Сводные братья

Второй тайм стал личной ареной Санты. Он играл так, словно от каждого броска зависела его жизнь. Он не просто забивал мячи — он вколачивал их в корзину с такой яростью, что щиток вибрировал. Каждый раз, пробегая мимо трибун, он краем глаза видел Перта, и это подстегивало его еще сильнее. Он буквально вырвал победу для своей команды, закончив матч триумфальным слэм-данком на последних секундах. Свисток. Трибуны взрываются криками. Сокомандники бросаются к Санте, хлопают по плечам, что-то орут. Но Санта не улыбается. Его взгляд направлен в одну точку — туда, где сидит его «идеальный» брат. Не дожидаясь официальных поздравлений, он хватает сумку и, не проронив ни слова, выходит через черный ход для игроков, где его уже ждала толпа парней из команды, готовых ехать в бар. Перт в это время сидел в машине. Он припарковался поближе к выходу, ожидая, что Санта выйдет злой, потный и готовый к очередному раунду их молчаливой войны. Дверь черного мерседеса резко распахнулась, но на пассажирское сиденье запрыгнул не Санта, а сияющий Марк. — Ого, ты всё еще здесь! — воскликнул Марк, тяжело дыша. — Видел, что Санта творил? Это было легендарно! Перт нахмурился, его рука на руле сжалась. — Где Санта, Марк? — А, он уехал с командой. Сказал, что они едут в «Овертайм» праздновать до утра. Слушай, Перт, раз он занят... может, мы с тобой куда-нибудь заскочим? Я знаю отличное место с живой музыкой, там не так шумно, как у этих придурков. Перт медленно повернул голову к Марку. Его взгляд был настолько ледяным и пронизывающим, что улыбка Марка медленно начала сползать с лица. — Я приехал сюда за братом, Марк. Не за тобой, — голос Перта звучал тихо, но в нем слышалась сталь. — Выйди из машины. — Но я просто... — хотел было что-то сказать Марк. — Выйди. Из. Машины. — не желая его слушать, приказным тоном перебил его Перт. Марк, бормоча извинения, поспешно выскочил наружу. Перт рванул с места, едва не задев бордюр. Его охватило бешенство, которого он не чувствовал годами. Он набирал номер Санты раз за разом. *Гудок. Гудок. Сброс.* — Черт бы тебя побрал, Санта! — прорычал Перт, ударяя ладонью по рулю. Тем временем в баре Санта заливал в себя уже четвертый коктейль. Громкая музыка, смех сокомандников и липкий запах алкоголя помогали на время заглушить тупую боль в груди. Каждый раз, когда телефон вибрировал в кармане, Санта чувствовал злобное удовлетворение. *Пусть ждет. Пусть понервничает. Пусть поймет, что я не его марионетка.* Он смеялся громче всех, флиртовал с официантками и делал всё, чтобы забыть холодные губы Перта и ту нежность, которой тот одаривал Марка. Домой он вернулся глубокой ночью. Такси высадило его у ворот, и Санта, слегка пошатываясь, дошел до двери. В доме было подозрительно тихо, горел лишь тусклый на втором этаже. Санта вошел, сбросил кроссовки в разные стороны и, не включая свет, направился к лестнице. — Ты опоздал на четыре часа, — раздался голос из кухни, от которого у Санты по спине пробежал мороз. Перт сидел за барной стойкой. Его пиджак был отброшен в сторону, рукава белой рубашки закатаны до локтей, а в руке он сжимал стакан с виски. Он не выглядел расслабленным — он выглядел как хищник, который долго ждал свою добычу. Санта остановился, пытаясь сфокусировать взгляд. Алкоголь придал ему храбрости. — О, присматриваешь за домом, «братик»? — усмехнулся он, специально выделив последнее слово. — Мог бы не ждать, я уже большой мальчик. Иди спать, завтра же на учебу. Перт медленно поднялся. Его движения были пугающе плавными. Он подошел к Санте вплотную, так что тот почувствовал запах его парфюма, смешанный с ароматом дорогого алкоголя.  — Ты не брал трубку, — произнес Перт почти шепотом, но в этом шепоте было больше угрозы, чем в крике. — Ты уехал с командой, даже не предупредив. Ты заставил меня ждать как дурака на парковке. — А тебе не привыкать ждать, пока Марк тебе глазки строит, верно? — Санта ткнул пальцем в грудь Перта. — Почему ты не поехал с ним? Он же так хотел твоего внимания! Ты же так мило давал ему водичку! Перт перехватил запястье Санты и сжал его так сильно, что тот поморщился.  — Ты решил поиграть в ревность, Санта? Решил, что если напьешься и исчезнешь, я буду бегать за тобой? — Перт придвинулся еще ближе, его глаза опасно блеснули. — Ты понятия не имеешь, на что я способен, когда меня доводят до такого состояния. Ты думал, что победа на поле дает тебе право вести себя так со мной? Санта попытался вырваться, но алкоголь сделал его тело непослушным.  — Пусти меня... Мне плевать, что ты думаешь! Уходи к своему Марку! Перт резко дернул его на себя, прижимая спиной к холодной стене коридора.  — Марк для меня — пустое место. И ты это прекрасно знаешь, — прошипел Перт, его лицо было в сантиметре от лица Санты. — Но то, что ты сделал сегодня... это требует наказания. Глаза Перта потемнели, превратившись в две бездонные пропасти, в которых тонула вся его хваленая выдержка. Он видел, как дрожат губы Санты — то ли от гнева, то ли от невысказанного желания, — и в этот момент последняя нить его самообладания лопнула. Его рука переместилась с запястья Санты на его затылок, пальцы жестко вплелись в мокрые от пота волосы, заставляя закинуть голову. Перт впился в его губы поцелуем, который больше походил на нападение. Это не была нежность — это была попытка присвоить, заклеймить, стереть из памяти Санты вкус дешевого алкоголя и чужие взгляды. Санта вскрикнул в губы брата, пытаясь оттолкнуть его, но тяжелое, тренированное тело Перта надежно прижимало его к стене. Вкус виски смешался с привкусом крови — кто-то из них прикусил губу в этом яростном столкновении. Но сопротивление Санты длилось недолго. Алкоголь, ревность и долгие дни подавленного влечения превратили его протест в стон капитуляции.  Он перестал толкать Перта и вместо этого вцепился в его рубашку, скомкая дорогую ткань, и начал отвечать с той же дикой страстью. Перт оторвался от его губ лишь на секунду, чтобы прошептать: — Ты…ты свел меня с ума. Ты навел хаус в моем идеальном мире, и теперь ты просто так не отделаешься. Он подхватил Санту под бедра, заставляя того обвить его талию ногами. Санта был легким, и Перт без труда удерживал его. Не разрывая поцелуя, он донес его по лестнице до своей спальни и буквально швырнул на огромную кровать. Комната была погружена в полумрак, и только свет луны падал на смятые простыни.  Перт сорвал с себя рубашку, пуговицы с треском разлетелись по полу. Он навис над Сантой, глядя на него сверху вниз. Санта лежал, тяжело дыша, его форма игрока была в беспорядке, глаза блестели от лихорадочного возбуждения. — Сними это, — приказал Перт, кивнув на баскетбольную майку. — Я не хочу видеть на тебе ничего, что напоминает о сегодняшнем вечере. Санта, подчиняясь его властному тону, дрожащими руками стянул через голову майку. Когда их кожа наконец соприкоснулась — горячая, влажная — по обоим телам прошла дрожь . Перт начал покрывать его тело поцелуями-укусами, оставляя яркие отметины на плечах и шее — свои печати владения. Перт не собирался быть нежным. Каждое его движение было пропитано желанием наказать Санту за те часы мучительного ожидания и ревности, которые он перенес. — Ты же хотел внимания, Санта? —заявил Перт, его голос стал непривычно низким и вибрирующим. — Теперь ты получишь его столько, что будешь умолять меня остановиться. Перт грубо сорвал с него остатки одежды. Санта лежал перед ним, тяжело дыша, его кожа горела от возбуждения и стыда. Когда Перт прижал его колени к груди, Санта инстинктивно дернулся, но сильные руки брата зажали его бедра, как в тиски. — Смотри на меня, — приказал Перт, и когда Санта поднял на него затуманенный взгляд, он ввел первый палец. Санта вскрикнул, выгибаясь на простынях. Это было резко, без подготовки.  — Больно... Перт, черт возьми... — простонал он, зажмуриваясь. — Терпи, — отрезал Перт, добавляя второй палец и начиная безжалостно растягивать его. — Это цена твоего сегодняшнего триумфа. Ты думал, что можешь играть на моих нервах, а потом просто лечь спать? Нет, сегодня ты будешь чувствовать только меня. Перт не останавливался, игнорируя тихие всхлипы брата. Он чувствовал, как Санта дрожит под ним, как его тело, несмотря на боль, начинает отзываться на грубую ласку. Пальцы Перта внутри него двигались быстро и точно, находя те точки, которые заставляли Санту терять рассудок.  — Ну же, скажи это, — прошептал Перт прямо в ухо Санте, покусывая мочку. — Скажи, что тебе нравится.. — Да… мне нравится, — выдохнул Санта, вцепляясь пальцами в плечи Перта так сильно, что остались следы. — Пожалуйста, Перт... Хватит... Я хочу тебя. Эти слова стали последней каплей. Перт одним резким движением вошел в него целиком. Воздух со свистом покинул легкие Санты, его рот раскрылся в немом крике, а пальцы ног судорожно сжались. Чувство распирающей полноты было почти невыносимым, но за ним последовала волна такого острого удовольствия, что у Санты потемнело в глазах. Перт начал двигаться — мощно, глубоко, выбивая из Санты каждый стон. Кровать скрипела в такт его яростным толчкам. Он не давал Санте передышки, раз за разом доказывая свое превосходство.  — Ты такой тесный для меня, — выдохнул Перт, его лоб покрылся испариной. — Идеально. Только для меня. Ты разрушил мой идеальный мир, заполнил все мои мысли, заставил меня пойти против своих принципов. Ты понимаешь, что я никогда тебя не отпущу? Санта не мог отвечать словами. Из его горла вырывались только бессвязные хрипы и всхлипы. Он полностью растворился в ощущениях: в тяжести тела Перта над собой, в его грубом голосе, в ритме, который превращал его мозг в кашу. Каждый раз, когда Перт входил до упора, Санта чувствовал, что его буквально присваивают на клеточном уровне. — Громче, — требовал Перт, ускоряясь. — Я хочу слышать, как ты сходишь с ума из-за меня. Секс их продолжался, как борьбы за доминирование. Перт брал его жестко, без тени той элегантности, которую он демонстрировал миру. Он хотел чувствовать каждое движение Санты, каждый его всхлип, каждый судорожный вдох. Он вжимал ладони Санты в матрас над его головой, переплетая их пальцы, и смотрел прямо в глаза, заставляя брата видеть, кто именно сейчас доводит его до исступления. Санта выгибался навстречу, его голос сорвался на хриплые мольбы. В этом акте не было места морали или родственным связям — была только чистая, первобытная жажда друг друга. Каждое движение Перта было наполнено собственничеством, словно он пытался вплавиться в Санту, стать его частью, чтобы тот больше никогда не смог даже подумать о ком-то другом. Когда пик настиг их, это было похоже на взрыв. Санта выкрикнул имя брата, впиваясь ногтями в его спину, а Перт до боли сжал его плечи, содрогаясь в мощном оргазме. Тишина, наступившая после, была оглушительной. В воздухе все еще витал запах секса, пота и того самого дорогого парфюма. Перт не спешил отстраняться. Он лежал на Санте, придавливая его своим весом, пряча лицо в изгибе его шеи. Санта, совершенно опустошенный и лишенный сил даже для того, чтобы злиться, лишь слабо кивнул, запуская пальцы в волосы Перта. Он победил в матче, но в этой комнате он был полностью и безоговорочно повержен. И, к своему ужасу, он понимал, что именно этого он и хотел.