Мой лучший враг

《...Benden onda da var dedi

Она сказала, что часть 

меня есть и в ней

Yarasını sevdim

Полюбила твою рану.

Elini uzattı hey

Ты протянул руку, эй,

Havada kalan en güzel hayalimiz

Наша самая красивая 

несбывшаяся мечта

Yaramızı unutturur

Заставит нас забыть о ране.

Yarayı kapatan aşk

Любовь, закрывающая рану,

Yaradan da derin

Глубже, чем тот, кто ее создал...》

(с)Yara‐kalben

***

После звонка Фериде у Адиля появилась тревога, которую он гнал от себя, но она только усиливалась и вскоре — превратилась в страх. Действовать нужно было немедленно. Срываясь на крик, он отдавал приказы. Вскоре особняк Кочари заполонили люди, которым он доверял. Подумав о братьях Фуртуна и своей сестре, которая вместе с мужем были в своём доме, Адиль решил отправить людей и туда. У дома Исо и Фадиме выставили усиленную охрану, и в Фуртуну, к Оручу, он отправил своих людей. Несмотря на то, что он сделал все, Адиля не покидало ощущение страха. С каждым вдохом в груди нарастала острая, пульсирующая боль, которая мешала сделать глубокий вдох — он очень боялся за всех близких ему людей. Ну не станет же Шериф вредить своей семье?! Своей собственной крови?!

***

Фадиме еще до того как открыть глаза, протянула руку, чтобы коснуться волос или щеки Исо. Провести по его коже, наслаждаясь легким покалыванием в пальцах от его щетины, или запутаться в его мягких волосах. Но не нащупала мужа. На подушке Исо, лежали те самые шоколадки с фундуком, что он тайком подкидывал ей в школе. Сердце пропустило удар. Она села в постели и открыла одну из плиток, с наслаждением откусывая и жуя. Этот вкус напомнил о беззаботном детстве. О том, как она находила эти шоколадки и радовалась этому, благодаря своего тайного дарителя. Дома она не могла их достать, Адиль убирал их слишком высоко и давал только по две штуки в день. В доме было тихо, Исо не было рядом, и тогда она пошла искать своего мужа. Фадиме, обошла весь дом, чувствуя тревогу в душе, когда снова поднялась на второй этаж. У двери одной из комнат, которую Исо называл «детской», она замерла. Из-за двери донесся странный шорох и тихий шепот. Толкнув дверь, она заметила Исо, что сидел на полу. Он казался таким большим и неловким рядом с кукольным домиком — тем самым, на который она смотрела в магазине. — Исо? — прошептала она, чувствуя как сердце заходится в груди. Парень обернулся, в его руках были куклы. — Моя Фадиме, ты уже проснулась? — спросил он, немного нахмурившись от того, что он не успел все доделать до ее пробуждения. — Проснулась... Что это? — она сделала шаг, с восхищением смотря на домик. — Кукольный домик... — он осторожно отложил игрушки в сторону, поднялся и подошел к ней. Его теплые ладони накрыли ее пальцы. Ее маленькие ладошки дрожали, и он только крепче сжал их. — Я видел, как ты смотрела на него и решил купить... Фадиме посмотрела на Исо с благодарностью. Он снова доказал ей, что самый лучший муж на свете. В носу предательски защипало и слезы, подступили к глазам. Она шмыгнула носом и впечаталась в его грудь, обнимая. Исо тут же сомкнул руки у нее на талии, притягивая к себе, и уткнулся подбородком в ее макушку. Он понял, что принял правильное решение купив эту игрушку. Сердце его сжималось от боли за жену. — Спасибо... — выдохнула она в его пижаму, а он просто гладил ее по волосам. — Мама обещала подарить его на мой день рождения... Но она... Умерла за месяц до него... Исо чуть отстранился, заглядывая ей в лицо, его взгляд был полон сочувствия. Он смотрел на свою жену, и видел в ее глазах ту маленькую девочку, которой она была когда-то. Ту маленькую девочку, которую встретил на кладбище, и больше не смог забыть. — Почему ты не попросила Адиля? Фадиме пожала плечами, посмотрев на Исо, затем снова на домик. — Он был слишком занят... Восстанавливал бизнес, возился со мной как мог, а ночами... Я помню, как он сидел на кухне в наушниках, слушая песню Эсме... Я не хотела быть для него еще одной заботой. Исо нахмурился. Он знал, как Адиль любил сестру, и если бы она сказала, он купил бы этот домик для нее, но она предпочла молчать. Она подавляла свои желания, боясь быть обузой для брата, прятала слезы, взрослея слишком рано. Она снова посмотрела на миниатюрные окна домика. — А потом... Наверное, я просто выросла. Но когда увидела этот домик... Я вспомнила всё. Как сильно я его ждала. Исо улыбнулся, он смотрел на нее и мысленно давал себе обещание, узнать все ее желания и исполнить их... Ради этих счастливых глаз, ради этой улыбки. — Я рад исполнять все мечты моей жены. Даже те, о которых она боялась просить. — Спасибо тебе... — повторила она, стирая слезу со щеки. — За что на этот раз? — За то, что вернул меня в детство. И за то, что в этом детстве, мне больше не одиноко. Исо зажмурился и промолчал, только сильнее обняв ее, а затем отстранился. Он снова сел перед домиком и похлопал по месту рядом с собой. — Мы не просто будем на него смотреть, Фадиме. Мы его достроим. Он открыл коробку, которую она раньше не заметила. Там лежали крошечные детали: кружевные занавески, подушечки и даже набор посуды. О таком она даже мечтать не могла, и устроившись рядом с мужем, сначала просто смотрела на него. Его большие пальцы пытались закрепить крошечную люстру в гостиной домика, и в груди ее разливалось тепло и любовь. — Моя Фадиме, если ты продолжишь так на меня смотреть, мы снова окажемся в нашей спальне... — прошептал он ей на ухо и она вспыхнула, посмотрев на него. — Ой, Исо, смотри, — шепнула она, заметив занавески. — Такие красивые! Давай я повешу их! Исо подал ей их, усмехаясь тому, как она ловко ушла от ответа, а ведь вчера была такой смелой! Он любовался тем, как менялось её лицо: в глазах появился огонь, который он так любил. — Здесь будет спальня, — командовала она, устанавливая маленькую кровать. — А куда детскую кроватку поставим? — спросил Исо и Фадиме заметила в его руках маленькую кроватку и такого же маленького младенца. — Давай вот сюда? Это будет детской! — указала она, показав на соседнюю комнату со спальней. Она проследила за тем, как ее муж поставил там кроватку и положил в нее этого младенца. Фадиме рассмеялась. — Аллах-Аллах, Исо, ты ему еще одеяльце поправь! — Смейся-смейся, дорогая жена! Парень тоже рассмеялся и девушка положила голову на плечо мужа. Исо усадил игрушечных родителей на кресло, и повернувшись, оставил поцелуй на макушке жены. — Теперь у них есть дом, — тихо сказала она. — И у нас есть, — сказал он, целуя её теперь в висок. — Фадиме, я исполню все твои мечты, только расскажи о них. — Хорошо, Исо. — сказала она, вставая на ноги. — Мне нужно умыться. — Хорошо, — ответил Исо, тоже поднимаясь. — С меня завтрак.

***

Фадиме зашла в ванную, машинально потянувшись к зубной щетке, когда заметила не распечатанную пачку прокладок. Пальцы уже коснулись пачки, когда время в её сознании словно дало трещину. Она замерла, мысленно подсчитывая числа. Руки похолодели от осознания того, что у нее задержка. И не на пару дней, как иногда бывало, а на недели. — Не может быть... — прошептала она. Фадиме не знала, как на это реагировать. В груди образовалась странная пустота, которая тут же заполнилась шумом крови в ушах. Рука потянулась вглубь полки, где лежал тест, который Акча со смешками всунула ей при их с Исо переезде. Фадиме начала анализировать последние дни. Почему не было тошноты? Где все эти признаки из книг и сериалов? Была только усталость... Но она списывала её на аварию и нервное напряжение, которого у них в жизни было слишком много. Дрожащими руками она вскрыла упаковку и сделала все, как было указано в инструкции. Каждая секунда ожидания тянулась слишком долго. Мысли путались, пока она не отрываясь смотрела на тест в своих руках. Что скажет Исо? Это был самый болезненный вопрос. Перед глазами всплыл их старый разговор — её слова о том, что она никогда не захочет ребенка, в чьих жилах течет кровь убийц её отца. Она помнила, как помрачнело тогда его лицо, и хоть он успокоил ее, видела, что ее слова сделали ему больно. Сердце ухнуло вниз, когда на белом пластике начала проявляться вторая черта. Сначала едва заметная, розовая, а затем — яркая. Две полоски. — Нет... — выдохнула она, и её ноги стали ватными. Она зажмурилась, молясь о том, что когда откроет глаза, увидит одну полоску. Но Аллах не услышал ее молитвы и открыв глаза, она снова увидела две полоски. Неужели такое могло быть возможно? Она забеременела в их первую ночь, в ту самую, перед аварией! Она смотрела на этот кусочек пластика как на кару и чудо одновременно. Внутри неё росла жизнь — наполовину её, наполовину человека, которого она любила, но чей род проклинала. Она тут же вспомнила все свои мечты о прекрасном голубоглазом сыне, которые гнала, когда думала, что их брак невозможен. Но оказывается у судьбы были свои планы на них, и теперь они были мужем и женой, и скоро должны были стать... Родителями? О, Аллах! У нее будет ребенок! Ребенок от Исо! Маленький карапуз с фамилией... Фуртуна... Чувство вины перед памятью отца столкнулось со страхом за этот крошечный комочек жизни. Что теперь будет? Ей нужно сказать Исо, но как? Они ведь не поднимали больше тему о детях... Нужно рассказать брату и Эсме... Оручу и Элени... Ширин и...Зарифе... Она сглотнула, все еще не понимая как относится к свекрови, и все еще думая, что ей нельзя доверять. Фадиме прижала ладонь к еще плоскому животу, чувствуя, как мир вокруг окончательно перевернулся. Она станет матерью... Да что она вообще знает о детях? Она сидела с ребенком всего несколько часов и это было очень трудно, вдруг она не справится со своим?

***

Шериф Фуртуна зашел на крыльцо родного особняка. Когда тяжелая дверь со скрипом отворилась, Зарифе замерла. Пистолет в руке деверя был направлен на нее, и по её спине пробежал ужас. — А, сестра Зарифе... Не скажешь "добро пожаловать"? — голос Шерифа звучал пугающе спокойно, обычно прсле иакого спокойствия был хаос. Зарифе попятилась, она видела ему больше нечего было терять. — Ты сбежал? — испуганно выдохнула она. Из глубины дома послышались торопливые шаги. Ширин, появилась в дверях, и её лицо мгновенно вытянулось от шока. — Шериф, сынок, что ты сделал? Убежал из тюрьмы? — её голос сорвался на рыдания. — Убежал, мамочка! Убежал! — пропел Шериф, словно ребёнок и это выглядело жутко. Он посмотрел в глаза матери, и на мгновение в его взгляде вспыхнула ярость и боль. — А знаешь почему? Бехчет сказал мне... Моя Эсме! Моя Эсме вчера стала женой Кочари! Нашего кровного врага женой стала! Обида и предательство жгло его изнутри. — Шериф, послушай... — Зарифе попыталась заговорить, её голос дрожал, пока свекровь захлебывалась своим плачем. — Нет, это ты меня послушай, сестра Зарифе! Он сделал шаг вперед, на что женщина сделала два назад, пятясь от пистолета, что он упорно наставлял на нее. — Ты сейчас звонишь своим сыновьям, и они приходят сюда. Исо пусть с женой приходит. Мне есть что сказать вам всем. Семья должна быть вместе в такие моменты, верно? — Я не буду звонить! — упрямо сказала Зарифе, боясь что он причинит вред ее детям. Шериф вдруг надул губы, изображая обиженного ребенка. В следующее мгновение он приставил дуло пистолета к её виску, в другой руке он протягивал её телефон. — Не будешь? Я не хотел бы убивать тебя, невестка... Правда не хотел бы. Но если ты так сильно этого просишь... Зарифе чувствовала, как ее трясёт от страха. Она забрала свой телефон и дрожащими пальцами начала набирать сообщение Оручу. Закончив с текстом, она, набрала номер Исо, слыша в трубке длинные гудки.

***

Стук в дверь ванной прозвучал внезапно, девушка дернулась и уронила тест. — Фадиме? — голос Исо за дверью был напряженным. — Мама звонила... Бабушке плохо, мне совсем не понравился голос матери, наверное все серьёзно. Просят, чтобы мы приехали. Ее страх усилился. Ширин... Добрая бабушка Исо, которая любила Фадиме, помогла им обрести друг друга и спасти ее жизнь. Кочари оглянулась на дверь, подняла тест и засунула его в самый дальний угол, завалив тюбиками. Когда она открыла дверь, Исо уже ждал ее в коридоре. Он мгновенно заметил состояние Фадиме. Его взгляд прошелся по её лицу, отметив бледность щек и дрожащие губы. — Фадиме? Что с тобой? — он шагнул ближе, касаясь ее лба. — Тебе плохо? — Ничего... — она отвела взгляд. — Просто Ширин... Я очень испугалась. Поедем быстрее, Исо. Она чувствовала на себе его тяжелый, взгляд. Исо не был глуп — он понимал, что она встревожена не только известием о бабушке, но не стал на нее давить. Надеялся, что она сама расскажет, когда захочет. Они одевались в полном молчании. Фадиме суетилась, что тоже отметил Исо, и встревожился еще больше. Что могло произойти за десять минут в туалете? Что случилось с его женой, которая смеялась перед походом в туалет, а после него была растерянная и задумчивая? Когда они сели в машину, Фадиме прильнула лбом к холодному стеклу. Пейзажи за окном сливались в серую полосу. Внутри неё боролись два страха: один — за жизнь бабушки Ширин, и другой — за ту крошечную, которая выбрала самое неподходящее время, чтобы появиться. Исо вел машину уверенно, но Фадиме видела, как побелели его костяшки пальцев на руле. Замечала косые взгляды на нее и чувствовала вину, что молчит об этой новости. Но она обязательно скажет ему, вот как только они убедятся, что с Ширин все в порядке, она сразу ему скажет. Сначала он узнает о том, что скоро станет отцом, а потом они расскажут остальным. Минуты и километры неумолимо приближали их к Фуртуне, и к дому, где их ждали другие испытания.

***

Порог особняка Фуртуна встретил их хаосом. Фадиме была в шоке: гостиная была изуродована. Осколки фарфора из приданного ее свекрови, хрустели под ногами, дорогая мебель была изрублена, словно по ней прошлись топором, а в центре этого погрома, среди обломков, стоял Шериф. Его вид пугал: дикий взгляд, и пальцы, судорожно сжимающие рукоять пистолета. — Дядя? — голос Исо дрогнул от шока. — Ты сбежал? — Сбежал, племянник, да, — Шериф оскалился, от чего по спине пробежал холод. Исо и Фадиме застыли, не в силах вымолвить ни слова. Воздух в комнате был напряженным. — А-а-а, невестка Фадиме... — Шериф перевел взгляд на нее, и этот взгляд не предвещал ей ничего хорошего. — Добро пожаловать. Проходите, поговорим... Мы ведь одна семья! Они вошли внутрь и Шериф закрыл за ними дверь. В этот момент Фадиме почувствовала, как к горлу подступила тошнота, а перед глазами стало расплываться. Это страх перед дулом пистолета или этот маленький комочек внутри нее так реагирует? Её мутило так сильно, что колени стали ватными. Исо, почувствовав её дрожь, среагировал мгновенно. Он сделал шаг вперед, закрывая Фадиме своей спиной. Он знал: дядя – чудовище, который может только уничтожать. — Вы ведь все предали меня... — прокричал Шериф. — Все! Да, племянник? — Он метнул взгляд на Исо. — Я знаю, что ты всё это время играл на две стороны, был заодно с Кочари! Шериф резко обернулся к Зарифе. Она вжалась в угол, бледная от ужаса. — А ты, сестра? — прошипел он, сокращая расстояние. — Отдала им доказательства моей вины в продаже Элени? Он двинулся к Ширин. Мать смотрела на него сквозь пелену слез, а у него горло сжималось от душащей обиды нелюбимого второго ребенка, ставшего монстром. — А ты, мама? Ты ведь развела нас с Эсме... — он придвинулся к её лицу. — А она теперь счастлива! С Адилем Кочари! С нашим кровным врагом! Шериф запрокинул голову и расхохотался. Этот смех заставил волосы у всех встать дыбом. В нем не было ни капли веселья — только ненависть к собственной семье. В этот момент двери распахнулись. В гостиную ворвались Гекхан и Оруч. Шериф замер. Глядя на своего племянника и на человека, который годами был его верным псом, — он почувствовал, как внутри него что-то окончательно надломилось. На губах заиграла зловещая улыбка. — Мамочка, ты ведь не знала... — голос Шерифа стал почти нежным, от чего Ширин вздрогнула. — Но у тебя ведь есть еще один внук! — Что ты говоришь, Шериф? — Ширин прижала руки к груди. — Да, у меня есть сын... — Шериф наблюдал, как Гекхан бледнеет. — Я сам лично оставил его у мусора, когда он только родился, а потом сам привел сюда. И он был перед вашими глазами столько лет! Служил нам! Был предан мне как собака! — Не надо, господин Шериф... — выдохнул Гекхан. Его голос был едва слышен, он стоял, не в силах посмотреть кому либо в глаза, ощущая только невыносимое унижение. — И даже он! Мой сын! — Шериф снова залился хохотом, указывая пальцем на Гекхана. — Он тоже перешел на сторону моего врага! В гостиной воцарилась тяжелая тишина. Все взгляды, полные шока и недоверия, остановились на Гекхане. — Гекхан, что он говорит? — прошептала Ширин. — Это правда? — в голосе Оруча было слышно смятение. — Аллах, я же видела это сходство... — сокрушалась Зарифе, закрывая рот ладонью. Гекхан поднял глаза, посмотрев по очереди в каждое лицо здесь. — Ильве дала мне ДНК-тест... — его голос дрожал, но он больше не мог молчать. — Она первая заметила... Что мы с ним... Похожи.. — Ильве сказала нам, что нашла отца Гекхана, — сказал Исо, посмотрев на Оруча, теперь все стало понятно. — Верно. Значит наш дядя — твой отец... — медленно сказал Оруч, смотря на новообретенного кузена. — Я все равно уеду, — сказал парень, не смотря на семью, которой столько лет служил. — Но не уехал же! — весело проговорил Шериф, которого забавляла вся эта ситуация. — Как только я сбежал, я сразу же отправил ему сообщение, и ему пришлось вернуться... — трагично произнес мужчина. Гекхан с ненавистью посмотрел на него. На человека, что являлся его биологическим отцом, и знание о том, что в нем, Гекхане, течет его кровь, вызывало в нем отторжение и тошноту. Веселье Шерифа тут же сменилось вспышкой неконтролируемой агрессии: — Что происходит с вами, Фуртуна?! — закричал он, срывая голос. — Эсме вышла за Кочари, Оруч влюблен в его дочь, Гекхан пускает слюни на его кузину, а Исо... Исо женился на его сестре! Почему всегда Кочари?! — он сжал руки в кулаки, и начал тереть ими свои щеки. — Я положил жизнь на то, чтобы эта вражда была вечной! Я совершил такое... Я сделал все, лишь бы вы ненавидели друг друга до конца дней! А вы! — он перевел взгляд на Исо и Фадиме и сделал несколько шагов в их сторону. Исо упрямо задвигал жену за спину, пока она испуганно прижималась к нему. Неосознанно Фадиме положила руку на свой живот, словно защищая своего ребенка. Что не укрылось от взгляда ее свекрови, Зарифе. Сердце ее дрогнуло, и сжалось от радости и боли, когда она осознала, что невестка беременна. Внутри этой девушки, которую она так долго считала врагом, которой принесла столько боли и зла, рос ее будущий внук. Она сморгнула слезы, что накатили на глаза. — Исо и Фадиме...— проговорил он, смотря на них по очереди. — Вы своим решением поженится уничтожили все, что я сделал... Уничтожили всю ту вражду, что я разжигал и поддерживал... Исполнили волю своих отцов... — Что это значит? — с замирающим сердцем, спросила Фадиме. — Я расскажу, невестка Фадиме, — проговорил Шериф. — Я расскажу... <<<...Больше двадцати лет назад... Машина подъехала к пустырю и из нее вышло два мужчины. Один был в возрасте, около шестидесяти лет, высокий и крепкий. Его когда-то русые волосы уже давно были седыми. В карих глазах была усталость, что уже давно съедала его сердце. Он был нахмуренным, чувствовал волнение от предстоящей встречи. Мужчина долго думал. Эта вражда не приносила им ничего кроме боли и слез. Сколько женщин их деревни остались вдовами, а детей сиротами? А сколько похоронили своих сыновей молодыми, так и не познав радости стать бабушкой? Он уже давно хотел положить конец этой вражде. Еще с того времени, как на его свадьбе, отца его жены — Ширин убили Кочари. — Отец, — обратился к нему старший сын и он обернулся, смотря в его голубые глаза. Когда Ширин беременная своим первенцом смотрела на море, он все смеялся над ней. Говорил что это только глупое поверье старух, но не смотря на это, их сын действительно родился с прекрасными лазурныии глазами как море, которые достались и младшему внуку, Исо. — Думаешь, Кочари согласится на это? — спросил Мехмет, и тогда пожилой мужчина ответил ему: — Нам нужно уповать на Аллаха, только на Аллаха. Несколько минут они молчали, затем Дурсун Фуртуна, глава семьи, вновь сказал: — Омер честный человек, он выслушает нас по крайней мере. Он не такой импульсивный как был Юсуф. — грустно сказал он. — Нас столько лет винят в смерти его отца, — Мехмет вздохнул. — Я бы и слушать не стал. Когда старик хотел уже ответить, он заметил подъезжающую машину и замолчал. Мужчина что вылез из нее, быстро подошел к ним. Он был одет в обычные сапоги и куртку, по запаху, что шёл от него можно было предположить, что он приехал сразу с фермы. — Фуртуна, — кивнул он, остановившись в метре от них, сложив руки в карманы. — Кочари, — кивнули те, тоже поприветствовав его. — Вы хотели что-то предложить чтобы закончить вражду. Я долго думал, и решил что послушаю ваше предложение. — сказал Омер, настороженно смотря на мужчин. — Мой друг Юсуф... — начал Дурсун, но был остановлен криком Кочари. — Не смей! — закричал мужчина. — Ты убил моего отца, а теперь пришел заключать мир? Говоришь, что были друзьями? Решил искупить грехи? Мехмет решительно двинулся на Кочари, чтобы защитить отца, но тот остановил его движением руки. — Послушай, Омер, — пожилой мужчина сделал несколько шагов к нему, но Кочари отошёл назад. — Я отсидел больше десяти лет за это, хотя моей вины здесь нет. Мы с Юсуфом были друзьями детства, никто об этом не знал. В тот день, он пришел, чтобы поздравить меня со свадьбой сына, мы не знали, что это была ловушка. Твой отец был храбрым человеком, он закрыл меня собой и пуля предназначеная для меня, убила его. Повисла тишина в которой каждый думал о своём. — Думаешь, я смог простить себе, что мой друг умер вместо меня? Никогда! Это самое большое наказание для меня, он был мне как брат! — Ложь! — закричал Омер. — Ты хочешь выгородить себя, вот и всё! — Если так, откуда у меня может быть это? — спросил мужчина, доставая из кармана перочинный нож и протягивая Кочари. Омер взял нож, это была работа его отца, без всяких сомнений. Только он оставлял на рукоятке ножа такие плавные узоры. В тусклом свете фонаря стала видна надпись: "Другу моего детства Дурсуну, от Юсуфа" Кочари замер, дрожащими руками держа работу отца. Он поднял растерянные глаза на главу Фуртуна, и сказал: — Хорошо, я верю тебе, но как ты хочешь закончить эту вражду? Дурсун посмотрел на сына и кивнул, теперь заговорил Мехмет: — Как известно, мой младший сын Исо, ровесник твоей дочери Фадиме. Пусть наши дети вырастут и соединят наши семьи браком. Объединим нашу кровь и тогда вражде настанет конец. Омер вскинул голову и зло посмотрел сначала на одного, потом на другого. — Моя дочь не будет отдана как заложница в Фуртуну! Пусть хоть весь мир сгорит, я не позволю! — Мы не принуждаем вас к этому, Омер. — объяснил Дурсун. — Это просто устный договор. — Мы познакомим их, когда они подрастут. Если между ними вспыхнет любовь – мы благословим их. — сказал Мехмет. — Я сам женился на Зарифе по любви, и я знаю, что ты – дорожишь своей женой. Для своих детей я желаю того же. — Мы хотим, чтобы наши дети и внуки жили в мире, и больше никто не умер. Ни Кочари, ни Фуртуна. — продолжил Дурсун. Наступила долгая тишина. Во время которой, Кочари обдумывал предложение. Его нежная малышка Фадиме, хрупкий цветок, который они с женой так долго и трепетно ждали, будет отдана сыну этих Фуртуна, вражда с которыми началась за долго до ее рождения? Разве мог он поступить так со своей дочерью? Конечно нет. Но что если, в будущем просто познакомиться этих детей? Вдруг Аллах смилостивится над ними, и Фадиме и Исо действительно полюбят друг друга и принесут обеим деревням мир и покой? Такое ведь тоже могло быть? В любом случае, он решил как будет дальше – покажет время, но закончить войну все же стоило, слишком много боли она приносила обеим сторонам. Омер посмотрел на свои руки, затем на Дурсуна. Наконец, он медленно протянул руку. Дурсун и Мехмет с облегчением ответили на рукопожатие. Вековая война казалась оконченной. Но резкий выстрел раздался в тиши ночи, и Дурсун схватившись за грудь, стал оседать на руки сына. Мехмет подхватил отца и вместе с ним упал на землю. – Отец! — закричал мужчина, тряся старика, но тот уже был мёртв. В ужасе мужчина поднял глаза на нападавшего. — Шериф? — Прости, брат. Это действительно был его младший брат. Он привык получать что хочет и переступать через принципы и головы людей. Но убить отца? — Что ты наделал?! Это же наш отец! — злость и слезы застыли в голубых глазах Мехмета, когда Омер наставил пистолет на Шерифа. — Брось пистолет, Шериф. — сказал он. — Мы установили мир между семьями. Конец вражде! Зачем ты убил отца? — Я убил? — удивился парень, невинно смотря на Кочари. — Это же ты его убил из-за вражды и кровной мести. — Что ты несёшь?! — изумился Омер. — Брось оружие! Мехмет кивнул Кочари и бросился на брата, завязалась потасовка в которой раздался выстрел. Шериф смотрел в удивленные голубые глаза брата и ничего не чувствовал, совсем ничего. Мехмет сделал пару шагов, и только успел произнести шепотом: — Уговор в силе, Кочари. — и упал на землю, заливая своей кровью все вокруг. Омер бросился на Шерифа. Ярость и непонимание такой жестокой расправы над своей же семьёй, затуманило его разум. Он смог вырвать пистолет Шерифа, и тут же направил его на парня. Фуртуна поднял руки, словно сдавался, пристально смотря на Кочари. — Сейчас мы с тобой едем в полицию, и ты признаешься в убийстве. — проговорил он, наклонившись над трупами мужчин, и закрывая им глаза. — Да простит Аллах, ваши грехи! Снова тишину ночи нарушил выстрел, Омер почувствовал боль, что разорвала его спину. И с трудом, он обернулся, давясь кровью, которая заполонили его рот и маленькой струйкой текла из уголка губ. — Не поворачивайся спиной к врагу, Кочари, у него может быть второй пистолет. — он рассмеялся. — Тот пистолет можешь оставить себе. Я скажу всем что не успел спасти отца и брата, пришел, когда ты их убил уже. И я отомстил тебе за свою семью! Омер хотел что-то сказать, но из рта вырвалось только бульканье. — Ты наверняка хочешь знать почему, и я расскажу. Он подошёл ближе к мужчине, смотря на него сверху вниз. — Так уж вышло, что я полюбил одну девушку. Эсме. Но знаешь кто тоже полюбил эту девушку? Кочари молчал, завалившись на бок. — Твой чертов сын Адиль! Они с Эсме любят друг друга! Никакого мира не будет! Я утоплю вашу деревню в крови, Омер. И начну с твоих детей. Кочари молчал, силы стремительно покидали его, но он старался держаться, старался выжить ради своей семьи. Ему нужно спасти их от этого чудовища! Шериф устал смотреть за метаниями мужчины. Он зашел Омеру за спину и выпустил еще пять пуль подряд в область его сердца. Фуртуна смотрел как кровь Кочари смешивалась с кровью Фуртуна, с кровью его отца и брата. — Никакого мира! — прокричал Шериф в ночную тишину. — Фуртуна и Кочари – враги до скончания веков! Так было всегда, и так будет дальше! >>> Голос Ширин, дрожал от боли матери, осознавшей, что ее сын был убийцей собственной крови. — Ты убил своего отца и брата... Шериф, как ты смог сделать это? Она смотрела на него, и в её глазах отражались все годы, что она провела в трауре. Оруч, дернулся вперед, готовый растерзать дядю, но Гекхан стальной хваткой вцепился в его плечо. — Стой! Пистолет! — прошипел Гекхан. Шериф только сейчас подтвердил, что не пощадит даже родную кровь. Захлебываясь слезами, Фадиме опустилась на колени. Её плач был полон не только страха, но и горького облегчения. Её отец, Омер Кочари, не был убийцей. Он не был тем монстром, которым его выставляли Фуртуна. Он хотел мира. Ее отец и отец Исо закончили войну, когда вмешался Шериф. Исо, которого трясло от неконтролируемой злости, бросился на дядю. Его движения были рваными, отчаянными. — Убийца! — кричал он, и этот крик переходил в хрип. — Ты вырезал собственную семью ради власти! Ты лишил нас отца! Лишил отца Фадиме! Оставил сиротами троих детей! Он пытался вырвать пистолет, не думая о пуле, чувствуя только жгучее желание стереть эту ухмылку с лица убийцы. Шериф, отбиваясь и тяжело дыша, вдруг сорвался на крик, перекрывающий голоса остальных: — Да! Я убил их! — его лицо исказилось в гримасе давней зависти. — Я всю жизнь жил в тени Мехмета! Я был младшим и вторым! Как и ты, Исо! Тебе ли не знать, каково это?! — Я знаю какого это! Но даже мысли не допускал убить своего брата! — кричал парень, понимая что по щекам текут слезы. Слезы того ребенка, что так рано лишился своего деда и отца. Ребёнка, что выплакал все слезы на их похоронах, и больше не мог плакать много лет, задыхаясь от боли. Шериф с силой оттолкнул племянника, махая пистолетом перед собой, заставляя всех отпрянуть. — Мне это не нравилось! Я хотел быть главой Фуртуна! Я хотел, чтобы все склонялись передо мной! Убив их, я убрал преграду перед собой... А вражда... Я разжег её с новой силой, чтобы вы все мстили Кочари! Исо поднял с пола Фадиме, обняв и пытаясь успокоить ее. — Я должен избавить мир от вашего союза, пока не стало поздно, — прошипел Шериф, переводя дуло пистолета с Исо на дрожащую Фадиме. — Пока вы не смешали нашу кровь и на свет не появился ребенок Фуртуна и Кочари. Фадиме почувствовала оцепенение, она не могла кричать или броситься на этого ненавистного ей человека, только стояла. Она смотрела на него, но ничего не видела из-за слез. Неужели все вот так и закончиться? Шериф убьет ее? Исо только в морге узнает, что у него отобрали не только жену, но и возможность стать отцом? Исо чувствовал только ненависть и ярость. Дядя мог направлять пистолет на него, но не на его любимую! Он смотрел только на дуло пистолета, прикидывая сможет ли закрыть собой Фадиме, которая вышла из-за его спины? Второй раз переживать ее возможную смерть, он не смог бы. Он напрягся, обернувшись на жену и встречая ее испуганный взгляд. Их глаза встретились и одними губами он прошептал: "все будет хорошо", она кивнула. Она верила ему, потому что он никогда не врал. Зарифе напряженно посмотрела на Фадиме. Взгляды свекрови и невестки встретились. Взгляды двух женщин, двух матерей. Одна уже давно была матерью, вторая только готовилась ей стать. Зарифе видела в глазах невестки страх за жизнь внутри себя, а Фадиме видела в глазах свекрови ту самую материнскую мощь, которая способна на все. Взгляд женщины скользнул к комоду. В ее сознании вспыхнул образ Мехмета — его теплые руки, его голос, когда он вложил в ее ладонь этот маленький, изящный пистолет, что лежал сейчас на комоде. Каждый раз, когда она тайно доставала его, чтобы почистить и смазать, женщина плакала. Так было и сегодня. Она делала это ради памяти, потому что ее боль была так же сильна, как и в первый день. Зарифе вышла замуж будучи совсем молодой, уехала из родной деревни в совершенно не знакомое для нее место. Ей было страшно, но она пошла за Мехметом, потому что любила его и не ошиблась. Ширин и Дурсун были не только родителями ее мужа, они и ей были как мать и отец. Мужчина первым начал обращаться с ней как с дочерью и когда она ссорилась с Мехметом, всегда вставал на ее сторону. Он говорил ей, что любит ее больше своих сыновей, потому что мечтал о дочери. В один момент, она потеряла и отца и мужа и была просто раздавлена этим горем. Она так сильно любила Мехмета, что после его смерти с головой ушла в работу, чтобы то, что они с отцом строили – чайный бизнес, не ушел на дно. Работа стала ее отдушиной, она отвлекала от боли и слез. Воспитание своих детей Зарифе переложила на Эсме и Ширин. Она стала жёсткой и грубой, а материнство требовало тепла и нежности – чувств, которых в ней больше не было. В этот миг, когда над Исо и Фадиме нависла опасность, Зарифе почувствовала, как за ее спиной встает тень Мехмета, требующая защитить их сына, Фадиме и ту жизнь, что билась под сердцем невестки. Рука Зарифе, до этого дрожавшая от страха, внезапно стала твердой. Она больше не боялась Шерифа, только презирала его. — Прощайся со своей женой, племянник мой! — проговорил Шериф. Фадиме смотрела в упор, она хотела видеть глаза своего убийцы. Рука ее была прижата к животу, другая обнимала мужа. — Не смей! — закричал Исо, закрывая собой девушку. Грохот выстрела и крик Ширин разрушил напряженную тишину. Шериф вскрикнул, разжав пальцы и пистолет со стуком упал на пол. Мужчина медленно обернулся. — Сестра Зарифе?.. — прохрипел он, глядя на женщину, которую всегда считал старшей сестрой. — Это тебе за человека, которого я называла отцом! — выкрикнула она, вспоминая, как отец Дурсун принял ее в семью и считал своей дочерью. Зарифе стояла, чувствуя, как мелкая дрожь сотрясает всё её тело — от кончиков пальцев до колен. Но несмотря на это, она не опустила пистолет. Ширин начала оседать по стене комнаты и Оруч успел подхватить ее и крепко прижать к себе. Она видела перед собой, как ее невестка выстрелила в ее сына. Внук шептал слова утешения, но она ничего не слышала. Исо укрыл в своих объятиях жену, выдыхая от облегчения. Он лихорадочно целовал ее, то в висок, то в макушку, то в мокрые от слез щеки. Фадиме плакала навзрыд от пережитого страха, вдыхая запах мужа и пытаясь успокоиться. — Тише, девочка моя...— шептал он. Зарифе снова нажала на спуск. Шериф дернулся, его тело пошатнулось. — Это за моего любимого мужа! За отца моих детей! — в голосе были слышны слезы. Перед глазами вспыхнули теплые руки Мехмета, его смех, его запах... Вся та счастливая жизнь, которую они могли бы прожить, если бы Шериф не возомнил себя вершителем судеб. Она тяжело дышала, рука с пистолетом начала медленно опускаться. Ей казалось, что она отомстила за свою семью. Но тут её взгляд снова встретился с глазами невестки. Она увидела в ней маленькую девочку, что как и ее сыновья по вине Шерифа, потеряла отца. Зарифе подняла пистолет в третий раз. — А это... За отца моей невестки! Шериф рухнул на колени, кашляя кровью. Полиция ворвалась в дом, оттесняя Исо и Фадиме от истекающего кровью Шерифа. Когда Шериф приказал Зарифе позвать сыновей в особняк, она написала сообщение Оручу, чтобы он вызвал полицию. За полицейским, вошла и бригада скорой помощи, они выносили на носилках Ширин, которой стало плохо с сердцем от открывшейся правды и потери еще одного сына. Для нее Шериф умер дважды: когда признался в убийстве отца и брата, и только потом уже, от руки Зарифе. Зарифе смотрела за этим хаосом спокойным взглядом. Когда подошел комиссар, она протянула руки для наручников. — Я сделала...Убила — сказал она твердо. — И это еще не все... Зарифе повернула голову к Оручу. В ее глазах появилась мольба о прощения и слезы потекли по щекам. — Хочу признаться в преступлении. Двадцать лет назад, я вместе с Шерифом, приложила руку к продаже Элени Мирьяно, так же как и моя кузина Хиджран Джезбели. Она скрывается на окраине Фуртуны, в старом доме. После своего признания, Зарифе вдохнула полной грудью, она знала, что теперь получит наказание, но больше не боялась. Спустя столько лет она стала матерью для своих детей, убрав все препятствия в их жизни и чувствовала спокойствие на душе. — Можно мне... Попрощаться? — тихо спросила она. Комиссар кивнул и отошёл. Женщина подошла к сыновьям, притягивая их к себе. Оба парня наклонились к матери, прижимаясь к ней. — Простите меня, мои мальчики... Я была ужасной матерью все ваше детство... — вздохнула она. — Вы выросли такими замечательным людьми только благодаря Эсме и Ширин. Мои львы! Я горжусь вами! Она потрепала обоих по волосам и оставила на щеке у каждого по поцелую. Затем повернулась к невестке. Фадиме первая прильнула к ней, обнимая и плача. — Спасибо... — шепнула девушка, не уточняя за что, но Зарифе поняла. Женщина гладила ее по волосам, и тоже поцеловала в щеку. Потом пристально посмотрела в глаза, Фадиме удивленно смотрела в ответ. Свекровь снова обняла ее, придимая к себе крепче и прошептала в ухо: — Береги моего внука. — Откуда вы?... Еще даже Исо не знает...— проговорила девушка, бросив взгляд на мужа. Женщина впервые за все время, что Фадиме знала ее, искренне улыбнулась. — Твоя рука, дочка... Когда ты испугалась, она легла на живот... — Все, — объявил полицейский. — Мы должны идти. Зарифе уводили в сторону полицейской машины, и впервые за много лет, она была спокойна. Она спасла жизнь детей и отомстила за мужа и свекра. Когда страх начал понемногу отступать, в нос Фадиме ударил запах крови этого чудовища – Шерифа Фуртуна. Она почувствовала как к горлу подступила тошнота такой силы, что она едва успела добежать до туалета, избавляясь от пережитого ужаса. Исо и здесь был рядом с ней. Он придерживал ее волосы, и сердце его вздрагивало от каждого нового позыва ее рвоты. — Фадиме... — тихо позвал он, когда девушка повернулась к нему с бледным лицом и затуманенным взглядом. В комнате стало слишком душно, и голова ее закружилась. —Исо... Мне нужно скорее выйти... Здесь так жарко! — проговорила она. Исо подвел ее к раковине, помогая умыться прохладной водой. — Моя Фадиме? Посмотри на меня... — попросил блондин, в его голосе было слышно панику. Шатенка качнула головой, попыталась что-то сказать, но вдруг ноги ее подкосились, и она потеряла сознание, прямо в руках мужа. — Оруч! — отчаянно закричал парень, и вскоре появился его брат. — Что с невесткой? — спросил Оруч, заметив Фадиме на руках мужа. — Не знаю... Ее стошнило, а потом она потеряла сознание. Оруч, что с ней? Что с моей женой? — Исо почти кричал, сходя с ума от паники. Еще слишком свежи были воспоминания о том, как он ждал новостей о ней после аварии, стоя у дверей реанимации. — Успокойся, поехали в больницу! — сказал старший брат, обхватив локоть младшего, чтобы тот не споткнулся, пока несёт жену. — Брат, я вижу по глазам, у тебя есть подозрения, скажи мне! — умолял Исо. — Прости Аллах мне то, что я сейчас спрошу! — прошептал парень и на следующих словах голос его дрогнул: — Исо, Фадиме может быть... Беременна?

***

Исо сидел на краю стула, не выпуская ладонь Фадиме из своей руки. Она всё еще была очень бледной. В палату вошел Оруч. Он улыбнулся, заметив что парень держит ладонь жены. — Исо, тут врач хочет с тобой поговорить, — сказал он, пропуская в палату медсестру с капельницей. Младший Фуртуна снова бросив обеспокоенный взгляд на жену, вышел и закрыл за собой дверь. — Что с ней? Это из-за того, что случилось в доме? — Организм вашей жены пережил колоссальный стресс, — спокойно ответил доктор. — Обморок и тошнота — это нормальная реакция в такой момент. Но причина не только в этом. Исо выглядел так, словно ждал приговора. Оруч стоявший рядом, улыбался. Парень непонимающе смотрел то на одного, то на другого. — Подозрения Оруча подтвердились, — врач улыбнулся. — Поздравляю. Срок около восьми недель. Все показатели в норме. Сейчас госпоже Фадиме нужен абсолютный покой. — Поздравляю, брат! — со счастливой улыбкой к нему подошел Оруч, и крепко обнял. — Я становлюсь дядей, слава Аллаху! Исо стоял как громом пораженный. У них с Фадиме будет ребенок. Знала ли она о своей беременности, или нет? И если знала, почему не сказала ему? А потом он вдруг все понял. Ее странное состояние утром, когда она вышла из туалета. Она узнала тогда, но промолчала. Тут же в голову пришла страшная мысль — она хотела избавиться от ребенка. Она же говорила ему, что не хотела бы иметь ребенка от крови убийц ее отца. Если бы не этот обморок, Исо никогда бы не узнал, что мог стать отцом. Это ведь было его мечтой. Чтобы в доме, где они жили, зазвучал детский смех. Неважно кто, мальчик или девочка, хотя в сладких мечтах, он всегда думал именно о дочери. Копии его любимой жены, которую он бы любил и баловал... Но Фадиме не разделяла его грёз. Исо стоял в коридоре и понимал: как только девушка придет в себя, первым делом она оборвет эту маленькую жизнь. — Ваша жена очнулась. — раздался голос медсестры, что вышла из палаты. Он вошел в палату, Фадиме лежала все еще бледная. В её глазах был страх — она поняла, что тайна раскрыта. Исо придвинул стул, опустился на него, не поднимая глаз. Ему было страшно смотреть на неё — он боялся увидеть там решимость сделать это. Фадиме до боли сжала края одеяла на животе, словно пытаясь защититься или спрятать то, что уже было известно обоим. — Ты... Уже знаешь? — её голос звучал виновато. Он медленно поднял голову. В его глазах было столько боли, что Фадиме сдавило горло от чувства вины. Она не успела ему сказать, и теперь боялась его реакции, боялась своих собственных противоречивых чувств. Его кадык дёрнулся, когда он сглотнул и ответил: — Знаю... Исо запрокинул голову, глядя в потолок, и Фадиме увидела, как по его щеке скатилась одинокая слеза. Он плакал из-за неё. Из-за их нерожденного ребенка, сердце ее сжалось. Последний раз он плакал так, когда Зарифе была при смерти. — И когда ты сделаешь это? — его вопрос прозвучал тихо. — Сделаю, что? — прошептала она, хотя уже понимала. — Избавишься от ребенка... От крови убийц твоего отца? Ты ведь этого хочешь? Он посмотрел на неё с таким отчаянием, что Фадиме не выдержала. Она не хотела, чтобы он так на нее смотрел. Не хотела терять то, что они создали. Она тоже заплакала. Исо думал, что она хочет избавится от ребенка, хотя в ее душе уже появлялась любовь и страх его потерять. — Исо... Я не смогу сделать этого! — призналась она, сквозь всхлипы. — Я только утром узнала, не успела тебе сказать! Фадиме увидела, как его лицо дрогнуло. Как бледность его лица, сменилась румянцем. — Фадиме... Фадиме моя! — его выдох был полон облегчения. Она увидела, как жизнь возвращается в его глаза. Его руки дрожа, легли на ее живот, Исо прижался щекой к нему, и поцеловал. Губы Фадиме расплылись в счастливой улыбке. Ее страх и растеренность, что это произошло слишком быстро — исчезли. — Клянусь Аллахом, это будет самая счастливая девочка на свете! Я горы Кочари ради неё сверну! — почти закричал он, светясь от радости. — Оставь горы Кочари в покое! — счастливо рассмеялась Фадиме, глядя на его лицо. Она обхватила его щеки ладонями, чувствуя тепло его кожи. — С чего ты взял, что это девочка? — Я просто знаю. У неё будут твои глаза. — А если... — она пришурилась, глядя на него с нежностью. — Это будет мальчик? Твоя копия. Такой же понимающий, с добрым сердцем, которое умеет прощать? Исо замер, накрыв ее руку своей. В этот момент Фадиме поняла: неважно, как быстро всё случилось. Они — семья и вместе справятся со всем, что уготовила для них судьба. — Моя дорогая жена... Ты правда этого хочешь? — Хочу, — ответила она, пожав плечами. — Не знаю, какая из меня выйдет мать, но ты будешь лучшим отцом! — Ты будешь идеальной мамой для нашей дочери! — сказал он, поцеловав ее руку. — Исо! — возмутилась она, смеясь. — Это может быть мальчик!

***

Несколько дней спустя

Эти несколько дней в их уютном доме были подарком судьбы. Исо и Фадиме привыкали к осознанию: скоро их станет трое. Они пока что держали это в секрете и попросили о том же Оруча. Он крепко обнимая сначала брата, а потом невестку, клятвенно обещал им стать самым лучшим дядей. И даже посоревноваться в этом вопросе с Адилем. Исо, окружил жену заботой: он поправлял подушку за её спиной, готовил еду, и не сводил с неё всегда встревоженного взгляда. Фадиме нравилась такая привычная забота мужа, но иногда она задерживалась в туалете, чтобы передохнуть от его гиперопеки. Фадиме раньше обожала запах жареного мяса, но теперь он вызывал у неё приступы сильной тошноты. Но рыбу она ела с большим аппетитом. Исо не просто радовался — он чувствовал гордость и бесконечное облегчение. Сегодня они приехали в дом Кочари, к Адилю и Эсме, чтобы сказать всем близким радостную новость. Когда Оруч, вдруг огорошил: — Я сегодня буду просить руки Элени у Кочари. — Брат, ты не спешишь? Я честно говоря, боюсь реакции Адиля. — сказал Исо, взглянув на пока что счастливое лицо Адиля. После женитьбы на Эсме, он всегда был довольным. — Дорогой деверь, я думаю мой муж прав. Они только обрели Элени, ну как они отдадут ее замуж? — рассуждала Фадиме. — Аллах-Аллах, — произнес Оруч. — Мы ведь можем какое-то время быть просто женихом и невестой, а уж потом поженится... — Если мой брат разрешит вам поженится... — сказала Фадиме, грустно вздохнув. — Может не разрешить? Фадиме только пожала плечами, и подмигнула Исо, пока Оруч не видел. Исо сразу все понял, жена решила подшутить над его братом. — Ну не знаю, Оруч... Исо стоял на коленях, брат его чуть с моста не скинул, и чуть не застрелил... И это все за сестру! А тут дочь, которую он только обрёл... — Черт! — обреченно проговорил парень, нервно потерев шею. — Он меня убьёт... Муж и жена переглянувшись, рассмеялись. — Вы опять подшутили, да? О, Аллах, и это будущие родители! Оруч нахмурился, но видя счастье младшего брата, тоже улыбнулся. Когда обед уже прошел, и все мирно сидели в гостиной и пили чай. Как всегда все – липовый, в то время как братья Фуртуна обычный чёрный. Старший брат Фуртуна прокашлялся. — Кочари, — голос Оруча слегка дрогнул, но он смотрел мужчине в глаза. — Ты знаешь меня. Я пришел просить руку Элени... Он сидел перед Адилем — решительный, но в глубине души совершенно разбитый. Ему хотелось сделать всё правильно, все по традициям, с почтением, как было принято у них в Караденизе... Но... Бабушка лежала в больнице и после смерти сына вряд-ли бы пошла на сватовство, а мама была задержана и ожидала суда. Адвокат говорил, что она может сесть надолго, но саму Зарифе словно это не волновало. Адиль пристальро всматривался в глаза парня, когда вдруг, вскочил и схватил его за грудки. Сердце Оруча ушло в пятки, неужели этот жест означает отказ? Он замер, глядя на суровое лицо отца Элени. Смех Адиля прозвучал неожиданно, и все расслабились. Больше всех смеялся Гезеп, который сразу понял что это шутка. — Я безмерно уважаю тебя, Оруч! — Кочари хлопнул его по плечу. — И отдал бы тебе свою дочь с закрытыми глазами, зная, что с тобой она будет счастлива и в безопасности. Что еще нужно отцу? Элени, стоявшая рядом с отцом и возлюбленным, облегченно выдохнула. Но следующая фраза Адиля вновь опустила их с Оручем на землю: — Но! Просить руки девушки нужно по традициям. И просить должны старшие, Оруч. Оруч поник. Плечи, которые он так старался держать ровно, опустились. Элени смотрела на него с той же болью, что ощущал он сам. Тишину, ставшую почти невыносимой, прервал резкий, уверенный стук в дверь. Ильве пошла открывать, что-то ворча под нос, но вдруг замерла на пороге. За дверью, освещенный тусклым светом уличного фонаря, стоял Гекхан. В одной руке он сжимал огромную коробку элитного шоколада, а в другой — букет. Его лицо было серьезным, и виноватым. — Ты не уехал? — облегченно спросила Ильве. — Не смог... — признался он, смотря в ее глаза. — А потом госпожа Эсме позвонила мне и сказала купить шоколад и цветы на сватовство Элени и Оруча. Женщина кивнула, он зашёл. Все уже знали, что он сын Шерифа. Напряжение в комнате было ощутимым, но все предпочли это игнорировать. Из комнаты вышел Атакан и его глаза загорелись при виде Гекхана. Парень успел только передать букет и шоколад Ильве, когда мальчишка обнял его, прижимаясь. Гекхан потрепал ребенка по голове. Ему так грела сердце открытая любовь Атакана. Он искренне не понимал, чем заслужил ее. — Ты закончил свои дела и вернулся? — улыбаясь спросил мальчик. — Вернулся. — подтвердил он. — Теперь мы поиграем? — Я помогу одному хорошему человеку и поиграем, идёт? — Идёт! Ильве улыбнулась им обоим, поставив цветы в вазу, а рядом с ними положив шоколад. Эсме, которая до этого момента тихо сидела рядом с мужем, решительно поднялась и пересела на диван к Оручу. Она сидела по левую руку от него, плечом к плечу с Исо и Фадиме, занимая место «стороны жениха». В горле встал ком, который он с трудом сглотнул. Эсме поддержала его как сына, ведь она воспитала их с Исо. — На правах человека, что приложил руку к воспитанию этого парня, я буду старшей, — твердо заявила она. Ее голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась твердость. Эсме перевела взгляд на дочь. Увидев, как Элени засветилась счастьем, мать мягко улыбнулась ей. — Мама... — прошептала Элени. — Ты правда будешь просить меня для Оруча? Эсме протянула руку и на мгновение коснулась ладони Оруча, а затем снова посмотрела на дочь. — Буду, — выдохнула она. — Потому что я вижу, как вы оба этого хотите. А я больше всего на свете хочу видеть вас счастливыми. Оруч почувствовал, как по телу разливается тепло. Адиль застыл, глядя на жену. В первую секунду его брови взлетели вверх от изумления Его взгляд метался от Эсме, которая сидела с гордо поднятой головой, к сияющей Элени, а затем к Оручу. Он тяжело вздохнул, уголки его губ дрогнули. — Ох, Эсме... — протянул он, качая головой. — Значит, ты теперь сторона жениха? Он посмотрел на Гекхана, что сидел около Оруча, на решительную Эсме и на Оруча, который затаил дыхание. Исо и Фадиме напряжённо ждали его решения, держась за руки. Илье, Гезеп, Элени и сам Адиль сидели напротив. — Ну что ж, — Кочари выпрямился, — Раз у этого парня есть старшие, начинайте речь. Он кивнул Элени, давая знак подавать кофе. Элени ушла на кухню, и вслед за ней пошла Ильве, что помогла сварить кофе, и Фадиме, которая боялась, что Элени не захочет солить кофе Оручу. Когда кофе был готов, Фадиме протянула ей солонку соли. — Ну разве это обязательно, Фадиме? Жалко же его! — Хорошо, что я с вами пошла, — проговорила Фадиме строго. — Это традиция, девочка, ничего не случится с ним. У моего Исо губа была разбита, и ничего, выпил. Ильве рассмеялась. – О, да! — припомнила тот день Ильве. — Мне даже больно было, когда он пил. Ты же ему еще и в воду соль добавила. Фадиме весело рассмеялась, Элени тоже, и все таки согласилась добавить соль. Когда Элени вошла в гостиную с подносом, в комнате воцарилась тишина. Исо поморщился вспоминая свое кофе, Эсме усмехнулась. Гезеп хитро прищурился, а Адиль едва сдерживал смешинку в глазах, наблюдая за парнем. Гекхан встретился глазами с Ильве, и она тут же перевела взгляд на Оруча, смутившись. Элени поднесла кофе всем, и подошла к Оручу последним. Их взгляды встретились — её нежность, и его — решимость. Оруч взял чашку. Первый же глоток обжег гортань едкой горечью и солью, от которой перехватило дыхание. Оруч не дрогнул, он смотрел прямо на Элени. Допив всё до самого дна, кивнул Эсме. — Молодые увидели и полюбили друг друга, а нам надлежит завершить это благое дело. — торжественно сказала Эсме. — Если будет суждено – случится! — ответил Адиль, следуя давным канонам. — Папа! — нетерпеливо возмутилась Элени, сжимая полностью в руках. — Ты отдашь меня Оручу, или нет? — Дочка! Это традиции! — рассмеялся Адиль. — Я должен был так ответить! — Юх, она европейка, Кочари! — восхищенно проговорил Оруч, нескрывая своего восторга. Именно за эту прямоту он и полюбил ее. Комната заполнилась весёлым смехом. — Ну так что? — спросила Эсме, нетерпеливо. Точь в точь, как ее дочь. — Какой будет ответ? — Отдали и дело с концом! — решительно объявил Адиль. Гекхан передал Эсме бархатную коробочку, в которой на одной красной атласной ленте были два золотых кольца. Ильве принесла поднос с ножницами и Эсме переложила кольца на него. Оруч и Элени встали друг напротив друга. Элени протянула правую руку отцу, и её пальцы слегка подрагивали от волнения. Адиль надевал ей кольцо на палец, смотря на ее ладонь с улыбкой. Но в душе, он чувствовал горечь от того, что так быстро вынужден был отпустить ее во взрослую жизнь. Он оставил поцелуй на ее руке, а затем и на лбу. Адиль надел кольцо на палец Оруча, и обнял его крепко, по-отцовски. Кочари взял в руки серебряные ножницы. Он посмотрел на красную ленту, соединяющую их руки, и его взгляд на мгновение стал туманным от нахлынувших чувств и слез. Он знал, что его дочь будет счастлива с этим парнем. Но отцовское сердце болело от осознания того, что только обретя ее, он тут же отдает ее в руки будущего мужа. — Брат Адиль! — закричал Исо, вскакивая с дивана. — Ножницы ведь не режут? Адиль обернулся, посмотрев на мужа сестры с прищуром. Что задумал этот парень? Разве он не был со стороны жениха? — Не режут, зять, совсем затупились. — поддержал его идею Адиль. Услышав ответ который и ждал, Исо поднялся и опустил на поднос с ножницами, несколько золотых монет. — Зять, — обратилась к нему Ильве. — Ты не забыл, что родственник со стороны жениха? Зачем нам подсказываешь, что нужно вымогать золото? — Как?! — притворно возмутился Исо. — Я ведь родственник и жениха и невесты! Разрываюсь тут на две стороны! Все снова рассмеялись, и напряжение исчезло, за что все были очень благодарны Исо. Адиль смотрел на улыбающуюся дочь и вздохнул с облегчением. — Пусть ваш брак будет легким, и крепким. Будьте под защитой Аллаха! — произнес Адиль, дрогнувшим голосом. Раздался щелчок ножниц. Лента была разрезана, закрепляя их новый статус. Теперь они — жених и невеста. Элени, сияя от счастья, склонилась, чтобы поцеловать руку матери, пока Оруч целовал руку ее отцу. Старший Фуртуна не мог поверить своему счастью — он наконец-то мог называть Элени своей невестой. — Поздравляю, — выдохнула Фадиме, обнимая Элени, затем деверя. — Черт возьми, Оруч, мы теперь друг другу кто? — спросила Фадиме. — Невестка... — он усмехнулся, наклонившись, чтобы она могла дотянуться до него. — Вы когда расскажете всем о моем племяннике? — тихо спросил он. — Ты, как и я, думаешь, что будет мальчик? — обрадовалась она. — Не знаю... — признался Оруч. — Я буду хорошим дядей и для мальчика и для девочки. — Я знаю! — ответила она, толкнув его в плечо, на что он только улыбнулся. — Элени, племянница и невестка, — усмехнулся Исо, обняв девушку. — Поздравляю, добро пожаловать в нашу семью! — Спасибо Исо... — смущенно проговорила она. — Брат! Король братьев! — радостно закричал он, тут же попадая в объятия старшего брата. — Я жду племянника или племянницу. Оруч шокированно посмотрел на него, дав ему подзатыльник, чем вызвал громкий смех всех, кто был в комнате и полное одобрение Адиля. — Чего ты несёшь? Аллах, дай мне терпения! — сказал он, хотя его губы дрожали от сдерживаемого смеха. — Оруч, между кузенами не должна быть большая разница. — прошептал Исо, сверкая усмешкой. — Исо? — М-м? — Уйди с глаз моих!

***

Когда первая волна счастья улеглась, и все снова опустились на диваны, тихо разговаривая, Исо взял Фадиме за руку и она кивнула. — Раз уж мы все вместе… — голос Исо слегка дрогнул. — У нас есть еще одна новость. Наша семья станет ещё больше. Он посмотрел на Фадиме с любовью, и встретил такой же теплый взгляд. — Мы ждем ребенка, — выдохнула она. Адиль, услышав, что станет дядей, на мгновение замер. Он резко встал, сгреб сестру и зятя в охапку, прижимая к себе. — Значит, дядей решили меня сделать? — улыбнулся он. — Теперь, еще сильнее берегите друг друга! — Всегда, брат! — гордо улыбнулся Исо. Элени бросилась к тете. Она засыпала Фадиме поцелуями, а потом крепко обняла Исо, и он обнял ее в ответ. Ильве и Гезеп, устроили настоящий переполох. Гезеп начал радостно хлопать Исо по плечу, чуть не сбивая того с ног, а Ильве, смеясь и плача одновременно, начала поздравлять будущих родителей. Эсме обняла Фадиме потому что знала цену материнства, знала как было сложно Фадиме забыть все старые обиды, в которых она выросла, и быть наконец счастливой. Женщина потрепала по голове Исо, радуясь, что они с Фадиме нашли друг друга и обняла его. Оруч лишь скромно улыбался в стороне. Он едва заметно кивнул брату и подмигнул невестке. — Ты знал? — спросила Элени, вставая рядом со своим женихом. — Да, догадался. — ответил он, посмотрев на девушку и теперь совершенно спокойно взял ее ладонь в свою, переплетая их пальцы. Элени сильнее сжала его руку, и они посмотрели друг на друга, ощущая небывалое счастье. Теперь они могли быть рядом на совершенно законных основаниях, являясь женихом и невестой. Гёкхан стоял в стороне, чувствовая себя чужим в этой семье. Когда он подошел поздравить Исо и Фадиме, парень неожиданно крепко обнял его и произнес: — Мы теперь семья, Гёкхан. В нас течет одна кровь, и я хочу, чтобы наш с Фадиме ребенок был окружен дядями.— сказал Исо, отстранившись от него. — Пожалей меня! Сторона Фуртуны проигрывает! Со стороны Кочари два дяди! Гекхан, прошу тебя, уравняй наши шансы! Парень искренне рассмеялся, чувствуя тепло и спокойствие от того, что его приняли в семью. И не просто приняли, его звали быть частью этой большой семьи. Он заметил на себе взгляд и повернулся. Это Ильве смотрела на него с тревогой, словно тоже ожидала его ответа. — Хорошо, — сказал он. — Я останусь. Слова были сказаны Исо, но смотрел он только на Ильве, словно отвечал ей. Женщина скрыла радостную улыбку, отвернувшись. — Брат Гекхан! Ты обещал мне поиграть! — выбежал Атакан и потянул его в комнату с игрушками. Когда они остались вдвоём в комнате, где были игрушки, ребенок начал разговор. — Знаешь, мама очень плакала, когда ты уезжал. — проговорил он, на что Гекхан удивленно на него смотрел. Сердце больно ударилось у грудную клетку, пропуская удар и боясь думать о взаимности. — Да? Ну, мы с твоей мамой, стали...— брюнет замер, напряжённо думая, что ответить мальчику. Кем они с Ильве стали друг для друга? Она была единственным человеком, который понял его, и поддержал в трудный момент жизни. А он как мальчишка, влюбился в нее! Но даже если он бы признался ей в своих чувствах, между ними невозможны отношения! Он был младше нее, а она была разведенной женщиной с ребенком, такой союз в Караденизе порицали. — Мой Гекхан, и мне расскажи, кем вы стали друг для друга с моей двойняшкой! А вот и еще одна причина, доказывающая, что им не быть вместе — ее брат Гезеп. Парень поднялся с пола, смотря на расстроенного мальчика. — Атакан, ты пока устрой парковку, поставь все машины в ряд. Я приду и продолжим. Гезеп усмехнулся, тому что Гекхан думает, что вернётся живым после их разговора, но промолчал. Парень вышел за ним, прошел мимо людей в гостиной, которые напряжённо смотрели на них. Гекхан увидел Ильве, руку которой сжимала Эсме, и только улыбнулся ей. Как только дверь за ними закрылась, Гезеп развернулся к нему. В глазах его полыхала ярость. — Ну и? — Что? — Что у тебя с Ильве? — спросил он, сжимая руки в кулаки, чтобы не сорваться. — Ничего... — парень опустил взгляд, чувствуя как сердце в груди дрогнуло от одного только имени. — Да, она также ответила, когда я спросил... — сказал мужчина, посмотрев на закрытую дверь, за которой осталась сестра. — И глаза опустила также! Ты что-то сделал моей сестре? — спросил Гезеп, ударив парня, тот отшатнулся, ударившись об дверь. — Ничего из того, о чем ты не знаешь. Я... Я не смогу причинить ей вред... — тихо признался он, утирая кровь с разбитой губы. — Не сможешь? — зло усмехнулся Гезеп. — Если ты сейчас скажешь, что любишь мою сестру, я снова ударю тебя! — Я люблю ее... — выдохнул Гекхан обреченно. — У вас, Фуртуна, стандарт такой? — недоумении спросил Гезеп, посмотрев на парня как на сумасшедшего. — Почему вы всегда признаетесь в любви, вот так? — Как? — не понимая спросил он. — Как будто готовы умереть! — Это так! — усмехнулся Гекхан. — Можешь не только ударить, но и застрелить! — Вот черт...— растерянно проговорил Гезеп. — Не могу... Пистолет Ильве забрала... Гекхан не выдержал – рассмеялся, и через несколько секунд к его смеху присоединился и Гезеп, наконец расслабляясь. — Послушай! — он схватил парня за грудки, но в глазах больше не было злости, только серьёзность. — Если моя сестра когда-нибудь будет из-за тебя плакать, твой труп найдут в канаве, или вообще не найдут, это понятно? — Конечно, а госпожа Фериде прикроет тебя! — сказал Гекхан, чувствуя адреналин в крови. — О чем ты вообще? — моментально вспыхнул мужчина, в шутку замахнувшись на него. — Я же тоже не слепой, Гезеп. Вижу ваши взаимные взгляды... — Так! — возмутился он. — Я надеюсь, ты меня услышал насчет Ильве? — Услышал. Я даю слово, что никогда не обижу Ильве и Атакана. — Ладно, верю. Фуртуна умеют любить. — усмехнулся Гезеп. — Моя фамилия не Фуртуна. — напомнил он. — А я не про фамилию, а про кровь. — сказал Гезеп, хлопнув его по плечу. — Давай, заходи, мой Гекхан, пока Ильве не вышла разбираться со мной. Эйюпхан стоял у соседнего дома, где давно никто не жил и видел все, что происходило в гостиной дома Кочари и на террасе. Он не слышал слов, но видел их улыбки, их объятия. Любое проявление их счастья, вонзалось в него, как раскаленная игла, причиняя невыносимую боль. Это он должен был приобнимать Фадиме за плечи и веселится вместе со всеми. — Смейтесь, — прошипел он. — Я вырву это счастье у вас из рук, чего бы мне это ни стоило.

***

Месяц спустя

Утро выдалось ясным, и Фадиме глубоко втянула воздух, наслаждаясь запахом деревьев и цветущих трав, что росли у их дома. Сегодня они с Исо, шли на первый скрининг их малыша, и оба родителя очень волновались. Фадиме то и дело прижимала ладонь к животу, хотя он еще был совсем плоским. Ей казалось, что так она ещё ближе к своему ребёнку. Её глаза сияли и Исо не мог перестать на неё смотреть, наслаждаясь своей сбывшейся мечтой. — Исо, как ты думаешь? Врач ведь покажет нам всё... Ручки и Ножки... Я так волнуюсь от мысли, что увижу его на экране! — прошептала она. Исо сейчас выглядел растерянным от избытка чувств. Он бережно взял её под руку, помогая спуститься по ступеням. — Она точно будет такой же упрямой как ты, — поддразнил он её, но голос его дрогнул от нежности. — Или он, Исо! — по привычке поправила она. — Да, дорогая жена, или он. — тут же согласился он, поцеловав ее в нос, чтобы успокоить. — Я всю ночь не спал, Фадиме. Всё представлял, как это будет. Говорят, там можно услышать сердце. Я запишу его, чтобы потом включать и слушать в любой момент. Фадиме улыбнулась и оставила поцелуй на его губах. Они шли к машине, поглощеные друг другом, и предвкушением этой первой встречей с их малышем. Из тени дома вышел Эйюпхан. Он быстро подошел из-за спины и замахнувшись, ударил Исо по голове — тот рухнул на асфальт у дома. Фадиме закричала, когда увидела, как из раны на голове мужа, потекла алая кровь. — Исо! Нет! — её голос сорвался на хрип. Эйюпхан с силой волок её к машине, его пальцы впивались в её кожу, делая ей больно, но она не замечала этого. Она вырывалась, захлебываясь слезами, оглядываясь на неподвижное тело мужа. Неужели все закончиться так? Исо погибнет? Неужели Аллах, дав им обрести друг друга, заберёт его к себе? Она плакала, вспоминая, что он обещал ей, что они не повторят судьбу своих предков. Исо всегда будет с ней. Не будет в их истории не тюрьмы, не могилы. Когда люди принимают какое-то решение, судьба смеется им в лицо, потому что все в этой жизни предрешено. — Пусти! — кричала она, вырывая свою руку из его мертвой хватки. Она должна помочь! Должна спасти своего мужа! Отца своего ребенка! — Ему нужна помощь! — Да пусть сдохнет! — закричал парень, смотря на нее. — Мне то что? Фадиме смотрела на него в отчаянии, понимая, что доводы разума на него не действуют, поэтому закричала самое сокровенное: — Эйюпхан, умоляю! Оставь меня! Я жду ребенка! У меня будет малыш! У нас с Исо будет ребенок! Эйюпхан замер, но не от жалости. Его лицо исказилось в чудовищной гримасе отвращения. Она растила в своем животе отродье этого Фуртуна. Его плоть и кровь. Случилось то, чего он, Эйюпхан, так боялся. Он опорочил Фадиме своими прикосновениями и теперь она ждала маленького ублюдка от него. — Ребенка? От этого Фуртуны?! Ты совсем сошла с ума! — он закричал ей это прямо в лицо, от чего она испуганно замерла, прижимая ладонь к животу. — Но я прощу тебя... Слышишь? — сказал он, дернув ее за руку, которой она касалась живота. Он с ненавистью посмотрел на ее живот, словно там было чудовище, которое вот-вот вылезет и перережет половину человечества. — Я всё забуду, если ты прямо сейчас избавишься от этой ошибки! Фадиме отшатнулась, её охватил парализующий шок. Перед ней стоял не ее друг детства, а монстр, который не слышал никого, кроме себя. — Ты болен... Тебе нужно лечиться, ты не в себе! — выдохнула она и, собрав последние силы, бросилась прочь, выдернув из его хватки свою руку. Но он поймал её за волосы, дернув назад, и от боли Фадиме показалось что из глаз посыпались искры. Он сказал то, от чего у нее все похолодело внутри: — Ничего, я сам разберусь с твоей маленькой проблемой. Амирун, наблюдавший за этим из своей машины, чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он заметил сына в тот день недалеко от особняка Кочари, и сразу понял, что он что-то задумал. Несколько дней он искал его, а когда нашел, следил. Его собственный сын превратился в настоящего дьявола, став вторым Шерифом. Сердце отца сжалось от невыносимой боли и стыда. В это время Исо, превозмогая тошноту и темноту перед глазами, начал приходить в себя. Он тяжело поднялся пошатываясь и смотря перед собой. Глаза видели мутно, все расплывалось, но он заметил Фадиме, которую Эйюпхан держал за волосы. Нужно было спасти свою жену и он тут же пошел им навстречу. Амирун вышел из машины, подходя к Фадиме и своему сыну. — Дядя Амирун! — отчаянно закричала она, смотря на человека, который воспитывал ее, когда рядом не было никого. Мужчина моргнул и по его лицу покатились слезы, увидев боль девушки, которую он считал своей дочерью. — Сын... Отпусти её. Уходи, пока не поздно. Они любят друг друга, и счастливы! Оставь их! — Уйти?! — закричал Эйюпхан, и в его крике было слышно безумие. — Мне нет жизни без неё! Если она не будет моей, её не будет вовсе! — Убивай! — Фадиме вдруг перестала плакать. В ней проснулась ярость и гордость женщины Карадениза. Она не за что не станет жертвой! Никогда не будет в плену у этого психа! Она не даст ему вершить судьбу своего ребенка. Если он решил убить его, или ее мужа, она умрет вместе с ними. — Убей меня прямо здесь, потому что я никогда не пойду с тобой! Я люблю своего мужа! С этим возгласом она рванулась, выскользнула из его рук и побежала к Исо, который шел ей навстречу. Они столкнулись, вцепились друг в друга. — Все в порядке, моя Фадиме? — спросил он, положив свою тёплую ладонь на ее живот. — Как наш ребенок? — Все хорошо. — она кивнула, с болью смотря на его светлые волосы, залитые кровью. — Исо, твоя голова...Столько крови... — Не страшно, я в порядке. — он поцеловал ее дрожащие ладошки, и снова прижал жену к себе. Эйюпхан вскинул пистолет. Его рука не дрожала. В этот миг он хотел только уничтожить их, потому что наконец-то увидел эту неразрывную связь между ними. Исо закрыл своей спиной Фадиме, которая все плакала. — Это конец, Исо? Мы не увидем нашего ребенка... Даже не узнаем мальчик это или девочка... — Фадиме, мы все равно будем вместе, и наш ребенок будет с нами, не плачь, моя красивая жена... — прошептал он, целуя ее в висок. — Я люблю тебя... — закрыв глаза, сказал он, молясь чтобы пуля убила только его. — Я люблю тебя... — повторила она, крепче обнимая мужа. Раздался выстрел. Но упали не Исо и Фадиме. Эйюпхан медленно опустил пистолет. Его глаза расширились от удивления, а на груди начало расплываться пятно, на которое он смотрел с испугом. Парень медленно обернулся и увидел отца. — Отец? Амирун стоял с оружием, его лицо было серого цвета, а из глаз катились горькие слезы. Он убил свою плоть и кровь, чтобы остановить это безумие. Чтобы спасти эту семью. Эйюпхан закашлял кровью, качнулся и вдруг улыбнулся окровавленными губами. — И ты не меня выбрал... — горько ответил он, и упал навсегда закрывая глаза. Амирун опустил руку с пистолетом. Оружие упало на асфальт, но он этого даже не заметил. Он подошел к телу Эйюпхана, пошатываясь, опустился на колени не замечая крови, пачкающей его одежду. — Что же я наделал… — прошептал он. — Сын мой… Мой единственный… Он протянул дрожащую руку и коснулся волос Эйюпхана, убирая кудрявую прядь со лба, точно также как делал это в далёком детстве, когда он еще был невинным ребенком. В голове Амируна вспыхнули те ужасы, что Эйюпхан творил сегодня. — Я не мог дать тебе убить их... Прости меня... Прости своего отца, что не смог воспитать тебя человеком. Я наказал себя сам.— запричитал он, захлебываясь слезами, которые наконец прорвались наружу. Амирун поднял взгляд на Исо и Фадиме, которые, прижавшись друг к другу, в ужасе наблюдая за этой сценой. В его глазах не было злобы — только пустота и бесконечная боль.