Сводные братья

Парни под надзором Виная вернулись за стол. Спустя пару минут пустых разговоров Винай, самодовольно улыбаясь, достал из кармана пиджака небольшую бархатную коробочку глубокого синего цвета. Щелчок замка прозвучал в тишине столовой как выстрел. Внутри, на подушечке, сияло кольцо с массивным бриллиантом. — Я подумал, — голос Виная был вкрадчивым, но не терпящим возражений, — что завтра после матча будет слишком много суеты. Пресса, фанаты, празднование победы... Зачем ждать? Санта, сынок, встань. Сделай то, что должен делать мужчина, который ценит свою семью. Санта замер. Его вилка с тихим звоном выпала из пальцев, ударившись о фарфор. Он медленно перевел взгляд на Перта. Перт сидел, вцепившись в нож так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Он хотел вскочить, перевернуть этот стол, забрать своего любимого и уйти — но он знал, что если сделает это сейчас, возможно их завтрашний план сорвется. — Ну же, — подтолкнул Винай коробочку по столу к Санте. — Мина ждет. Мина вытянула руку, ее лицо не выражало радости — скорее смирение. Санта медленно, словно во сне, потянулся к кольцу. Его пальцы коснулись холодного металла. Он чувствовал, что если наденет его, то предаст всё: и Англию, и баскетбол, и те чувства, которые горели в нем по отношению к Перту. И в этот момент тяжелые дубовые двери столовой распахнулись. — Хватит! — резкий, дрожащий от гнева голос Сумали заставил всех вздрогнуть. Она вошла в зал, даже не сняв легкую шаль, которая сползла с ее плеч. Ее глаза блестели, а дыхание было прерывистым. — Сумали? — Винай нахмурился, его голос похолодел. — Мы договаривались, что ты присоединишься к нам позже, когда формальности будут завершены. — Формальности? — она подошла к столу, игнорируя мужа, и положила руку на плечо Санты. Она почувствовала, как парня колотит крупная дрожь. — Ты называешь это формальностями, Винай? Посмотри на него! Он бледнее смерти. Ты хочешь устроить помолвку, пока твой сын едва дышит от стресса перед важнейшей игрой в его жизни? — Не преувеличивай, — отрезал Винай. — Это просто кольцо. — Это не просто кольцо, это клеймо! — Сумали ударила ладонью по столу, отчего бокалы звякнули. — Завтра у него матч, от которого зависит его репутация. Если ты заставишь его сделать это сейчас, он не сможет думать ни о чем, кроме этой клетки. Ты хочешь, чтобы он опозорился на глазах у всей страны? Она перевела взгляд на Перта, и в ее глазах промелькнуло сострадание и призыв действовать.  — Перт, почему ты молчишь? — воскликнула она. — Ты его брат! Ты должен заботиться о его состоянии! Скажи же Винаю, что Санте нужно лечь в постель сейчас же, а не разыгрывать этот фарс! Перт мгновенно ухватился за этот шанс. Он встал, отодвигая стул. — Мама права, — голос Перта звучал официально, но в нем слышалась скрытая благодарность. — У Санты сегодня был тяжелый день, и медицинские показатели перед игрой вызывают у меня опасения. Лишнее эмоциональное давление сейчас — это риск травмы завтра. Господин Винай, если ты хочешь, чтобы он завтра блистал, дай ему отдохнуть. Винай посмотрел на жену, затем на сыновей. Его лицо превратилось в маску недовольства. Он ненавидел, когда его планы нарушались, но Сумали ударила в единственное место, которое его волновало — успех и престиж завтрашнего дня. — Ладно, — Винай с шумом захлопнул коробочку, чуть не прищемив пальцы Санты. — Раз уж вы все решили разыграть из себя заботливых нянек... Иди, Санта. Но помни: завтра после финального свистка отговорок не будет. Ты наденешь это кольцо прямо в раздевалке. Сумали крепко сжала плечо Санты, буквально вырывая его из-за стола.  — Иди, дорогой. Я помогу тебе.  Когда они выходили из зала, Перт на секунду задержался, встретившись взглядом с матерью. В этом взгляде Сумали было всё: «Уводи его, Перт. Сделай то, что должен, пока еще есть время». Парни, не теряя ни минуты, уехали домой. Тяжелые двери особняка закрылись за ними, оставляя позади холодный блеск мрамора и давящее присутствие отца. Как только они оказались в безопасности своей комнаты, тишина и полумрак стали для них единственным убежищем. Санта не выдержал первым. Едва замок щелкнул, он резко развернулся к Перту и рванулся в его объятия. Его пальцы судорожно вцепились в плечи старшего, а губы нашли губы Перта в отчаянном, почти болезненном поцелуе. В этом жесте не было спокойствия — только дикая жажда близости и страх перед тем, что их ждет. Когда они на секунду прервались, чтобы глотнуть воздуха, Санта уткнулся лбом в плечо Перта. Его дыхание было прерывистым, а голос дрожал от с трудом сдерживаемых эмоций. — Перт… я не хочу терять ни единой секунды, — прошептал он, крепче сжимая пальцы на ткани его рубашки. — Я хочу быть как можно ближе к тебе сейчас. Каждое мгновение… я боюсь, что оно может быть последним таким.  Он поднял глаза, полные боли и тревоги: — А вдруг завтра… если у меня ничего не получится? Если я промахнусь или всё пойдет прахом? Отец воспользуется этим. Он найдет способ разлучить нас навсегда. Я просто не могу представить, что завтра ночью тебя не будет рядом. Перт почувствовал, как сердце сжалось от этих слов. Он мягко обхватил лицо Санты ладонями, заставляя его смотреть прямо на себя. Его взгляд был спокойным, твердым и полным непоколебимой веры. — Посмотри на меня, Санта, — тихо, но властно произнес Перт. — Слушай внимательно. Ты справишься. Я уверен в тебе так, как не уверен ни в ком другом. Ты — боец, и ты не один. Завтра всё будет хорошо, мы пройдем через это. Я не позволю ему забрать тебя у меня. Никогда. Слышишь? Санта всхлипнул, кивая, и страх в его глазах начал понемногу уступать место решимости, которую всегда дарил ему только Перт. Он снова прильнул к его губам, на этот раз более глубоко и уверенно.  Не разрывая этого томительного, горячего поцелуя, они начали медленно двигаться в сторону ванной комнаты. Одежда летела на пол — галстуки, рубашки, всё, что связывало их с этим официальным, враждебным миром.  Они шагнули в душ, и через секунду шум воды заглушил все остальные звуки. Теплые струи начали стекать по их телам, смешиваясь с паром, пока они продолжали целоваться под водой, стараясь раствориться друг в друге и забыть о том, что за стенами этой комнаты существует целый мир, жаждущий их разлучить. В этот момент была только вода, жар их тел и обещание, что они будут бороться до конца. Они вышли из душа, не заботясь о полотенцах. Капли воды стекали по их разгоряченным телам, блестя в приглушенном свете спальни. В воздухе всё еще витал пар, но напряжение между ними было куда горячее. Едва переступив порог ванной, они снова столкнулись, словно два встречных потока, не в силах вынести даже миллиметра пустоты между собой. Перт подхватил Санту, вжимая его спиной в закрытую дверь, и тот обхватил его талию ногами, жадно впиваясь в губы старшего. Это не было нежной прелюдией — это была стихия. Поцелуи стали резкими, глубокими, со вкусом отчаяния и неистовой страсти. Они буквально набросились друг на друга, стараясь компенсировать каждое мгновение страха, пережитого за ужином. Перт донес его до кровати, и они рухнули на прохладные простыни, которые тут же стали влажными от их тел. В темноте комнаты были слышны только их тяжелое дыхание, шорох кожи о ткань и тихие, сдавленные стоны.  Санта, ведомый внутренним надломом и желанием отдать всего себя, вдруг отстранился от губ Перта. Его глаза, темные от желания и преданности, задержались на лице Перта. Он хотел показать, насколько сильно он нуждается в нем, насколько он готов принадлежать только ему. Медленно, не разрывая зрительного контакта, Санта спустился ниже. Его руки, всё еще слегка дрожащие, скользили по крепкому прессу Перта, запоминая каждый изгиб. Когда он опустился на колени между его бедер, Перт судорожно выдохнул, запрокидывая голову и впиваясь пальцами в подушки. Он смотрел на старшего снизу вверх — в этом взгляде было всё: и мольба, и вызов, и бесконечная любовь. Санта подался вперед, его губы, горячие и влажные, коснулись плоти Перта. Он действовал медленно и в то же время жадно, словно хотел выпить всё напряжение, скопившееся в Перте за этот тяжелый вечер. Его язык скользил уверенно, очерчивая каждый миллиметр, а руки Санты крепко сжимали бедра Перта, притягивая его ближе к себе. Перт шумно выдохнул, его пальцы до боли впились в плечи Санты. Звук его тяжелого дыхания и низкие, сдавленные стоны только подстегивали младшего. Санта заглатывал его глубоко, чувствуя вкус соли и жара, его горло сжималось в ритм движений. Перт чувствовал, как теряет контроль. Каждое движение губ Санты было наполнено такой самоотдачей, что мир вокруг просто перестал существовать.  — Санта… — прохрипел Перт, запрокидывая голову. Его тело натянулось как струна. — Больше… не останавливайся… Санта не останавливался. Он ускорил темп, работая языком и губами с неистовым рвением. В какой-то момент Перт резко подался вперед, его пальцы судорожно сжали волосы Санты, и он сорвался. Горячая волна наполнила рот младшего, и Санта, не раздумывая ни секунды, принял всё до последней капли, сглатывая, глядя Перту прямо в глаза — как обет, как доказательство того, что он принадлежит ему целиком. Перт еще несколько секунд тяжело дышал, пытаясь прийти в себя, но огонь в его глазах не погас — он лишь разгорелся сильнее. Он потянул Санту вверх, заставляя его подняться и лечь на живот на прохладные простыни. — Теперь моя очередь, — прошептал Перт ему на ухо, его голос вибрировал от вожделения. Он начал осторожно подготавливать Санту, его пальцы, смоченные их общей страстью, медленно и нежно растягивали его. Санта уткнулся лицом в подушку, из его груди вырывались прерывистые, высокие стоны.  — Перт… пожалуйста… я хочу тебя… — умолял он, его тело мелко дрожало. Перт не торопился, наслаждаясь каждым звуком, исходящим от Санты, но когда он почувствовал, что тот готов, он прижал его к матрасу своим весом. Медленно, дюйм за дюймом, Перт вошел в него, заполняя Санту полностью. Младший вскрикнул, выгибаясь в спине, его пальцы судорожно сжали простыни. — Перт! — громко выдохнул Санта, его голос сорвался на хриплый стон. Перт начал двигаться — сначала медленно, давая им обоим привыкнуть к этой невероятной полноте, а затем всё быстрее и жестче. Он брал его без остатка, глубоко и властно. Кровать скрипела в такт их движениям, а комната наполнилась звуками плоти о плоть и их сбивчивыми голосами. — Ты мой, слышишь? — шептал Перт, вбиваясь в него. — Только мой. Завтра… и всегда. — Твой… — всхлипывал Санта, его стоны становились всё громче и отчаяннее. — Да… Перт… еще… не останавливайся! В этом акте не было места сомнениям. Только чистая, концентрированная страсть, которая выжигала все страхи перед завтрашним днем. Они были единым целым, сгорая в этом огне, пока финальная вспышка удовольствия не накрыла их обоих, оставляя лежать в изнеможении, сплетенными телами в предрассветной тишине.