Сводные братья

Перт сидел в кресле напротив кровати, окутанный полумраком предрассветного часа. В комнате пахло сексом, потом и чем-то неуловимо сладким — парфюмом Санты, который теперь смешался с запахом самого Перта.  Он смотрел, как спит Санта. Разметавшиеся по подушке волосы, припухшие от поцелуев губы и яркие, почти светящиеся на бледной коже отметины, которые Перт оставил этой ночью. Его кулаки непроизвольно сжались. Он хотел владеть Сантой, глядя на это беззащитное тело, Перт с пугающей ясностью осознал: это он сам проиграл. До появления Санты его жизнь была выверенной шахматной партией. Холодный расчет, контроль, идеальная репутация. Но Санта... этот невыносимый, сияющий мальчишка взломал его систему. Он заставил Перта чувствовать ярость, от которой закипает кровь, и нежность, от которой сводит зубы. Он понял, что не просто хочет обладать им — это явно что-то большее. Санта стал его личным наркотиком, его единственной точкой уязвимости. И осознание того, что этот «ребенок» имеет над ним такую власть, приводило Перта в ужас. ______________________________________ Когда первые лучи солнца коснулись подоконника, Перт поднялся. Он не мог остаться. Ему нужно было ехать в компанию, поддерживать контроль, ведь пока мамы нет, ответственность за ее бизнес несет он. Санта проснулся поздно. Тело отозвалось резкой болью в пояснице и бедрах при первой же попытке потянуться. Он зажмурился, и воспоминания о прошлой ночи хлынули лавиной: хриплый голос Перта, его тяжесть, его пальцы, нежно гладившие его...  Он протянул руку к соседней половине кровати, но простыни были холодными. Перт уехал. На тумбочке не было ни записки, ни стакана воды — только пустая поверхность, подчеркивающая тишину огромного дома. «Видимо уже уехал в компанию или же просто сбежал» — мелькнула у него в голове. Санта встал, покачиваясь, и дошел до душа. Горячая вода смывала следы их близости, но не могла смыть воспоминания о прошлой ночи. Он посмотрел в зеркало на свое отражение — вся его шея и ключица были покрыти яркими укусами и засосами. — Черт, и что мне теперь с этим делать? — сказал он недовольным тоном сам себе. Санта спустился на кухню, едва переставляя ноги, и замер. На столе его ждал поднос. Блинчики с кленовым сиропом и большой стакан свежевыжатого апельсинового сока. Всё было накрыто специальной крышкой, чтобы оставаться теплым.  Рядом лежала записка, написанная красивым, ровным почерком: *«Прости, что пришлось уехать так рано — не хотел тебя будить.Обязательно поешь, я отпросил тебя от школы и сегодняшней тренировки, отдыхай. Я буду поздно»* Санта опустился на стул, глядя в тарелку. Тревога начала медленно отступать, сменяясь тихой радостью. Перт не сбежал. Он просто занимался делами, но даже в спешке нашел время, чтобы позаботиться о нем. Пару дней — это так мало, чтобы узнать человека, но достаточно, чтобы понять: Перт не из тех, кто бросает слова на ветер. Вечер опустился на дом незаметно. Санта пытался занять себя делами — навести порядок в комнате, сделать уроки, но мысли постоянно возвращались к Перту. Тот факт, что Перт оставил завтрак и записку, немного успокаивал, но неопределенность их нового статуса всё еще висела в воздухе. Около одиннадцати послышался шум подъезжающей машины, а затем — негромкий щелчок замка. Санта, до этого сидевший на кухне, попивая чай, непроизвольно выпрямился. В прихожую вошел Перт.  Вид у него был вымотанный: пиджак перекинут через руку, верхняя пуговица рубашки расстегнута, галстук слегка ослаблен. Он выглядел как человек, который весь день провел в жестких переговорах. Заметив Санту, Перт на мгновение замер, словно не ожидал увидеть его здесь в такой час. — Ты почему не спишь? — голос Перта звучал глухо и немного устало, но без раздражения.  — Ждал тебя, — честно ответил Санта, сделав глоток горячего напитка. — Как всё прошло? Перт прошел вглубь комнаты и тяжело опустился на стул напротив Санты. Он потер переносицу, закрыв на секунду глаза. — Сложно. У матери в компании аудит, выявили кучу несостыковок в документах за прошлый квартал. Пришлось поднимать архивы и объясняться с юристами. Весь день на кофе и звонках. Он открыл глаза и посмотрел на Санту. В его взгляде не было той нежности, которая граничит со слабостью — скорее спокойная, взрослая сосредоточенность. Он изучал лицо парня, словно проверяя, всё ли у того в порядке. — Поел? — коротко спросил Перт. — Да, спасибо. Блинчики были вкусными. Перт едва заметно кивнул.  — Хорошо. Я переживал, что после вчерашнего... — он сделал небольшую паузу, подбирая слова, но его лицо оставалось спокойным. — Что тебе будет неловко оставаться здесь одному.  Санта почувствовал, как к горлу подступил комок, но сдержался.  — Было немного. Но записка помогла. Перт несколько секунд молчал, глядя куда-то в сторону окна, а затем снова перевел взгляд на Санту. — Послушай, — он заговорил чуть тише, но уверенно. — То, что я молча ушел утром, не значит, что я пытаюсь дистанцироваться. Просто сейчас такой период — дела семьи требуют внимания. Я не хочу, чтобы ты думал, будто вчерашняя ночь была просто... эпизодом. Он не стал подходить, не стал обнимать или засыпать обещаниями. Он просто обозначил свою позицию — прямо и по-деловому, как и подобало человеку его склада характера. Для Санты эта конкретика была важнее любых красивых фраз. — Я понимаю, — кивнул Санта. — Я не жду, что ты бросишь всё ради меня.  Перт поднялся, подхватывая пиджак.  — Иди спать. Завтра выходной, я постараюсь остаться завтра дома. Съездим куда-нибудь, где не нужно будет обсуждать счета и налоги. Он прошел мимо Санты и погладил его по голове. — Спокойной ночи, Санта. — Спокойной ночи, Перт. ______________________________________ Утро субботы началось непривычно тихо.  Санта проснулся от того, что в окно заглядывало яркое солнце, а из коридора не доносилось привычного шума спешных сборов. Спустившись вниз, он обнаружил, что Перта нет здесь. Он открыл входную дверь и увидел его в саду. Тот сидел в беседке в простом темно-сером худи и домашних штанах — образ, который разительно отличался от вчерашнего «человека в костюме». Перед ним стоял ноутбук, но он не печатал, а просто медленно пил кофе, глядя на сад. — Выспался? — крикнул Перт, повернув голову, и в его взгляде не было привычной колючей дистанции. — Кажется, да, — Санта перешагнул порог дома и направился к нему. — Ты сегодня не в офисе? — Я обещал, что сегодняшний день будет другим. Нужно уметь закрывать ноутбук, иначе работа съест тебя целиком. Этот день прошел на удивление легко. Не было никакой борьбы за лидерство, никаких колких замечаний или попыток прощупать границы друг друга. Они вместе занялись мелкими делами по дому: Перт решил, что нужно привести в порядок садовую мебель, и Санта вызвался помочь.  Наблюдая за тем, как Перт методично и четко работает — как он проверяет каждое крепление, как его движения точны и лишены суеты — Санта поймал себя на мысли, что просто засмотрелся.  В Перте чувствовалась какая-то природная основательность. Он не делал ничего «наполовину». Теперь Санта начал понимать, почему его отец ставил Перта в пример и почему в деловых кругах о нем говорили как о «золотом стандарте». Это не была маска идеального пасынка, это была его внутренняя дисциплина. За обедом, который они приготовили вместе (точнее, Перт руководил процессом, а Санта был «на подхвате»), разговор тек сам собой. Перт рассказывал не о сделках, а о своих поездках, о книгах, которые успел прочитать, и даже пару раз негромко, но искренне рассмеялся над рассказом Санты о его школьных буднях.  В какой-то момент, когда они убирали со стола остатки обеда, задевая друг друга плечами в пространстве кухни, Санта почувствовал, как внутри разливается тепло. Это не было похоже на обжигающую страсть прошлой ночи. Это было нечто более глубокое — тихое осознание того, что он влюбляется. Влюбляется не в образ «идеального старшего брата», а в этого серьезного, немного закрытого, но надежного человека. Их «маленькая борьба», которая длилась все эти дни, казалась теперь чем-то детским и ненужным. На смену ей пришло странное, еще хрупкое чувство партнерства.  Вечером они просто сидели в гостиной. Перт читал, а Санта смотрел какой-то страшный фильм в наушниках, но его внимание было приковано к профилю мужчины напротив. Перт вдруг оторвал взгляд от книги и посмотрел на Санту. — Что? — спросил он с легкой, почти незаметной усмешкой. — Ничего, — Санта улыбнулся в ответ, чувствуя, как краснеют уши. — Просто... хороший день. — Да, — согласился Перт, возвращаясь к чтению. — Хороший. В этом коротком обмене репликами было сказано больше, чем в любых длинных признаниях. Санта понял: его тянет к Перту не потому, что тот идеален для всех остальных, а потому, что рядом с ним Санта впервые за долгое время почувствовал себя на своем месте. Ночь окутала дом густой тишиной. После спокойного дня Санта чувствовал себя странно: с одной стороны — умиротворение, с другой — нарастающее нежелание возвращаться в свою пустую комнату.  Он постучал в дверь Перта поздно, когда свет в коридоре уже был приглушен. — Перт? — тихо позвал он, когда дверь открылась. Перт стоял в дверях, уже без футболки, в одних пижамных штанах. Его взгляд был вопросительным. — Мне... — Санта замялся, подбирая слова, — мне как-то не по себе. После того фильма, да и вообще. В этом доме слишком тихо. Можно мне сегодня остаться у тебя? Перт слегка прищурился, явно понимая, что «страх» — лишь предлог, но на его губах промелькнула тень понимающей улыбки. — Проходи, — он отступил в сторону, пропуская парня. — Ложись, я сейчас выключу свет. Когда они оказались в постели, всё притворство окончательно исчезло. Санта почти сразу придвинулся ближе, и Перт сам притянул его к себе. Санта буквально размяк на его широкой груди, слушая мерный, спокойный стук сердца. В этот момент он окончательно понял, почему его отец так восхищался Пертом. Рядом с ним чувствовалась абсолютная, непоколебимая безопасность. Перт был как скала — холодный снаружи, но дающий надежную опору тем, кого он пустил в свой круг. Санта закрыл глаза, вдыхая запах его кожи — смесь дорогого парфюма и чего-то уютного, домашнего. Он чувствовал, что пропадает, что эта влюбленность затягивает его всё глубже. Вдруг тишину разрезал резкий звонок телефона. На тумбочке засветился экран. «Мама». Перт заметно напрягся. Его рука, гладившая плечо Санты, замерла. Он нехотя потянулся за трубкой, но не стал отстраняться от парня, лишь прижал палец к губам, призывая к тишине. — Да, мама, — голос Перта мгновенно стал сухим, деловым и идеально ровным. Тон, который он использовал для внешнего мира. — Перт, дорогой, прости, что поздно, — голос Сумали в динамике звучал отчетливо. — Я только что закончила разговор с юристами. Как прошли вчерашние дела с документами? Ты успел всё проверить до их отъезда? Санта затаил дыхание. Он лежал на груди Перта, чувствуя, как вибрируют его связки при каждом слове. Контраст был поразительным: Перт обсуждал серьезные финансовые вопросы, аудит и юридические тонкости, в то время как его пальцы другой руки непроизвольно перебирали мягкие волосы Санты. — Да, я всё закрыл. Ошибки были в отделе логистики, я подготовил отчет. Утром отправлю тебе на почту, — спокойно отвечал Перт. — Ты мой золотой мальчик, — в голосе Сумали послышалась гордость. — Отец Санты тоже очень доволен тобой. Кстати, как там Санта? Он не сильно мешает тебе своими капризами? Я переживаю. Перт на секунду замолчал. Он посмотрел вниз, прямо в глаза Санты, которые в темноте казались огромными. В его взгляде промелькнуло что-то темное, собственническое. — Нет, мама. Он совсем не мешает. Наоборот... он ведет себя на удивление тихо. Мы почти не пересекаемся. — Вот и славно. Через неделю мы будем дома, устроим праздничный ужин в честь успешной проверки. Отдыхай. Когда звонок завершился, Перт отбросил телефон и тяжело выдохнул. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была пропитана осознанием их общего секрета.  — «Почти не пересекаемся»? — шепотом повторил Санта, чуть приподняв голову. — А ты хочешь, чтобы я сказал ей правду? — Перт перевернулся на бок, нависая над Сантой и блокируя ему пути к отступлению. — Что ты сейчас лежишь в моей постели и слушаешь мои разговоры с матерью? Санта сглотнул. Риск, ложь и эта внезапная близость заставляли его сердце биться в унисон с сердцем Перта. Он понимал: пути назад больше нет. Перт медленно направил взгляд на Санту. Его глаза, обычно такие контролируемые, сейчас горели чем-то темным и неистовым.  Санта почувствовал, как по позвоночнику пробежал электрический разряд. Он не испугался — этот вызов лишь подстегнул его собственное желание. Он приподнялся на локтях, оказываясь лицом к лицу с Пертом. — А тебе так важно оставаться «золотым» для неё? — прошептал Санта, смело коснувшись пальцами губ Перта, которых он только что лишил права говорить правду. — Или тебе нравится эта ложь? Нравится знать, что прямо сейчас ты делаешь самое «неправильное» из всего возможного? Перт резко перехватил его запястье, прижимая руку Санты к подушке над его головой. Его движения были властными, лишенными всяких сомнений. — Мне нравится, что никто, кроме меня, не знает, какой ты на самом деле, — выдохнул Перт прямо в его губы. — И мне чертовски нравится, что прямо сейчас ты принадлежишь мне, вопреки всем их планам и ожиданиям. Он накрыл губы Санты в глубоком, требовательном поцелуе. Это не было похоже на нежность — это было похоже на захват территории. Перт целовал его так, словно хотел выпить сам воздух из его легких, заставляя Санту выгибаться навстречу, плавясь от этого напора. Руки Перта начали исследовать тело Санты с той же тщательностью, с которой он проверял свои отчеты, но на этот раз его целью было не найти ошибку, а вызвать максимальный отклик. Когда его ладонь скользнула по бедру Санты, тот невольно вскрикнул, и этот звук, приглушенный поцелуем, заставил Перта лишь усилить хватку. — Тише... — прошептал Перт, отрываясь от его губ и спускаясь поцелуями к шее, покусывая чувствительную кожу. — Ты ведь слышал маму. Ты должен вести себя «тихо». — Я... я не могу... — выдохнул Санта, зарываясь пальцами в волосы Перта и притягивая его еще ближе, чувствуя кожей каждый мускул его напряженного тела. — Не с тобой. Каждое прикосновение было пропитано этим ощущением запретности. Они оба знали, что эта ночь — их общее преступление против семейных ожиданий и того порядка, который так ценили их родители. Но именно это осознание делало каждое движение острее.  Он вошел в него одним мощным, уверенным движением, заполняя до предела. Санта задохнулся, его пальцы судорожно вцепились в простыни. Ощущение было настолько полным и сокрушительным, что в глазах на мгновение потемнело. Перт замер на несколько секунд, давая телу Санты привыкнуть к его размеру, но его пальцы продолжали терзать кожу на его боках. — Смотри на меня, Санта, — приказал он.  Когда Санта, дрожа, поднял голову, он встретил взгляд Перта — жесткий, властный, почти хищный. Перт начал двигаться. Каждый его толчок был глубоким и намеренно медленным, дюйм за дюймом он растягивал Санту, заставляя его чувствовать каждое движение внутри себя. Перт знал анатомию Санты лучше, чем тот сам. С каждым разом он направлял свои удары под определенным углом, ища ту самую точку. Когда он наконец нашел ее, то с силой надавил туда, Санта буквально вскрикнул, его спина выгнулась дугой, а по телу пробежала мощная судорога. — О боже... Да... Перт, еще! — простонал Санта, теряя всякую связь с реальностью.  — Здесь? — голос Перта был хриплым от возбуждения. Он ударил снова, еще точнее, еще жестче, выбивая из легких Санты остатки воздуха. — Тебе нравится, когда я делаю это? Когда я ломаю твой контроль? Он продолжал методично и безжалостно вбиваться именно в это место. Санта сходил с ума: мир сузился до ритмичных толчков, жара тел и запаха их общего пота. Перт не давал ему передышки, чередуя глубокие, тягучие проникновения с быстрыми, резкими ударами, от которых кровать жалобно скрипела. В какой-то момент, когда удовольствие стало почти невыносимым, Санта закусил губу, чтобы не закричать, но Перт мягко провел большим пальцем по его подбородку: — Не сдерживайся. Пусть этот дом знает, как сильно ты «не мешаешь» мне. Перт снова склонился к его шее, оставляя дорожку из новых укусов и засосов, словно хотел не оставить на его теле ни одного чистого места. Его зубы то и дело прикусывали мочку уха Санты, а шепот становился всё более бессвязным и темным. — Ты мой... слышишь? Никаких правил, никаких запретов. Только ты под моим телом... такой послушный... такой громкий... Когда они оба достигли предела, Санта чувствовал себя полностью опустошенным и в то же время наполненным до краев присутствием Перта. Последние толчки были самыми мощными — Перт вжимал его в матрас, словно хотел вплавить в себя.  После всего Перт не отстранился сразу. Он остался лежать на нем, тяжело дыша, его сердце бешено колотилось на груди Санты. Он медленно провел губами по искусанной шее парня, на этот раз почти нежно. — Теперь ты не сможешь скрыть это, Санта, — тихо сказал он, глядя на россыпь багровых меток на его коже. — Завтра тебе придется носить что-то с очень высоким воротником. Санта лишь слабо улыбнулся, закрывая глаза. Он знал, что эти следы — его самая ценная тайна.