Мой лучший враг

Aşk eski bir yalan

Любовь - старая ложь,

Ademle Havvadan kalan

Осталась от Адама и Евы.

Aşk eski bir yalan

Любовь - старая ложь,

Hayatıma dolan

Она проникла в мою жизнь.

Bir ses bir bakış bazen

Голос, взгляд порой,

O kalbime akan

Он струится в мое сердце.

Bir çiçek hatırlanan

Цветок, что помнится,

Yılların ardından

Сквозь череду годов

(с)kâmuran akkor - aşk eski bir yalan

***

7 лет спустя

Фадиме открывает глаза и первым делом прислушивается к голосам за стеной. Теплый голос Исо и тихий смех их дочери заставляет ее улыбнутся. Она встает, чувствуя себя выспавшейся и отдохнувшей, чего не было уже давно. Глядя в зеркало, она видит счастливую себя. Её взгляд переходит на стену с фотографиями и по телу разливается тепло. Каждый снимок для неё — это застывшее мгновение любви. Вот их свадьба с Исо, и на лицах застывшее напряжение и страх перед будущем. Знали бы они тогда, как будут счастливы в этом по началу фиктивном браке, возможно бы улыбались на фото. Вот фото с первого скрининга, рядом с ним со второго и третьего. Момент после рождения их дочери, их первое фото: Исо сидит у края кровати, подавшись вперед. Его взгляд к жене полон нежности. Фадиме лежит на подушках, еще бледная и уставшая, она просто рада что он рядом. А на груди у матери, мирно спит новорожденная малышка. На другом снимке момент зимней семейной радости. Адиль позвал их в загон посмотреть ягнят, и Фадиме с малышкой не терпелось их скорее увидеть. Они идут по деревянному мостику, на котором сияет снег. Исо идет чуть позади них, счастливо улыбаясь, пока мать и дочь весело смеются. Домашнее селфи, которое кажется стало одним из любимых фото ее мужа. Исо широко улыбается, смотря в камеру, пока Фадиме и дочь чуть растянули губы в улыбке. Селфи делал сам Исо, а Фадиме держала ладошку дочери. И только на этом фото поняла, насколько они похожи. Она была ее маленькой копией: такие же брови, ресницы и глаза, а губы девочки и светлые волосы были от отца. Другой снимок — был сделан в домике на плато, в котором у Исо и Фадиме была "брачная" ночь. Они тогда поехали играть в снежки, ведь снег в Караденизе исчезал быстро, а Исо хотел продлить радость дочери. В центре — их дочь, а Исо и Фадиме по бокам от нее. Все трое одеты в одинаковые белые шапки и серые шарфы. Девочки радостные и раскрасневшиеся после игры на свежем воздухе, а Исо счастлив наблюдать за их улыбками. Фадиме улыбается приятным воспоминаниям, что вызывают фотографии и идет к выходу из спальни. Приоткрыв дверь в детскую, Фадиме замирает, и её охватывает восторг. Вид Исо, который так бережно расчесывает волосы дочери, вызывает у неё чувство нежности. Она видит, как Исо крепит к волосам дочери заколки-бантики и вспоминает...

<<<...6 лет назад...

...Исо стоял, не чувствуя ног, а его сердце, казалось, билось где-то в горле. Когда доктор передал ему этот крошечный сверток, он почувствовал как по щекам покатились слезы. Он присутствовал на родах, держал руку жены и постоянно шептал слова поддержки и любви. И он был первым, кто взял их дочь на руки, после акушерки. Он наклонился над Фадиме — измученной и бледной, но самой прекрасной и любимой женщиной для него. Поцеловал в лоб, благодаря за дочь. — Спасибо... Спасибо тебе... — шептал он, целуя её. Когда он аккуратно опустил дочь на грудь жены, его руки дрожали. Достав из кармана голубую заколку, он почувствовал себя очень счастливым. Стать отцом дочери было его мечтой, и это наконец-то сбылось. — Исо, ты купил эту заколку в тот день, когда мы ездили в приют с Элени и Оручем? — удивилась она. — Да... — замялся он. — Я тогда и купил ее для нашей дочери... — его голос сорвался. — Я тогда даже не знала, что беременна... Он пожал плечами. — Ну, я знал, что когда-нибудь ты подаришь мне дочь. — Хорошо... — сказала она и помахивая ручкой дочери, произнесла: — Какое имя ты мне дашь, папа? Исо замер. В его голове пронеслись все месяцы её беременности: как он просыпался среди ночи, если она вставала в туалет, как сходил с ума от беспокойства при ожидании схваток и как готов был забрать себе всю её боль, если бы это было возможно. — Ты столько мучилась во время беременности и сейчас, чтобы наша дочка появилась на свет и говоришь чтобы имя дал я? — его голос дрожал. — Исо... — она потянулась к нему и он присел к ним ближе, нежно проводя по лёгкому пушку на голове дочери. — Исо, ты носился со мной, выполнял все капризы, терпел все выходки... Делал все, чтобы облегчить мою беременность... Я даже думаю... — она рассмеялась. — Что ты думаешь, моя красивая жена? — с любовью спросил он. — Если бы мог, ты бы сам её выносил... — Если бы мог... Исо серьёзно кивнул. Он бы сделал это, не раздумывая. Когда дочь заплакала, Исо почувствовал, как внутри него всё сжалось. Он протянул к ней руки, и увидев улыбку жены, взял её. Опыт с маленьким Тахиром — сыном Акчи и Чакыра помог, но сейчас всё было иначе. Ведь это была его дочь, что сначала была только мечтой, но теперь он ощущал тепло ее маленького тела и все не мог поверить своему счастью. — Что насчет имени, папа? — голос Фадиме вернул его в реальность. Он присел на край кровати, одной рукой прижимая к себе дочь, а другой крепко сжимая ладонь жены. — Ты мечтал о дочери, наверняка есть имя? — Зейнеп... — произнес он. Фадиме поправила пеленку, ласково улыбаясь ему. — Добро пожаловать, Зейнеп. Мама и папа очень ждали тебя. Исо смотрел на них обеих и понимал: всё, что было до этого момента, вело его к этому крошечному кулачку, сжимающему его палец, и к этой усталой улыбке Фадиме, ставшей его судьбой...>>> Заметив мать, Зейнеп просияла: — Мама! Ты проснулась? Девочка бросилась к ней, но на полпути остановилась, осмотрев свое платье. — А мы с папой не стали тебя будить, решили дать тебе отдохнуть. — Доброе утро, дорогая жена, — негромко проговорил Исо. В его голосе звучала привычная нежность, Фадиме почувствовала, как по телу разливается тепло. Она подошла к нему, и Исо подался навстречу. Короткий поцелуй в губы, стал их утренним ритуалом, к которому они привыкли за столько лет. Затем Фадиме склонилась к дочери и нежно поцеловала её в самый кончик носа. Зейнеп забавно сморщилась и рассмеялась. — Какое красивое платье вы выбрали! — искренне восхитилась Фадиме. — Папа сказал, что мне очень подойдет этот цвет! — заявила малышка, расправляя юбку. Фисташковый оттенок подчеркивал нежность кожи Зейнеп, а завышенная талия и воздушные рукава-фонарики превращали её в сказочную принцессу. Серебристая вышивка на груди искрилась при каждом движении. — Папа был прав, — Фадиме взглянула на мужа с восхищением. — Очень красивое платье. И ты в нем такая красавица, моя Зейнеп! Она еще раз поцеловала дочь в обе щеки, а затем лукаво прищурилась, глядя на Исо. — Может быть, папа и мне подобрал платье? — она чуть наклонила голову, и в её глазах загорелся огонь, что Исо так любил. Зейнеп быстро обняла их обоих, и побежала к кукольному домику. Тому самому, который Исо когда-то подарил Фадиме. Теперь в нем жил любимый мишка девочки Беяз, из-за того что был белого цвета. Как только дочь оказалась на расстоянии, Исо мгновенно притянул жену к себе и его сильные руки сомкнулись на её талии. — Да... Я нашел такое платье, — прошептал он ей в самые губы. — И я уже знаю, что когда увижу тебя в нем, то больше всего на свете захочу скорее его снять. Фадиме весело рассмеялась, утыкаясь лицом в его плечо. Она вдыхала его привычный запах — смесь свежести и моря. В его объятиях она чувствовала себя в абсолютной безопасности. Они стояли так долго, наслаждаясь этим моментом счастья, пока просто смотрели на свою дочь. Зейнеп что-то увлеченно шептала мишке, а за окном начинался новый день.

***

Стены больницы для Элени и Оруча давно стали местом, где их объединяло общее призвание. Они понимали друг друга без слов и это сближало их еще сильнее. В их доме никогда не было споров о религии. Оруч с трепетом наблюдал, как Элени зажигает свечи в Рождество, наполняя дом ароматом хвои, а Элени с глубоким почтением готовила праздничные угощения к окончанию Рамадана, радуясь вместе с мужем святости этих дней. Они стали друг для друга опорой в самые сокровенные моменты: Оруч знал, какие молитвы шепчет Элени, когда ей тревожно, а она чувствовала его покой во время совершения намаза. С рождением Барыша ничего не изменилось. Глядя на своего сына, они решили, что он сам должен решить какому Богу он будет молится, без принуждения. В их доме мальчик видел, как папа склоняется в молитве, и как мама крестит его перед сном. Сегодня после быстрого обхода палат, когда медицинские карты были закрыты, а рекомендации даны, Элени толкнула дверь кабинета Оруча. Как только дверь за ней закрылась, Оруч оказался рядом. Он притянул её к себе, словно они не расстались только двадцать минут назад в коридоре. Элени уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый аромат, и почувствовала, как всё напряжение испаряется. Оруч нежно коснулся губами её макушки, вдыхая запах волос, затем поцеловал в лоб и кончик носа. Когда его губы, накрыли её, нежность вспыхнула жарким пламенем. Страсть накрыла их с головой, выбивая почву из-под ног. Когда Оруч осторожно прижал её к краю своего рабочего стола, и она тихо простонала ему в губы, воздух в кабинете стал тяжелее. Внезапно он замер, тяжело дыша. Осознание того, где они находятся, ударило его, отрезвляя. — О, Аллах, Элени... Прости меня, — прошептал он, отстраняясь с явным усилием. В его глазах еще металось желание, смешанное с неловкостью. — Я совсем потерял голову... Увлекся. Элени, чье дыхание тоже сбилось, коснулась пальцами своих губ — они горели и слегка припухли. На её лице расцвела лукавая улыбка. — Да... — выдохнула она, глядя ему прямо в глаза. — Знаешь, мне очень понравилось. Может, повторим это в более... Подходящей обстановке? Сегодня вечером? Сердце Оруча сделало кульбит и, кажется, пропустило удар от её смелости. Его лицо озарила широкая, сияющая улыбка. — Моя европейка! — воскликнул он, не в силах сопротивляться и снова притягивая её за талию для быстрого, но горячего поцелуя. Элени первая нашла в себе силы отстраниться, хотя её глаза всё еще блестели. — Так, господин доктор, возьмите себя в руки! — шутливо строго проговорила она. — Не забывай, нас ждут! Мы не можем опоздать на день рождения моего брата! Пять лет назад у Адиля и Эсме родился маленький Альп. Для них это стало настоящим чудом — они наконец-то смогли полностью погрузиться в радости и заботы родительства, в те бессонные ночи и первые шаги, которых были лишены, когда Элени росла вдали от них. Наблюдая за их счастьем, Оруч и Элени и не подозревали, что всего через год их собственный дом наполнится детским смехом, когда на свет появится их сын.

<<<...5 лет назад...

...Последние недели Оруч чувствовал себя как на пороховой бочке. Элени, всегда рассудительная и спокойная, превратилась в комочек нервов. Любое неосторожное слово со стороны Оруча, вызывало у неё либо вспышку гнева, либо внезапные слезы. Оруч, как врач, уже давно сложил этот пазл в голове, но боялся сказать ей о своих подозрениях, чтобы снова не вызвать злость или слезы. Но очередная ссора вспыхнула прямо в его кабинете. — Оруч, ты невыносим! — закричала Элени. Её зеленые глаза горели от ярости и слез. — Да что с тобой такое?! Ты ведешь себя так, будто... — Оруч замолчал глядя на её бледное лицо. И тут они выкрикнули одновременно, перебивая друг друга: — Я беременна! — Ты беременна?! Они замерли, глядя друг на друга в полной тишине, нарушаемой только их тяжелым дыханием. — Это правда, девочка моя? — он наклонился к ней, широко улыбаясь. Девушка почувствовала как к глазам снова подступили слезы, она была такой чувствительной в последнее время. — Ребенок... — выдохнул он. — У нас с тобой будет ребенок, Элени... О, Аллах, благодарю тебя за это счастье! Он ловко поднял девушку и закружил ее по комнате, под ее счастливый смех. Старший из братьев Фуртуна тоже рассмеялся, чувствуя себя очень счастливым. Оруч осторожно опустил жену на пол, взяв ее ладошки в свои и спросил: — Какой срок, ты уже знаешь? — Утром пришел результат ХГЧ... Шесть недель... — Элени, ты осчастливила меня! Вечером они поехали в дом Адиля и Эсме. Элени укачивала брата, пока Оруч любовался этим, думая о том как через несколько месяцев, она будет укачивать их ребёнка. Взгляды их встретились и она улыбнулась, словно поняв о чем он думает. Потом девушка передала уже спящего брата на руки своему мужу. Оруч взял маленького мальчика. Его крошечное, тёплое тело было надежно устроено в его больших руках. — И у вас когда-нибудь такой малыш будет. — проговорила Эсме, заглянув в комнату. — А мы с Кочари будем бабушкой и дедушкой... — На самом деле... Мам, долго ждать не придётся... Чуть больше семи месяцев... Эсме отреагировала мгновенно. Она охнула, прижимая ладони к лицу. В её глазах тут же заблестели слезы. — О, Аллах! — она вскочила со стула, подбегая к дочери и обнимая её крепко. — Моя Элени! Оруч мой! Какая радость... Я чувствую, это будет прекрасный малыш! Она поцеловала Элени, затем обняла Оруча, счастливо улыбаясь. А вот Адиль застыл, его лицо потемнело и брови сошлись у переносицы. В нем боролись два чувства: радость за дочь и гнев отца, который понимает, что его дочь окончательно выросла и вот-вот станет матерью. Адиль медленно подошёл. Оруч передал малыша Эсме, готовый к любому исходу. — Значит, вот так, да? — глухо спросил Адиль. — Сделали дедом? Прежде чем Элени успела вставить слово, Адиль сделал резкий шаг вперед и ударил Оруча в плечо, парень пошатнулся. — Папа! — вскрикнула Элени. Адиль стоял, его кулаки были сжаты. Оруч, не пытался защититься, преданно смотря на Элени, пока девушка с волнением наблюдала за ним. Суровость в глазах Адиля сменилась радостью. — Ты смотри у меня, Оруч! Если с моей внучкой или внуком что-то случится, я... И тут он внезапно раскрыл объятия и улыбнулся. Он сделал шаг и обнял Оруча, хлопая его по спине. — Я стану дедом... — прошептал он. — Слышишь, Эсме? А ты станешь бабушкой! Он отстранился, обнимая дочь и зятя одновременно.

***

Беременность Элени протекала легко. Но Оруч завел отдельный блокнот для её анализов, лично следил за результатами и смотрел за тем, чтобы жена не забывала о витаминах. Элени, глядя в очередной раз на его серьезное лицо, рассмеялась. — Оруч, ты сходишь с ума точно так же, как Исо! — поддразнивала она его, поглаживая свой подросший живот. — Помнишь, как он бегал за Фадиме с подушками? Ты становишься таким же. Оруч подходил к ней, улыбаясь и обнимая со спины, чувствуя под ладонями толчки их сына. — Пусть так, — соглашался он, утыкаясь носом в её шею. — Ну теперь, я понимаю Исо. Я предпочитаю перестраховаться... Но настоящий момент единения Оруча и Элени наступил в родильном зале. Оруч сам принимал своего сына. Барыш появился на свет с громким криком, руки Оруча дрожали, когда он впервые коснулся скользкой, теплой кожи своего ребенка. С глубоким вдохом, стараясь сдержать слезы, он перерезал пуповину — и в этот миг он был не просто врачом, он стал отцом. Он поднял Барыша и приложил его к груди Элени. Глядя на свою жену — бледную, но со светящимися глазами — Оруч почувствовал, как его любовь к ней становится больше, растет и расширяется так сильно, что просто не умещается в груди. Она прошла через столько боли, и видя все это, Оруч не мог не восхититься своей любимой. Он склонился к её уху и прошептал, сглатывая слезы: — Спасибо тебе, Элени... Ты сильнее всех, кого я знаю...>>> Оруч нехотя отстранился от Элени. В его глазах светилась нежность, и Элени забыла, о чем хотела сказать, но спустя пару мгновений, вернулась в реальность. — Давай, Оруч, — сказала она. поправляя воротник его халата. — Еще нужно заехать за госпожой Зарифе. Оруч тяжело вздохнул, перехватывая её ладонь и оставляя поцелуй на её запястье. — Да, я помню, нужно и её забрать, — он бросил взгляд на часы. — Остальные уже там? Элени улыбнулась своему заботливому мужу, уже предвкушая шум праздника. — Вроде все подъедут к двенадцати часам, — ответила она. — Но Гезеп с Мирай заедут на работу к Фериде. Гекхан с Атаканом и Гёкче поедут сначала за Ильве... Оруч усмехнулся, представляя эту шумную компанию. — Исо, Фадиме и Зейнеп скорее всего опоздают? — с иронией спросил он, приподняв бровь. Элени звонко рассмеялась, и этот звук заполнил комнату светом. — А бывает иначе? — сквозь смех ответила она, ласково глядя ему в глаза. — Верно...

***

— Клянусь Аллахом, скажи мне кто-то раньше, что мы все таки будем с тобой вместе... — сказал Адиль, смотря на жену. — Будем ждать на день рождение нашего сына его сестру с семьей... Эсме вздохнула, посмотрев на Кочари, который улыбался, бросив мимолетный взгляд на своего сына Альпа и внука Барыша, что играли в водные пистолеты. — Я бы не поверила, Адиль... — призналась она. — Если бы мне сказали, что моя дочь и обе сестры выйдут замуж, и все мои зятья будут Фуртуна, я бы застрелился... Но где мы сейчас, Эсме? Женщина рассмеялась, она была согласна с ним. Если любовь Исо и Фадиме она видела еще когда они были подростками, а чувства Оруча и Элени сразу после их знакомства, то Ильве и Гекхан действительно удивили ее. Вроде бы совершено разные люди... Гекхан грубый и безжалостный, который много лет выполнял все что ему прикажет Шериф, рядом с Ильве стал совершенно другим человеком. Она за всем этим увидела его одиночество и желание обрести семью. Она была рядом с ним и поддерживала, когда он узнал всю правду о себе, и в очередной раз пытался справится с этим один. Когда их отношения открылись общественности и они решили поженится, именно Гекхан не дал Ильве закончить все, что между ними возникло. Он тогда сказал, что ему все равно о чем говорят люди, потому что, он наконец-то, хочет быть счастливым. И сейчас кроме Атакана, они воспитывали малышку Гекче. Еще большей неожиданностью для них стала пара Гезепа и Фериде. Женщина просто работала адвокатом в их компании, а потом вдруг все стали замечать, что Гезеп как-то уж слишком расплывается в улыбке при ней. Фериде смущалась, смотря на него, и так продолжалось бы еще долгое время. Но Гезеп вдруг заметил около нее прокурора, что перевели в Трабзон. Он тогда рассвирепел так, что уже готов был по старой привычке, бросить бомбу в машину этого мужчины. Как бы Фериде не успокаивала его, ничего не выходило, и тогда женщина просто притянула его к себе и поцеловала. Гезеп был так сильно шокирован, что тут же сделал ей предложение и она согласилась. Спустя несколько лет они стали родителями милейшей девочки Мирай. И теперь Гезеп вел честную жизнь законопослушного гражданина. Гранаты и пистолеты в прошлом, а если и были, то только игрушечные при игре с племянниками. Фериде снова вернулась к профессии прокурора, хоть это и заняло у нее много времени. К особняку подъехала машина Чакыра и Акчи, из которой самым первым выбежал их сын Тахир, и тут же понесся к детям, что играли в саду. Акча часто присматривала за детьми, но больше не вела хозяйство дома Кочари. А Чакыр все также работал с Адилем. Эсме и Адиль, замерли смотря на них. — Сейчас будет... — сказала Эсме. — Начинаю считать...— сказал Адиль. — Один, два... Тахир внимательным взглядом зелёных глаз как у его отца, осмотрел все вокруг и остановился на двух взрослых, что неотрывно следили за ним. — Зейнеп... — растерянно произнес он. — Ее еще нет? Эсме отрицательно покачала головой, поджав губы, что бы не засмеятся. — Парень, сначала нужно поздороваться. — проговорил Адиль, потрепав его по голове. — Извините меня, господин Адиль, госпожа Эсме. Мир вам. — И тебе мир, мой мальчик. — оставив на щеке ребенка поцелуй, сказала Эсме. На что Адиль кивнул. — Ты чего мою племяшку ждёшь? Есть какое-то дело? — Дела нет... То есть... Есть... Дело есть... — ответил мальчик, смущаясь. — Я принес ей красивую заколку, вот...— он разжал руку, показав заколку в виде банта. — Нас ждет катастрофа...— прошептала Эсме. — Исо сойдёт с ума... — подтвердил Адиль. — Тахир, ты пока иди к Альпу и Барышу, ладно? Зейнеп скоро приедет с родителями... Ребенок кивнул и убежал играть. Эсме и Адиль серьёзно посмотрели друг на друга и рассмеялись. — Тахир ещё и заколку ей подарит...— произнесла Эсме. — Это и сведёт Исо с ума... Он итак всегда косится на мальчишку... — проговорил Адиль, вспоминая как ревностно относится зять к золотистым локонам дочери. — Ничего, у него еще много лет до того как дочь уйдет из дома, пусть понемногу привыкает. — Адиль! — Эсме ударила его по руке. — Ты говоришь так жестоко, словно не ты плакал на свадьбе Элени и Оруча так, что тебе капали успокоительное! — Тише, женщина! Я все надеюсь, что об этом забудут! — покраснел мужчина, вспоминая, как больно ему было отпускать дочь во взрослую жизнь. — А вот и они! — улыбнулась Эсме, дотронувшись до плеча мужа, что только что ударила. Адиль повернулся, наблюдая за тем, как внук увидев родителей побежал к ним навстречу. Он уткнулся в ноги матери и Элени присела на корточки тут же обнимая его и целуя в обе щеки, от чего он заливисто рассмеялся. — Мой сынок, — проговорила она, кивнув родителям. — Соскучился по нам? — Соскучился... Я подарил Альпу наш подарок. — тут же сказал малыш. — Лев мой? — проговорил Оруч, выходя из машины, и кивнув Адилю и Эсме. Лицо его светилось при виде сына. — Папа! — закричал он, тут же подбегая к отцу. Мальчик обвил шею отца руками и они оба повернулись к Элени, смотря совершенно одинаковым взглядом на нее. Она всегда удивлялась как Барыш был похож на Оруча. — Мама?— позвал он. — Обнимашки? Девушка улыбнулась и подошла к ним, попадая в плен рук своих любимых мужчин. — Мама, — вдруг заговорил Барыш. — Как мне называть сестру Зейнеп? Элени непонимающе посмотрела на сына, который нахмурил брови, точно как его отец. — Что ты имеешь ввиду, милый? — Тетина дочь или дядина? Элени весело рассмеялась, услышав это. — Элени, мне кажется наш сын слишком много времени проводит с Гезепом. — усмехнулся Оруч. — Сынок, называй ее просто сестрой Зейнеп. Мальчик кивнул. Из машины Оруча и Элени медленно вышел еще один человек и мальчик тут же заметил его, радостно дернувшись в руках отца. Оруч отпустил его, и малыш побежал в объятия. — Бабушка Зарифе! — Мой пашá! — она наклонилась, крепко обнимая мальчика. К ним подошли Эсме и Адиль. Пока Адиль крепко обнимал дочь и зятя, спрашивая их о клинике, в которую вложил много своих денег, Эсме подошла к Зарифе. — Добро пожаловать! — проговорила она, и Зарифе улыбнулась, смотря на нее. — С добром пришла... Зарифе за убийство Шерифа и продажу Элени осудили на двадцать лет. Из них она отсидела только пять лет, затем из-за слабого здоровья, ее перевели под домашний арест. Только под наблюдением Фериде, ей было разрешено покидать свой дом. Больше года потребовалось Элени, чтобы уговорить отца простить ее, хотя бы ради общего внука. Хиджран за участие в торговле детьми дали десять лет, но через три года женщина сошла с ума, уверенная в том, что Элени ее дочь, теперь она лежала в психиатрической больнице. Ширин парализовало сразу после смерти Шерифа. Она только повторяла, что Шериф не должен быть похоронен рядом с отцом и братом, которых убил. Но Исо и Оруч итак похоронили его отдельно. Рядом с ними спустя два года после открывшейся правды, нашла покой сама Ширин. Она успела увидеть правнучку, дочку Исо и Фадиме, но не дождалась правнука от Оруча и Элени. Амирун умер еще до суда, отцовское сердце не выдержало чувства вины и боли от убийства собственного сына. Оба были похоронены рядом. Три машины подъехали к особняку Кочари и сразу трое детей выскочили из них и побежали к Адилю с криками: — Дядя! Он рассмеялся и раскинув руки побежал к ним навстречу, обняв всех сразу. И оставляя на лбу каждого из детей по поцелую. — Племянники мои! Как дела? — Папа сказал мне надеть это платье, — улыбнулась Зейнеп, смотря на дядю глазами своей матери, Фадиме. — Ну-ка, покрутись...— Адиль сделал задумчивый вид, рассматривая девочку. — Не сглазить бы, ты такая красивая! — сказал он, повернувшись на дочку Ильве и Гекхана, а затем на дочь Гезепа и Фериде. — Гёкче? Мирай? Что такое? — Атакан помял мое платье! — капризно возмутилась Гёкче, поправляя оборки и убрав с глаз настойчиво падающие тёмные кудри. Подросток медленно прдошел к ним и пристально посмотрел на сестру, затем на платье, и ничего не заметил. — Все там в порядке.— сказал он. — Гекче, ты не должна наговаривать на брата.— сказал Гекхан, кивнув Адилю. Девочка обиженно посмотрела голубыми глазами на отца и пошла вперед. Адиль усмехнулся. — Я между двух огней... — вздохнул Гекхан, из-за чего Ильве рассмеялась. — Верно, зять. — ответил Адиль. — Вот увидешь, он сейчас пойдёт извиняться. — сказала она кузену, уже смотря в спину мужа, что догонял их дочь. — Мирай, ты почему расстроилась? — поинтересовался дядя. Девочка обернулась и посмотрела на мать с обидой, и на отца что скрывал улыбку. — Мама не разрешает, чтобы папа подарил мне пистолет! — со слезами на глазах, проговорила она и Гезеп тут же подхватил ее на руки, проговорив: — Папина! — оставляя поцелуй на пухлой щечке. — А ты хочешь? — уточнил Адиль. — Очень хочу! — призналась она, смотря на Кочари большими тёмными глазами своего отца. — Ну, Фериде, я не могу смотреть на слезы дочери, — проговорил он, повернувшись с дочерью в руках. Две пары чёрных глаз уставилась на нее. — Я уже сказала свое слово! — возмутилась женщина, тепло обняв Адиля и проходя к дому. — Брат! — радостно улыбнулась Фадиме, подходя к брату, но ее опередил Исо. — Брат Адиль! — он улыбнулся и крепко обнял мужчину, а затем обернулся к жене. — Что, моя дорогая жена? — Почему ты так бежишь к моему брату? — Как не стыдно! Это и мой брат! — сказал Исо. Из-за чего Адиль и Фадиме рассмеялись. Затем Кочари подмигнул сестре. — Ну что, семья Фуртуна... — хитро произнес Адиль, и Фадиме вспомнила, как сделала подарок своему мужу...

<<<...7 лет назад...

...Фадиме переступила порог дома, стараясь сдержать улыбку, но глаза выдавали её — в них плясали лукавые огоньки. Руку она прятала за спиной, крепко сжимая документы, которые должны были изменить их жизнь. Исо поднял голову от нарезания овощей для ужина и расслабился. Вид жены — такой родной и любимой — вызывал в нем нежность. Его взгляд невольно опустился на её небольшой круглый живот, подчеркнутый мягкой тканью свитера. Он сделал шаг навстречу и его большая ладонь, осторожно легла на её живот. И в этот момент слабый, но отчетливый толчок отозвался в руке Исо. Его глаза расширились, в них отразился восторг и трепет. Он встретился взглядом с Фадиме, чье лицо отражало тоже самое. — Первые пинки... — прошептала она. — Ты чувствуешь? Наш малыш здоровается с отцом. — Да... — Исо улыбнулся, но тут же в глазах промелькнуло беспокойство. — Тебе же не больно? Фадиме тихо рассмеялась. — Нет... Я даже не могу объяснить это чувство. Это словно меня кто-то осторожно трогает изнутри... — она задумалась. — Эсме говорит это пока так, потом мне будет казаться, что меня избивают. — Мы договоримся, и малыш не будет мучить маму...— сказал он, снова прикоснувшись к ее животу, нежно поглаживая его. Она улыбнулась. — Я надеюсь, что вы договоритесь, — положив свою руку на его ладонь, проговорила она. — Это самый лучший подарок, который ты могла мне дать, моя Фадиме... — выдохнул он. Она ласково погладила его по щеке. — Исо... Тот подарок, который я готовила, вот он. Она вытянула вторую руку из-за спины и протянула ему документы. Исо взял их и когда его взгляд упал на строчки, дыхание перехватило. Фамилия «Кочари» исчезла. На её месте стояло — «Фуртуна». Его фамилия. Исо замер. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Он смотрел на буквы, которые стирали вражду, боль и кровь, что стояла между ними раньше. — Моя дорогая жена... Это правда? Ты сделала это? — Да... Он протянул руки и тут же обнял ее, прижимая сильнее к себе, насколько позволял живот. — Я долго думала об этом. — призналась она. — Как я объясню нашему ребенку, когда он подрастет, почему у мамы и папы разные фамилии? Пусть он никогда не узнает о вражде между нашими семьями. Пусть для него мы будем просто семьей Фуртуна. — Пусть не знает, — согласился Исо, облегченно выдыхая. Он наклонился к ней, обхватив ладонями ее щеки и накрыл губы жены нежным поцелуем...>>> Адиль перевел взгляд на зятя и тут же сказал: — Обещай не злиться... — Брат, ты меня пугаешь... — напрягся Исо. — Тахир... Исо тут же нахмурился, высматривая дочь и заметил ее в окружении детей. В этот момент, Тахир заметил девочку, что так сильно ждал и подошел к ней. Зейнеп улыбнулась ему. — Исо, они же дети! — сказала Фадиме. — Я знаю, но только я тоже дарил тебе заколку в детстве, и мы сейчас с тобой в браке! — Исо! — она подошла к мужу и повернула его голову, заставляя смотреть себе в глаза. — Успокойся. — Фадиме моя, я просто схожу с ума, думая о том что кто-то может ее обидеть... — он тяжело вздохнул. — Я тогда стану убийцей... Брат, — обратился он к Адилю. — Как ты не убил моего брата, когда он женился на Элени? — С трудом, Исо, с трудом... — произнес Кочари, — Честно говоря, я все еще думаю об этом... Адиль посмотрел на то, как Элени и Оруч шли к дому, держа за руки своего сына, а потом Барыш вырвался из их рук и они пошли за ним, переплетая пальцы. — Но Оруч делает мою дочь счастливой каждый день...

***

Сегодня Альпу исполнялось пять лет, и он чувствовал себя настоящим героем дня. Когда пришло время задувать свечи, все дети окружили его: — Раз, два, три! — хором закричали Зейнеп, Тахир, Альп, Мирай, Гёкче, Атакан и малыш Барыш. Альп набрал в легкие побольше воздуха и задул свечи под оглушительные аплодисменты. Затем дети собрались во дворе дома Кочари. Они играли в жмурки и Зейнеп завязали глаза платком. — Лови нас, Зейнеп! — подзадоривал её Альп, ловко уворачиваясь. Мирай и Гёкче, держась за руки, перебегали от одного дерева к другому, хихикая каждый раз, когда Зейнеп проходила мимо. Шум и детский смех разносились по всему двору. Тахир пытался подсказать Зейнеп, куда идти, но Атакан шутливо закрывал ему рот ладонью, соблюдая правила. В какой-то момент все семеро сцепились руками и начали кружиться в подобии детского хорона, выкрикивая считалочки, которые слышали от Гезепа. Энергии в них было хоть отбавляй: даже маленькая ссора из-за того, кто первый водит, мгновенно забывалась, когда кто-то находил необычный камень или видел в небе красивую птицу.

***

Тахир отвел Зейнеп в сторону от других детей и запустил руку в карман своих шорт, вытаскивая сверток. Его пальцы заметно дрожали, а уши покраснели от смущения. — Это... Это тебе, Зейнеп, — пробормотал мальчик, протягивая ей заколку в виде банта. Зейнеп замерла, глядя на подарок. Ее кончик носа и щеки стали ярко-розовыми, точь-в-точь как у ее мамы Фадиме в моменты сильного волнения. Для девочки этот жест был особенным: обычно украшения для волос ей дарил только папа, и то, что Тахир выбрал заколку, заставило ее восхититься этим. — Ой, какая красивая! — выдохнула Зейнеп. Не сдержав порыва радости, она крепко обняла смущенного мальчика. — Спасибо большое, Тахир! Пока мамы — Акча и Фадиме — весело переглядывались, умиляясь этой сцене, Исо вдруг замер. Его лицо стало непривычно серьезным. — Кажется, мы с вами в будущем породнимся, — рассмеялась Акча, подмигивая подруге. Фадиме шутливо шикнула на нее. — Ну не знаю, отдадим ли мы вам нашу единственную дочь... — подразнила она. Чакыр, заметив окаменевшего Исо, толкнул его плечом: — Исо? Что с тобой? — Твой сын дарит подарки моей дочери... Чакыр, я пребываю в шоке... — Расслабься, брат, — усмехнулся Чакыр, — Они же просто дети! Исо тяжело вздохнул, не отрывая взгляда от детей: — Я в свою Фадиме в этом самом возрасте и влюбился... Вот и волнуюсь, знаю я, как это бывает... Фадиме подошла к мужу и обняла его со спины. — Мой дорогой муж, ты не волнуйся, ладно? Нашей дочери только шесть лет. Подумаем об этом немного позже, хорошо? Исо кивнул ей, расслабляясь. Но в глубине души уже начал придумывать, как будет «проверять» Тахира в ближайшие лет пятнадцать. Оруч, наблюдавший за всей этой сценой, подошел к Исо, который всё еще буравил взглядом маленького Тахира. — Ого, Исо, — протянул Оруч. — Я смотрю, ты уже начал репетировать лицо сурового тестя? Исо недовольно фыркнул. — Посмотрел бы я на тебя, если бы у тебя была дочь... Зейнеп всего шесть! — Именно! — Оруч широко и открыто улыбнулся. — Самое время начать тренировать выдержку. А то, когда через двенадцать лет Тахир придет просить её руки, ты от этого взгляда просто превратишь парня в столб. Исо промолчал, хмуро посмотрев на старшего брата. Оруч погрузился в воспоминания о тех временах, когда их счастье с Элени казалось невозможным. Он повернулся к брату: — Исо, помнишь наш разговор семь лет назад? Когда всё было против нас, и ты заставил меня закрыть глаза и представить, какой будет моя жизнь через семь лет, если я не сдамся и приведу Элени в нашу семью? Исо кивнул. — Помню, брат. Ты тогда выглядел, словно живой труп. Ну что, ты представил тогда? — Представил... — Оруч перевел взгляд на Элени, которая в этот момент о чем-то весело шепталась с Фадиме и Акчой, и на маленького Барыша, увлеченно играющего в траве с детьми. — Но знаешь, реальность оказалась намного лучше любого моего видения. Я счастлив, Исо. Оруч смотрел на то, как дети – их шумное продолжение, бегают в залитом солнцем саду дома Кочари. — Я тоже счастлив, Оруч... — негромко произнес Исо, и его голос смягчился. Он больше не выглядел сердитым отцом. — Я получил всё, о чем раньше мог только мечтать. Он смотрел, как Тахир аккуратно вытаскивает веточки, запутавшиеся в густых волосах его дочери, а Зейнеп в ответ улыбается мальчику. В этот момент Исо понял, что его тревога — это лишь оборотная сторона огромной отцовской любви.

***

— "Любовь Белль навсегда преобразила его душу. Вскоре Красавица и бывшее Чудовище, которое стало прекрасным принцем, сыграли свадьбу. Они жили долго и счастливо" — дочитала Фадиме. Зейнеп уснула на кровати родителей, прямо между ними, слушая сказку. Фадиме с любовью посмотрела на дочь. — Сказка про нас...— сказал Исо, когда она уже закрыла книжку, и погладила волосы дочери. — Почему про нас? — удивилась Фадиме. — Я же похитил тебя и держал в заложниках. — напомнил он с горькой улыбкой, что промелькнула у него. Фадиме замерла, вспомнив самое начало. Ну если так подумать, то она ведь тоже похищала его... — То есть ты – чудовище? — уточнила она, смотря в любимые голубые глаза мужа. — А разве нет? — в его голосе не было сомнения. Все внутри нее воспротивилось его словам. Исо был хорошим человеком, отличным другом, прекрасным отцом и самым лучшим мужем. Фадиме потянулась к нему, накрывая ладонью его щеку, чувствуя щетину и тут же жадно целуя его в губы. — В нашей истории были чудовища, но это не ты, Исо. Он улыбнулся и она заметила, как его взгляд от ее глаз опустился на ее губы, а затем скользнул к разрезу футболки. Ее бросило в жар от этого взгляда и она облизнула губы, смотря в его глаза. — Фадиме моя, ты провоцируешь, знаешь? — спросил он, посмотрев на нее глазами, полными желания. — Знаю... — улыбнулась она, закусив губу, невинно хлопая длинными ресницами. — Черт... —выдохнул он, сглотнув. — Сейчас, я отнесу нашу принцессу и... — И-и? — поддразнивая, спросила она, замирая от предвкушения. — Займусь тобой... Жди меня, дорогая жена... — Жду... Исо скрылся за дверью с дочерью на руках, а Фадиме задумалась обо всем что они пережили... Между ними было столько всего... Ненависть, боль, кровь и могилы... Ложь о том, что именно Омер Кочари убил Мехмета Фуртуна, и их дети предадут память отцов, если полюбят друг друга и будут вместе... Их союз был предначертан свыше и освящен волей отцов еще до того, как они научились ненавидеть. И судьба свела двух детей из вражеских семей, исполнив волю предков. Фадиме улыбнулась, смотря как Исо закрывает дверь их спальни и поворачивается к ней. Вот он перед ней... Ее любимый муж. Ее лучший враг.