Мой лучший враг

《...Kim anlar derdimi?

Кто поймет мою боль?

Biz olduk hem dost hem düşman

Мы стали и друзьями, и врагами.

Hep kal düşlerimde

Всегда оставайся в моих мечтах,

Kâbuslarımda benimle yan

Будь со мной в моих кошмарах...》

(с)Ağlama ben ağlarım — Canozan

***

— Воздух! Мне нужен воздух! Мне нужен воздух! — закричала Элени в панике, почувствовав приступ удушья и выбежала из дома Кочари. Оруч, который выглядел так будто это по нему несколько дней назад прошлись козы, а не по его брату, тут же пошел за ней. Но Адиль остановил его и вышел сам, а следом за ним Фадиме. Элени сидела на одном из валунов, что были у лестницы дома Кочари и плакала. Не такого она ожидала от встречи с матерью, и не такую мать. Хиджран ее мать? Неужели это была правда? Только вчера эта женщина плевала ядом и говорила о своей ненависти, а сегодня плакала и обнимала, как свою дочь. Гречанка сжалась в комочек, обняв колени. Она очень надеялась, что ее мама будет тёплой и ласковой, что обнимет ее и она почувствует спокойствие и любовь которую хотела наконец-то почувствовать. После всего что она пережила здесь, в Караденизе, она надеялась только на то что наконец-то получит семью о которой мечтала всю жизнь. Семью и тепло. Не успела она оправиться от одного предательства Оруча, как он привез ей ее мать. Возможно ли то, что это была правда и Хиджран действительно ее мать? Или Оруч теперь как и все Фуртуна, играл с ней? То что он так мог поступить теперь не удивило бы ее, но заставляло все равно болеть сердце. Ну почему так вышло? За что? Почему один из первых людей, которому она доверилась тут, предал ее? Больше она не могла ему доверять, должна была ненавидеть. Но и ненавидеть его не получалось. Воспоминания о том, каким он был раньше, делали ей больно. Она скучала по нему такому, и по себе, какой была рядом с ним. — Спокойно....Хорошо. Хорошо-хорошо. Теперь все будет хорошо, все прошло. — пытался успокоить ее Адиль, а Фадиме внимательно наблюдала за девушкой. — Ты в порядке? В порядке, да? Она отрицательно покачала головой, пытаясь не зарыдать в голос, слезы текли по ее щекам и казалось она задыхалась от них. — Я... Я вообще не так все представляла... Я должна была найти свою маму. Я не должна была чувствовать себя одинокой в этой жизни. Я не должна была думать, что мне лгут. — Во-первых, — начал Адиль, — Ты не одна в этой жизни, есть я. На ее руки, что от нервов расчесывали кожу, легла маленькая тёплая ладошка Фадиме. Она молчала, но ее действия говорили громче любых слов. — Мы есть. — продолжал Адиль и на их ладошки, легла его большая рука. Сквозь слезы, Элени взглянула на них с благодарностью. — Во-вторых, ты тоже говоришь, что Хиджран лжет, верно? — Меня пытались убить, на вас напали, они даже торговались чтобы назвать имя матери. Если Фуртуна могут такое сделать, то почему бы им не пойти еще дальше? Почему бы им не придумать фальшивую мать? — немного успокоившись, рассуждала Элени. — Почему бы этой матерью не оказаться Хиджран? — согласилась с ней Фадиме, смотря на брата. Тот молча смотрел на своих девочек. — Нам... Нам нужно сделать ДНК-тест. Нельзя доверять тому что принес Оруч. — сказала Элени. — Сделаем. Конечно же сделаем. Они подделали тест, он фальшивый, это очевидно. Мы сделаем новый ДНК-тест.— успокоил ее Адиль. — Хорошо. Девушка шмыгнула носом, и посмотрела прямо перед собой. Мысли ее метались от одного к другому, от предательства к возможной фальшивости найденной матери, а значит к двойному предательству от Оруча. — Я ошиблась... Оруч... Оруч тоже замешан в этой лжи, не так ли? Я ошиблась... Ты говорил мне, если доверишься Фуртуна, то разочаруешься... Я ошиблась, я не должна была доверять Оручу, ты был прав. Она снова заплакала. Адиль понимал ее чувства, много лет назад он испытал тоже самое с Эсме. Девушка предала его, выйдя замуж за его врага, за человека, что оставил их с Фадиме сиротой. Мужчина придвинулся к девушке, и обнял ее. Фадиме с грустью смотрела на обоих. Все детство видя страдания брата, она чувствовала сейчас дежавю, снова страдания, и снова по Фуртуна, будь они прокляты! — Хотел бы я ошибаться, мелкая! Хотел бы я ошибаться... — Почему? Почему?! Почему они лгут? – девушку захватила новая волна слез.

***

Кочари за то, что Фуртуна скрывали мать Элени, сожгли одиннадцать складов с чаем, и пустили Гекхана и его самых близких людей под конвейер для нарезки чая. Зарифе сокрушалась что деньги, что перевели им обратно Кочари они уже раздали селянам. Исо бушевал не меньше, ему казалось что он на самом деле сейчас ненавидит своего дядю, и мать в том числе. Ему было противно, что люди которые так отвратительно поступили в прошлом, бояться наказания за свои грехи и пытаются скрыть их. Закопать поглубже, не замечая что закапывают и людей вокруг, которые не были виноваты в их преступлениях. Исо сидел напротив матери и видел в ее глазах только страх, ни капли раскаяния. Она тоже была матерью и безжалостно забрала из рук Эсме ее дочь. Смотрела как та плачет и убивается по своему ребёнку двадцать лет, имея возможность обнимать своих детей. Разве есть у такой женщины сердце? Разве имеет она права называться женщиной и матерью? — Брат, чтобы не похоронить тебя, стал частью всех ваших игр, но знаешь, что ты делаешь? Ты своего сына осознанно в землю закапываешь! Своими руками! Женщина со слезами на глазах смотрела на сына, не понимая что он имеет в виду.

***

Несколькими часами позже

Элени лежала в объятиях Фадиме. Раньше, у нее никогда не было друзей из-за большой разницы в возрасте между ней и ее одноклассниками, а затем однокурсниками. Приёмные родители, не разрешали ей общаться с детьми, чьих родителей они не знали, только с детьми знакомых. Но они как и другие, не любили играть с маленькой Элени. Поэтому сейчас, познакомившись с Фадиме, она словно получила друга о котором мечтала всю жизнь. Девушка обнимала ее, и гладила по волосам. Телефон Мирьяно разрывался от входящих звонков абонента записаного как "Малакас". Девушка снова скинула вызов, перевернув телефон экраном вниз. Фадиме молча, но внимательно смотрела за ней. Казалось, гречанка могла вот-вот разрыдаться. Смартфон снова зазвонил. — Ай! — не выдержала Фадиме. — Что случилось? — спросила Элени. —Либо заблокируй его, либо ответь, честное слово! Честное слово, у меня сдают нервы! — Я не разговариваю с врунами, я их блокирую. Звонок прервался, и Элени успешно заблокировала настойчиво звонящего ей Оруча. — Иди сюда, продолжим! – протянула руки Фадиме и девушка снова нырнула в объятия. В это время Оруч удивлённо смотрел на телефон, услышав гудки сразу, как только набрал девушку. Он попробовал еще раз, но было тоже самое. Исо взволновано смотрел на то, как его брат пытается дозвониться до докторши и постоянно ходит туда-сюда. Оруч не успевал оправиться от одного потрясения, как наступало следующее. Его мать с подозрением на инсульт забрали в больницу, но все анализы были в норме, и никакой болезни выявлено не было. — Боже мой, Элени! — воскликнул старший Фуртуна, когда младший подошёл к нему. "Я не должен тебе писать, я знаю, но мне нужна твоя врачебная помощь и твой интеллект. Моя мать умирает, поможешь?" Быстро написал он смс, но сообщение не отправилось. Парень удивлённо посмотрел на брата. — Она меня заблокировала, — наконец-то ответил он. Схватившись за голову, он снова начал мерить шагами крыльцо больницы. "Фадиме Кочари, скажи Элени пусть позвонит моему брату. Срочно. Моя мать умирает" Исо напечатал сообщение Фадиме. — Черт, она меня тоже заблокировала! — сказал Исо, заметив неотправленое смс. — О, Аллах! – воскликнул Оруч, не в силах все это выносить. — О, Аллах! К чувству вины перед Элени, добавился еще страх за жизнь мамы, как бы ужасно она не поступила, она была его матерью, и он не мог этого изменить.

***

Элени встала с плеча Фадиме, посмотрев на нее. — Это... Что же он хотел сказать? Ох, уж это наивная и добрая Элени! Как она вообще дожила со своей добротой до такого возраста! Ну ничего, Фадиме попробует ее сделать жёстче. Иначе, в Караденизе ее просто сожрут. — Тебе какое дело? Он торговался, чтобы показать тебе твою мать, чтобы отдать тебе ее! Никогда не забывай этого! Элени вспомнила странный намек Эсме и яркий блеск в ее глазах, когда та упоминала что Элени могла бы быть их дочерью. А что если это действительно так? — Если конечно, он отдал мне мою настоящую мать. — дополнила Элени. И Фадиме вздохнула, когда кое-что пришло ей на ум. — Слушай, девочка, что мне пришло в голову! — Что случилось? Элени боялась даже представить что могло прийти в голову Фадиме. Она была прекрасным человеком, а за маской сильной и непоколебимой, прятался ранимый ребенок, которого обычно она хорошо скрывала. Но всё-таки она была немного сумасшедшей, как и все Кочари. — Если, Эсме твоя мать, а мой брат твой отец, то я тогда твоя тётя! — радостно заключила она и рассмеялась. Элени растерянно смотрела на Кочари. — Я буду твоей тётей! — веселилась она, и улыбка появилась и на губах Мирьяно. — Тётей? — Да, я буду твоей тётей! — искренне улыбалась Фадиме. Элени первый раз видела ее такой. — Разве такая маленькая тётя может быть? — Тебе не понравилось? — сделав вид, что расстроилась, спросила Фадиме. — Нет, понравилось! — успокоила ее Элени. — Постой, дай посмотреть. — она подняла подбородок Элени, внимательно изучая ее лицо. — Смотри что я тебе скажу: говорят дочь похожа на тетю по отцовской линии. Посмотри на меня. Кочари крутила лицо девушки, внимательно смотря на нее, Элени замерла, поддавшись этому забавному и теплому моменту. — Ты на меня похожа? Она вскочила с кровати, потянула за руку и Элени. Обе они встали у зеркала. — Постой-постой, посмотрим. Дочь похожа на тетю по отцовской линии. Смотри-смотри. Смотри на нос. А волосы? На самом деле, может быть, знаешь? Смотри на моё лицо, на глаза... На глаза, — она положила руки на щеки Элени, та весело смеялась. — Глаза кажется похожи? Ну а что? Разве нет? Внутри Элени разливалось тепло, от того как приятно было находится с Фадиме. Если бы только она действительно была дочерью Адиля и Эсме! Как бы она хотела чтобы Адиль был ее отцом, Эсме матерью, а Фадиме маленькой тётей! Подавшись порыву, она обняла Фадиме и та обняла ее в ответ.

***

Братья Фуртуна утром были уже у дома Кочари. Оруч буквально вывалился с водительского сиденья. Он сутулился, потому что боялся даже посмотреть в глаза Элени, а уж просить ее помощи, после всего что сделал ей!... — К добру ли? — спросил Чакыр. — У вас что нет образования? На табличке при въезде в деревню написано Фуртуна не могут входить! Вы тут с утра до вечера! — Мы пришли увидеть Элени, — сказал Оруч, словно это было само собой разумеется. — А, так бы сразу и сказали! — дерзил Чакыр. — Убирайтесь! Давай! — Чакыр, если Элени захочет чтобы мы ушли, мы уйдём. Это вопрос жизни и смерти. Моя мать больна.— объяснил старший из братьев. Чакыр нахмурился. Как бы там не было, но любая мать — это мать, даже Фуртуны, и он ответил: — Они в доме моего дяди. Твой дядя же ранил Эйюпхана, они рядом с ним. Давай. Братья пошли в дом Амируна. — Не задерживайтесь, давайте. Фадиме тяжело вздохнула, в очередной раз дунув на ложку супа. Она дорожила Эйюпханом как братом, и заботилась о нем только поэтому, но он всю заботу понимал не правильно. И смотрел на нее таким взглядом, что хотелось отойти от него подальше, а лучше сбежать. Съев ложку, он с довольным видом жевал еду, когда Фадиме спросила у Элени: — Девочка Элени, ты же сегодня утром три раза бегала по деревне, когда же этот ленивец встанет? Он все время лежит, когда? Снова поймав его тяжёлый взгляд, она сказала: — Не смотри на меня так! Парень нахмурился от ее слов. Сколько бы не проходило времени, чтобы он не делал, Фадиме не обращала на него внимания. А после того дня, когда ее потом украл этот чёртов Фуртуна, она держала между собой и Эйюпом еще большую дистанцию. — Сколько мне сказать? — хитро смотря на парня, спросила Элени. Эйюпхан казался ей хорошим парнем, и вроде в Фадиме был сильно влюблен, но девушка не отвечала взаимностью на его чувства. Никого нельзя было заставить любить другого насильно. — Если Фадиме будет на меня так смотреть, дай мне еще три дня, доктор! – ответил он. Элени заулыбалась, ей это казалось милым. Фадиме плотно сжала губы, поднося ложку к его губам. Внезапно взгляд Эйюпхана переместился на дверь и улыбка пропала. В дверях стоял этот мерзавец Фуртуна с братом. Исо плотно сжал губы, увидев как близко сидят Эйюпхан и Фадиме, к тому же девушка кормила его с ложки. Он сам не понял почему это действие так сильно разозлило его. Увидев это, его буквально окатило кипятком, и что-то внутри заныло. Ему это не понравилось. Конечно же, потому что его страшно раздражал этот парень, больше причин не было. — Мы прервали...— сказал Исо, заходя внутрь комнаты. Фадиме взяла в руки поднос со своих коленей и положила на диван. Девушка удивилась, увидев Фуртуна здесь. — ...Ваш разговор, но... Исо посмотрел на нее каким-то странным болезненным взглядом, она не смогла понять что он мог значить. А затем перевел убийственный холодный взгляд голубых глаз на Эйюпхана. Вот это был контраст! У нее даже перехватило дыхание на мгновение, но потом она взяла себя в руки. — Что вы здесь делаете? — спросила Фадиме, встав на ноги. Исо неотрывно смотрел на Эйюпхана, который только что улыбался Фадиме, и чувствовал ужасную потребность избить его, чтобы больше не улыбался. Чтобы больше не приставал к девушке, которая его не хочет! — Что вы здесь делаете? — повторила Кочари свой вопрос. — Он пришел забрать обратно кровь, которую дал. — ответил Эйюпхан. — Элени, ты можешь забрать кровь этого Фуртуны у меня обратно? — Элени, я могу забрать ту кровь что дал, обратно? — спросил у докторши Исо. — Кровь Фуртуна немного тяжела, не каждый сможет вынести, человек впадет в шок. Обстановка в доме накалялась, это заметили все. То, как ненавидели друг друга Исо и Эйюп было известно всем, только никто не мог объяснить причину этой лютой ненависти. Почему именно эти двое так ненавидили друг друга? — Исо, хватит. — устало произнесла Элени, сегодня ночью она почти не спала. — Зачем вы пришли? — Почему ты не спрашиваешь меня Элени? Почему ты спрашиваешь Исо? — подал голос Оруч. — Возможно потому что она думает, что ты не будешь говорить без торга? — упрекнула его Фадиме. Оруч закрыл глаза, поморщился. Он это заслужил, без сомнений, она была права. Мирьяно прошла к комоду и забрав свою куртку, направилась к выходу. — Элени, нам надо поговорить. — сказал Оруч, и направился следом за ней, кинув взгляд на брата. Он не знал насколько безопасно было оставлять его здесь. Казалось еще немного и он наброситься на Эйюпхана. — Ш-ш-ш, — произнес Исо, обращая внимание Фадиме на себя. Когда она посмотрела на него, он кивком головы показал, что им нужно выйти. Девушка вышла впереди, снова посмотрев на него. А Исо кинул победный взгляд на сидящего Кочари и засмеявшись, ушел за девушкой. Эйпхан сжал кулаки.

***

— Элени, — звал Оруч, но девушка торопливо сбегала от него по лестнице. — Элени, подожди минутку. За ними спускались Фадиме и Исо. Девушка тоже шла впереди, а парень еле поспевал за ней. — Элени! Я звонил тебе вчера... — он схватил ее за руку, останавливая. — Я тебя заблокировала! — Я заметил. — виновато произнес он. — Хорошо, тогда отпусти! — Послушай, я очень сильно грешил перед тобой в той сделке, которую заключил ради твоей матери. Я поступил очень плохо, знаю. — говорил Оруч, смотря в ее глаза. Девушка видела как сильно он переживал и нервничал. Видела как плохо он стал выглядеть, но Фадиме правильно сказала, она не должна забывать того что он сделал. — До свидания, — ответила девушка, уходя в дом Адиля. — Моя мать больна, госпожа доктор — донеслось ей в след. – Она умирает. Мирьяно остановилась, медленно развернулась к нему. Вся та броня, которую она использовала пару мгновений назад при разговоре с ним, рухнула. Она даже смотрела на него как раньше, только где-то внутри ее зелёных глаз, плескалась боль от его поступка. — Что с ней? – не смело произнесла она, потом более уверенно: — Что с ней? — Нет никаких признаков, нет ориентации, нет речи... — после каждой фразы, он преодолевал расстояние между ними. — Эпелипсические приступы, сознание колеблется. — Ишемический? Как ишемический приступ, как инсульт? Элени заволновалась, она знала как это терять родителя, и не желала никому такую боль. Оруч был уставшим, он был в безысходности и сердце ее снова сжалось. — Все клинические признаки похожи на инсульт, не так ли? То есть либо гемодинамический, либо острый ишемический. — Ты пришел сюда чтобы поспорить со мной? Это эстренная ситуация, нам нужно ехать в больницу. — возмутилась она. — Женщина итак в больнице с прошлой ночи. — пояснил доктор. — Нужно снять МРТ. — На компьютерной томографии все чисто. Исо внимательно следил за их разговором, в надежде что Элени с ее умом что-то придумает. Фадиме напряглась, после всего того что высказал Оруч. Значит их мать в плохом состоянии? Она ненавидела Зарифе и не могла ее простить, но... Она теряла мать и знает как это больно. Не одному человеку на свете, она не пожелала бы пройти через эту боль, даже врагу. — Как чисто? — удивилась Мирьяно. — Не может быть... — Правда? По крайней мере это могло быть кровоизлияние, тромб или что-то ещё, но нет. С прошлой ночи, мы консультируемся с профессорами. Мы звоним всем зарубежным врачам, которых мы знаем, мы обсуждаем диагноз, но... В итоге они сказали, надо перевезти ее в Стамбул, может быть там найдут... А если нет? Если там не найдут? Состояние быстро ухудшается, Элени. Девушка не могла смотреть на то, что с ним случилось за это короткое время. Морщины на лбу стали заметнее, мешки под глазами выдавали усталость. Спал ли он сегодня вообще? Ел ли? Она была добрым и милосердным человеком, и такое его состояние огорчало ее. — Она... — брови на его лице снова сошлись на переносице. — Может не выжить. Может быть, если бы ты пришла со своим гениальным умом и посмотрела, ты бы увидела что-то, чего не видели мы? Моя мама не умрёт... Конечно, если ты сможешь нам простить... Девушка отвернулась от него, посмотрев на Фадиме, словно ожидая от нее ответа что делать. Но девушка перевела взгляд на Оруча, затем на Исо. У нее тоже не было этого ответа. Она не знала как бы поступила на месте девушки, и была рада что не стоит перед таким выбором. Гречанка должна была решить это сама. Элени вновь посмотрела на разбитого старшего Фуртуну, и что-то для себя решив, выдохнула и пошла к особняку Кочари. Оруч остался шокированно смотреть ей в след. Он надеялся что она пойдёт. Нет конечно, он не заслужил того чтобы она простила им, или хотя бы помогла... Но просто она такая светлая, она несла только добро и тепло... — Ты получил свой ответ? — спросила Фадиме. — Получил... — Ты заслужил этот ответ? Ты торговался с ней ради матери этой девушки, а теперь пришел сюда просить о помощи? Откуда у тебя такая наглость?! — Фадиме, — вмешался Исо. — Фадиме, хватит уже! — Что хватит? Что хватит?! — она сделала пару шагов к нему ближе. Теперь их друг от друга отделяло максимум десять сантиметров. — После всего что вы натворили, вы пришли к нам домой с просьбой ради вашей матери, в которой нет не капли человеческого! – Фадиме! — предупреждающе проговорил Исо. — Не говори так о моей матери! Сейчас не время! — Видишь эти волосы? — разозлилась она. — Видишь?! Я сказала брату, чтобы он отстриг их, потому что вы к ним прикоснулись! Исо плотно сжал губы, смотря на нее с укором. Фадиме заметила в его взгляде... Разочарование? Прежде чем он отвернулся. — Если твоя мать умрёт... — она чувствовала что то, что она скажет сейчас будет лишним, но все равно решила сказать. Ей не нравилось что ее задело разочарование в его глазах. Пусть будет злость! Ненависть! — ...И будет гореть в аду, то только тогда моя душа остынет. Только тогда. Исо снова подошёл к ней очень близко, наклонился к ее лицу, смотря в эти горящие глаза. — Черт! — произнес блондин. — А что мне еще сказать? — словно защищаясь, спросила она. — Черт! Черт! Они продолжали смотреть друг на друга, чему очень сильно удивился Чакыр, стоящий недалеко от них. От них было такое напряжение, что воздух можно было резать ножом, а ещё казалось, что если бросить спичку, то все взлетит на воздух. Рядом друг с другом они напоминали ему Адиля и Эсме и он чертыхнулся. Ну нет, показалось наверное, не могло же быть такого, честное слово! Фадиме Кочари и Исо Фуртуна? Просто абсурд! Из дома вышла переодетая в другие вещи Элени, и Оруч тут же подошёл к ней. — Элени? Пока она переодевалась она много думала. Смогла себя убедить что маска должна остаться на месте, не нужно прощать их после такого. Но в первую очередь, она была врачом, а его мать нуждалась в помощи. Его мать — просто пациент нуждающийся в помощи. — Минутку, ты пошла наверх, чтобы собраться? — спросил Оруч. Он чувствовал, что внутри него снова шелохнулось то нежное чувство, что он впервые явно ощутил тогда, когда она спала на его плече. — Я готова, можем идти, — сказала она. — Элени! — сверху раздался голос Гезепа. — Ты никуда не пойдёшь! — Я же говорила тебе, у женщины инсульт, ее жизнь в опасности. Она больна. — терпеливо объясняла Элени, но по ее виду было понятно, что это уже не в первый раз. — Зарифе если хочет пусть переносит инсульт. Если хочет пусть сдохнет и отправиться в ад, тебе то что? Тебе то что, Элени?! Ты никуда не пойдёшь! Элени взяла овечку и передала в руки Гезепу. — Уже ушла! — просто сказала она, и пошла к машине. — Элени! — мужчина только покачал головой. — Фадиме, не отходи от Элени. — Конечно, брат. — согласилась девушка. — Чакыр! А ты возьми парней, следуй за девушками. — Ладно, брат. — Не оставляйте одних. — проговорил Гезеп, смотря как все рассаживаются по машинам и поцеловал овечку.

***

— Я говорю, мозг твоей матери атакует ее саму. В этом проблема твоей матери, ишемическая энцефалопатия. Её мозг отказывает. После осмотра, проговорила Мирьяно. Оруч сглотнул, как врач он понимал о чем говорит Элени. — Что значит мозг отказывает? — вмешался Шериф. — Госпожа доктор, что будет с моей невесткой? Элени начала набирать лекарство в шприц. — Это значит что ее мозг отказывает, скоро она впадет в кому, а потом умрёт. — Элени сказала это очень спокойно, глядя Шерифу в глаза. Он даже нахмурился, как она сейчас напоминала Адиля, просто поразительно! Никто не знал, как Элени чувствовала себя в этот момент, но маска работала отлично. Она просто сделает свою работу и уйдёт. Сделает то, ради чего Оруч приехал в Кочари и привез ее сюда. Шериф зажал рот рукой, заходив по палате. Эсме посмотрела на него, затем на Оруча. Парень был растерян, столько всего навалилось на него. — Мы введем кортизон, если диагноз верен, ей сразу же станет лучше. — А если ты ошибаешься? — спросил Оруч. — Если ей станет лучше, значит я не ошиблась. — серьёзно проговорила Элени, смотря в глаза парню. Он удивлённо смотрел на нее в ответ и не узнавал. Девушка была собрана и серьезна, она с равнодушием выполняла все манипуляции с его матерью. Словно той девушки, что смотрела на него со слезами и жалостью у дома Кочари, больше не было. — А если ошибаюсь, то как ты когда то сказал Адилю, если не улучшится состояние, то царство ей небесное. Оруч стоял пораженный, но она была права. Вот до чего довела его семья эту прекрасную девушку! Этого светлого человека, который не умел ненавидеть! Девушка сложив руки, наблюдала за Зарифе.

***

Исо сидел на земле недалеко от медпункта. Ему было сложно зайти внутрь, а если быть честным, то он боялся. Его мама рухнула в его объятия, когда ей стало плохо, и сейчас он вовсе не хотел бы видеть ее в таком состоянии. Около него стояла Фадиме Кочари и странным образом молчала. Фуртуна был благодарен ей за эту тихую поддержку. По правде, скажи он ей об этом, она сказала бы, что ничего такого и в помине нет. Но он чувствовал ее участие, и был благодарен. Он не был один в эту трудную минуту, пусть она и ненавидит его, но рядом, когда ему так тяжело. Он выдохнул, посмотрев через плечо на нее. — Может подушку положишь под ногу, она бы уже давно отвалилась! — в своей манере сказала девушка, заметив как он трясет ногой. Она знала, что когда он нервничал, всегда тряс ногой. — Что? — Боишься что твоя мать умрёт? — вдруг она задала серьёзный вопрос. — Ты молишься, чтобы она умерла... — Я молюсь, чтобы она умерла... — подтвердила Кочари. — Мы враги, но ты ее ребёнок... Иди, увидь маму. Исо вытер рукавом слезы с лица и поднялся с земли. Чакыр стоял на отдалении, но прекрасно видел их. Сделав пару шагов ближе, он всматривался в очертания их фигур. Исо серьёзно и внимательно смотрел на девушку. Фадиме напряг этот взгляд, обычно он постоянно улыбался, доводил ее своими тупыми шутками и бесил. Она привыкла к такому Исо Фуртуна. А тот кто стоял перед ней, был ребёнком который плакал по своей матери, как когда-то она. Девушка не могла ненавидеть этого ребёнка. — Тебе стало жаль меня? — Почему я должна тебя жалеть? — напала на него Фадиме. — Благодаря вам, у меня нет ни матери, ни отца, чего мне тебя жалеть? Он стоял плотно сжав губы, с красными от слез глазами и молчал. Она была права, Фуртуна лишили ее родителей и счастливого детства. — Иди, повидай маму, пока она жива... — проговорила она, сквозь ком в горле. И как бы она не кричала о том, что никакой жалости к нему у нее нет, он видел, что в этот момент в ее глазах не было ненависти. Возможно только сейчас, на это короткое время, но она не ненавидела его. Парень вздохнул, зло вытер слезы и отправился в медпункт. Фадиме осталась стоять, прислонившись к столбу и мысленно себя ругать за слабину перед врагом, и ведь уже не в первые. Слава Аллаху, он никогда не узнает про первый раз!

<<<...7 лет назад

Ночной коридор больницы тонул в тишине, нарушаемой лишь мерным гулом аппаратов. Фадиме Кочари, натянув капюшон поглубже, замерла у поста медсестры. Сердце колотилось в горле: если бы брат узнал, что она здесь, идёт к постели врага, это закончилось бы катастрофой. Но когда она услышала, что Исо попал в аварию и находится в тяжелом состоянии, она просто не могла не прийти. Итак пришлось наврать брату с три короба, что она у одноклассницы на девчачих посиделках. Адиль сделал вид что поверил, но мог действительно заявится туда, и тогда их хрупкий план с Пынар с треском бы провалился. Улучив момент, когда медсестра отвернулась к шкафу с медикаментами, Фадиме тенью скользнула в палату интенсивной терапии. Исо лежал на белоснежных простынях, обпутанный трубками и проводами. Он выглядел пугающе тихим. Его обычно бледное лицо стало еще белее. Фадиме почувствовала, как горло перехватил спазм. Она медленно подошла к кровати и не смело взяла его руку — она была ледяной. — Фуртунчик… — прошептала она, накрывая его ладонь своими руками, пытаясь согреть теплом. — Ты слышишь меня, дурак? Слезы, которые она сдерживала весь вечер, хлынули. Она боялась! Так сильно боялась, что он умрёт! Он только получил права и тут же решил погонять на новенькой машине, но не вписался в поворот, врезавшись в ограждение. — Ты обязательно должен поправиться, слышишь? Ты не имеешь права просто так уйти. Если ты умрешь… Кто будет меня злить? Кто будет раздражать меня своими дурацкими шутками и своими голубыми глазами? На ком я буду срывать злость? Кого мне ненавидеть, если тебя не станет? Я сама тебя убью, только пожалуйста... Сейчас выживи! Она всхлипнула, чувствуя, как отчаяние захлестывает её. — Пожалуйста, Исо. Только не умирай. Вдруг в коридоре послышались тяжелые шаги и приглушенные голоса врачей. Фадиме вздрогнула. Кочари в последний раз сжала его пальцы, и вытирая лицо краем рукава куртки, вылезла в окно палаты. Повезло что интенсивная терапия была на первом этаже. Она так и не узнала, что в темном углу палаты, скрытая тенью кресла, сидела его бабушка, Ширин Фуртуна и слышала каждое ее слово...>>> Отогнав от себя воспоминание последнего года в школе, она смахнула слезы. — Чертов Фуртуна! Даже сейчас заставляет плакать! — возмутилась девушка. Чакыр удивлённо приподнял брови, смотря на Кочари. Она плакала из-за Фуртуны? Он обидел ее или этих двоих что-то связывало?

***

Зарифе очнулась и обвела взглядом стоящих перед ней людей. Все выдохнули и расслабились. Эсме обняла свою дочь, прижимая к себе и вдыхая запах ее волос. Она не могла поверить что ощущала тепло тела своего ребёнка. Пусть еще и не точно, но она материнским сердцем чувствовала, что это ее дочь. Казалось за все это время, что она жила в аду, сейчас пламя ада понемногу отпускало ее. Ей становилось лучше, наконец-то она могла дышать полной грудью. Только одно омрачало ее счастье материнства. Потерянные двадцать лет. Она не кормила ее грудью, не прижимала к себе, не видела первые шаги и не слышала первых слов. Столько потерянного времени у них было, которое уже никто и никогда им не вернёт. Прошлое осталось в прошлом, все что у них было это настоящее с надеждой на будущее. — Она может что-то ляпнуть...— хриплым голосом проговорила Зарифе, когда Элени и Эсме вышли на улицу поговорить. — Раздели их. Шериф тут же пошел за женой и ее дочерью, в то время как сыновья Зарифе снова почувствовали разочарование в матери. Она только пришла в себя и уже боялась, что их грех раскроется. Боялась гнева Эсме и мести Адиля, которые заслужила. — Мама, ты вчера сказала что убьёшь эту девушку, сегодня она спасает тебе жизнь! А ты все еще продолжаешь! — упрекнул Исо. Оруч гневно смотрел на лежащую мать, а после вышел вслед за дядей. Он не доверял ему и не хотел оставлять Эсме и Элени с ним. — Фуртуна! — заголосил Шериф, чтобы привлечь внимание жителей их деревни. Здесь собралось больше ста человек, кто-то переживал о Зарифе, а кто-то пришел чтобы собрать свежие сплетни. — Наш доктор, Элени Мирьяно спасла жизнь Зарифе Фуртуна! Да благословит ее Аллах! — Да благословит ее Аллах, — разнеслось хором, раздались даже аплодисменты. — Здоровья твоим рукам! — Спасла или... Разрушила наведенное на нее колдовство? — вперед вышла Шукрие, прищурив глаза. Женщина ненавидела эту девушку. Приехала к ним в деревню, всех переполошила, да к тому же пытается увезти у Севджан Оруча, которого ее дочь заприметила давно. — Как гречанка смогла за две минуты ее вылечить, когда столько врачей не смогли помочь? Элени было неприятно слышать такое о себе. Она никогда даже не думала ни о каком колдовстве, это ведь был грех. Да и не было ее умыслом никогда вредить кому-то нарочно. Тем более матери Оруча. Эсме плотно сжала челюсть. Сердце разрывалось видеть обиду дочери, а злость на мать затмевала разум. — Хватит уже! – не выдержал Оруч. Он итак слишком долго терпел и молчал, предавая тем самым девушку и самого себя. — Если ты ещё хоть слово скажешь об этой девушке, клянусь, я тебя из этой деревни выгоню! Женщина озадаченно смотрела на него. Севджан подошла к ним. — Меня выгонишь? — А кого еще? — Маму своей будущей жены? Севджан нахмурилась. Ее будущий брак итак был на грани, а тут еще мать решила подлить масла в огонь. Она уже смирилась с присутствием в их жизни Элени. Подумала, что разберётся с ней позже, когда после брака у нее появится долгожданная фамилия Фуртуна и сила. — Если уж выгонять, то эту гречанку, а не меня, жених! — Тёща, хватит! — заговорил Шериф. — Что хватит? — Элени, — заговорил с ней Шериф. — Ты спасла жизнь моей невестки, да благословит тебя Аллах! Но ты видишь их, тебе лучше сейчас уйти. Эсме, а ты видишь свою мать, иди ее отведи домой. — Спасибо! — сказала Эсме, крепко обняв дочь. — Обнимай-обнимай! — приговаривала Шукрие, на что Севджан дернула мать за руку. — Ты иди сейчас, а я приду вечером, поговорим, хорошо? — спросила Эсме. Девушка только кивнула и ушла. — Элени! — за ней следом отправился Оруч. — Беги-беги! — кричала Шукрие, смотря на то как ее будущий зять убегает за докторшой, не замечая никого вокруг. — Оруч! Оруч! Оруч, подожди, куда ты? Оруч! — позвала его невеста, но он даже не обернулся. — Не взглянул даже в лицо своей невесте, он бросился вслед за греческой докторшой! — насмехалась мать Бехчета и женщина рядом с ней закивала. — Не говори ерунды, Бедрие! — возмутилась мать Эсме. — Он не взглянул! — повторила она.

***

Элени бежала, в надежде что он не догонит. Бежала от этих людей, которые могли только открыто выражать свою злобу и ненависть. Бежала от Оруча, что сначала дал привыкнуть к своему теплу, довериться, а потом просто убил холодом предательства. Бежала от чувств, что рвались назад, навстречу к нему. Бежала, чтобы доказать самой себе что все ошибка. — Элени, подожди немного! — кричал позади Оруч, но из-за этого она только бежала быстрее. — Мика! — увидев впереди мужчину, она добежала до него, уже захлебываясь слезами. — Что такое? Ты не в порядке? — он обнял ее, и она обмякла в его руках, чувствуя небывалую усталость за все это время. — Не спрашивай! — ответила девушка. — Поедем в Кочари? К ним быстро приближался ужасно злой Оруч. Он так сильно злился на этого Мику, он не понравился ему с самого начала. Но когда он узнал, что это первая любовь Элени, пусть детская и безответная, казалось его неприязнь умножилась на три. Да, он ревновал, и никак не мог противиться этому чувству. — Что ты с ней сделал? — с упрёком спросил Мика. — Сынок, закрой рот, не доводи меня! Идём, Элени. — Оруч взял девушку за руку, потянув к себе. — Она не идёт! — потянул за другую руку Мика. — И даже не останется в Турции! Пока грек, вытаскивал телефон, Оруч и Элени непонимающе переглянулись. Он протянул ей телефон и сказал: — Элени, тебя приняли в Гарвардский университет. Девушка внимательно прочитала написаное и пораженно посмотрела на Мику. — Ой, я даже забыла что подавала заявление. — Но они не забыли, Элени. Они ждут тебя. Девушка бросила быстрый взгляд на Оруча и отвернулась. Он был очень раздражен присутствием Мики. А тут еще и возможность того, что Элени уедет, и он больше никогда не будет иметь возможность хотя бы видеть ее. Большего ему было не надо. Только видеть и знать что у нее все в порядке. — Элени, давай, пойдём поговорим! — он крепко схватил ее за руку и потащил. — Отпусти! — воспротивилась она. — Отпусти девушку! — заступился Мика, убирая его руку. Нервы Фуртуны сдали. Все только доводили его в последнее время, он терпел, чтобы никому не навредить, все держал в себе, но этот Мика... Чёрт, да он же сам нарывался! — Ты! — закричал Оруч, ударяя того в лицо. — Мика! Мика! — кричала девушка, в надежде что он не сильно покалечен. Развернувшись, Оруч заметил брата наблюдавшего за ними, и крикнув "Исо!", показал на толпу Кочари, что бежали в их сторону. — Оруч, что ты наделал? — пыталась достучаться до него Элени, но тщетно. Страх потерять ее, перспектива никогда больше не видеть ее лица так сильно взволновала его, что он не думал о том, что делает... Просто шёл на поводу у чувств и у своего глупого сердца. — Забери его, — указав на Мику, сказал старший. — Не дайте пройти Кочари! — Отпусти! Отпусти! — кричала Элени, когда Оруч уже затаскивал ее по лестнице. Подбежала помощь Фуртуны, в то время как один Исо старался удержать троих мужчин. Вскоре к ним подбежала Фадиме, тоже ввязываясь в эту толпу, и дотягиваясь кулаками до мужчин Фуртуны. Исо напугано смотрел на нее, прокричав: — Фадиме, не подходи. Но кто его слушал, верно? Пришлось получая тумаки, следить за руками всей Фуртуны, чтобы никто не задел ее в потасовке.

***

— Оруч! – просила Элени. — Отпусти меня! В это время, парень заталкивал ее в небольшой катер. — Оруч, это же похищение человека, отпусти меня! Если Адиль узнает, он тебя уничтожит! Отпусти! Но он не слушал ее тираду, в голове раздавалось словно набатом, что он может ее потерять, она может навсегда покинуть Трабзон. Поэтому он сосредоточено запускал мотор катера. — Эй! Оруч! — на набережную выскочил Чакыр, а за ним Фадиме, видимо они смогли проскочить мимо. — Оруч! — крикнула Фадиме. Кочари взволновано ждали их, всматриваясь в морскую гладь. А с берега на них смотрели селяне Фуртуны. Казалось Оруч сошел с ума, потому что ему было плевать на все и всех, кто что подумает... Да хоть небо на головы упадёт, все равно! Когда ему показалось что они достаточно отдалились, парень начал допрос: — Ты уедешь, Элени? — Тебе то что? Итак вся деревня меня ненавидит! Ты забрал меня при всех, привел сюда. Теперь они мне в лицо смотреть не будут! – Элени... — он пристально посмотрел в ее глаза, а в них было столько всего... Там была целая буря эмоций, она не знала как правильно растолковать этот взгляд. – Ты уедешь? Она отвела от него взгляд, потому что еще ничего не решила. После того как узнала, о том что приёмная, ее целью стало найти мать, семью, обрести наконец дом. Она и думать забыла о том, что по наставлению Мелины Мирьяно отправляла заявление в Гарвард. Тогда ей было все равно, она хотела в очередной раз угодить матери и сделать как она хотела, но теперь... У нее появились люди которые были готовы ради нее на все, готовы были защищать ценой своей жизни. Люди что показали ей что такое семья. И уехать и бросить их, было бы очень тяжело и не правильно. — Ты поедешь вместе с Микаилом или как его там, Микой? — Мика! – со вздохом исправила она. — Если бы я собиралась уехать, зачем бы мне беспокоится о деревенских? Фуртуна выдохнул полной грудью и казалось расслабился после ее слов. Она останется. Слава Аллаху! Слава Аллаху, он сможет хоть иногда видеть ее лицо. — Как это, ты не уедешь? — Не уеду. Я приехала ради мамы, не уеду. А теперь отвези меня обратно немедленно, иначе я сама вплавь доберусь. — Ну да! В такую погоду в одежде плавать будешь! — съязвил он. — Ничего подобного, мы поговорим. – О чем говорить? — нахмурилась Мирьяно. Парень поднял плечи, судорожно думая о чем должен быть разговор. — Ну я... Я хочу сказать, что очень рад, что ты не уезжаешь. Тебе... Может быть, не знаю... Спасибо, за то что вылечила мою маму. — он хмурился и заикался, придумывая темы для разговора, и Элени зло улыбнулась на пару секунд, а потом сказала: - А ты извинишься за то, что торговался, отдавая мою мать? Оруч опустил глаза, снова ощутил чувство вины и совести которая грызла его за все вранье что вылетело из его рта. — Но... Элени, я... —Не смей! — твердо оборвала его она. — Больше никогда не говори со мной! В тот момент, когда ты торговался ради моей матери, ты ударил меня в спину! Эти слова были словно выстрел для него. Каждое слово - пуля, что пролетала навылет, он истекал кровью, страдая от диких мук, но не умирал. В этом и заключался весь ад душевных терзаний — тебе будет казаться что ты умер, но ты продолжишь жить. – Поэтому, Оруч Фуртуна, с этого момента, считай меня Кочари! И больше никогда не поворачивайся ко мне спиной! Она села, давая понять что разговор окончен. Оруч повернулся к штурвалу все еще слыша ее последние слова. Они повторялось словно кто-то нажал кнопку повтора. Все было кончено. Элени старалась не смотреть на него, знала что ее слова сильно задели. Но она не могла поступить иначе, он правда предал ее, он был вторым человеком, после Адиля, которому она полностью открыла душу. Который всегда был рядом, который знал ее самое уязвимое место, и ударил именно туда! Казалось даже если бы он ударил ее ножом, боли было бы меньше. У берега, Фадиме помогла ей вылезти из катера, а Чакыр полез драться к Оручу, но Мирьяно его остановила: — Чакыр, Чакыр, пожалуйста, не делай. Она ушла обнимая одной рукой Кочари, другой этого Мику. Оруч остался сидеть внутри, его ноги словно подкосились. Нужно было дать себе немного времени чтобы переварить все что она сказала и принять это. — Брат! — появился Исо, протягивая ему руку. Он вылез из катера, но тут же сел на причале. Сглотнув ком, что сковал его горло, он рассказал брату: — Она сказал мне, отныне считай меня Кочари... — Да ладно... — выдохнул Исо. — Она будет везти себя со мной так, как Фуртуна ведёт себя с Кочари. Младший с жалостью смотрел на старшего брата. – И что будет? — Адиль говорил же: "Вы – Фуртуна, мы – Кочари, мы либо друг друга предаем, либо убиваем" Исо задумался над словами брата, и сморщился словно от боли.

***

Элени вышла на улицу, чтобы попрощаться с деревней. Конечно же это была отговорка. Она хотела немного побыть одна, в своих мыслях, как привыкла за все время своей жизни. Не вышло. Надежды на то что Фуртуна солгали и не Хиджран ее мать, а Эсме, не оправдались. Больше ее здесь ничего не держало. Знать что твоя собственная мать ненавидела тебя, а отец не знал о твоем существовании, просто потому что ты родилась в результате изнасилования, было тяжело, очень. Элени не хотела каждый раз вспоминать об этом, когда будет видеть эту Хиджран. Поэтому она приняла решение все таки уехать в Гарвард. И сейчас, стоя на улице, вокруг зелени и свежего воздуха Карадениза, она плакала и мысленно прощалась с этим местом. Подошла Эсме, они немного повздорили, когда Элени не смогла сдержать бурный поток своих мыслей, облаченных в слова. Ей было больно, она не знала что сделать, чтобы хоть немного стало легче. Было невыносимо, внутри словно разъедало все кислотой, оставляя после себя кровотачащие раны. — Я ненавижу тебя! Я в первые в жизни кого-то ненавижу! Я ненавижу тебя! Я думала ты моя мама... — кричала гречанка, чувствуя что вот вот у нее может случиться паническая атака. — Внутренний голос всегда называл тебя мамой, каждый раз когда я смотрела на Адиля, я называла его отцом... Из-за тебя! Ты дала мне эту надежду. Ты дала нам эту надежду! Если ты не была моей матерью, тогда зачем ты давала эту надежду?! Я никогда тебя не прощу! Эсме стояла и молча плакала. Что она могла сказать кроме того, что девочка была во всем права? Она дала надежду им и себе. А теперь чувствовала себя так, как в тот день, когда ей объявили о смерти ее ребенка. После таких слов наступает гробовая тишина, врачи поджимают губы и уходят, а ты остаёшься один на один со своей болью. Это ужасно, во время родов, ты ждёшь скорой встречи с этим самым главным человеком в своей жизни. За месяцы беременности ты ощущаешь такую любовь и нежность, что кажется сердце становится больше, чтобы уместить эти эмоции. Огромная любовь переполняет тебя до краёв, хочется скорее взять на руки, защитить, укрыть от всех бед. Самая огромная ценность что есть у матери — это ее ребёнок. Но когда тебе говорят что он умер, не успев даже сделать первый вдох, когда дают обесиленной после родов на руки маленький трупик, хочется просто уснуть и больше никогда не просыпаться. Хотя бы там, у Всевышнего быть рядом и качать на руках свое дитя. Это боль никогда не забывается. Притупляется, но остаётся до самой смерти. Это первая мысль когда открываешь глаза утром, и последняя когда закрываешь их вечером. Периодически боль обостряется так же как в первый день, и это никак не исправить, остаётся только пытаться жить и ждать встречи после смерти. — Стой-стой!— крикнула Эсме, схватив Элени за запястье. — Ты задала вопрос, я отвечу, выслушай меня. — Какой вопрос? Какой ответ? Оставь меня. — вырвала она руку. — Ты же спросила почему я дала тебе надежду, я дам тебе ответ. — Да, рассказывай как ты могла дать нам надежду из-за того что ревновала к Хиджран? Эсме разозлилась. Чертов Кочари постоянно приплетал эту Хиджран, чтобы только позлить ее. — Да я не ревновала к ней! Да пошла эта Хиджран! — проговорила Эсме, взяв и вторую руку девушки. — Я дала вам надежду, потому что я сама ее обрела... — Что? — Ты ведь мысленно называла меня мамой, а я называла тебя своей доченькой... Обе они заплакали еще сильнее. — Вы не единственные у кого отняли надежду... — Как это не единственные? Как ты обрела надежду? —Двадцать лет назад, я похоронила свою дочь... Мирьяно шокированно смотрела на нее. — Что? — Если бы она была жива, она была бы твоего возраста... — проговорила Эсме, погладив лицо девушки. — Отец... Кто отец? – Адиль... Отец моей дочери покоившейся в земле — это Адиль. — Мне очень жаль... Мне очень жаль... — прошептала девушка, обнимая дрожащую от слез Эсме.

***

Ширин и Оруч собрали свою семью и Севджан с матерью на сгоревшей фабрике. — Я не знаю зачем ты на всех здесь собрала, — проговорил Шериф, и склонившись, протянул руку, чтобы отдать дань уважения.— Но добро пожаловать, мама. Ширин Фуртуна отвернулась от него, с пренебрежением кинув: — Подожди! Все напряглись и посмотрели друг на друга, а пожилая женщина, стуча палкой, обошла стол, и облокотилась одной рукой на кресло. Нахмурившись, она вздохнула и сказала: — Оруч, вы взяли дату свадьбы? Старший внук обреченно смотря куда-то в пустоту, ответил: — Взяли, бабушка. — Хорошо. — Севджан, — обратилась она к будущей жене внука. — Я позвала тебя и твою мать сюда, потому что ты выйдешь замуж за моего внука, ты войдёшь в семью. Девушка стояла расслабленно улыбаясь, в то время как ее мать с гордостью смотрела на нее. Оруч сделал глубокий вдох, чтобы успокоится. — Поэтому ты скоро услышишь тайну, которую я собираюсь рассказать, но если вы расскажите хоть одному человеку эту тайну, если она выйдет отсюда, я сожгу вас обоих! — предупредила Ширин Фуртуна. — Боже упаси, — заискивающе ответила Шукрие, перед будущей родственницей. — Мы не откроем рта, сестра Ширин. Но что это за тайна? Ширин с вызовом уставилась на сына: — Хиджран, оказалась матерью Элени. Мы думали что она учится в Трабзоне, а она родила ребёнка. — Юх, — воскликнула Шукрие. — Но если кто-то из деревни это услышит, я изгоню вас из Фуртуна! Мать Севджан сделала движение, словно закрыла рот на замок, а Ширин недоверчиво смотрела на нее. Она им не доверяла. — Так же не говорите того, что еще сейчас услышите. — Что еще они услышат, мама? — спросил Шериф, подходя к матери. Женщина повернулась и пошла к нему, она смотрела на собственного сына со смесью отвращения и разочарования. — Они услышат что мой сын убийца женщины! Лицо Зарифе удивлённо вытянулось, Оруч покачал головой, он еле сдерживался чтобы не избить собственного дядю. Исо серьёзно следил за всем происходящим. — Кто сказал эту ложь? Кочари сказал? Ты ему поверила? — возмутился Шериф. — Я поверила Хиджран! Ты слышал? Я поверила ей! — ответила женщина. Зарифе показалось что ее вот-вот снова накроет приступ. Она испуганно спросила: — Мама, что сказала Хиджран? — Мой брат Шериф продал мою дочь. Она сказала, что он пытался убить ее, чтобы это не выяснилось! Ширин со слезами смотрела на своего ребёнка. Когда она ошиблась в его воспитании? Когда проглядела эти первые червоточинки зла в нем? Она всегда нечаяла в нем души, потому что он родился слабым и говорили что он не выживет. Она столько мучилась в его детстве, потому что он болел так сильно, что она несколько раз слышала от врачей, что он может умереть. Женщина прививала ему любовь и добро, но муж с шести лет дал ему пистолет и они уходили куда-то бродить до вечера. Она не знала, что они делали, но не могла перечить мужу. Он говорил о мужском воспитании мальчика. Как и любая мать, она надеялась что ее любовь и доброта будут сильнее той ненависти, которой учил его отец. Но она ошиблась. В этой схватке добра и зла, она проиграла. — Что ты наделал, мой Шериф? — изумленно проговорила Зарифе, смотря на деверя. Шериф повернул на нее голову. Он обещал ей что она выйдет сухой из воды, и если и узнают о его участии в деле с Элени, ее это никак не коснётся. Братьям было противно видеть этот спектакль их матери. Оруч чувствовал отвращение к собственной матери. Исо качал головой, плотно сжав губы, они с братом понимали друг друга без слов. — Ну и? — дерзко спросил Шериф. — Что ты теперь будешь делать, мама? Кочари поклялся, что убьёт того, кто прикоснется к той девушке. Что ты будешь делать? Ты отдашь меня ему, мама? Сердце женщины рвалось из груди. Еще одну смерть своего ребёнка она просто не выдержит, не сможет. Её гложет чувство вины за все преступления сына, но и отдать его на смерть она не могла. Они итак были в разлуке долгие двадцать лет, с маленькими свиданиями пару раз в месяц. Шериф всегда так делал. Он идеально выучил у отца, как правильно можно манипулировать людьми в свою выгоду, их чувствами, их слабостями. И постоянно пользовался этим в угоду себе. Так же было и с ситуацией с Элени. Он похитил Атакана, сына Ильве, и заставил подменить ДНК-тест, играя на ее материнстве. Как и любая мать, она была согласна сделать все что угодно, только бы забрать своего ребенка у этого чудовища. Оруч заметил смятение бабушки, и взял все в свои руки, встал и сказал: — Он не хочет тебя. Он хочет кровь за кровь... — Сын мой! — сорвалась Ширин. — Сколько еще я буду платить за кровь на твоих руках? Она ударяла его кулаком в грудь на каждом слове, это было ее тихое противодействие ему. — Сколько я буду платить? Ты не устал Шериф? Ты не устал? — Мама! — напряженно позвал Шериф. — Я устала! — Мама! — Мне надоело! Хватит уже, Шериф! — Мама перестань! — проголосил он. — Ты родила меня для крови, а теперь спрашиваешь с меня за кровь, которую я пролил? Женщина закрыла глаза, просто молча плача. — Мне было шесть лет, когда отец дал мне в руки оружие! Твой муж! Мне было шесть лет! — раскричался он, наклонившись над матерью, смотря в ее серые слезящиеся глаза. — Он вырастил меня чтобы я забрал его жизнь! Чтобы забрал жизнь Кочари и я забрал! — несколько тяжёлых вздохов и он продолжил: —Я отсидел двадцать лет, черт возьми! Оруч, я отсидел двадцать лет в тюрьме! Я не видел солнца, Исо! Мужчина был уверен, что сможет манипулировать и племянниками как матерью, но не учёл того, что они росли все это время без него, не впитывали эту ненависть, которая у самого Шерифа была с детства. — Я не видел жизни, черт возьми! Не видел жизни! Почему? Моя семья вырастила меня, чтобы я забирал жизни. Почему? Почему?! Почему?! Потому что моя семья родила меня, чтобы я забирал жизни! И я забираю жизни! Ради своей семьи! Ради своей семьи я отдам жизнь и заберу ее! — кричал он смотря в каждое лицо по очереди, а затем возвращаясь к заплаканному лицу матери. Он наконец выдохнул. — Я отдал свою жизнь своей семье, мама. А ты заплатила кровью, это много? А, мамочка?! Это много?! Оруч заметил как сильно расстроенна бабушка, и немного волновался за нее, столько потрясений могли подкосить ее и без того слабое сердце. Женщина снова проиграла в этой словесной схватке. Она была слишком добросердечной, и не нашлась что сказать сыну на эту тираду о двадцати потраченных годах жизни. Зарифе покачала головой, промолчав. Шериф был хорош в манипуляциях, она признавала это. Ширин вдруг посмотрела на Исо, парень почувствовав взгляд бабушки, посмотрел в ответ. Она молча подошла к внуку и он встал на ноги, возвышаясь над своей невысокой бабушкой. Младший из братьев Фуртуна никак не мог растолковать этот взгляд Ширин, он начинал чувствовать себя настороже. — Почему ты так на меня смотришь? — спросил он. Ну конечно! Как же ей раньше это в голову не пришло? Это будет на руку всем, не только Фуртуна, но и Кочари. Она сможет остановить эту кровь и ненависть! Сможет! — Оруч, иди туда где ждёт Кочари, скажи что завтра утром я пойду в Кочари, чтобы обсудить право на кровь. — ответила Ширин, смотря в непонимающее голубые глаза младшего внука. Оруч нахмурившись, посмотрел на дядю, тот потер лицо. Зарифе не понимала пристального внимания Ширин к Исо. О чем она могла задуматься? И как там должен был участвовать ее сын? — Мама, — заговорил Шериф.— Что ты дашь за право на кровь? Чего хотел Кочари? — Я поговорю и ты увидешь, что это за право на кровь. — строго проговорила она, стерев с лица слезы и снова бросая взгляд на Исо.

<<<7 лет назад

...На рыночной площади было шумно, но Исо шел не спеша, неся тяжелые сумки своей бабушки. Слава Аллаху, парень оправился после той аварии, и кроме нескольких шрамов, ничего о ней не напоминало. Ширин, остановилась у одной из палаток, выбирая овощи к ужину, когда навстречу им вышла компания девушек. В центре шла Фадиме. Ее смех оборвался, как только она заметила их. Из уважения к Ширин Фуртуна она кивнула ей, а та ответила лёгкой улыбкой. — Смотрите-ка, — Исо первым нарушил тишину, усмехнувшись. — Сама Фадиме спустилась с гор за покупками. Девушка вскинула подбородок, а ее подруги испуганно переглянулись. — Для тебя, Фуртуна, я Фадиме Кочари, — ответила она, подходя ближе. — А ты помогаешь бабушке? Какой молодец, не сглазить бы! — Стараюсь, — Исо сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию. — Хочу натренировать мышцы, чтобы можно было чаще драться с Кочари. — Давай-давай, — дерзко ответила Фадиме, но в ее глазах промелькнул веселый огонек. — Только вряд-ли мышцы помогут тебе, ты меня даже в споре не можешь выиграть. Куда тебе тягаться с парнями Кочари? — Это вызов? — тихо спросил Исо, глядя ей прямо в глаза. — Просто факт. Не отвлекайся от своего важного дела, Фуртунчик. Кочари ушла дальше от них. Ширин всё это время молча наблюдала за молодежью. Когда Фадиме скрылась из виду, бабушка сложила руки на груди и внимательно посмотрела на внука. Исо всё еще смотрел вслед девушке, забыв, что нужно идти. — Искры летели такие, что я боялась — рынок сгорит, — заметила Ширин. — О чем ты, бабушка? — Исо попытался вернуть лицу безразличное выражение. — Это же Кочари. Мы их терпеть не можем. — «Не можем», — передразнила его Ширин. — От ненависти не краснеют до кончиков ушей, Исо. И так не смотрят на врага. Скажи мне честно, внук: что у тебя в сердце к этой девочке? — Что ты имеешь ввиду, бабушка? — возмутился он. — Да у меня кровь кипит только от упоминания ее имени! — Кровь может кипеть не только от ненависти, Исо, но и от любви. — мудро проговорила Ширин Фуртуна, опираясь на огромный жизненный опыт за плечами. — Ненависть требует смерти, но то что я видела между вами... — она задумалась, пытаясь подобрать более точное слово к тому что видела. — Между вами была жизнь, мальчик мой, а значит, это любовь...>>>