Мой лучший враг

《...Omzumda işlemediğim günahlar

На моих плечах грехи, которых я не 

совершал,

Sözlerimde riya var

В моих словах лицемерие,

Kederimde bir aşk

В моей печали - любовь.

Görüyor mu?

Видишь ли ты?

Belki de yanlıştı doğrularım

Может быть, мои истины были 

ложными,

Aşkını, sevgini sorguladım

Я ставил под сомнение твою любовь,

 твою нежность.

Yolların kapalıydı, zorlamadım

Твои пути были закрыты, я не 

настаивал.

Öldürdüm çiçeğimi, yaşatamadım

Я убил наш цветок, не смог его 

сохранить...》

(с) Belki-Dedublüman

***

— Дядя, — проговорил Оруч. — М-м? — Пойдём, выйдем ненадолго. Мужчина переглянувшись с невесткой, вышел вслед за племянником. Исо все еще непонимающе смотрел на бабушку, но та уже усердно думала о чем-то. — Почему моя мама не сказала, что он хочет за право на кровь, а? — спросил Шериф, спускаясь по лестнице. — Что Кочари там ждёт? Чего еще от нас хочет этот Кочари? — Знаешь, что я сейчас хочу сделать? — перебил его Оруч. — Хочу похоронить тебя прямо тут! Хочу врезать своему дяде... — парень ударяет стену. — Который научил меня молится! Шериф пораженно смотрит на Оруча. Он в первые видет его таким, неужели это все из-за дочки Эсме и Адиля? Он так сильно ее полюбил? — Правда? Хорошо, тогда не бей туда, сынок, иди и ударь меня! Ударь того, кто отсидел двадцать лет ради вас! Бей! — Да не рассказывай мне сказки! Я не верю в твои сказки про эти двадцать лет! Моя бабушка могла поверить в тот театр, который ты разыграл, но я тебе не верю! — выплюнул Оруч. — В психологии называется нарциссическая манипуляция. Распространённый метод, используемый теми, кто и виноват и права качает! Ничтожными ублюдками! Обычная подлость! — кипел от гнева доктор. — Обычная? — изумился Шериф. — Да. — он рассматривал дядю, в то время как он отвернулся. — Ты за это зацепился что-ли? Ты болен, болен! — Я не болен! Я человек который живёт ради семьи. Разве то что я сказал выше, ложь? Разве мы не родились в этой крови? — Я тоже родился в этой крови, но я не позарился на жизнь девушки, которая даёт жизнь моему народу! — тыкая в мужчину пальцем, произнес он. — Чего ты хотел от девушки? Чего ты хотел от такой бриллиантовой девушки?! Шериф посмотрел на лестницу, на которой стояла Севджан и слышала слова своего жениха. Она смотрела на будущего мужа хмуро, но промолчала, а он пытался просто успокоится. — Не знаю, Оруч, но сначала ты расскажи своей невесте, чего ты хотел от такой бриллиантовой девушки. — усмехнулся Шериф. — Черт! — обесиленно проговорил он, понимая что все его слова в пустоту. Дядя не слышал, и не хотел слышать никого, кроме себя. Он привык жить только ради себя и для себя, на остальных ему было плевать. Севджан спустилась и бросив злой взгляд на Оруча, ушла. — Черт! Я просто хотел, чтобы она была в порядке... Я хотел чтобы с Элени все было хорошо! Ты когда нибудь хотел, чтобы с Эсме все было хорошо? — он поднял руку на эмоциях, но сжал в кулак и опустил. — Дай Аллах, невестка сделает то, что сказала. — Что? — Дай Аллах, разведется с тобой.

***

На следующий день

Исо вышел из дома в поисках брата, и совсем не удивился когда нашёл его около моря, сидящего на земле. Его беспокоило состояние старшего брата, казалось кроме него это больше никого не трогало. Они остались сами по себе, раньше с ними была хотя бы Эсме и бабушка, но одна отвернулась от их семьи, а другая была занята устранением вражды. — Ты тут всю ночь провел? — спросил он у старшего. Тот только кивнул, сжав глаза, которые болели от усталости. За прошедшие трое суток, он спал всего около шести часов. Младший опустился рядом с ним на землю. Он заметил опухшие и красные глаза брата и со вздохом произнес: — Элени? Тот снова только кивнул. Его мысли были спутаны и хаотичны, та небольшая надежда и радость от того, что он сможет хоть изредка видеть ее лицо, была навсегда потеряна, когда он узнал вчера вечером, что она уезжает. — Хочется запихнуть ее в мешок, взвалить на спину и похитить, – с грустной улыбкой, сказал Оруч, прикрыв глаза. — Ух, ты...— так же грустно улыбнулся Исо, думая о сложившейся ситуации у них с братом. — Хочется запихнуть в мешок, взвалить на спину и похитить... Но мы даже не можем сказать не уходи, останься. — Черт! — выругался старший. — Эта девушка меня ненавидит! Исмаил прикрыл глаза, перед ними предстал образ другой девушки, не Элени ненавидящей Оруча, а Фадиме, ненавидящей его, Исо. Они с братом были в одной лодке. — Это нормально.— заметил он. — Нормально. Наш дядя пытался убить девушку, ты прости брат, но ты торговался с ней по поводу ее матери. — Прости господи! — произнес Оруч, не зная куда себя деть. — Ладно, допустим она не ненавидит, но... — Не говори! — перебил его доктор. — Но почему? — не понял Исо. — Потому что, я молился:"боже, я помолвлен с девушкой, не дай мне забыть" сказал я. Достаточно грехов что я совершил, не хочу брать на себя грех Севджан. — Да, оставаться между ними двумя, немного проблематично. — заметил младший Фуртуна. —Да, проблематично. Проблематично. Сказал :"боже, я ошибаюсь, но ты не дай мне ошибиться. Я ошибаюсь, но ты не дай мне ошибиться. Смотри как я ошибаюсь!" — признавался он, а потом голос его сел: — Элени уходит. Младший шокированно повернулся, всматриваясь в лицо брата. — Уходит, но я не жалуюсь. Такова судьба, пусть уходит, да, пусть уходит. — Дядя идёт. — заметив приближение "любимого" родственика, сказал Исо. Оруч нахмурился, утерев глаза. И оба брата как по команде поднялись с земли. — Что такое? — спросил он, встав напротив племянников, сложив руки в карманы. — Ты из-за того что Элени уходит, с ночи горюешь, да? — Ты о своей беде горюй. — сказал Оруч, щурясь на солнце. — Почему? — Ты сделал все возможное и потерял Эсме. — Эсме вернется, сынок. Эсме вернётся, а Элени уходит. — с насмешкой смотря на парня, сказал он. Оруч забеспокоился. Чем он собирался удержать Эсме рядом с собой? — Как это она вернётся? Шериф задумался, смотря куда то в одну точку. — Почему ты не понимаешь? – спросил Оруч, приблизившись к дяде. — Все кончено! Ты потерял ее! — Я не терял ее! — разозлившись и подняв палец в сторону Оруча, сказал Шериф. — Я не потерял! Кочари не знает, что она его дочь. Братья смотрели на мужчину, уже не зная что от него ожидать. — Эсме тоже не знает что она ее дочь. Девушка уйдёт. Я выиграл. — он глубоко вздохнул. — И Эсме вернется. Вернётся. Он покрутил обручальное кольцо на пальце, и словно мантру снова повторил: — Эсме вернётся. Вернётся. Братья Фуртуна переглянулись и закатили глаза.

***

Ширин смотрела на своих внуков, испытывая тоску и маленькую надежду на лучший исход всех событий. То что она задумала, было сложным. Женщина тяжело вздохнула, обратив все свое внимание на Исо. Её внук был последней надеждой в прекращении этой вражды. Около нее оказалась Зарифе, поглаживая ее по спине. — Мамочка, ты все ночь простояла здесь на холоде, замёрзла. Что такое? — Огонь моего сердца растопит холод, Зарифе. — сказала Ширин. Зарифе удивлённо подняла брови и проследила за взглядом свекрови. Она смотрела на мужчин Фуртуна, но на кого именно? Там стояли Шериф, Оруч и Исо. Ширин прошла в беседку и села, Зарифе за ней. — Твое сердце горит из-за того что Эсме разведется с Шерифом, да? Или из-за того что если мы не заплатим Кочари за кровную месть, он убьёт Шерифа? Пожилая женщина устало посмотрела на старшую невестку. — Эсме вернется, — заявила она. Мать Оруча и Исо наклонила голову, удивлённо смотря на нее. — У нас не бывает разводов и не будет. Зарифе с сомнением посмотрела на свекровь, по ее мнению Эсме была настроена вполне серьёзно. — Но больше не будет и смертей, понимаешь? Ни на руки Кочари, ни на наши руки, кровь больше не прольётся! Зарифе внимательно слушала, но не понимала как такое может быть. — Хорошо, мамочка! — она встала на ноги и села ближе к свекрове. — Пусть не проливается кровь. Мы найдём способ договорится с Кочари. Кстати, что он хотел? — Что это с тобой, невестка? — Ширин удивилась странной покладистости Зарифе. — Раньше ты говорила, что Кочари наш заклятый враг. — Так и есть, мама, он наш кровный враг. Это так.— женщина встала и прошлась по беседке. — Я так и сказала. Так и есть. Но во первых хватит! У меня от стресса сгорел мозг. Я чуть не умерла. Ты знаешь, я только встала на ноги. А во вторых, из-за кровной мести, к сожалению, Шериф даже невинную девушку пытался убить! — Упаси, боже. — проговорила Ширин. — Мужчины такие...— продолжала Зарифе. — Но ты и я... Мы другие, мама. Мы же матери, мы будем защищать наших детей, наших сыновей, вынуждены. Поэтому, мамочка, какое бы решение ты не приняла, я буду рядом с тобой. Ширин Фуртуна оценивающе посмотрела на невестку. Конечно она не была настолько глупа чтобы поверить искренность ее слов, просто ей было удобно сейчас быть на ее стороне. Но в любом случае, это было на руку и самой Ширин. Она встала, и сказала: — Хорошо тогда. Готовься, мы уходим. Эту проклятую кровь мы выкорчаем с корня. — Как это будет, мама? — Как можно покончить с кровью, Зарифе? Жизнью! Мать Оруча и Исо тяжело выдохнула, совершенно не понимая намёки свекрови, и ее высокопарные слова. — Будем сватами. — Будем сватами? — брови Зарифе приподнялись от шока. Ширин улыбалась, надеясь что все получится.

***

Утром Элени ворвалась в дом Кочари вместе с Эсме, и заявила что хочет научиться танцевать хорон. Все были только за, потому что с тяжёлым сердцем представляли расставание с этой девочкой. — Элени, на свадьбе, я возьму тебя за правую руку, не буду называть имен, но некоторые ненужные Фуртуна будут пытаться взять тебя за руку. — проговорила Фадиме, когда все Кочари, включая Элени и Эсме, вышли на улицу, учить гречанку танцевать хорон. — Почему именно правую? — удивилась девушка. — Это традиция. Если во время хорона, парень берет девушку за правую руку, значит у него серьёзные намерения, и он таким образом намекает родне, что эта девушка ему понравилась и он не прочь был бы на ней жениться. — тихо сказала Эсме. — Ой, какая красивая традиция! — искренне восхитилась Элени. — Фадиме, кто-то уже пытался взять тебя за правую руку в хороне? Кочари растерялась, не зная что сказать. Соврать или сказать эту правду, которую она хотела бы забыть? Шатенка обратила внимание на то, что у Эсме были смешинки в глазах. Ну нет, она тоже помнила это!

<<<...10 лет назад

...Бывало и такое, что семьи далекие от вражды Фуртуны и Кочари, приглашали и тех и других на свадьбы в Трабзоне. В такие моменты ради жениха и невесты объявляли временное перемирие: ни одного грубого слова, ни одного пистолета, из-за чего Гезеп всегда сильно расстраивался. Когда зазвучали первые резкие ноты хорона, молодежь бросилась в круг. Фадиме встала в ряд, крепко держа за левую руку свою подругу Пынар. Танец набирал темп, плечи вздрагивали в такт ритму, когда Пынар внезапно окликнули родственники, и она, извинившись, поспешно покинула круг. Фадиме не успела опомниться, как ее ладонь оказалась в широкой, влажной ладони Эйюпхана. Парень уже расплылся в довольной улыбке, пытаясь сжать ее пальцы крепче. Фадиме, чувствуя, как внутри закипает злость, уже собиралась демонстративно выйти из танца, как вдруг чья-то сильная рука решительно перехватила ее ладонь, оттесняя Эйюпхана в сторону. Она резко повернула голову и замерла. На нее, чуть прищурившись, смотрел Исо Фуртуна. Его губы тронула та самая дерзкая усмешка, которая обычно доводила её до белого каления. — Фуртунчик, ты же знаешь, что если мой брат Адиль увидит тебя рядом со мной, он вырвет тебе эту самую руку? — прошипела Фадиме, пытаясь скрыть легкую дрожь в голосе. Исо лишь уверенным движением потянул её руку вверх, подстраиваясь под общий ритм танца. Его смех прозвучал над её ухом: — Сегодня не убьет, Кочари. Сегодня же перемирие. Расслабься. Они двигались в унисон, плечом к плечу, подбрасывая руки вверх в едином порыве. Фадиме ловила себя на мысли, что слишком часто бросает косые взгляды на него, после каждого, он крепче сжимал ее ладонь, давая понять что замечает это. Исо на мгновение залюбовался тем как отблески праздничных огней играют на ее лице, и тем как переливаются ее волосы, падая на плечи. Они оба упорно делали вид, что это лишь формальность, но блеск в глазах выдавал их. К счастью, Адиль был занят разговором с гостями в другом конце сада, потому что избегал свою бывшую возлюбленную и не видел этой сцены. Однако за танцующими внимательно наблюдала Эсме. Заметив, как их руки крепко сцеплены, а взгляды, искрятся весельем, она довольно прикрыла рот и понимающе улыбнулась...>>> — Фадиме, так тебя брали за руку в хороне? — повторила свой вопрос Элени. — Не думаю, что такое было...— уклончиво ответила она, пристально смотря на Эсме, которая только кивнула. — Хорошо-хорошо, возьмёшь ее за руку. Смотри, мы будем считать, ладно? Давайте, начали. Оп-оп, вправо, оп, плечи, слушай музыку, оп. — сказал Адиль и начал объяснять движения: —Оп-оп-оп, раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь,восемь, девять, десять. Каждый из танцующих веселился, смотря на того, кто был рядом. Элени снова ощутила чувствово уюта, и того, что здесь она на своем месте. Жаль, придётся покинуть этих потрясающий людей. Затем начали считать хором, в один голос: — Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь,восемь, девять, десять. — Насчёт пять, делай шаг вперед. — сказал Адиль. — Хорошо, — ответила Элени. — Эту пятёрку делай красиво, вот так! Ногой он очертил полукруг, и снова затопал. — Как здорово! — восхитилась Мирьяно и все рассмеялись. Снова хором считали, прерываясь из-за смеха. Когда Адиля окликнул Амирун: — Адиль! Мужчина обернулся со счастливой улыбкой... — Приехали Фуртуна. ...Которая тут же померкла. — Спасибо. Ты иди сюда, — сказал Адиль Эсме. — Ты не выйдешь из дома пока Фуртуна не уйдут, понятно? Иди за мной, проходи. Когда дверь за Эсме закрылась, Адиль пошел встречать гостей. Исо помог бабушке выйти из машины, Зарифе с взглядом, что она делает всем великое одолжение шла за ними, Оруч был словно тень. Кочари спускались с лестницы. — Я устала от этих Фуртуна! Противные!— сообщила Фадиме, на что Адиль тут же осек ее: — Не бесись-не бесись! Кивнув головой прибывшим гостям, он сразу же сказал: — Я слушаю вас! Но я ждал тебя вместе с Оручем, Ширин. — Так получилось, Кочари. — миролюбиво начала Ширин. –  У Зарифе есть что сказать. Когда Фадиме увидела Зарифе, ее рука непроизвольно потянулась к отрезанным волосам, а сердце неприятно сжалось. – Хорошо, пусть скажет. — согласился мужчина. — Сначала, я хочу увидеть свою двоюродную сестру, если позволите? — сказала она, пытаясь держать себя в руках. Адиль посмотрел на Амируна, будто спрашивая разрешения, тот кивнул. И Зарифе вместе с дядей начальником ушли в соседний дом. Напоследок, мать братьев Фуртуна бросила взгляд на Фадиме, которую трясло от злости, а глаза были наполнены слезами. — Прошу, — произнес Адиль, приглашая всех пройти. Оруч кинул болезненный взгляд на Элени, но девушка просто проигнорировала его. Оказавшись в беседке и заняв места, Адиль тут же начал разговор. Он быстрее хотел избавиться от Фуртуны на своей земле. — Я слушаю, Ширин. Ты приняла решение? Она кивнула. — Отдашь мне землю фабрики, и особняк? — Пусть придёт Зарифе и я скажу. Повисло молчание, в котором Фуртуна и Кочари сидящие напротив переглядывались между собой, а потом отводили взгляды. Спустя почти полчаса тягостного молчания, появилась Зарифе. — Где ты задержалась, Зарифе, давай! — поторопила ее Ширин. — Пройди сюда. — Прежде чем мы начнём говорить о кровной мести, — начала Зарифе, — Фадиме... Девушка снова потянулась к волосам, совсем не замечая за собой этого движения. Но его заметил Исо, который видел это же движение еще у лестницы. Кочари все еще страдала по своим волосам. Это открытие заставило его снова почувствовать укол вины. — Я прошу у тебя прощения! Глаза девушки тут же удивленно метнулись на женщину. Адиль посмотрел на сестру, проверяя в порядке ли она. — Я заставила Исо похитить тебя... Исмаил опустил голову и закрыл глаза, когда в его ушах снова раздался ее крик, тогда в пещере, и он выдохнул. — Я отрезала тебе косу, угрожала твоему брату... Но знай! Моим намерением никогда не было лишить тебя жизни. Прости меня. Адиль смотрел на женщину так, словно она вот вот из человека могла превратиться в дьявола. Никто из Кочари не верил в искренность ее раскаяния. Адиль повернулся на заговорившую сестру: —Когда мы отправляли твоего сына к стаду... Под стадо... Мы действительно хотели лишить его жизни. Зарифе насупилась. Ну что за дерзкая девчонка была у Кочари! Просто дикарка! Чем думала Ширин, отправляя такого покладистого Исо в мужья вот этой бомбе? Исо посмотрел на Фадиме, пытаясь разгадать говорит она правду, или приувеличенно врёт. Оруч нахмурился, вспоминая какой ужасный день тогда был, он чуть не потерял брата! Если бы не Элени... Взгляд метнулся к девушке, и тут же он снова уставился в пол. — Я не буду просить прощения! — продолжила сестра Адиля, когда он положил руку на ее колено, поддерживая. Исо опустил уголки губ вниз, решив что она действительно так считает. Почему нет? Они враги! Точнее он для нее враг, что он только доказал, когда похитил ее. — Хорошо, пусть будет так. Элени, дочка, я тоже хочу попросить у тебя прощения. — За то что пыталась меня убить? — спросила Элени и у Зарифе даже глаза расширились от ужаса. Откуда она могла знать? Кто мог сказать это? — Нет! — поспешно сказала она. — Я не имею к этому никакого отношения! Адиль снова пытался просканировать женщину, пытаясь понять говорит ли она на этот раз правду. — Я не знала о том что натворил Шериф, понимаешь? Да, я не хотела тебя здесь видеть, не буду лгать... Оруч выдохнул воздух, когда показалось что его слишком много и он задыхается. — Я не хотела чтобы жизнь моей Хиджран перевернулась. Но раз все выяснилось, с этого момента, ты моя семья. Ты внучка моей тети. С этого момента, кем является Хиджран для меня, тем же являешься ты. Элени обвела всех долгим, задумчивым взглядом, избегая Оруча. — Нет никакой необходимости. — твёрдо произнесла гречанка. — Я не считаю Хиджран своей матерью, и ты не считай меня своей родственницей, нам и так хорошо. Адиль положил руку на колено Элени в поддержке, как ранее сделал Фадиме. Элени встретила гордый взгляд Гезепа, он был восхищен каждым словом. — Итак, — проговорил Адиль, встав с сиденья. — Перейдём к делу. Ты подумала Ширин? Каково твоё решение? Отдашь ли ты мне землю чайной фабрики? — Отдам, — проговорила женщина, на что Исо непонимающе посмотрел на нее. Он работал там, а бабушка так легко отдала ее Кочари. Оруч плотно сжав губы, с неприязнью смотрел на Адиля. — А особняк? — Если договоримся, то и особняк.— подтвердила женщина. Теперь уже Оруч смотрел на нее непонимающе. Особняк Фуртуны отдать в руки Кочари? — Так мы же договорились? Вы даёте нам особняк и фабрику, а мы не сажаем Шерифа в тюрьму, следовательно с ним в тюрьме ничего не произойдет. — заговорил Гезеп. — Меня волнует не только то, чтобы Шериф не попал в тюрьму и не был там убит. Меня волнует чтобы это вражда закончилась раз и навсегда. Я хочу мира, Кочари. — Хорошо говоришь, госпожа Ширин, но как это будет? — подал голос Амирун. — Будем сватами! Исо моментально перевел шокированный взгляд на бабушку. Сватами? Но ведь Оруч помолвлен с Севджан! Подождите-ка, бабушка имеет в виду его? Оруч нахмурился, посмотрев на бабушку. Элени взволновано посмотрела на Гезепа. — Сватами? — не поняла она. Гезеп от удивления, не мог даже толком объяснить ничего. Зарифе с вызовом смотрела на Адиля, он как и все удивлённо смотрел в ответ. — Прости, кем мы будем? — Сватами. — терпеливо повторила женщина. — Мы соединим кровь двух семей навеки. — Ого, брат! — развеселилась Фадиме. — Ширин Фуртуна отдаёт девушку! Адиль с усмешкой, шикнул на сестру. Появилась Ильве с подносом кофе и непонимающе всех оглядывая. — Мы не отдадим девушку, мы возьмём девушку! — сообщила Ширин. — По воле Аллаха, мы просим Фадиме для Исо! Улыбки со всех лиц пропали. Адиль смотрел на Ширин, пребывая в полном шоке. Исо ошарашенно поднял глаза на Фадиме. Девушка смотрела в ответ, но словно еще не до конца поняла что именно сказала его бабушка. Сначала ей показалось, что заложило уши, потом смысл сказанного дошёл до нее и она почувствовала как сердце пропустило пару ударов. Поженится? Ей и Исо? Невозможно! Это было дикостью! Элени с ужасом смотрела то на Адиля, то на Гезепа, боясь того, что они могут сделать. Амирун даже снял свою шляпу, смотря на Фуртуну. Оруч смотрел на всю свою семью по очереди, надеясь что кто-то из них мог ему все объяснить. Ширин и Зарифе пристально следили за Адилем, а сам Исо был напряжен. — Нет- нет! Нет, бабушка! — вскочил он на ноги. Ему было трудно поверить в то, что бабушка действительно это сделала. Попросила ему в жены Фадиме! Уму непостижимо. Он сглотнул, чувствуя нервное напряжение во всем теле. Сердце его стучали так сильно, что казалось его слышат все присутствующие. — Нет, бабушка! Нельзя! — Сядь на место! — Бабушка, я не хочу, нет. Взгляды Фадиме и Исо встретились, она смотрела с насмешкой за ним, словно перед ней был не взрослый парень, которому она едва доставала до плеча, а маленький мальчик. Адиль повернулся к своей семье, и встретился с глазами Гезепа, не сдержавшись, он засмеялся. Словно цепная реакция пошла, засмеялись все Кочари. Даже Ильве, несмотря на свое беспокойство о сыне, улыбнулась. Фадиме смеялась громче всех, только бы не выдать своего смущения этой ситуацией. Только бы никто не заметил несколько слез, скатившихся с глаз. А если и заметят, их можно выдать за слезы от смеха. Ей было страшно, а когда ей было страшно, она могла наговорить много гадостей, лишь бы доказать обратное. Так было с самого детства. Она не хотела замуж, тем более за этого... Несностного Фуртуну! За племянника убийцы ее отца. Не при каких обстоятельствах, они не поженятся! Такому не бывать! Исо с обидой смотрел на нее, конечно же они были врагами (по ее мнению), но его мужское эго пошатнулось от ее смеха. Он вообще-то тоже не горел желанием делать ее своей женой, его даже не оповестили о том, что идут свататься. Он просто продолжал смотреть, чтобы запомнить этот момент, и потушить то пламя в груди. — Она попросила Фадиме! — сказал Гезеп. — Клянусь, попросила! — подтвердил Адиль. — Зачем вам эта сумасшедшая? — спросил Амирун. — Ой, не говори так, дядя, не говори! — возразил Гезеп. — В особняке Фуртуна наша Фадиме напишет историю. — Клянусь, я сделаю это! — согласилась девушка. Ширин и Зарифе сидели пораженные, не ожидали они такой реакции. К крикам, спорам, возможно дракам они были готовы, но к смеху – нет. Оруч отстраненно следил за всем происходящим. — Можете еще раз попросить ее? — спросил Гезеп. Ширин закатила глаза, и снова раздался смех всех Кочари. — Я напишу, правда. — повторила Фадиме, встав с сиденья и забирая у Ильве поднос. Женщина села около Амируна. — Раз уж меня попросили, то я буду подавать кофе. Исо кусал губы, смотря в ее раскрасневшееся от смеха лицо, и чувствовал этот огонь внутри. Как же она его злила! Хотелось сделать что-то такое, чтобы только она начала кричать на него, злиться. Девушка сделала пару шагов к нему, пристально смотря в его голубые глаза. И ощущая дрожь в руках, и стук сердца в горле. Но ничем не выдавая своего состояния. — Возьми этот кофе. Оруч поморщился, ожидая очередного представления. Там где были эти двое, всегда были крики и ругань. Как бабушке пришло в голову их поженить? Зарифе и Ширин внимательно следили за парой. — Возьми, блин! — повторила она, когда он не дрогнув, взглядом опустился с ее глаз на губы, потом на кофе и к удивлению всех присутствующих, сел назад на сиденье. — Даже если умру, не возьму кофе с твоих рук! — гневно сказал он, заметив огонь вспыхнувший в ее глазах и яд в этой, казалось бы мягкой улыбке. Она сделала грустное лицо, и повернулась к его бабушке: — Ну, Ширин, твой внук не берет этот кофе, или же он не хочет меня? Ширин ощущала себя так, словно смотрела глупую турецкую комедию. Где актёры играли настолько плохо, что хотелось не смеяться, а плакать. — Обижаешь сестра, мы заставим его захотеть! — тут же поддержал идею сестры Адиль. — Заставим! — подтвердил Гезеп, кинув на столик стоящий между двумя семьями, пистолет. Фадиме наблюдала за Фуртунчиком, видела как он хотел скорее уйти отсюда, и наслаждалась тем, что уйти он не мог. — Прекратите ломать комедию! Кочари, — снова начала разговор Ширин. — Ты отдашь свою сестру Исо? — Клянусь, Ширин, у нас так не бывает, чтобы брат захотел! — весело ответил Адиль. — Девушка сама решит. Что скажешь, Фадиме? Каково твоё решение? Она сделала шаг от этого несностного Фуртуны и посмотрела на его мать. — Даже если я умру, я не возьму эту женщину Зарифе в свекрови! — сказав это, девушка кинула поднос на столик и кофе разлилось. Шатенка вернулась на место рядом с братом. — Будто я очень тобой интересуюсь! — возмутилась Зарифе. Исо сверлил взглядом Фадиме, а та его. Между ними словно шёл безмолвный бой, только глазами. Глазами полными огня ненависти. — Ой-ой, в дымные долины, упав в глубокие озера, дай бог не попасть в места, где есть свекровь! — пошутил Гезеп. — Не беситесь! — снова привела их к порядку Ширин. — Ты что-то сказала, но что именно мне не ясно. Девушка, какая невестка любит свою свекровь, а? — Ты права, Ширин, — согласилась Фадиме, кивнув. — Да. — Но и твоего противного внука, я не возьму в мужья. Что будем делать с этим? Фуртуна младший больше всего на свете, хотел быстрее уйти отсюда. Не возьмёт она его в мужья! Да это он ее в жены никогда не возьмёт! Даже если она будет единственной на свете, он даже не посмотрит на нее! Никогда не назовёт своей женой! Такое же просто невозможно! Такому просто случиться нельзя! — Что тебе не понравилось в нем, черт возьми? Мой сынок, как лев! — возмутилась Зарифе. — Да лев, да. Ястребинные глаза вороньего детеныша. — зло выплюнула девушка. Они снова сошлись в дуэли взглядов. — Я не приведу своему брату в зятья человека, который крадёт девушек по наушению матери. Я хочу чтобы у меня был муж, достойный мужества моего брата. Он кивнул. Пусть тогда приводит своему брату такого как Эйюпхан, который на каждом углу трепал о том, что у них отношения. Только подумав об этом, он разозлился. Ну нет, Эйюпхану даже близко нельзя подходить к ней, он убьёт его! Но ведь, если бы она действительно привела его, Кочари был бы рад, это же его человек! Черт! Вот черт! Почему его вообще это волнует? — Кочари, не упрямся. — сказала Ширин. — Отдай Фадиме Исо. Я оформлю на Фадиме и Исо документы на особняк, понимаешь? — М-м, что скажешь, Фадиме? Она отдаст тебе половину особняка Фуртуна, хочешь? — Если даст документы на Трабзон, то нет. Я не хочу! — громко произнесла она, смотря в глаза Фуртунчика. Парень отвернулся, облизав губы. Когда это унижение уже закончиться? — Кочари, это вражда может закончиться только таким образом. И ты тоже это знаешь. Оруч взволновано смотрел на брата и его дергающуюся ногу. — Чтобы вражда исчезла, я не отдам свою сестру вам в невестки, Ширин Фуртуна. Если хочешь чтобы вражда исчезла, не заставляй женщину платить за это! Удержи своих мужчин! Оруч зло посмотрел на Кочари, в то время как Исо и Фадиме не замечали никого вокруг, сверля друг друга ненавистными взглядами. Как же она много говорила сегодня! Полумафия с острым языком! Дикарка Кочари! — Теперь скажи мне, Ширин, ты отдашь мне особняк? Оруч покачал головой, посмотрев на бабушку. Женщина встала, и сказала: — Я подумаю! Она вышла из беседки, и Амирун отправился вслед за ней. Фадиме с превосходством смотрела на Фуртунчика, который был готов бежать из их дома. Ей было так приятно видеть его таким – злым и опозоренным. Спустя несколько минут, его бабушка вернулась. — Теперь, я отдам тебе землю Фабрики. Нет девушки – нет особняка. Кочари, если ты хоть немного меня уважаешь, не проси особняк. Оруч нервно размял шею. Адиль кивнул. — Уважаю, хорошо. Тогда...— Адиль кивнул кузену и Гезеп прошел мимо них, демонстративно взяв свой пистолет, и смотря на Исо. Тот хотел только одного, скорее убраться с этой чёртовой земли Кочари, подальше от этой семейки и от огромных насмешливых глаз Фадиме. Оруч из последних сил старался не вспылить и не испортить тот шаткий мир, который наметила бабушка. — Земля чайной фабрики твоя, Ширин. Чайная фабрика ваша компания, так? Ты, Исо, Оруч, Ширин вы четверо партнёры, так Зарифе Фуртуна? — Так. — напряженно подтвердила она – Значит, ты сожалеешь, что похитила мою сестру? Она кивнула. — А вы значит очень злитесь на то, что ваш дядя пытался убить Элени?.. Парни переглянулись и оба тяжело выдохнули. — Тогда докажите. Зарифе удивлённо переглянулась со всеми. — Как это? Что ты хочешь, а? — спросил наконец-то Оруч. — Половину вашей компании, включая чайную фабрику. Исо взволновано обернулся к бабушке. — Нет, — просил он. Оруч поднялся и тихо направился к Адилю, Элени напряжено следила за ним. Он подошёл к Адилю и точно также упёрся кулаками в стол как Кочари. — Разве я не говорил тебе, что не буду делиться с сыном человека убившего моего отца? Возьмёшь землю, мы если понадобиться перенесём фабрику. — Если хочешь, посади моего дядю в тюрьму, — просто предложил Исо, встав рядом с братом. — Хиджран пойдёт и изменит показания и все. — Ну, я тоже об этом подумал. Адиль рассказал Фуртуне, как они вытащили из тюрьмы Бехчета и Четина, взамен получая их переписки с Шерифом. — Мы избивали их в тюрьме каждый день, — похвастался Гезеп. — Хорошо сделали! — похвалил Исо. Когда Адиль показал переписки Шерифа с этими подонками, Ширин заплакала, а Зарифе схватилась за голову. Исо сжал руку в кулак и ударил по собственному колену. Оруч не сдержавшись, ударил балку беседки. — Тогда посадите моего дядю в тюрьму, пусть его там бьют каждый день! — предложил Исо. Ширин плакала, смотря на всех присутствующих здесь. — Мама, не делай этого, он не стоит не одной слезинки. — убеждала ее Зарифе, но сердце матери было непреклонно. — Никакой компании, никакой фабрики! Ваша бабушка права, обнять своего сына через двадцать лет это ее самое большое право! — Мама! — предупреждающе раздалось с двух сторон. — А у Кочари есть право, получить компенсацию! Хорошо, Кочари, мы договорились, я согласна. Мы партнёры. Раз уж мы не можем помирится как сваты, в таком случае помиримся как партнёры. Они пожали руки.

***

Свадьба была в самом разгаре, Адиль и Чакыр уже станцевали халай, когда наконец появились Фуртуна. Элени напряглась, заметив под руку с Оручем, светящуюся от счастья Севджан. Она буквально висла на руке у будущего мужа, чтобы показать гречанке свои права на него. Исо встретился глазами с Фадиме. Несостоявшиеся жених и невеста осмотрели друг друга и отвернулись. Адиль сказал Фуртуне занять свои места, потому что сейчас должен был быть хорон. Элени встала в танец, держа с одной стороны руку Эсме, а с другой Адиля. Рука Фадиме покоилась в ладошке брата, с другой стороны девушки была родственница Акчи. Кочари счастливо улыбалась, ничего не замечая вокруг, Исо не в силах смотреть на ее правую ладонь, отвернулся и сжал кулаки. Он до сих пор помнил мягкость ее руки и ее тепло.

<<<10 лет назад

...Стихли последние аккорды и круг хорона распался, Исо не сразу выпустил руку Фадиме. Он сделал это лишь в последний момент, когда тишина между ними стала словно осязаемой. Девушка, стараясь не смотреть ему в глаза, быстро направилась к тенистым деревьям на краю сада, где свет свадебных гирлянд едва освещал тропинку. Исо, выждав минуту, последовал за ней. — Ты рискуешь головой, Фуртуна, — не оборачиваясь, бросила Фадиме, когда почувствовала его присутствие за спиной. — Перемирие закончится, как только уедут невеста с женихом. Исо подошел ближе и оперся плечом о ствол дерева, преграждая ей путь обратно к столам. В полумраке его усмешка казалась почти искренней улыбкой. — Я видел, как ты смотрела на Эйюпхана. Я просто спас тебя от парня, что тебе неприятен. — Ты просто ненавидишь его, а твое действие его разозлило, — сказала она, наконец взглянув на него. — Мы враги, Фуртуна. Даже если сегодня мы притворяемся, завтра всё вернется на свои места. Исо на мгновение замолчал, разглядывая ее раскрасневшееся от смущения лицо. Он сократил расстояние между ними на один шаг — так, что она почувствовала его запах, смешанный с ароматом ночного моря. — Весь танец ты не пыталась вырвать руку, Фадиме. Ты сжимала мою ладонь так же крепко, как и я твою. Это тоже вражда? Фадиме открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Она знала, что он прав. В кругу хорона, в ту безумную минуту, она чувствовала себя в безопасности именно рядом с ним — своим злейшим врагом. — Уходи, — прошептала она, заметив, как Эсме снова бросила на них взгляд из-за стола. — Если нас увидят здесь вдвоем, перемирию тут же наступит конец. Исо отступил, но напоследок коснулся пальцами её ладони, повторяя жест из танца...>>> — Хватит хорона! Сейчас будет объявлено перемирие! — проговорил Адиль, смотря на Шерифа. — Фуртуна и Кочари решили заключить мир! К чести Ширин, она, чтобы показать свою добрую волю, отдала мне землю чайной фабрики. — Это правда. — подтвердила женщина. Шериф бросил злой взгляд на мать, не веря в то что она так поступила. Черт! Он сильно разозлился ее действиям. Они совсем перестали считаться с ним, ну ничего, он устроит им! — Отныне мы партнёры с Фуртуна в чайном бизнесе. Наступила тишина, в которой Шериф Фуртуна ходил из стороны в сторону, зная что вся семья против него, но он отплатит им, обязательно. Адиль показал ему переписки с его прихвостнями. — Но Шериф сказал мне, это Фуртуна причинила столько боли нашей докторше, как бы нам это возместить? И я сказал... — Гезеп, что происходит? — не понимала Элени, с тревогой наблюдая за Адилем. — Я не знаю.— сказал сам удивлённый Гезеп. — Но всегда платили вы, в этот раз заплачу я. Поэтому я отдал половину земель и компаний которые мне отдали Фуртуна – Элени Мирьяно. А другую половину, отдам нашему Гезепу, чтобы он следил за делами, пока ее здесь нет.

***

Эсме вытаскивала шпильки из пучка Элени. Совсем скоро, она уезжала в другую страну, и чувствовала на душе груз от тайны, которую ей открыла Эсме. Но самым ужасным по мнению Элени было то, что женщина ничего не рассказала об этом Адилю, и все двадцать лет страдала молча и в одиночку. — Эсме, такое одиночество не хорошо, — сказала наконец Элени. — Я привыкла. — смиренно ответила она. — Поделись своей болью с Адилем, разве нельзя? — Только не говори мне, чтобы я сказала Кочари о ребёнке... — Почему? — искренне не понимала девушка. — Я же говорила тебе, горе от потери ребёнка обжигает человека, я уже обожглась, зачем мне еще и Кочари сжигать? — спросила Эсме, утерев слезу скатившуюся по щеке девушки. — Сожги. Пока эта боль будет сжигать Адиля, его семья будет с ним, но ты... Ты двадцать лет терпела эту боль в одиночестве, Эсме! Женщина задумалась, слезы с новой силой побежали по ее щекам после слов девушки. Она была права, конечно права, но она не хотела чтобы Адиль ощутил даже маленькую крупицу того, что она пережила тогда, когда ей отдали тело ее ребенка. — Разве нельзя разделить свою боль с Адилем? — грустно улыбнулась Элени. — Я итак делюсь с тобой, этого недостаточно? — Но я скоро уеду, — Элени сморгнула слезы. — Тогда с кем ты будешь делить свою боль, Эсме? — Скажу что это судьба и буду молчать. — стояла на своем невестка Фуртуна. — Но я хочу доверить вас друг другу, пожалуйста. Когда я уйду раздели свою боль с ним! Плачь на его плече, больше не будь одна, я так этого хочу! Элени хотела этого больше всего на свете. Чтобы разлученные двадцать лет назад влюбленные наконец-то смогли быть вместе. Чтобы вместе справились с болью от потери ребенка, чтобы поддержали друг друга, и были опорой. — Когда моя боль станет невыносимой, я тебе позвоню.— упрямилась женщина. — Когда я буду искать плечо, чтобы поплакать, я украду эту подушку у Кочари, — произнесла она, на что Элени грустно улыбнулась. — И буду плакать, договорились? — Я буду очень скучать по тебе, Эсме! — вдруг призналась Элени, ощущая саднящее чувство предстоящей разлуки. — А ты спроси у меня, малышка! Они обнялись и плакали в объятиях друг друга, когда услышала какой-то звон. — Что это было? — Не знаю, посмотреть? — спросила Элени. — Посмотри. Элени быстро подошла к окну и распахнула занавеску. К ее удивлению, внизу стоял Оруч. Она тут же закрыла тюль, и попыталась успокоить бешено бьющееся сердце, только от одного взгляда на него. — Оруч пришел... Эсме грустно посмотрела на девушку, все понимая без слов. Она была влюблена и страдала. — Иди, давай.

***

Оруч мерил шагами двор Кочари, уже не надеясь, что Элени появится. Но вскоре, услышал шаги на лестнице, и поднял голову. Она стояла на ступеньке, смотря на него. Заметив его взгляд, девушка спустилась. — Ты не хочешь прощаться, госпожа доктор... – парень смотрел в сторону, боялся посмотреть в глаза. — Я тоже совсем не хочу. — Не все что мы хотим случается, господин доктор. — произнесла она, теребя пальцы от волнения. — Да, — он посмотрел ей в лицо, — Я это понял. Девушка зажмурилась и посмотрела в сторону. Ей было больно, все ее существо тянулось к нему, руки хотели в последний раз обнять его, но было нельзя. Между ними пролегла стена, и былой лёгкости больше не было. Он потер лицо, вытерев слезы. — Хорошо... Ты не обязана конечно, но... Будешь иногда звонить? — с надеждой спросил он. — Не буду, — тут же ответила она. — Если я позвоню, ты ответишь? Молчание сказало все за нее. Он кивает, понимая что она права. Хоть кто-то в их ситуации рассуждал здраво. Она была права, но глаза жгло от невыплаканных слез, а сердце сжимали тиски нарастающей тоски. — Ты права, — вслух произнес он. — Ты и это тоже не сделаешь... С этим тоже ладно. Но...— из его груди вырвался полустон-полувсхлип, — Я благословляю тебя! Она закрыла глаза и слезы полились по ее щекам. Тот момент у моря, после того как он кинул ее, а потом они мирно разговаривали, он рассказал ей именно тогда о благословлении. Как же это было недавно, и в тоже время давно. Вон сколько событий успело произойти с того момента! — У меня не было никакого права, но вот... — Было...– сипло произнесла она. И взгляд его снова вернулся к ее лицу. Он будет смотреть... Будет смотреть чтобы запомнить ее лицо навсегда, чтобы выжечь ее черты у себя на сердце, спрятать от всех, и вспоминать когда будет один. — Ты сказал что найдёшь мою мать и нашел. — пояснила она. — Поэтому ты и уходишь... — То что я не полюбила мать, которую ты нашёл, не твоя вина. Много чувства вины... Наверное он теперь будет всю жизнь жить с этим чувством, нужно было привыкать к нему, но он не мог, слишком тяжело было. — Ах, Элени... Ах, девочка моя, как бы я хотел получить твоё прощение. — Я правда очень этого хочу, но ты знаешь, это место... — она указала себе на грудь, — ...Мне не позволяет... Это место очень обижено и злится на тебя. Девушка из последних сил держалась, чтобы не зарыдать, ее трясло от сдерживаемой истерики. Ей было так больно, как еще никогда не было. Она надеялась только на то, что в Гарварде завалит себя огромным количеством заданий и у нее не будет времени думать о нем. — Если бы я не совершил ту ошибку... Если бы я не торговался из-за твоей мамы... Если бы привёл тебе маму, которую ты смогла бы полюбить... Изменилось бы тогда что-то между нами? Элени нахмурилась после его слов. Она не понимала смысл говорить "если бы", если все из этого уже случилось и изменить ничего было нельзя. — Но всё это уже случилось, поэтому всё так и должно остаться между нами... Гречанка развернулась и пошла наверх, чувствуя спиной его взгляд. Оруч испуганно смотрел ей в след. Она уйдет, сейчас уйдет и это будет конец. Он опустил голову, пытаясь собраться, когда раздался ее голос: — Будь в добром здравии, хорошо, господин доктор? — Такова судьба... Госпожа доктор... Такова судьба... — Такова судьба. Она вбежала по лестнице, ничего не видя из-за пелены слез. Он остался стоять там, внизу, разбитый только что произошедшим прощанием. — Иди сюда, — ее встретил Адиль, усаживая на диван. — Я ходил на свадьбу Эсме и Шерифа... Элени в ужасе подняла на него глаза. — Ты видел как они поженились? Он кивнул. — Эти уши слышали как Эсме сказала "да" Шерифу. — Как ты это вынес? — с сочувствием спросила гречанка. — Кто сказал что я это вынес? — с болью в голосе ответил он. — Поэтому тебе лучше уйти, мелкая. Будет хорошо, если тебя здесь не будет когда завтра состоится свадьба. Он погладил ее по щеке. — Пусть твоя судьба не будет похожа на нашу. — Адиль, нет-нет! Ты неправильно понял! Нет, я не делаю этого! Я его не люблю! — Тш-ш... — призвал к молчанию Адиль, грустно улыбаясь. — Не спорь больше, лгать тебе совсем не идёт. Не соглашайся с моими словами. Потому что есди ты согласишься что влюблена в него, мне придётся пойти и сломать челюсть этому Оручу и тогда ты уже не сможешь остановится... Элени строго посмотрела на мужчину. — Я вот что не понял, почему ты не сказала Оручу, что Севджан столкнула тебя в море? — Ну... — она замялась. — Ну потому что если бы я сказала, он бы расстался с Севджан... Адиль кивнул, как бы говоря "вот именно девочка, разве тебе это не на руку было бы?" — Это плохо? Она кивнула. — Севджан была мне нужна, чтобы защитить моё сердце. — Тебе нужна была Севджан, чтобы защитить твоё сердце? — не понял мужчина. Она снова кивнула. — Если бы он расстался с Севджан, тогда я... Могла бы его полюбить... — призналась Мирьяно. — Ну если бы он расстался с Севджан, то это глупое сердце ухватилось бы за любую надежду, чтобы удержаться за него. Но то есть... Оно ухватилось бы за человека, который торгуется ради моей матери. Ухватилась бы... Ты понимаешь? — Я понимаю настолько хорошо, мелкая, — он прижал ее к себе. — Ты сойдешь с ума, я понимаю это настолько хорошо.

***

Элени почти вошла в самолет, когда обернулась на провожающих. Адиль стоял ближе к самолету, Эсме дальше. Она обнимала себя руками и плакала. Снова одна в своем горе. Девушка не могла этого выдержать. Она уезжает, и даже если после этого поступка, Эсме возненавидет ее, ладно, зато она не будет одна в своем горе. Гречанка слезла назад и схватив Адиля за руку, отвела в сторону. Эсме напряженно смотрела на них, не понимая что происходит. — Адиль... — А? – Эсме нуждается в тебе, раздели с ней ее боль. — Какую боль? — непонимающе спросил мужчина. Элени обхватила его большую руку обеими ладошками. Эсме наблюдала за ними и начинала нервничать. Она же не расскажет? Не сможет же рассказать? — Двадцать лет назад... Боль от секрета, который она похоронила... Ваша дочь... Адиль выдохнул так резко, словно у него в лёгких закончился кислород. Ему в самом деле так показалось. Вокруг него словно выкачали весь воздух, и все что он мог сделать это делать короткие вздохи, в надежде задышать. — Секрет, который Эсме похоронила в земле – Алейна. — Алейна? Наша... Дочь? Девушка быстро вернулась в самолет и в слезах посмотрела на Эсме, мысленно прося прощение. Женщина поняла все по одному только ее взгляду. Она рассказала. Затем перевела взгляд на Кочари, и задохнулась от горечи и боли в его глазах.