One spark for two worlds...

Уже на следующий день, после этого происшествия я попросила Джаза соединить меня с майором Леноксом. Я сообщила ему, что готова отправиться к ним на базу уже через пару дней, но свои условия я озвучу только ему и только при личной встрече. Тот согласился, сказав, что будет ждать меня в аэропорту Сан-Франциско через два дня – в воскресенье. Родители и Сэм восприняли эту новость в штыки, злясь на меня за то, что я не обговорила это с ними заранее. Картина маслом: мама в слезах, папа пытается запретить мне уезжать, а Сэм чуть ли не в истерике. Конечно, мне не следовало действовать так импульсивно, да ещё и за спинами родных, но что сделано – то сделано. Мама и папа долго пытались меня уговорить остаться дома, передумать, но я уже приняла решение, и поэтому настояла на своём. Сэм быстро успокоился и встал на мою сторону, видимо решив показать этим, что он выполнит своё обещание. В конце концов, родители согласились, а вернее будет сказать – смирились и отступили, ведь мы не оставили им выбора. Оставалось последнее – рассказать об отъезде Лиз и Мэл. Ещё одна ложь. Я чувствую себя такой виноватой, когда смотрю им в глаза и нагло вру, что под землю провалиться хочется. И почему врать им мне гораздо труднее, чем кому-либо ещё? Чтож они тоже не обрадовались такой новости. Они и так сразу догадались, что я что-то скрываю от них, а теперь вообще…Я даже боюсь думать, что они себе на придумывали. Прогулки допоздна, разговоры с друзьями, сомнения, споры с родителями – эти два дня стали одними из самых насыщенных в моей жизни. Но время никого не ждёт и не стоит на месте. Наступило злосчастное воскресенье.

***

- Рики может передумаешь? – на часах пол восьмого утра, а Лиз и Мэл словно по расписанию, снова пытаются меня уговорить остаться, - Ты ведь даже не сказала сколько там пробудешь, на этой своей реабилитации… Последнюю фразу Лиз произнесла с меньшим энтузиазмом, всё-таки они знают, что я скрываю от них что-то серьёзное… - Нет, Лиз. Я не передумаю – просто так нужно, - я улыбнулась, - Не расстраивайтесь так. К началу учебного года я вернусь. А может ещё раньше. - Ага, а может и позже, а может вообще не вернёшься, - я с удивлением посмотрела на Мэл, - Ты точно в порядке? Может всё-таки расскажешь нам в чём дело? - Я в порядке, Мэл. Это единственное, что я могу сказать. И ещё, - я подмигнула им и указала в сторону моих домочадцев, - Приглядывайте тут за всем в моё отсутствие. - О, за это можешь не переживать. – Мэл поправила мой рюкзак, - Сэм такой счастливый ходит, так что думаю у него будет два пункта назначения: ваш дом и дом Микаэллы. Посмотри какие у него сердечки в глазах. Мы засмеялись так громко, что на нас обернулись мои родители, а вышеупомянутые влюблённые, видимо, сообразив, что речь идёт о них, поспешили подойти. - О чём сплетничаете, девочки? – надо признать, что Сэм и Микаэлла всё-таки красиво смотрятся вместе. - Угадай, красотка. Конечно же, о вас, о ком же ещё? – Лиз подошла к Микаэлле и начала игриво накручивать на палец её локон. - А ну-ка! – Сэм аккуратно дёрнул на себя Микаэллу, заключая её в свои объятия, - Эта красавица занята, а у тебя вот целых две есть. - Три лучше, чем две, Сэм Уитвики! - Я как-то начинаю ревновать, - Мэл встала между ними. Улицу снова оглушил звонкий смех. Все смеялись. Все, кроме меня.  Моя «реабилитация», о которой я так складно врала, — это просто красивый фасад, за которым скрывается опасная, темная пустота. Я уезжала не лечиться. Я бежала, чтобы увести угрозу подальше от этого города, подальше от них. - Дети пора! – мы резко обернулись к папе. Он стоял, придерживая рукой дверь водительского сидения. Мама уже сидела в машине и похоже снова плакала. - Рики, мы чуть не забыли! Лиз, сумка! - Ах, точно! – Лиз засуетились, и стала судорожно что-то искать в своей сумочке, - Вот! Она достала из сумочки красный бархатный футляр и протянула его мне. В воздухе повисла та самая щемящая тишина, которая всегда предвещает скорую разлуку. — Мы не могли отпустить тебя просто так, — тихо сказала Мэл, открывая крышечку. На бархатной подложке покоились три изящных украшения, отлитых из благородного металла теплого, розоватого оттенка. Тонкие якорные цепочки переплетались между собой, словно невидимые нити судьбы, связывающие нас – трех подруг. Главным украшением этого трио были миниатюрные подвески — символы дневного и ночного неба. Каждое небесное светило было искусно инкрустировано россыпью крошечных прозрачных кристаллов. Остроконечные лучи миниатюрного солнца, безупречные грани пятиконечной звезды и изящный изгиб растущего полумесяца буквально горели изнутри. При малейшем движении этот драгоценный узор жадно ловил свет, взрываясь мириадами чистых, ледяных искр, похожих на застывшие капли росы или осколки далеких созвездий. Ювелирная работа казалась невесомой, но в этой хрупкости чувствовалась скрытая сила — сила вечных и неизменных законов вселенной. На глаза навернулись слёзы, и не только у меня. - Девочки, я… - Лиз достала и протянула мне кулон, покоящийся в центре, со Звездой. - Это твой. Звезда — это ты, наш ориентир. Где бы ты ни оказалась, ты будешь ярко сиять. Твой свет всегда укажет дорогу домой. - Ты всегда сияла ярче всех, - Мэл забрала кулон из рук сестры и подошла ко мне, а я трудом заставила себя развернуться к ней спиной. Тело налилось свинцом. Сэм и Микаэлла стояли в обнимку и тоже едва сдерживали слёзы. Девушка прижала ладонь к губам, боясь обронить всхлип и разрушить столь трогательный момент. Мэл застегнула на моей шее кулон, и я развернулась, сразу беря в руки кулон с Луной. - Луна станет символом нашей незримой связи на расстоянии. Мы можем жить в разных часовых поясах и не видеть друг друга месяцами, но мы всегда будем смотреть на одно и то же ночное небо, - теперь я взяла последний кулон – с Солнцем и подошла к Лиз, - Солнце останется здесь, согревая наши воспоминания. Оно будет напоминать о самых теплых и радостных днях. - Ваш свет будет светить, пока вы ждёте новой встречи. – в разговор вмешалась Микаэлла. По её щекам всё же побежали кристальные ручейки. - Дети! Мы резко повернулись на папу, настал момент, которого все трое так отчаянно пытались избежать. Пространство между нами резко сократилось, и мы одновременно шагнули вперед, замыкаясь в одном общем, отчаянно крепком объятии. В этот миг тонкие цепочки с Солнцем, Луной и Звездой прижались друг к другу, спрятанные где-то между нашим прерывистым дыханием. На секунду мне показалось, что кулоны вспыхнули золотым светом, словно вешая невидимый замок на наши души. Руки сплелись так прочно, словно этот замок мог физически удержать меня от неизбежного шага в неизвестность. Мы стояли так долго, уткнувшись друг другу в плечи, пока границы между нашими общими воспоминаниями и пугающим будущим окончательно не размылись. Наконец, я попыталась разрядить густую, звенящую от подступающих слез атмосферу. Я шмыгнула носом, мягко отстранилась и, вытирая кончиками пальцев влажные дорожки на щеках, с напускной строгостью спросила: — И когда мы стали такими сентиментальными? Мэл грустно, но очень тепло улыбнулась мне в ответ, бережно поправляя мою футболку, и тихо произнесла: — Только что, Рики. Лиз воздержалась от ответа, обняла себя руками и продолжила тихо плакать. Я не вынесу этого больше… - Ну пока. Не скучайте, я быстро вернусь. - П-пока… - Мэл сжала сестру в объятиях, тихонько поглаживая её по голове. - Пока. Я отвернулась от них, боясь, что так и не смогу сделать этот шаг, но я должна! Я быстро подошла к Микаэлле и также сгребла её в объятия. - Не переживай, я присмотрю за ними всеми. - Я знаю. Я тебе верю. - Ну вперёд! – Сэм поцеловал Микаэллу в щёку, взял меня за руку и мы пошли к машине. Джаз, как мой опекун, должен везде меня сопровождать, поэтому он летит на базу со мной. А правильнее будет сказать, возвращается – он находился там со всеми автоботами, пока я была в коме. Он уехал в аэропорт ещё засветло, чтобы у моих подруг не возникло никаких вопросов. Наверное, самолёт будет грузовой или военный, иначе как Джаз полетит?

***

Только одним словом можно было описать моё состояние, когда я махала девочкам рукой на прощание – хрень… Внутри у меня всё сжималось, пульсировало, болело, такое ощущение, что у меня сердце разорвалось на куски. Я уверена, что и у девочек дела не лучше, особенно у Лиз – она более чувствительна, нежели Мэл. Дорога до аэропорта занимала полтора часа. Машина мерно гудела, а в салоне повисло тяжелое, напряженное молчание. Родители то и дело порывались начать разговор, но подбирать правильные слова перед нашей долгой разлукой и отправлением на военную базу ни у кого не получалось. Я безумно устала от немого давления, бесконечных расспросов последних дней и подступающей тревоги. Мне хотелось лишь одного — побыть в тишине и сохранить остатки душевных сил перед тем, как я останется совсем одна. Чтобы избежать лишних вопросов, утешений и напутствий, я молча опустилась и легла брату на колени. Он всё понял без слов. Сэм мягко положил руку мне на плечо, закрывая от остального мира, а я прикрыла глаза и притворилась, что сплю, проваливаясь в спасительную дорожную полудрему под тихий шорох шин.