Искусственное дыхание

Джисон не помнил, как вышел из торгового центра. Шум толпы, восторженные крики Рюджин и подколки Чонина доносились до него словно из-под толщи воды. В голове пульсировала только одна фраза, выведенная размашистым почерком Лино: «Спасибо, что ты есть, чувак». — Хани, эй! Земля вызывает Хана Джисона! — Рюджин помахала рукой перед его лицом. — Ты что, впал в кому от прикосновения бога? Да, он подержал тебя за руку на пару секунд дольше, чем остальных, но это не повод превращаться в соляной столб. — Он... он что-то написал мне, — прошептал Джисон, судорожно прижимая альбом к груди. — Ну, они всем что-то пишут. «Стэй, люблю вас», «Будьте здоровы», — Сынмин внимательно посмотрел на друга. Он заметил, что Джисон не просто взволнован — он напуган. Его лицо было белее мела, а дыхание стало прерывистым. — Джисон-а, тебе плохо? Давай отойдем в сторону. — Нет, я... мне нужно домой. Срочно. Джисон практически сбежал. Он поймал такси, запрыгнул на заднее сиденье и всю дорогу до квартиры смотрел в окно, не видя города. Этого не могло быть. Это статистически невозможно. Один шанс на миллиард, что он ошибся номером и попал именно на него. На человека, чей голос спасал его от петли. На человека, в которого он был тайно и безнадежно влюблен. «Может, я сошел с ума?» — думал Джисон, вваливаясь в свою темную квартиру. — «Может, депрессия окончательно разрушила мой мозг, и я вижу галлюцинации? "Чувак" — это просто популярное слово. "Небо синее" — банальная фраза...» Он включил настольную лампу и снова открыл альбом. Буквы не исчезли. Джисон. Лино не мог знать этого слова, если только он не был тем анонимом. Джисон схватил телефон. Руки тряслись так сильно, что он трижды неправильно ввел пароль. Он открыл чат со Спасателем. Последнее сообщение от него было: «Я буду мысленно держать тебя за руку». И Лино держал. По-настоящему. Джисон: «Спасатель... Скажи мне, что это неправда. Скажи мне, что я просто сошел с ума. Я был на фансайне. Я видел его. И он... он написал мне кое-что. Кое-что, что знаешь только ты». В это время в фургоне, увозящем группу в общежитие, царила тишина. Минхо сидел у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу. Его сердце всё еще колотилось в бешеном ритме. Он видел Джисона. Он видел его живым, осязаемым, с этими невероятными глазами, в которых плескалась такая же тьма, как и в его собственных. Вибрация в кармане заставила его вздрогнуть. Он прочитал сообщение. Пора было перестать играть в прятки. Спасатель: «Ты не сошел с ума, Джисон-а. У тебя очень теплые руки. И ты выглядишь гораздо красивее в жизни, чем я мог себе представить, когда слушал твою музыку». Джисон выронил телефон. Аппарат глухо ударился о ковер, но экран продолжал светиться в темноте. «Джисон-а». Он назвал его по имени. Хан сполз по стене на пол. У него началась паническая атака, но на этот раз она была другой. Не удушающей и серой, а огненной, пронзительной. Он хватал ртом воздух, чувствуя, как мир, который он выстроил в своем воображении, рушится, погребая под собой его маленькую ложь. Джисон: «Ты... ты Ли Минхо. Ты — Лино. Всё это время... всё то, что я писал... про депрессию, про то, что хочу уйти... про то, как я люблю ТЕБЯ... О боже, я хочу провалиться сквозь землю. Пожалуйста, скажи, что это шутка. Зачем ты подыгрывал мне? Тебе было смешно смотреть, как твой фанат унижается перед тобой, не зная, кто ты?» Минхо похолодел. Он ожидал шока, но не этого болезненного чувства вины, которое сквозило в словах Хана. Спасатель: «Мне никогда не было смешно. Джисон, послушай меня. В ту ночь, когда ты ошибся номером, я сам был в шаге от пропасти. Ты спас меня. Твоя искренность, твоя боль... они были единственным настоящим, что я чувствовал за годы. Я не "подыгрывал". Я ЖИЛ этой перепиской. Для меня ты — не "фанат". Ты — единственный человек, который узнал Минхо, а не Лино». Джисон: «Но ты великий айдол. У тебя есть всё. А я — просто сломанный парень, который пишет музыку в стол. Как ты вообще мог... почему ты не заблокировал меня в первую же секунду?» Спасатель: «Потому что я такой же сломанный, как и ты. Помнишь? Мы — два сбоя в системе. Посмотри в окно, Джисон. Небо всё еще синее. И я всё еще здесь. С тобой». Джисон посмотрел в окно. Над Сеулом сгущались сумерки, но город сиял. Он медленно поднял телефон. Страх никуда не делся, но к нему примешалось невероятное, до боли острое чувство — он больше не был один в своей тьме. Его тьму разделял тот, кто был его солнцем. Джисон: «Я не знаю, как мне теперь смотреть твои выступления. Я не знаю, как мне завтра выйти на улицу, зная, ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ». Спасатель: «Смотри на меня так же, как раньше. Только знай: когда я буду смотреть в камеру, я буду смотреть на тебя. А теперь... ложись спать. Тебе нужно отдохнуть. И, Джисон... спасибо, что пришел сегодня. Увидеть тебя было лучшим моментом в моей жизни». Джисон лежал в темноте, прижимая телефон к груди. Сердце постепенно успокаивалось. Ему всё еще казалось, что это сон, но тепло руки Лино на его ладони — настоящее, физическое тепло — было доказательством того, что реальность иногда может быть милосерднее иллюзий.

***

Следующие несколько дней Джисон жил в состоянии сенсорной депривации. Он ходил на пары, механически записывал лекции, даже съел обед с Рюджин, но всё это было словно за толстым слоем ваты. Его реальность теперь сузилась до экрана смартфона. Он больше не мог смотреть фанкамы Лино. Каждый раз, когда он видел это точеное лицо на экране, он вспоминал: этот человек знает, как я дрожу, когда мне плохо. Этот человек читал мой самый грязный, самый отчаянный секстинг. Он знает о моих мыслях о смерти. Джисон: «Мне всё еще кажется, что я в коме и это мой предсмертный бред. Ты не можешь быть им. Лино не может писать мне "доброе утро"». Спасатель: «Лино — нет. А Минхо может. Джисон-а, хватит пытаться оттолкнуть меня своей логикой. Ты ведь чувствуешь, что я здесь. Кстати... я сейчас в студии. Хочешь послушать, над чем я работаю?» Через секунду пришел аудиофайл. Это была запись голоса без музыки. Минхо напевал мелодию, которую Джисон отправил ему неделю назад — ту самую, «Alien». Лино пел её мягче, бережнее, и его голос вплетался в гармонию так идеально, что у Хана перехватило дыхание. Спасатель: «Я не могу выкинуть твою песню из головы. Она... она как будто написана про меня. Я хочу встретиться, Джисон. По-настоящему. Без столов, без альбомов и без тысячи людей вокруг. Просто ты и я». Джисон чуть не уронил телефон в раковину. Джисон: «Ты с ума сошел? Тебя же поймают. Твои менеджеры, фанаты, папарацци... Если нас увидят вместе, твоей карьере конец. Я не хочу быть тем, кто тебя разрушит». Спасатель: «Я знаю одно место. Там никого не бывает в это время. Сегодня в два часа ночи. Я пришлю тебе адрес. Пожалуйста, не говори "нет". Мне нужно увидеть твой взгляд еще раз, чтобы убедиться, что ты не призрак». Вечер в компании друзей прошел в напряженном молчании. Сынмин весь вечер косился на Джисона, который то и дело проверял часы. — Хани, ты чего такой дерганый? — Рюджин толкнула его в бок. — Ты с того фансайна сам не свой. Неужели Лино реально наложил на тебя заклятье? — Да брось, Рю, — Джисон попытался рассмеяться, но звук вышел сухим. — Просто много работы. — Джисон-а, — Сынмин подождал, пока Рюджин и Чонин отойдут к бару за содовой. — Я не дурак. Я видел, как ты смотрел на Лино на фансайне. И я видел, как он смотрел на тебя. Это не был взгляд айдола на фаната. Там было что-то... пугающее. Скажи мне честно, неужели этот твой "аноним"... это он? Джисон замер. Он знал, что Сынмина не обмануть. — Мин-и... я не могу ничего сказать. Это слишком. Сынмин долго смотрел на него, а потом тяжело вздохнул и положил руку на плечо Хана. — Просто... будь осторожен. Люди вроде него — это солнце. Если подойти слишком близко, можно сгореть. Но если это то, что заставляет тебя хотеть жить... то я тебя прикрою. Если Рю спросит, ты ночуешь у меня, понял? Джисон посмотрел на друга с огромной благодарностью. Сынмин всегда знал, когда нужно перестать спрашивать и просто подставить плечо. Два часа ночи. Заброшенный парк на окраине Сеула, о котором знали только местные. Джисон стоял у старой ротонды, кутаясь в безразмерное худи. Сердце колотилось где-то в горле. Черная машина с наглухо затонированными стеклами медленно притормозила у входа. Дверь открылась, и из нее вышел человек в черном худи и кепке, низко надвинутой на глаза. Но даже так Джисон узнал бы эту походку из тысячи. Минхо подошел ближе. Он снял маску, и в слабом свете фонаря его лицо выглядело усталым, но каким-то невероятно спокойным. — Пришел всё-таки, — тихо сказал Минхо. Джисон не мог пошевелиться. — Я... я до последнего думал, что приедет твой менеджер и скажет, что это был пранк. Минхо сократил расстояние между ними. Теперь он стоял так близко, что Джисон чувствовал запах его парфюма — тонкий аромат дерева и дождя. Тот самый «Шторм», о котором они говорили в начале. — Ты дрожишь, — Минхо протянул руку и медленно, осторожно коснулся щеки Джисона. Его пальцы были теплыми, реальными. — Перестань. Здесь нет камер. Нет Лино. Только я. Твой Спасатель. Джисон всхлипнул и, не выдержав, уткнулся лбом в плечо Минхо. Вся тяжесть последних месяцев, вся депрессия, весь страх — всё это вдруг вырвалось наружу. Минхо крепко обнял его, прижимая к себе, зарываясь лицом в мягкие волосы Хана. — Я здесь, чувак, — шептал Минхо, поглаживая его по спине. — Я держу тебя. Слышишь? Мы оба живы. Мы оба здесь. В ту ночь в заброшенном парке два «сбоя в системе» наконец-то соединились, и тьма вокруг них больше не казалась такой уж беспросветной.