Сводные братья

Санта неохотно толкнул тяжелую дверь и замер на пороге. Комната Перта была полной противоположностью его собственного хаоса. Здесь царила почти музейная тишина и стерильная чистота. Никаких разбросанных носков или пустых банок из-под газировки — всё стояло на своих местах, строго по линейке. В центре комнаты располагалось рабочее место: огромный стол из темного дерева, на котором возвышался мощный компьютер с двумя мониторами. На одном из них были открыты сложные чертежи в профессиональной программе для архитекторов — Перт учился на втором курсе и подходил к делу со всей серьезностью. Рядом с клавиатурой лежали аккуратно подточенные карандаши, несколько линеек и лампа с мягким, теплым светом. В воздухе едва уловимо пахло сандалом и свежезаваренным кофе. Перт даже не обернулся, когда Санта вошел. — Садись, — он указал на небольшой столик рядом со своим, где уже лежал открытый учебник и чистая тетрадь. — Я выписал тебе три задачи по тригонометрии. Они базовые. Если решишь их сам, значит, у тебя еще есть шанс не вылететь из команды. Пока решаешь — не отвлекай меня. Мне нужно закончить проект фасада до полуночи. Санта буркнул что-то невнятное, плюхнулся на стул и уставился в тетрадь. Синусы и косинусы издевательски смотрели на него. Первые десять минут он честно пытался вникнуть в условия, чертя окружности и что-то считая на полях. Но вскоре внимание начало рассеиваться. Тихий мерный звук кликов мышки и шуршание кулера компьютера действовали гипнотически. Санта незаметно повернул голову вправо. Перт сидел в профиль к нему, полностью погруженный в работу. Свет от мониторов падал на его лицо, создавая резкие, красивые тени. В этом холодном сиянии его кожа казалась фарфоровой, а ресницы — неприлично длинными. Он слегка закусил нижнюю губу, сосредоточенно глядя на экран, и в этот момент выглядел не как заносчивый сводный брат, а как кто-то... невероятно притягательный. Санта поймал себя на том, что разглядывает изгиб его шеи, расстегнутую верхнюю пуговицу рубашки и то, как уверенно и плавно двигаются его пальцы по мышке.  *«А он ведь и вправду чертовски красив...»* — пронеслась в голове непрошеная мысль. — *«Даже красивее, чем все те девчонки из группы поддержки, которые за нами сегодня бегали».* Осознание того, о чем он только что подумал, ударило Санту как током. Его сердце пропустило удар, а затем забилось в два раза быстрее. Кровь мгновенно прилила к лицу, уши запылали.  *«Господи, Санта, ты о чем вообще думаешь?! Ты что, с ума сошел?»* — в панике закричал он сам на себя внутренним голосом. Он резко, почти до хруста в шее, отвернулся обратно к своей тетради. Его щеки горели так, будто его застукали за чем-то постыдным. Санта схватил ручку и начал с остервенением вычислять косинус угла, хотя в глазах всё плыло от смущения. Он так сильно нажал на бумагу, что грифель карандаша с треском сломался. — Проблемы? — не оборачиваясь, спросил Перт. Его голос в тишине комнаты прозвучал слишком интимно. — Нет! — слишком громко и быстро выпалил Санта, не смея поднять глаз. — Просто карандаш... дерьмовый. Заткнись и работай! Перт лишь едва заметно приподнял бровь, глядя на экран, но на его губах промелькнула мимолетная, загадочная улыбка. Он прекрасно почувствовал на себе пристальный взгляд Санты. Санта всё еще пытался справиться с дрожью в руках, безуспешно тыкая сломанным карандашом в лист бумаги. Он чувствовал, как затылок печет от осознания, что Перт сидит всего в полуметре.  Тихий скрип колесиков офисного кресла заставил Санту вздрогнуть. Перт поднялся и, не говоря ни слова, подошел к нему со спины.  — Дай сюда, — негромко сказал он, наклоняясь над столом. Санта оказался зажат между столом и телом Перта. Он почувствовал запах его парфюма — смесь дорогой кожи, холодного металла и чего-то пряного. Перт протянул руку, чтобы забрать тетрадь и показать ошибку, и в этот момент их пальцы соприкоснулись. Кожа Перта была горячей. Санта невольно замер, опустив взгляд на их руки. Разница была поразительной. Руки Перта были заметно больше, шире в запястьях. На тыльной стороне ладони отчетливо проступали вены, а пальцы выглядели сильными и тренированными — сказывались часы работы над макетами и, судя по всему, регулярные тренировки в зале. На фоне его мускулистых, «мужских» рук ладони Санты казались почти детскими, тонкими и беззащитными. Это мимолетное прикосновение словно прошило Санту разрядом тока. В голове, вопреки здравому смыслу, вспыхнула яркая, совершенно непозволительная картинка: как эти сильные пальцы сжимают его собственные запястья, прижимая к кровати, как эти вены на руках вздуваются от напряжения, когда Перт... *«О чем я думаю?! Прекрати! Прекрати немедленно!»* — взмолился Санта, чувствуя, как краска заливает уже не только щеки, но и шею. Его бросило в жар, а дыхание сбилось. Образы в голове становились всё более детальными и порочными, вызывая внизу живота странную, пугающую тяжесть. Перт, кажется, что-то объяснял про косинусы, его низкий голос вибрировал совсем рядом с ухом Санты, но тот не слышал ни слова. Он видел только эти сильные руки и чувствовал невыносимую близость чужого тела. — Я... я... — Санта резко, едва не перевернув стул, вскочил на ноги. Перт отпрянул, удивленно вскинув брови. — Что случилось? Мы еще не закончили вторую задачу. Санта даже не посмотрел на него. Он схватил свою пустую сумку, скомкал тетрадь и попятился к двери, чувствуя себя так, будто он горит заживо. — Я... я очень устал! Всё, хватит! У меня голова раскалывается, я хочу спать! Доделаю завтра... или никогда! — прокричал он, уже хватаясь за дверную ручку. Не дожидаясь ответа и не оглядываясь, Санта выскочил в коридор и со всех ног бросился в свою комнату, захлопнув дверь и запершись на замок. Он прислонился спиной к прохладному дереву, сполз на пол и закрыл лицо руками, пытаясь унять бешеное сердцебиение.  — Придурок... какой же я придурок, — прошептал он в пустоту, всё еще ощущая на коже фантомное тепло мускулистой руки Перта. _______________________________________ Утро началось для Санты с привычного чувства раздражения. Он надеялся проскользнуть к выходу незамеченным, но стоило ему спуститься, как он увидел Перта. Тот уже стоял у своей машины,  которая блестела на солнце так же безупречно, как и ее владелец. — Садись, — коротко бросил Перт, даже не оборачиваясь. Он был в солнцезащитных очках, и его профиль казался высеченным из камня. В салоне пахло кожей и каким-то дорогим мужским парфюмом, от которого у Санты слегка кружилась голова. Пока они ехали к школе, Санта демонстративно смотрел в окно, но боковым зрением не мог не замечать Перта. Его сильные руки уверенно лежали на руле. Когда Перт перехватывал руль на повороте, рукава его рубашки чуть засучивались, обнажая крепкие предплечья и вздувшиеся вены. Санта невольно засмотрелся на то, как легко и мощно Перт управляет тяжелой машиной. На его фоне Санта чувствовал себя хрупким и нескладным подростком. — Почему ты молчишь? — спросил Перт, не снимая очков. — А о чем мне с тобой говорить? — огрызнулся Санта. — О том, как ты идеально водишь? Или о том, как у тебя всё под контролем? Перт лишь слегка усмехнулся, что взбесило Санту еще сильнее. Когда занятия закончились, Санта надеялся уйти с друзьями, но знакомый черный мерседес уже ждал у ворот. Ученики, особенно девушки, оборачивались на машину и на парня, который, прислонившись к капоту, читал что-то в телефоне. Перт выглядел как модель с обложки журнала, и это внимание окружающих вызывало у Санты приступ глухой ярости. — Опять ты, — буркнул Санта, забираясь на пассажирское сиденье. — Я обещал твоему отцу присматривать за тобой, — спокойно ответил Перт, трогаясь с места. Весь путь домой Санта кипел. Ему казалось, что само присутствие Перта — это постоянное напоминание о его собственной несостоятельности. Вернувшись в свою комнату после поездки, Санта с грохотом захлопнул дверь. Его буквально подбрасывало от избытка адреналина и злости. Он мерил комнату шагами, не в силах успокоиться. В голове набатом стучали слова отца, сказанные когда-то давно, но ставшие его личным проклятием: *«Ты — сплошное разочарование, Санта. В тебе нет ни капли той дисциплины и силы, которую я хотел бы видеть в своем сыне»*. Глядя на Перта, Санта с болезненным уколом в сердце признавал: этот парень — живое воплощение отцовских мечтаний. Идеальный во всем. И это знание отравляло Санту изнутри. «Неужели отец был прав?» — промелькнуло в голове, но он тут же яростно отмахнулся от этой мысли. Нет. Он никогда не признает этого вслух, особенно перед Пертом. Когда дверь без стука открылась и на пороге возник Перт с неизменным учебником, Санта почувствовал, что предел достигнут. — Пора заняться делом, — как ни в чем не бывало сказал Перт. Его спокойствие действовало на Санту как красная тряпка на быка. — Да пошел ты со своими занятиями! — выплюнул Санта, делая шаг навстречу. — Тебе самому не тошно от своей идеальности? Ты хоть раз в жизни совершал ошибки? Или ты робот, запрограммированный быть лучшим во всём? Перт молчал, и это молчание бесило еще сильнее. — Меня тошнит от того, как ты на меня смотришь! — продолжал Санта, подходя почти вплотную. — Свысока, как на какую-то проблему, которую тебе поручили решить. Думаешь, раз ты такой правильный, то имеешь право командовать мной? Ты просто заносчивый ублюдок, Перт! Санта тяжело дышал, его глаза горели от ярости. Он стоял, вызывающе задрав подбородок, всем своим видом показывая, что не боится и не сдастся. Перт медленно положил учебник на стол. В его движениях не было суеты. Он повернулся к Санте и внезапно, одним резким движением, сократил дистанцию. Его рука взметнулась вверх, и сильные пальцы жестко обхватили подбородок Санты, заставляя его замолчать. — Ты слишком много шумишь, — прошептал Перт. Его голос был низким и вибрирующим. — Хочешь доказать, что ты не просто капризный ребенок? Так докажи это делом, а не криками. Он притянул Санту ближе. Лицо Перта было так близко, что Санта видел темные искры в его глазах. Напряжение стало почти осязаемым — оно искрило между ними, как оголенный провод. Санта замер, его дыхание сбилось. Он смотрел в глаза Перта и видел в них что-то такое, от чего по телу пробежала дрожь. Взгляд Перта переместился на губы Санты. Он медленно провел большим пальцем по его нижней губе, слегка надавливая, словно пробуя на вкус. Санта невольно подался вперед, его сердце бешено заколотилось, а пальцы судорожно сжали края собственной футболки. Казалось, поцелуй неизбежен. Санта уже чувствовал жар, исходящий от кожи Перта. Но в следующую секунду Перт вдруг коротко и сухо усмехнулся. Он убрал руку и отступил на два шага назад, мгновенно возвращая себе холодную маску безразличия. — Ты слишком предсказуем, Санта, — холодно бросил он, открывая учебник. — И слишком легко ведешься на провокации. Я жду тебя у себя в комнате. На столе уже лежат вчерашние задачи, которые ты так и не додал.. У тебя десять минут. — приказным тоном произнес старший. Не успел Санта ответить на колкость Перта, как в доме внезапно погас свет. Комната погрузилась в полную темноту. Где-то внизу послышался грохот. Тьма окутала комнату мгновенно, превращая знакомое пространство в лабиринт теней. Санта, чьи нервы и так были натянуты до предела, дернулся от неожиданности. — Сиди на месте, придурок, — раздался в темноте холодный, но странно напряженный голос Перта. — Не командуй мной! — огрызнулся Санта. Он попытался пройти вперед, чтобы доказать свою независимость, но в темноте его нога зацепилась за сумку с его баскетбольной формой. Санта почувствовал, как теряет равновесие. Он взмахнул руками, пытаясь ухватиться хоть за что-то, но пальцы лишь рассекли воздух. В этот момент Перт, чьи рефлексы были отточены годами тренировок, рванулся вперед, чтобы перехватить его.  Удар, короткий вскрик, и через секунду они оба оказались на полу. Санта приземлился прямо на Перта. Его ладони, инстинктивно ища опору, уперлись в широкую грудь парня, а колено удачно (или нет) вклинилось между бедер Перта. В комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием. Санта замер, боясь пошевелиться. Под его ладонями была не просто ткань дорогой рубашки, а буквально сталь. Даже через одежду он отчетливо прочувствовал каждый кубик пресса Перта — твердый, тренированный, идеальный. Это была та самая дисциплина, о которой твердил отец, воплощенная в теле человека, лежащего под ним. Санту прошила странная смесь зависти и необъяснимого жара. Он физически ощущал мощь этого тела, его силу и скрытую энергию. Перт же в этот момент почти перестал дышать. Он ожидал, что Санта начнет брыкаться, кричать или немедленно вскочит, но тот затих. В этой близости, в полной темноте, чувства Перта обострились до предела.  В нос ударил аромат Санты — смесь дорогого парфюма с нотками цитруса и чего-то сладкого, напоминающего ваниль, смешанную с адреналином. Этот запах был дурманящим, почти вызывающим зависимость. Перт невольно сжал пальцы на плечах Санты и вдруг осознал, насколько тот на самом деле хрупкий. Под слоями модной оверсайз-одежды скрывалось тонкое тело, узкие плечи и кости, которые казались почти изящными по сравнению с его собственными.  «Он такой маленький... — пронеслось в голове у Перта. — Как он умудряется создавать столько проблем, будучи таким... беззащитным?» Эта мысль отозвалась в сердце Перта неожиданной вспышкой нежности, которую он тут же попытался подавить. Его ладони, вместо того чтобы оттолкнуть Санту, непроизвольно скользнули чуть выше, прижимая парня к себе плотнее. — Ты... ты в порядке? — голос Санты прозвучал совсем тихо, почти над самым ухом Перта, обжигая кожу дыханием. — Если ты перестанешь использовать меня вместо матраса, я буду в полном порядке, — ответил Перт, но его голос лишился прежней стали, став хриплым и низким. Санта хотел было возмутиться, но близость Перта, запах его кожи и ощущение этой мужской силы под собой заставили его лишь сильнее прижаться к нему, пряча лицо в изгибе шеи своего «учителя». В этот момент ненависть и соперничество на мгновение отступили, оставив место чему-то гораздо более опасному. Этот момент, зависший в густой темноте, казался вечностью. Перт чувствовал, как его пульс, всегда ровный и размеренный, превращается в набатный бой, отдающийся в висках. Контроль, который он считал своим главным оружием, рассыпался в прах под весом этого хрупкого, пахнущего ванилью парня. Санта не двигался. Его лицо было так близко, что Перт кожей ощущал жар, исходящий от его щек. Он должен был оттолкнуть его, съязвить, восстановить дистанцию. Но вместо этого его рука, зарывшаяся в мягкие волосы на затылке Санты, лишь сильнее прижала его к себе. Перт поддался моменту. — Черт с тобой... Ты же сам этого хочешь, не так ли? — выдохнул Перт, и этот шепот потонул в движении. Он резко приподнял голову, сокращая те последние несколько сантиметров, что разделяли их губы. Поцелуй не был нежным — он был сокрушительным, как прорыв плотины. В нем выплеснулось всё: скрытое раздражение, негласное соперничество и колкие шутки. Санта вздрогнул, его пальцы судорожно сжали ткань рубашки на груди Перта. На мгновение он замер, словно пораженный электрическим током, но уже через секунду ответил — с той же отчаянной страстью и неумелой жадностью.  Тьма комнаты больше не казалась пугающей. Она стала их союзником, скрывая то, как идеально их тела, такие разные по силе и стати, сплетались в единое целое на жестком полу. В этом поцелуе не осталось места словам, только вкус цитруса, жар дыхания и осознание того, что с этой секунды их мир уже никогда не будет прежним.