Сводные братья

После того самого ужина, который должен был стать «вечером знакомства», атмосфера в доме окончательно раскололась. Санта не мог вынести лицемерия: его отец, вечно холодный и требовательный, внезапно стал галантным кавалером, а мать Перта — воплощением кротости и изящества. Перта заселился на втором этаже, прям напротив комнаты Санты,что злило парня еще больше. В субботу утром, когда дом наполнился суетой — флористы развешивали белые орхидеи, а кейтеринг расставлял серебро — Санта просто исчез. Он не отвечал на звонки, игнорировал гневные сообщения отца и просто растворился в городе. Ему нужно было вытравить из себя это чувство «новой семьи». Он вернулся только в воскресенье утром, за четыре часа до церемонии. Особняк сиял. Весь задний двор превратился в сказочный алтарь под открытым небом. Санта зашел через заднюю дверь, помятый, в той же одежде, в которой ушел в пятницу, с запахом дешевого фастфуда и бензина. В холле он столкнулся с Пертом. Перт уже был полностью готов. Белоснежная рубашка, идеально сидящий смокинг, каждая прядь волос уложена волосок к волоску. Он выглядел как ожившая реклама своей элитной академии. — Ты опоздал на репетицию, на семейный завтрак и на фотосессию, — спокойно сказал Перт, окинув Санту взглядом, полным брезгливости. — Отец в ярости. Твоя мачеха плакала. Но, полагаю, именно этого ты и добивался? Санта лишь криво усмехнулся, проходя мимо него.  — Наслаждайся праздником, «братец». Тебе так идет эта роль идеального сына. — с этими словами юноша направился к себе в комнату, чтобы привести себя в порядок. Запах чужого одеколона — холодного, с нотками морской соли и мокрого камня — пропитал коридор второго этажа всего за три дня. Для Санты этот запах стал сигналом тревоги. Он чувствовал, как внутри закипает глухое, ничем не оправданное раздражение.  Его дом больше не был его крепостью. Он стал территорией, которую пришлось делить. Церемония была грандиозной. На лужайке собрался весь цвет общества: попечители Академии Перта, совет директоров школы «Сент-Мэри», политики и бизнес-партнеры.  Под звуки струнного квартета Сумали, в платье цвета слоновой кости, шла к алтарю. Она выглядела по-настоящему счастливой. Винай ждал её, сияя от гордости — этот брак укреплял не только их чувства, но и их капиталы. Санту заставили стоять по правую руку от отца. Он чувствовал себя экспонатом в музее. Рядом, по левую руку от матери, стоял Перт — воплощение достоинства. Когда они обменивались кольцами, Перт на мгновение повернул голову к Санте. В его глазах не было торжества, только холодное предупреждение: *«Теперь это и мой дом тоже»*. Столы ломились от деликатесов, но Санта не мог проглотить ни кусочка. Весь вечер он слушал тосты о том, как «двое прекрасных юношей обрели друг в друге братьев». При этих словах гости оборачивались к ним, и Перт вежливо улыбался, поднимая бокал с вином, а Санта сжимал челюсти так, что зубы скрипели. Когда молодожены вышли на танец, Санта покинул террасу. Он стоял у бассейна, глядя на отражение праздничных огней в воде. — Это только начало, братик, — раздался голос сзади. Перт подошел незаметно. — Ты можешь бегать сколько угодно, но теперь мы связаны. И если ты решишь испортить жизнь моей матери своими выходками — я сделаю твою жизнь в «Сент-Мэри» невыносимой. У меня там достаточно связей, чтобы тебя вышвырнули за неделю. Санта резко обернулся, его глаза горели ненавистью.  — Попробуй, академик. Посмотрим, кто сломается первым. Праздник продолжался до глубокой ночи, салюты расцвечивали небо над особняком, но в самом доме уже началась тихая война. Свадьба закончилась, и теперь они живут под одной крышей как официальные братья.  ___________________________________ Утро понедельника началось для Санты с оглушительного осознания: он в ловушке. Вчерашний демарш, когда он сбежал прямо перед началом свадебной церемонии отца, не прошел бесследно. Особняк встретил его тишиной — родители уже улетели в медовый месяц. Санта первым делом бросился к комоду в прихожей, где обычно лежали ключи от его любимой тачки, но там было пусто. Он перерыл всю гостиную, заглянул в кабинет отца и в конце концов обнаружил на кухонном столе короткую записку, написанную размашистым, властным почерком: > *«Твои ключи у меня в кармане, Санта. Я забираю их с собой на Мальдивы. Раз ты решил бегать от семьи, значит, машина тебе больше не нужна. Ближайшие две недели твоим „водителем“ будет Перт. Он будет отвозить тебя в школу и на тренировки по баскетболу. Шаг вправо, шаг влево — и я продам твою машину, как только вернусь. Попробуй подружиться с новым братом».* Санта со злостью скомкал бумагу. Отец знал, куда бить — машина была на втором месте из того, что Санта по-настоящему любил в этой жизни. Увезти ключи на другой конец света — это был высший пилотаж отцовской тирании. — Доброе утро, братишка, — раздался за спиной спокойный, даже немного скучающий голос Перта. Санта обернулся. Перт стоял у лестницы, одетый в идеально отглаженную рубашку, и допивал свой утренний кофе. Он выглядел как ожившее воплощение порядка, который Санта так ненавидел. — Ключи от моей машины в пяти тысячах километров отсюда, — бросил Санта, не оборачиваясь. — Ты, небось, в восторге? Перт подошел к посудомоечной машине и, медленно открыв дверцу, поставил кружку с уже допитым кофе туда. — Не строй иллюзий, Санта. Мне это доставляет столько же удовольствия, сколько и тебе. У меня плотный график подготовки к дедлайнам, и тратить время на твои тренировки я не планировал. Но я пообещал  матери и твоему отцу, что присмотрю за тобой. — Присмотришь? — Санта резко развернулся, сокращая дистанцию. — Я тебе не домашний питомец. — Тогда веди себя как взрослый, — Перт поднял на него холодный, невозмутимый взгляд. — Машина на подъездной дорожке. Выезжаем через пять минут. Если тебя не будет в салоне, я уеду один и тут же сообщу твоему отцу, что ты отказался ехать в школу. Решай сам. Перт вышел из кухни, даже не дождавшись ответа. Санта стоял, сжимая кулаки. Ему хотелось разнести эту кухню в щепки, но он понимал: если Перт позвонит отцу, тот не задумываясь выполнит свою угрозу. Спустя пять минут Санта, с силой захлопнув дверь, рухнул на пассажирское сиденье мерседеса Перта. В салоне пахло дорогим парфюмом и свежестью. Перт даже не посмотрел в его сторону, плавно трогаясь с места. — Музыку не трогай, — коротко бросил Перт, когда Санта потянулся к панели управления. — В этой машине мои правила. — Ты невыносим, — прошипел Санта, откидываясь на спинку и глядя в окно на проплывающие мимо улицы. — Как думаешь, на какой день я не выдержу и просто выпрыгну на ходу? — Надеюсь, на тот, когда у меня не будет важных лекций, чтобы мне не пришлось отмывать асфальт, — так же спокойно ответил Перт. Поездка до школы прошла в ледяном молчании, которое, казалось, можно было резать ножом. Санта демонстративно отвернулся к окну, вцепившись пальцами в лямку сумки. Его бесило всё: то, как плавно Перт переключал передачи, как идеально ровно он держал спину, и даже то, что в машине не было ни пылинки. Санта привык к рёву мотора своего дорогого BMW и запаху жжёной резины, а здесь царила пугающая, стерильная тишина. Когда мерседес мягко затормозил у главного входа в школу, Санта не дождался полной остановки и рванул ручку двери. Ничего. Дверь не поддалась. Он дернул сильнее, потом еще раз, уже срываясь на рык. — Какого черта? Открой эту рухлядь! — выплюнул Санта, яростно нажимая на все кнопки подряд. Перт спокойно заглушил мотор и посмотрел на него со снисходительной улыбкой. — Замки заклинило со вчерашнего дня, — соврал он, хотя на самом деле просто хотел проучить младшего за его грубость. — Придётся подождать. Перт не спеша вышел из машины. В этот момент на парковке было полно учеников, и появление нового дорогого автомобиля уже привлекло внимание. Но когда дверь водителя открылась, разговоры начали стихать. Перт медленно обошел машину. Солнечный свет падал на него под идеальным углом, подчеркивая каждую черту. Он был чертовски хорош собой — той редкой, аристократичной красотой, которая заставляет людей невольно выпрямлять спину. Его лицо казалось высеченным из мрамора: четкая, волевая линия челюсти, прямой нос и глубокие, почти черные глаза, в которых читалась абсолютная уверенность. Даже через тонкую ткань дорогой белой рубашки было видно его шикарное тело — результат многолетних тренировок. Широкие плечи, узкая талия и длинные, мускулистые ноги. Каждое его движение было выверено и грациозно, как у хищника, который точно знает свою силу. По толпе пронесся шепот: слухи о «новом брате Санты» ходили уже почти неделю, но никто не ожидал, что он окажется настолько ослепительным. Перт подошел к пассажирской двери и с легким щелчком открыл её снаружи. — Прошу, Санта. Постарайся не разнести мне салон в следующий раз, — произнес он достаточно громко, чтобы окружающие услышали его бархатный, глубокий голос. Санта буквально вывалился из машины, красный от злости и унижения. Он чувствовал на себе сотни взглядов. Среди толпы он сразу заметил Марка — своего лучшего друга из его баскетбольной команды и главного заводилу школы. Марк, который обычно не пропускал ни одной юбки или эффектного парня, стоял, застыв с открытым ртом. Его взгляд был прикован к Перту, изучая его с нескрываемым, жадным интересом. Марк медленно подошел к Санте, но его глаза всё еще были устремлены на Перта, который в этот момент поправлял манжеты рубашки, совершенно игнорируя всеобщее внимание. — Эй, Санта... — выдохнул Марк, толкнув друга локтем. — Ты говорил, что у тебя появился сводный брат. Но ты не упоминал, что он — чертова модель из Vogue. Познакомишь? Санта сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он понял: его жизнь в школе превращается в еще больший ад, чем дома. Весь учебный день Санта чувствовал себя как тигр в тесной клетке. Каждый раз, когда в коридоре он слышал шепот: «Видел, кто его подвез?», или когда Марк в сотый раз спрашивал, какой у Перта номер телефона, Санта до боли сжимал кулаки. Ему хотелось кричать, разбить что-нибудь, сорваться на крик, но в голове набатом били слова отца: «Еще один подобный случай и ты можешь забыть о баскетболе».  Баскетбол был единственным местом, где Санта чувствовал себя свободным. Лишиться площадки означало потерять самого себя. Поэтому он молчал, стискивая зубы так, что сводило челюсть, и кивал учителям, даже когда получал заслуженные (и не очень) замечания. Последним уроком была математика. Контрольная по тригонометрии превратилась в личный ад. Санта смотрел на формулы, и они казались ему бессмысленным набором закорючек. В итоге — жирная красная оценка в конце листа и приписка учителя: «Твоему отцу будет сообщено о неуспеваемости». Когда он вышел на парковку после тренировки, взмыленный и уставший, черный мерседес уже ждал его. Перт сидел внутри, читая что-то в планшете.  Его профиль в вечернем свете казался еще более идеальным — четкая линия подбородка, сосредоточенный взгляд. Санта швырнул сумку на заднее сиденье и упал в кресло, уставившись в окно. — Ты опоздал на пять минут, — холодно заметил Перт, трогаясь с места. — Заткнись, а? — огрызнулся Санта, но тут же вспомнил об отце и добавил тише: — Тренер задержал. В машине повисло молчание, но на этот раз оно было не таким тяжелым. За окном шел мелкий дождь, а в салоне было тепло. Заиграла какая-то спокойная инди-песня.  — Красивый закат сегодня, — вдруг негромко сказал Перт, кивнув на розовеющее небо. Санта нехотя посмотрел в сторону горизонта. — Ну... да. Обычный. — В Лондоне таких почти не бывает, — продолжил Перт. — Там небо всегда цвета мокрого асфальта. Здесь... уютнее. Санта удивленно покосился на него. В этот момент Перт не выглядел как высокомерный захватчик его дома. Он просто выглядел как парень, который скучает по солнцу.  — У нас в конце недели матч с командой «ДанкМастера», — внезапно для самого себя произнес Санта. — Если пойдет дождь, игра будет тяжелой. — Ты хороший нападающий, — ответил Перт, не отрывая глаз от дороги. — Я видел твои кубки в холле. Ты справишься. На секунду Санте стало легко. Словно они были просто двумя знакомыми, обсуждающими жизнь. Но внутри тут же кольнуло воспоминание о проваленной математике. Он представил, как Перт, этот «мистер совершенство», узнает о его двойке. Наверняка начнет читать нотации или высмеивать его тупость. — Что с лицом? — Перт мельком взглянул на него. — Будто лимон съел. — Не твое дело! — тут же ощетинился Санта, его хорошее настроение испарилось. — Следи за дорогой, «водитель», и не лезь мне в душу! Перт лишь едва заметно усмехнулся и больше не произнес ни слова до самого дома. Едва они переступили порог особняка, телефон Санты завибрировал. Сообщение от отца. *«Санта, я только что говорил с твоим учителем математики. Твои результаты — позор. Поскольку я сейчас далеко, я поручил Перту заняться твоим образованием. С сегодняшнего вечера вы занимаетесь по два часа в день. Перт пришлет мне отчет о твоих успехах. Если прогресса не будет — о баскетболе до конца года можешь забыть. Это не обсуждается».* Санта поднял глаза на Перта. Тот уже стоял у подножия лестницы, держа в руках свой планшет, на который, видимо, пришло точно такое же сообщение. — Ну что, «нападающий»? — в голосе Перта снова зазвучала та самая раздражающая уверенность. — Доставай свои учебники. Иди в мою комнату через десять минут. Будем учить тебя думать не только мышцами. Санта чувствовал, что еще немного — и у него пойдет пар из ушей. Его заставили учиться у человека, которого он ненавидел больше всех на свете.