели их смерти все равно было не увидеть. На простыни падал один-единственный косой луч света. Прямо в глаза. Предательские блики танцевали на лице, буквально вынуждая сделать что-то. Так не хочется.... Кровать чуть холодная, одеяло, как обычно смятое, валяется в ногах. Мерное дыхание на другой половине ложа предупреждает: возможно понадобится гонг. Ну конечно, Алексу же сетчатку сквозь веки не выжигает непонятно откуда взявшееся в Лондоне солнце. Да и если бы и так, Тернер бы даже не шелохнулся. Не утренний он человек. Совсем. Это заспанная туша обычно проявляет первые признаки жизни в двенадцать, когда Майлз наконец сдается в своих попытках заснуть дальше или влезть в утренние ещё совсем ленивые объятия. Тогда по жилищу начинает разноситься запах кофе. Вот уже как двадцать лет один и тот же кофе — предпочтения в этом доме не меняются. Подумать только, они оба такие старые.... Все же пересилив себя, Кейн открывает глаза. Луч не такой смертоносный, как казалось. Даже обидно как-то. Рядом по подушке распласталась каштановые волосы. И ведь их обладатель подстригся недавно, а за бардаком на голове все равно не станется. Пряди разлетаются во все стороны, иногда принимая самые причудливые формы. Алекс забавно с этого бесится, но в конечном итоге все равно сдается и оставляет все как есть. А Майлз все равно любит его любым: с бодуна, с больной головой и в его этом меланхолично-злобном настрое. За столько лет они притерлись к любым загонам друг друга. Так что неуложенные локоны – их последняя проблема. Чуть приподнявшись на локте, Майлз смотрит на спящего. Попытки разбудить скорее всего окажутся безуспешны: максимум, что он получит в такую рань — посыл в веселое далеко и надолго. Но попытаться стоит. Кейн, не слишком то и оригинально оставляет на чужой шее поцелуй. Он не такой жадный, как в самом начале пути. Теперь любые прикосновения кажутся привычными. Приелись. Но как-то не растеряли своей важности. Скорее стали взрослыми, не в пошлом смысле. Просто любовь, просто много-много лет, которые они принесли в жертву. Былое адское пламя гормонов угасло, на смену ему пришло нежное тепло костра. Алекс, все ещё лёжа с закрытыми глазами, чуть хмурится. За сведенными бровями кроется ухмылка. Майлз уверен. Надо лишь вытащить ее на свет. Так что следует ещё один поцелуй, уже чуть выше. Чужая кожа теплая, а рука Кейна, уложенная на ребра, холодная и с твёрдыми подушечками на пальцах, вызывает недовольство со стороны. - Ма, отвали. Дай поспать ещё. - бурчит в полусне Тернер, настойчиво упираясь руками в чужую грудь и выпроваживая Майлза на его половину кровати. Зато теперь на сонном лице играет улыбка. Этого Кейн и добивался. Хохоча, тот все же откидывается на спину. Пару секунд смотрит в потолок, а потом вдруг произносит то, чему сам удивляется. - Знаешь, нам надо расписаться. Без колец, конечно, но зато на бумагах. Тебе же они важны вроде как. Тернер, кажется, совсем не впечатлен. Можно было бы представить, что он просто не понял спросонья, о чём идёт речь, но нет. Голос звучит вполне осознанно: — Угу, давно пора. Собеседник, потерянный и смущённый, как мальчишка, вылазит из кровати. Странно, казалось, что Майлза Питера Кейна не вгонит в краску уже ничего из того, что могло вообще родится в голове у Ала. Ошибался значит. Кофе в турке подходил к нужной консистенции, а по комнатам расползался его аромат, выдворяя из темной пещеры – ладно, совсем не темной и далеко не пещеры– невыспавшееся чудовище по имени Алекс Тернер. Он мог бы обойти дом и точно указать расположение любой вещи даже если бы вдруг отключились все органы чувств, чем сейчас бесстыдно пользовался. Глаза все ещё слипались. А вот и то, что он искал. У плиты стоит Майлз в одних пижамных штанах. Как обычно светит торсом. Не то, чтобы Алексу это не нравилось, даже наоборот - приносило вполне себе эстетическое удовольствие. Он молодой бы мгновенно впал в смущение, а в голове бы поселились мысли не очень приличного характера на неделю вперёд. Забавно, они когда решались принимать первые неловкие шаги, были совсем сопляками. Даже гордость странная появляется, что тогда все случилось и случилось так, как нужно. Алекс обвил свои руки вокруг чужой талии и уткнулся носом в плечо. Пробубнил что-то из разряда "доброе утро" и задержался в объятиях. Конечно, видеть чужую улыбку он не мог, но знал, что она сейчас расплылась на знакомом, иногда до боли, лице. – Ну да, утро, — весело хмыкнул Кейн. — Сегодня ты на удивление рано. – Ммм, не делай вид, будто не специально. Стоишь тут, кофе выготавливаешь, ждёшь меня в негляже. – вокалист Мартышек почти пахабно провел руками по чужому торсу, очерчивая каждый мускул. – Ну надо же как-то принцессу вызволять из кельи. Алекс замолчал. Видимо, размышляет над чем-то, и Майлз не уверен, нравится ему это или нет. Сердце феерично пропускает удары. Что, если Тернер передумает? Может он вообще не помнит, о чем они говорили в спальне? – О чем задумался? — спрашивать уже не табу. За столько лет они оба пришли лишь к одной мысли - отношения надо обсуждать, и если в светлой голове Тернера сейчас решается судьба их дальнейших жизней, то Майлз хочет быть вовлечен. – Сходим после в то кафе за круасанами? Не то, что Кейн ожидал услышать. Вообще не то. Мозг никак не желал переваривать информацию. – После....? После чего, хочу спросить? – Ну после того, как распишемся, конечно,– невинно произносит Тернер. Как будто само собой разумеющееся.