Синдром горизонта

(1 час до Конца)       В бункере воцарилась тишина, но какая-то неправильная. Воздух вибрировал. Стены глубокого залегания, рассчитанные на прямые попадания ядерных боеголовок, издавали низкий, ноющий стон, будто металл испытывал боль.       Элиас устроился на полу жилого отсека, прижимая к себе Лео. Анна сидела рядом с ними, ее лицо было белым как мел, но спокойным.       Они больше не говорили о спасении. Час назад внешние сенсоры показали, что атмосфера Новой Эдемы сорвалась в космос. Там, наверху, больше не было воздуха. Только голый камень, поливаемый жестким рентгеном. Те, кто не успел спрятаться, уже погибли. А здесь, на глубине двух километров, укрывались живые. Пока ещё.       — Папа, почему я такой легкий? — спросил Лео, подбрасывая в воздух пластиковый кубик, что взлетел к потолку и очень медленно, неохотно начал опускаться обратно.              Элиас сглотнул ком в горле. Приливные силы. Гравитация черной дыры, висящей над ними, тянула их вверх, противодействуя гравитации планеты.       — Мы превращаемся в супергероев, сынок, — тихо сказал Элиас. — Скоро мы, наверное, сможем даже летать.       Вдруг весь комплекс содрогнулся, но не от удара, а сдвига. Пол под Элиасом, Лео и Анной наклонился градусов на десять. Свет моргнул и переключился на аварийный красный. Где-то в глубине коридоров послышался скрежет разрываемого бетона и свист выходящего воздуха — один из дальних секторов разгерметизировался.       Элиас посмотрел на монитор системы контроля целостности. Схему бункеру будто исполосовали ножом и залили кровью — Элиас увидел на ней десятки красных линий.       — Кора деформируется, — прошептала Анна, проследив за его взглядом. Она не спрашивала «выживем ли мы», её интересовало лишь «сколько осталось».       — Мы вошли в предел Роша, — ответил Элиас, стараясь произнести слова так, чтобы его голос не дрожал. — Планета больше не может держать форму. Она… вытягивается. Как капля воды.       На главном экране, подключенном к единственной уцелевшей внешней камере (закрепленной на вершине буровой вышки), открывался вид на апокалипсис.       Небо пропало. Все пространство на его месте занимала тьма, окруженная огненным кольцом. Аккреционный диск черной дыры занимал полмира.       Но самое страшное происходило с землей. Горизонт изгибался. Элиас видел, как гигантский пласт коры, размером с континент, медленно отслаивался от мантии и поднимался в черное небо, распадаясь на куски. Горы крошились и улетали вверх, превращаясь в поток астероидов.       — Смотри, Лео, — Элиас развернул сына лицом к себе, закрывая ему обзор на экран, — помнишь, я рассказывал тебе про космические путешествия?       — Да…       — Мы сейчас отправляемся в самое большое путешествие. Туда, где никто никогда не был.       Гравитация изменилась снова. Теперь их тянуло не вниз, к полу, а вбок. Планета разваливалась на части, и понятие «низ» исчезло. Металлический шкаф с инструментами, прикрученный к стене, сорвался с болтов и с грохотом пролетел через комнату, расплющившись о противоположную стену.       Элиас крепче обнял жену и сына.       — Я люблю вас, — сказал он. — Ничего не бойтесь. Это будет просто… как выключить свет.       Стены бункера начали сжиматься. Бетон пошел трещинами, сквозь которые сочилась пыль. Гул превратился в оглушительный рев — звук умирающей планеты.       Элиас закрыл глаза. Он чувствовал, как само пространство вокруг них растягивается, как его тело становится длиннее. Математика закончилась. Осталась только любовь и тьма.