Огурец

      Коля лежит в больнице. Ему сообщили, что у него сломаны 4 ребра и внутреннее кровотечение печени. Кирилл, конечно, остался со своим возлюбленным, не могло слишком доброе сердце и любовь бросить так, гнить в белоснежных палатах Уфы Яровикова. Он ходил в магазин напротив, покупал Николаю бананы, ведь ему посоветовал врач больше витаминов и глупенький Кирюша так же, обеспечивал его энергетиками, ведь там было написано "присутствуют Витамины D, C" . — Любовь моя, как ты себя чувствуешь? — нежно спросил Абушаев, когда Николай полностью заглотил банан. — Дфа, всё хропошо.... — прожевав Коля улыбнулся. Он погладил того за плечо, застонав от боли в ребрах. — Не шевелись, лучше просто кушай. Коля, не взирая на боль, вновь потянулся к Кириллу за сладким поцелуем. Конечно, тот не мог устоять, наклонился и ответил, медленно нависая над своим альфой. Погладив того по щеке, он шлепнул его по ней, ведь ненасытный альфа полез тому под одежду. — Ты ещё не выздоровел до конца, чтобы удержать моего напора в сексе.. — прошептал Абушаев на ухо, вновь вернувшись на кресло.       Кирилл старался не думать о детях, ведь он стал бы намного больше волноваться за всех, думая, что с Данилом - они в безопасности. А Данил в это время пустил в свободное плавание детей, на коврике, чтобы они забавлялись, пока он комментировал посты в Подслушке колледжа. Он любил комментировать все происходящее, изливая из себя попытки шуток и смехуечков. Он не знал, что его тг нервно просматривает Руслан, смотря на его аватарку, подтирая слюну от сочности его фотографий. Не находясь в собственном сознании, будто под гипнозом фотографий Данила, Огурчик пишет ему. " Привет, давай начнем заново наше знакомство, пожалуйста.. " Пока Настя брала верх над Семеном, побеждая его в детской хватке за правообладанием друг друга, Данил вздрогнул от нового сообщения. Ему почти никто не пишет, исключая тех друзей, которые его зовут попить пива. Увидев и обомлев от шока, кто ему пишет, он с неохотой принялся отвечать Руслану-огурцу. "Давай поговорим, раз уж написал)"       Переписка закипела, выливая новые, общие темы наружу. Совсем позабыв о детях, Данил, от слишком пошлых сообщений Руслана, медленно проскользил рукой под них штанов. Пока Настя с Семеном с интересом наблюдали за дядей, решили повторить так же и на друг друге. Когда кончил Данил и закончилась переписка, он оторвал взгляд от мобильного и увидел картину: дети, стоящие на коленях перед друг другом, лазили друг у друга в штанах, счастливо улыбаясь. — Вы что делаете! Ну-ка мыть руки и кушать, бегом!       Ислам скорее отправился так же, в больницу, ведь боли в его животе, начали усиливаться и тянуть вниз, будто он рожает, но это было на деле не так. Он был всего на третьем месяце беременности, что и не так заметно, но присмотревшись можно увидеть. Поторопив водителя такси, Хажин скрючился от боли в немом крике. Он был очень благодарен водителю, что от общаги довез его за 15 минут до больницы, он, как смог, побежал в отделение экстренной помощи, чтобы повалится на пол перед медсестрой, даже не сказав что с ним. Он потерял сознание, ничего не помнил. Хажин очнулся - как казалось - через пару часов, только не на полу - как думал Ислам - а в больничной койке, под кучей препаратов, шлангов и видимо в него заливали чью-то кровь. Он пытался вырвать шланг из носа, показаться буйным, но прибежавшая медсестра, отслеживающая его пульс, прибежала, остановив юнца. — Так не нужно делать! Осторожно.. Хажин Ислам, омега? — она достала планшет, записывая данные что скажет Хажин — Вы знаете, что были беременны? — Да.. я почувствовал это... но меня избили.. Что с ребенком? Все нормально? — забеспокоился столяр, взявшись за живот. — К сожалению... после травм, плод не выжил.. Приношу Вам искреннее соболезнование, через пару часов, мы Вас выпишем, вы очень быстро восстановились после операции. Вы провели здесь 3 дня, Ислам. — выдавив из себя улыбку, медсестра отложила планшет, он не пригодился. Она вытащила капельницы из парня, подготавливая его к выписке. Позже, пришел врач, обьяснил молодому - уже бывшему - будущему отцу-маме, что он все равно сможет иметь детей и жизненные важные органы не были задеты. Хажин, после успешной выписки и повторного детального осмотра, он вновь вернулся в общагу. Воспитка, встретившая его, пересилила Ислама подальше от комнат где жил Ильяс и Реналь, ему казалось - она что-то знала, о той ужасающей ночи. Она, конечно, переселила его в комнату с его одногруппником. Это был Данил, перед которым, казалось, уже не должно быть стыдно: он видел его избитым, голым, в соплях и конче, но внутреннее самовозгорания не потушить. Первые пять минут в новой комнате, прошли как молчаливая пытка. Данил смотрел на него, Ислам тоже, им было просто неловко из-за сложившейся ситуации, но все таки нашли общий язык. Хажину, Данил помог перенести часть своих вещей в комнату, они смеялись и шутили, будто так и должно было быть. Ничего не было, никто не видел и эта травма медленно их объединяла. — Ха-ха.. Ты видел лицо Клима, когда он резал доски для табуретов? Это просто ужас.. — смеялся Данил, держа в руках нижнее белье Ислама. — Даа... Боже, как я хочу вновь на первую практику, ты не представляешь.... — улыбнулся Хажин, занося вещи в комнату. После того, как он аккуратно разложил их и гордился своей проделанной работой, он медленно отходил назад, осматривая все, но не учел одно. Носок Данила, который был почему-то до ужаса мокрым и склизким, был под ногой Хажина, который успешно подскользнулся на нем. Стоя сзади парня и прихуев с ситуации, он быстро подхватил его на руки, он был легким - как кукла - так что ему не было бы сложно продержать его так и несколько часов. — О, извини..... Я не знал.. что ты оставляешь так носки... — смущенно прикрыл лицо Ислам, все еще вися над очкастым. — Все хорошо — улыбнулся парень, не желая отпускать столяра. Тот обхватил за шею Данила, чтобы было меньше нагрузки на его плечи, но не подумал, как близко были их лица. Хажин, несколько секунд смотрел то на глаза, то на губы молодого человека и замечал - тот делает то же самое. Между ними была немая искра, но никто пока не хотел ее принимать, развивать так быстро. Данил неловко спустил парня с рук, и прокашлялся. — Я уберусь в комнате.. прямо сейчас.. — начал подбирать разбросанные носки очкастый, пока Хажин прошел к кровати и присел. — Не думал, что ты любитель носков, Данил.. — тихо сказал Хажин, сдерживая смех и разбавив тем самым ситуацию шуткой.       Та воспитка. Это была Хадича Мидхатовна. Она краем уха, услышала, как большая компания парней в чьей-то комнате, обсуждала ночь. Услышала все подробности происходящего, узнала все тайны парней, что живут за дверью комнаты. Хадича скорее побежала докладывать об этом директору и конечно, он был вахуе. По всему колледжу, висели объявления, про скорый суд в актовом зале над одним поваром, что совершил ужасное преступление в стенах общежития. Конечно, Ильяс на обеде между парами, заметил это сразу, но не догадывался, что его скрутит Ирина Леонидовна с Халилом и отведут, будто действительно осужденного в тюрьме - в актовый зал. Его поставили на колени - в самом центре сцены - когда за плечи его так же надёжно держали Ирина с Халилом. Директор, как судья, вышел в свет, под громкие аплодисменты обучающихся, когда в роли свидетелей выступают Хадича, Огурец и Данил с двумя детьми. Обвиняющими конечно, никто не был, ведь они были в больницах - кто-то в общежитие с плохим самочувствием, но кажется, для директора это не было таким важным. В роли адвоката, выступала его мастер и классная, беременная руководительница.       Начался суд, молоток председателя громко стукнул в звенящей тишине и директор засыпал Ильяса вопросами. Что и как это произошло? Что его побудило? Зачем он это сделал.. все вопросы смешались в кучу, особенно после выступлений свидетелей. Ильяса хотели отстранить от учебы, но одна из зрителей суда запротестовала. Вскоре, выяснилось, что это была его одногруппница, которая сохла по нему с первого курса. Далее поднялась вся его группа в протесте, ведь его любили, даже не смотря на то, как жесток он был с Исламом и Колей. Мастер и Кл. рук конечно, пытались защитить бедного ребенка, который хотел учится, любил профессию. Но у директора была вся власть в руках, не смотря на все протесты, вновь прозвучал стук молотка. — Хочу объявить, как судья суда — воспользовавшись каламбуром, улыбнулся директор, широко раскинув руки — Я обвиняю виновны.... Раздался хлопок дверей. В зал ворвался зареванный Реналь. Он мигом поднялся на сцену, защитив собой Ильяса, когда Халил его старался увести. — Нет! Вы не можете так поступить, не можете! — в отчаянном протесте захрипел Реналь — Я обещаю Вам, он исправится! Директор, прошу! — упав на колени, умолял истошно парень. — Я его исправлю, доверьтесь мне... Конечно, исправит. Ведь Реналь оказывал огромное давление на Ильяса во время учебы, директор знал это. — Суд удаляется на обсуждение новых возможностей по делу Ильяса. — сказал директор, вновь стукнув молотком. Видимо тот его слишком сильно любил, что на нем были белые разводы. Мигом встав с кресел, зам. директора удалились в коморку рядом со сценой, пока зрители слышали их бурные возгласы оттуда. Выйдя оттуда, директор не выглядел больно счастливым. — По делу Ильяса принято: он отстраняется от учебы на две недели, для права восстановления и осмысливания своих ошибок.