Огурец

      Ислам, поглощенный полной тоской и опустошением, вернулся в новую комнату с остальными вещами. Да, он был очень рад за своего старого друга, но в душе ужасно завидовал. Он тоже хотел быть отцом-мамой, и ужасно хочет этого. Хажин хочет быть просто счастливым, жить с любимым человеком и иметь детей, которые будут любимы и любить в ответ. Разложив остатки вещей, он сел на кровать уныло и бессмысленно глядя на потолок, он не слышал как ему что-то начали рассказывать. Воодушевленный Данил, рассказывающий ему о том, как он все таки понял, что нужно для работы циркуляркой и как наконец сдать этот чертов экзамен по охране труда, заметил, что его не слушают и подсел на кровать к другу. — Ты чего, Ислам? Что случилось? — забеспокоился парень, приводя в чувство осознанности друга, легким толчком. — А? Я просто.. задумался.. — стараясь закрыться от всех быстро протараторил столяр, поднимаясь в сидячее положение. — Я вижу что что-то не так. Расскажи, если тебе станет легче. — Положив руку на плечо, произнес Данил. Он не понимал, что оказывает своим альфа-влиянием на Ислама, но тот чувствовал эту нить доверия. Он ринулся в объятья Данилу, который был даже не подготовлен к такому и случайно отшатнулся, но, почувствовав, что этого не заметил Хажин, прислонился к нему ближе, стиснув в объятьях, пока молодой тихо ревел в плечо. — Я потерял.. ребенка... Ребенка! Понимаешь.. Хоть он и был... от этого... мудака Коли... Но он был и моим ребенком тоже!! — все нылся Ислам, вжимаясь сильнее в тело одногруппника. — Я... мне так плохо, Данил.. Я узнал, что Реналь беременен и... я не могу так больше.. Я тоже хочу жить счастли-! Данил не выдержал, он прервал монолог своего друга - или уже нет - он смочил его губы в нежном поцелуе, положив ладони на щеки парня. Ислам опешил, он не понял, зажмурившись не отвечал на поцелуй пока не почувствовал успокаивающие ладони которые грели его и так разгоряченные щеки. Хажин поддался импульсу, чувству, которое медленно развивалось, но давало момент насладится этим. Насладится тем, что они делятся друг с другом мелочами жизни, смеются над локальными мемами и сближаются в моменты душевных разговоров. Которых, у них уже было целых три! А этот.. стал окончанием их дружбы, порождением чего-то нового и счастливого, без Ильяса и Коли.       Данил и Огурец чувствовали себя лучше, чем раньше. Это было, как раз, как рай, будто они выбрались из этого ада и наконец поняли себя и друг друга. Прерываясь только на обед и кормежку детей, они отвлекались от своих бесконечных утех, стонов, доносящих из спальни. Они безустанно, трахались, будто в прошлых жизнях были предназначены друг для друга, та бесконечная развилка что разделяла их, наконец свела их в одну дорогу. — Боже, дорогой, ты видел этот беспорядок в комнатах? Нам за это ничего не скажут — лежа на волосатой груди Данила, проговорил Руслан. Он наслаждался каждым моментом со своим любимым, старался зацепиться за любую тему, за которую они оба шарят и вновь свести дело к сексу. Это было прекраснее любых слов. — Конечно, нет, Русик. Это почти мой дом! Я тут как родной у них, понимаешь? — смеялся Данил, перелистывая тикток и подрагивая от ласковых прикосновений пальчиков Руслана. Ему, несомненно, было хорошо, но нужно было гулять с детьми и это ужасно утомляло. Единственное веселье в этой квартире было - учить Семена и Настю матам и наслаждаться компанией возлюбленного. Он давно не отвечал своим друзьям, они расстроились, куда же пропал это бездонное корыто для пива? Но не знали, что волк-одиночка влюбился. Как говорится - влюбился один волк, страдает вся стая.       Кирилл же, ужасно переживал насчет детей, из-за того что знал, Данил злоупотребляет пивом. А если он даст попробовать им каплю? Или не каплю? Абушаев был на нервах, почти сходил с ума, но успокаивало лишь одно - Коля был с ним. Коля был почти как спасательный круг Кирюши, только в два раза лучше, круче и сексуальнее. Одна лишь мысль о Яровикове возбуждало его так, что даже отсос не справился бы с потоком спермы Абушаева. Николай был успешно выписан из больницы, с некоторыми поправками: ни секса, ни нагрузок в ближайшие две недели. Конечно, такой альфа, которого каждый день соблазнял Абушаев своим видом в палате, это было пыткой, но такой сладкой для предвкушения что давало ему мотивации быстрее прожить эти две недели. Кирилл с Яровиковым направились к себе домой, пока Огурец с Данилом видимо решили что теперь это их дом. По приезде, Коля был вахуе. Не сказать, что Кирилл был меньше, но дома был абсолютный срач: подгузники, в отдельном мусорном пакете, которые будто неделю не выносили на помойку, разбросанные мелки, одежда и сигареты. Не сказать ничего уже о пыли и остальном. Позабыв о выписке Николая, Данил слишком удивился, когда в квартиру кто-то зашел и мигом поднялся с постели прикрывая обнаженного Руслана, запихивая под кровать скрученные в узел презервативы Николая. — Ой, вы уже приехали, что-ли? — улыбчиво произнес Данил, почесав затылок и облокотившись на дверной проем. Он и сам был в шоке от такого бардака, но часть альфы в его душе ликовала. Ведь лишь омеги любили чистоту и порядок, когда альфы - в самом бардаке найдут нужную им вещь и оставят так как есть. Дети выглянули из-за угла гостиной, будто чужие, но такие родные. — Семен? Настя? — прихуел Кирюша, подойдя к детям. Они очень выросли за то время пока их не было - прямо как богатыри - не по дням, а по часам. Уже в попытках произнести слова, они радостно обняли своих родителей, пока Коля гневно прогонял эту парочку из дома. — Данил, чтобы духу твоего здесь не было в ближайшие полгода! Это время, чтобы нам все за вами здесь убрать, козлы! — торопливо толкая Данила и уже полураздетого Руслана, выгнал за порог. — Я там оставил тебе письмо, Колян, где расписал все что произошло, пока тебя не было. Прочитай пож- Прервал его повар закрыв дверь перед носом. Шумно выдохнув, он подошел к своим близким, родным детям и парню, обнимая.       Ильяс с Реналем сняли квартиру. Съехали от этого отвратного общежития, чтобы никто им не мешал, никто не тревожил Ренальчика просто так и он спал мирно и спокойно, а не под разборки соседей в 4 часа утра. Ильяс, узнав, что он будет отцом - в верности Реналя об был абсолютно уверен - ужасно начал паниковать. Будто его ждали роды, схватки и постоянная тошнота. Он, как заметил Реналь, действительно прилагал усилия над тем, чтобы изменится. Ильясик стал в разы нежнее, добрее для Реналя. Но смутные мысли о том, не старается ли Ильяс показаться хуевым отцом накрывали каждый раз беднягу. Случались панические атаки, постоянные срывы на Ильясе, ведь он поставил вазу не в том углу, а на полку, порядком надоедали парню. Он старался, держался как мог, он хотел действительно измениться, завоевать то, потраченное доверие к нему, как ему казалось, Реналь везде ищет подвох, в каждом слове, действии, лишь бы устроить скандал. Но это же были лишь мелочи в их юных головах, еще не полное осмысление того, что их ждет дальше и эта неизвестность пугала до ужаса обоих.       Столько часов невыносимой уборки для Николая стали пыткой, ужасом для его душенки альфы. 7 мешков мусора, наполненных до краев, несколько влажных уборок и это было еще не всем весельем. Под кроватью были - словно бесконечные - носки, презервативы а в диване они нашли три стухших огурца. Семейной паре было даже страшно представить, что было на глазах у их детей, ведь, судя по находкам - будто здесь творилась общеколледжная оргия и это все было накоплено не за один день мероприятия. Ведь даже Яровиков не понимал, как можно вечно трахаться, хоть для него это было и свойственно, но не настолько. Это было как во сне - сбор мусора, выкинуть мешок, обратно за другим и так раз 15. Сколько перебитой посуды они нашли под кухонным гарнитуром, выгнутых вилок в разные стороны. Это даже уму не постижимо, что тут творилось за время их отсутствие а больше беспокоило психическое здоровье их детей. Как казалось, спустя столько дней - на самом деле было потрачено около 10 часов - уборки, парни устало увалились на кровать, но Кирилл тут же вспрыгнул, вспоминая, в каком виде здесь валялсч Руслан. — Встань немедленно! Оно все заражено чужой спермой, я чувствую! Коля, нам нужно перестирать все вещи в доме!! Я не могу здесь находится! — устало заныл Кирилл, пока Коля, спустившись на пол уложил к себе на колени Абушаева, поглаживая его по голове. — Мы все сейчас доделаем. Только пару минут отдыха, прошу, Кирюш.. — Лёгкий чмок в лоб будто избавил от всех проблем автомеханика, наслаждаясь приятными касаниями его головы, но участь уборки и рутина для благополучия детей, настигла их скоро, услышав как Семен с Настей одновременно закричали. — Блять.. Их покормить надо.. — Давай ты покормишь, я пока сниму все белье и шторы — улыбнулся Николай, медленно приподнимая Кирилла и вставая на ноги сам. — Хорошо, любимый. Но после всего этого, мы просто ляжем спать на.. двое суток, пойдет? — обняв за талию своего альфу, Кирилл вдохнул его запах прижавшись носом к ключице и будто взбодрившись и не давая ответить Коле, ушел прочь. Бесконечные метры штор, постельное белье, носки и несколько неизвестных грязных вещей в их шкафу были постираны, еда для детей и ужин были приготовлены, все готовились медленно ко сну, пока Николай не заметил то письмо, про которое говорил Данил. Оно было заляпано жиром от чипсов - и кажется, капли колы - но несмотря на неприязнь, Яровиков развернул его, пока возлюбленный сел рядом и подглядывал что же там написано. После прочитанного и не переваривания всей информации, что там есть, пара продолжила испепелять взглядом пергамент, пока на фоне него, Семен и Настя снимали друг с друга нижнюю часть одежды, оголяя все свои достоинства. — Вы что творите, дети??