Honey

Наш с Honey отдых в Шотландии оказался поистине незабываемым. Мой первозданный восторг перед этой изумительной страной помогал Honey заново влюбиться в свою Родину. Независимо друг от друга  мы пришли к выводу, что Шотландия  - это не просто удивительная страна, но и отдельная Вселенная, не перестающая изумлять. Мы путешествовали на арендованном автомобиле, питались в дорогих ресторанах,  посещали прекрасные парки и тихие деревни, где паслись прехорошенькие овечки. Как и в самый первый день приезда, нас всюду узнавали и радостно приветствовали - от известных людей до простых крестьян. Что характерно, Honey напрочь отвык от экономии,  и я недоумевала - что случилось с моим милым скрягой?! - Перестань столько тратить, - увещевала я. - Позволь мне хоть недолго почувствовать себя ленивым транжирой, - парировал мой друг. - А когда ты опомнишься, ты, верно,  меня прикончишь? - Тебя?! Прикончу?! Да за что же? - За то, что сделала тебя таким... - Ну... Если только задушу в объятиях, - отшутился Honey. ...На 6-й день нашей поездки он предложил мне отправиться в дом его детства, где он родился и жил вместе с родителями и сёстрами, на что я радостно согласилась. - Разве вы не всегда жили в фамильном замке? - удивилась я. - Конечно, нет. Когда-то давно Макдаки обеднели, замок пришел в запустение, поэтому нам пришлось довольствоваться скромным домиком до того, как мне, наконец,  удалось вернуть родителям их замок, восстановив его... Что случилось дальше, ты уже знаешь... - В том домике сейчас никто не живёт? - осведомилась я. - Никто. Так что он по-прежнему ждёт нас... ...Дом детства, куда привёл меня Honey, оказался  небольшим, но очень добротным. Каменный с соломенной крышей. Это сочетание показалось мне поразительным и завораживающим. Внутри домик оказался на редкость уютным. Там царил идеальный порядок. - Вот это дом Макдаков, в этом доме я рос  с колыбели, - пояснил Honey. - Чудесное место, - улыбнулась я. Мы поднялись по  деревянной лестнице в детскую Honey. Там было невероятно много игрушек - клоун, плюшевый медведь, дудочка и многое другое.  Все это, а также книги - аккуратно разложены по полкам. - Моя старая комната! Я такой её и помню! - Неужели у тебя был всегда такой порядок?! - поразилась я. - О, если честно,  далеко не всегда,  - рассмеялся он. Мы продолжили осматривать комнату. - Моя свинья-копилка! - ностальгически произнес Honey. -С неё начались мои сбережения. Я сделал её своими руками. Смахнув пыль с этой игрушки, Honey взял её в руки, и внутри зазвенели монетки. - Какая красота! У тебя,  определённо,  есть талант!.. - восхитилась я. - Только, мне кажется,  твоя свинка больше похожа на кабана... Вон клыки... Да и вид довольно грозный... - По-моему, ты права, дорогая... - согласился он.  - Деньги ещё там. Забыл, как она открывается... - Не огорчайся... Эта вещь бесценна сама по себе... Ты мог бы поместить её в один из своих музеев или даже выгодно продать... - Пожалуй,  не стоит, пусть остаётся здесь,  - решил Honey и поставил копилку на место. А я тем временем обратила внимание на фотографию, висящую на стене - на ней  был маленький Honey, а рядом с ним - 2 хорошенькие девочки. - Наверное, это твои сестрёнки? - догадалась я. - Да. Матильда и Гортензия (мама Дональда), обе моложе меня. - Какие красотки! - заметила я. - Но Матильда кажется мне нежнее... - Она и по характеру нежнее, - согласился Honey. -А Гортензия более вспыльчива и своенравна... Я даже назвал в её честь свою норовистую лошадь... - Серьёзно? - расхохоталась я. - Да, когда обнаружил,  что та лошадь и моя сестра одинаково упрямы... А Дональд... весь в свою мать... - Тем не менее,  ты терпишь его... И даже любишь... - Он - мой племянник... Хотя с ним мне бывает непросто... Как и ему со мной... - Вы с сестрами выглядите такими дружными на этой фотке, - умилилась я. - Так оно и было. В детстве  мы были довольно близки. Я играл с девочками и чинил их кукол. Став взрослыми, мы продолжали поддерживать отношения,  Матильда и Гортензия даже прибыли в Даксбург и одно время помогали мне с бизнесом. - А потом? - Мы рассорились. Сёстрам стало казаться, что успех и богатство испортили меня, я стал скупым и черствым, можно сказать,  невыносимым. Их раздражала моя привычка купаться в деньгах. - По-моему, очень милая привычка... - тяжело вздохнула я, неприятно пораженная жесткостью Матильды и Гортензии по отношению к нему. - Ты слишком добра ко мне, Нелли... В общем, сестры порвали со мной и оставили меня навсегда... - Не огорчайся,  любовь моя,  - сказала я, нежно обняв его. - Родня часто такая... - Да откровенно говоря,  они были правы, меня в ту пору и впрямь нельзя было назвать приятным человеком,  и на то имелись свои причины... - А как же твой брат? - осторожно поинтересовалась я. -И почему здесь нет ни  одной его фотографии? - Гидеон? - вспыхнул Honey. - Моя вечная головная боль. Да он мне и брат только наполовину. У нас матери разные... - Дитя любви, значит,  - понизив голос, заметила я. - "Любви" - это слишком громко сказано. Скорее, там была мимолетная интрижка. Как это случается со стареющими мужчинами, мой отец спутался с девушкой намного моложе себя... Это случилось уже после того, как я уехал из Шотландии в Америку... Не спрашивай, что она в нем нашла, я и сам хотел бы это знать... От этой связи и родился Гидди. Но, как это часто бывает, отец даже не думал разводиться с моей матерью. Для него это было лишь легкое приключение... минутная слабость... Он разбил сердце и моей матери... и той ДРУГОЙ. "Наш сын даже не Макдак", - посетовала его возлюбленная. -"Он Макдак! И останется им навсегда!" - пообещал мой отец и дал Гидди нашу фамилию.  Это была самая большая его ошибка. Я, и именно я - последний  ЗАКОННЫЙ Макдак. - Ты боишься, что твой младший брат будет претендовать на твои капиталы? - Причём тут капиталы? - обиделся Honey. - Единственное,  с чем я не могу смириться, - это то, как страдала моя мать. Отец причинил ей ужасную боль, и я не могу его за это простить. - Как ты любишь её! - воскликнула я, смутившись, что ляпнула лишнее. Мой друг продолжал: - Она чудесная. И не заслужила такого. Хотя, в отличие от меня, она нашла в себе силы простить моего отца... Я не так благороден. - Что стало с Гидеоном потом? - немного  помолчав,  спросила я. - Он рос со своей матерью. Насколько я знаю,  она замуж так и не вышла, и мой отец помогал им, по мере сил... Гидеон рос ужасным занудой и заучкой... таким и остался... до сих пор... - Как вы с ним познакомились? - Уже когда стали взрослыми. Мой младший брат просто заявился в Даксбург и сообщил,  что намерен обосноваться здесь, чему я, мягко говоря,  не очень обрадовался. - Тяжёлая история... - Да... Я бы отдал миллион долларов за то, чтобы все это было неправдой, а Гидеон оказался простым самозванцем... Но, увы, факты - упрямая вещь, и наше внешнее сходство  не позволяет в этом усомниться. - Бедный ты! - тяжело вздохнула я. - Ты меня понимаешь.  У нас с Гидди возникло яростное соперничество. Он основал газету "Совесть округа" и руководит ею уже 40 лет! С ума сойти! Гидди нравится корчить из себя этакого принципиального, правильного журналиста и, главное, независимого редактора, который пишет только правду - и ничего, кроме правды... он всегда точно знает, сколько у него читателей, а я точно знаю, сколько у меня денег... - Вот уж в этом вы похожи... - грустно улыбнулась я. - Но, тем не менее,  мы не можем друг друга терпеть! Ругаемся почти каждый раз,  когда видимся. Я несколько раз пытался выкупить его газетенку, да где там?! Гидди не соглашается! Он же у нас неподкупный! А меня называет «жадным до денег бароном-разбойником»! - О, милый, кажется, вы, двое, так и остаётесь маленькими мальчиками, жестоко раненными поступком отца... - Ну да... - согласился Honey. - Мне кажется,  Гидди до сих пор не может смириться с тем, что он незаконнорожденный ребёнок,  брошенный отцом... Вот что скрывается за его "принципиальностью". А я до сих пор не могу примириться с тем, что он появился на свет, и, конечно, с предательством нашего отца... Звучит жестоко,  Нелли,  но я хочу быть честным с тобой... - Спасибо,  Счастье моё. Всё же я надеюсь,  что однажды вы с Гидди найдёте в себе силы помириться друг с другом... - Может быть... Но пока он будто бы делает все,  чтобы насолить мне... Теперь ещё и Дики у него работает! - Я помню,  какую боль тебе это причинило. - Не стану этого отрицать, но она моя внучка, Нелли, и я вынужден принять ее выбор, даже если он мне не нравится... - У тебя золотое сердце, Honey, - заметила я, пораженная его великодушием. - Я очень любила своего дедушку... и на её месте НИКОГДА бы так не поступила! - Дики для меня очень много значит,   - заметно нахмурился Honey. - И мне бы очень не хотелось,  чтобы ты говорила о ней плохо. - Прости, пожалуйста... Просто со стороны мне кажется,  что ты слишком её балуешь - и слишком снисходителен к ней... - Ты права,  любимая, но я не могу поступить иначе... - Наверное,  все дедушки такие, - поддержала я. -  Или почти все. Мой тоже таким был,  и мама говорит,  он избаловал меня просто до безобразия... - Видишь ли, - тяжело вздохнул Honey. - Дело не только в этом. Дело в том, что я очень виноват перед ней и её матерью... И, конечно же, перед Голди... - В чем ты можешь быть виноват, Honey?! - с невыразимой нежностью спросила я. - Увы, да... - Ты можешь рассказать мне об этом... если захочешь... - Не сегодня, Лисичка, - возразил он. - Как-нибудь в другой раз... - Ты прав, милый, на сегодня хватит дурных воспоминаний... Прости меня... - Перестань все время извиняться, тем более, что ты ни в чем не виновата, - ответил Honey и крепко обнял меня.