Синдром горизонта

(За 2 месяца до Конца)       Зал Совета Колонии был спроектирован так, чтобы внушать уверенность. Массивные столы из настоящего дуба, выращенного еще на Земле, мягкое освещение, панорамные окна с видом на столицу, залитую послеполуденным солнцем. Но сегодня этот уют казался декорацией в морге.       Элиас стоял в центре комнаты. Позади него вращалась голограмма — зловещая красная сфера, пожирающая синюю точку.       — Вы перепроверили данные, доктор Вон? — голос губернатора Торна прозвучал ровно, однако Элиас заметил, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих край стола.       — Двенадцать раз, сэр. Использовал три независимых алгоритма. Результат идентичен до сотой доли процента.       Элиас переключил слайд. Звезды на экране пропали, вместо них появились цифры. Сухие колонки статистики.       — Объект, который я обозначил как «Танатос», войдет в гравитационный захват нашей системы через сорок восемь дней. Еще через две недели он пересечет орбиту Юпитера-2. Гравитационные возмущения начнутся раньше, но точка невозврата — именно там.       — Мы можем отклонить его? — спросил советник по безопасности, бывший военный с квадратной челюстью. — Ядерный удар? Гравитационные тягачи?       Элиас едва удержался от истерического смешка.       — Генерал, вы предлагаете сдвинуть гору, бросая в нее песчинки. Масса этой дыры в четыре миллиона раз больше массы нашего Солнца. Если мы взорвем весь наш ядерный арсенал у нее на пути, она этого даже не заметит. Она просто поглотит энергию взрыва и станет чуть массивнее.       В зале повисла тишина. Слышалось только гудение климат-контроля и далекий шум обычного и такого мирного дождя за окном.       — Эвакуация, — произнесла глава департамента логистики, женщина с уставшими глазами. — Мы должны начать немедленно.       Элиас ждал этого. Он перешëл к самой жестокой части своего доклада.       — Я провел расчеты, — его голос стал механическим. Эмоциям здесь не было места. — Население Новой Эдемы — триста двенадцать тысяч человек. У нас есть два грузовых челнока класса «Атлас» и пять малых транспортников. Общая вместимость при полной перегрузке — восемьсот человек.       Он сделал паузу, давая цифрам осесть в головах присутствующих.       — Ближайшая колония с прыжковыми вратами находится в шести неделях полета. Челноки просто не успеют сделать даже один рейс туда и обратно до того, как приливные силы разрушат космопорт.       — Значит... — губернатор Торн снял очки и потер глаза. Он вдруг постарел на десять лет. — Значит, никто не сможет спастись?       — Мы можем попытаться спасти несколько сотен. Детей, специалистов, генофонд, — тихо сказал Элиас. — Но как вы выберете эти несколько сотен? И как вы удержите остальные триста тысяч от штурма космодрома, когда они поймут, что их бросили?       Тишина стала вязкой. Совет понимал: любой намек на эвакуацию вызовет бунт. Хаос убил бы колонию быстрее, чем черная дыра.       — Гриф «Совершенно секретно», — наконец произнес губернатор. Голос его звучал глухо. — Никаких объявлений. Никакой паники. Пусть люди живут нормально... столько, сколько смогут. Это единственное спасение, которое мы можем им дать.       Вечером Элиас вернулся домой. В гостиной горел теплый свет. Его десятилетний сын, Лео, сидел на полу, окруженный деталями конструктора. Он строил какой-то футуристический город с высокими башнями.       — Пап, смотри! — Лео поднял модель. — Это купол защиты от метеоритов. Учитель говорил, что в будущем мы сможем накрывать такими целые города.       Элиас замер в дверях. Он смотрел на сына, на его живые, горящие энтузиазмом глаза, и чувствовал, как внутри него самого разрастается черная дыра. Холодная и пустая.       Он знал математику, как и то, что через шестьдесят дней ни этого города из конструктора, ни этого дома, ни самого Лео не станет. Их разорвет на атомы. Ему хотелось закричать, схватить сына, побежать в космопорт и угнать корабль, сделав хоть что-то. Но он знал, что топливных ячеек в частных катерах не хватит, чтобы вырваться из гравитационного колодца системы. Они просто умрут в космосе, а не на планете.       — Здорово, чемпион, — выдавил из себя Элиас. Горло саднило, как от битого стекла. — Очень надежная конструкция.       Он прошел на кухню и налил себе воды. Руки дрожали так сильно, что вода расплескалась. Элиас вытер лужу полотенцем и посмотрел на календарь на стене. Там были обведены даты: день рождения Лео, годовщина свадьбы, летние каникулы. Все эти даты находились за чертой.       Элиас взял маркер, хотел что-то написать, однако рука его повисла в воздухе. Он просто стоял и слушал, как в соседней комнате сын напевает какую-то песенку, строя будущее, которого не будет.       Математика была безупречна. И от этого она стала просто невыносима.