Bested fae by whims alone

Когда Флинс вернулся домой, лучи редкого утреннего солнца уже осветили остров, рассеивая частые тени. Даже воздух казался свежее, а трава на кладбище – сочнее, и Флинс был невероятно доволен собой. Непривычное ощущение так и не прошло. Его переполняло тепло, мягко щекоча легкие, сердце, заполняя все тело, как легкие пузырьки шампанского в охлажденном бокале. Удовлетворение не столько плотское, сколько моральное, невольно заставляло его замечать приятные радости даже в мелочах. Удивительно, что может сделать с нечеловеком простое понимание, рассуждал Флинс, ловко складывая головоломку из мелких косточек, и как приятно ловить на себе долгие взгляды, в которых не чувствуется желания разобрать его на черты и характеристики. Гладкие кусочки головоломки порхали в руках, быстро собираясь в задуманную картину. Он так и не мог выбросить из головы Оророна, его ненавязчивые разговоры и приятное общество, как он словно ощущает настроения Флинса, готовый подыграть. Ему было даже жаль, что они наверняка никогда не встретятся вне пространства Путешественника: в равной степени огорчающая и отрезвляющая мысль. Он бы, пожалуй, не отказался прогуляться под светом Морозной луны, чтобы уже привычный ему мороз прикусывал Оророна за щеки, закручивался воздушными водоворотами над теплыми ушами. Тогда он мог бы пригласить его на маяк укрыться от Нод-Краевой стужи, тихо беседовать под завывание ветра за окном, наслаждаясь обществом друг друга. Внутренне рассмеявшись, Флинс легко отбросил непривычные для него мысли, мысленно отметил, как расплывается теплое чувство под ребрами. Ей-богу, ему стоит держать симпатию к этому человеку в узде, он и так слишком много времени уже потратил на разные «что, если…». Нетипичное для него поведение. В таком ритме неделя пролетела быстро, и Флинс не успел оглянуться, как уже пришел назначенный день, когда они договорились встретиться. Сменив привычное пальто на более подобающую событию черную рубашку и расшитый жакет, Флинс прихватил неизменный фонарь и сжал в руке пропуск. Будоражащее чувство от предстоящей встречи поднималось в животе, заставляло его довольно вздыхать, и он зажмурился. Он был уверен в себе и готов к встрече. Он оказался совершенно не готов. Поднимаясь по узкой тропинке в направлении места встречи, Оророна он неожиданно увидел на полпути. Знакомый силуэт откинулся на тонкий ствол сакуры, вокруг облетали розовые лепестки, сладко пахло цветами. Он ласково улыбался местной белке-летяге, подкармливая её ягодами, чуткими пальцами поглаживая крошечное тело. Золотистые лучи солнца высветили его всего, тонкими лучами проскальзывали между отдельными шерстинками на ушах, контрастно подсвечивали переплетения татуировок, отражались от светлой кожи. Оророн перед ним будто светился изнутри, умиротворенный, и когда он перевел взгляд на замершего на месте Флинса, его разноцветные глаза полнились нежностью. Шестеренки в голове Флинса сомкнулись, запуская механизм. Горячий пузырь в груди переполнился и лопнул, растекаясь по всему телу патокой, и вместе с этим пришло холодящее чувство ужаса. Человек перед ним вызывал такие чувства, которых он никогда раньше не испытывал. Огонь внутри трепетал и волновался, тянулся к нему, пытался соединиться так, как, он уже знал, заставляет его ощутить себя частью чего-то большего. В голове Флинса громко зазвучал колокольчик тревоги, мерзко и неприятно. Стоп. Назад. Флинс ощутил, как каменеет его тело. Усилием воли он подавил подступающую панику, делая неровный шаг вперед. Он не знал наверняка, что выражает его лицо, но Оророн слегка прищурился и начал подходить ближе, уже знакомо двинув пальцами в приветствии. Даже этот мелкий жест плотнее скрутил тепло и холод в запутанном сознании Флинса. Оророн смотрел на него с прищуром, словно на головоломку, словно он думал, с какой стороны ему подступиться. - Д-добрый день, Оророн, - запнулся в словах Флинс. - Привет. У тебя все в порядке? Ты как-то странно смотришь, - Оророн непонятно помахал рукой перед своим лицом. Он чуть нахмурился, но не казался слишком обеспокоенным. - Все нормально. Я вспомнил, что у меня есть неотложные дела, и я не могу с тобой пройтись, извини, - выдал Флинс на одном дыхании. Он надеялся, что годы при дворе все же научили его сносно прятать истинные эмоции, которые сейчас обуревали его сознание. Оророн нахмурился сильнее и слегка потянулся к нему рукой. Звякнула цепочка, намотанная на запястье, но он не притронулся к Флинсу. - Ничего страшного. Ты пришел, чтобы сказать мне об этом? Флинс прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Спутанный разум не помогал ему, подкидывая варианты, которые он точно не собирался сейчас произносить. Например, «ты очень красивый», или «ты мне нравишься», или даже «можно тебя поцеловать?». - Да. Не хотел, чтобы ты меня ждал зря, - наконец смог сформулировать Флинс приемлемый ответ. Он не ждал ответ, резко разворачиваясь спиной, пряча лицо. Кажется, еще несколько минут, и он обратится в жаркое пламя прямо здесь и сейчас, чтобы сбежать от этого внимательного взгляда. - Еще раз приношу свои извинения. Мне пора идти, - для собственных ушей он звучал грубо. Он уже не видел выражения лица Оророна, но слышал его голос. - Хорошо, Флинс. Увидимся! Последнее слово кольнуло, как металлическая иголка, и он поморщился, быстро шагая вперед. Это не то, что сейчас ему бы хотелось услышать, но Флинс все равно поднял руку и помахал, не оборачиваясь. За спиной чувствовалось недоумение Оророна, но ничего не мог с собой поделать.

***

Практически бегом вернувшись на свой маяк на острове Паха, Флинс яростно заметался по небольшой комнате, как зверь в клетке. Как это произошло? Где он ошибся? Как назло, маяк в обители Путешественника был скопирован с маяка, на котором жил он сам, и в голову полезли непрошенные воспоминания, как они с Оророном проводили время вместе в такой же комнате, но не здесь. Флинс сел на диван и бессознательно провел рукой по спинке, вспоминая, как на точно таком же диване Оророн оседлал его, предлагая себя. Он подвис на пару секунд, мысленно оглаживая пальцами того, кого здесь нет и быть не могло, а затем резко встал, раздраженно швырнув жакет на диван. Широким шагом он прошел к небольшому припрятанному шкафу и вытащил оттуда запылившуюся бутылку водки. Конкретно эта бутылка лежала у него уже не первый десяток лет, на крайний случай. Сейчас было как раз подходящее время. Откупорив бутылку, Флинс сделал несколько глубоких глотков. Холодная жидкость обожгла горло и защипала язык, но Флинс только чуть поморщился. Ему нужно было многое обдумать, и он не собирался начинать трезвым. Прихватив бутылку, он вернулся было на диван, но решил первым делом застелить его одеялом, которое не будет вызывать никаких ассоциаций. В запасах нашлось шерстяное зеленое одеяло, и с мрачной удовлетворенностью он кивнул сам себе, накидывая жесткую ткань на сиденье, а затем неграциозно упал на диван, закинув ноги на стол. Он глотнул еще, слегка поморщившись, и погрузился в раздумья. Итак, где он промахнулся? С давних времен Флинс знает, кому и что сказать, чтобы расположить человека к себе, и он нечасто ошибался в суждениях, с затаенным весельем наблюдая за своим воздействием на людей. Он никогда никого не принуждал, люди всегда казались ему интересными, но он думал, что знает, за какие рычаги потянуть, чтобы добиться благосклонности. И как это он со всем своим опытом загнал себя в ловушку и даже не заметил, пока не стало слишком поздно? Он не любил заниматься самоанализом, обычно в этом не было необходимости, но не отпускающее ощущение ужаса требовало его внимания. Флинс сделал еще пару жадных глотков, вытягивая нитки из запутанного клубка собственных чувств. Может, Оророн его приворожил? Он упоминал, что имеет отношение к шаманам своего племени, но с другой стороны – зачем ему это делать? Да и не смог бы молодой шаман приворожить Альва, в этом нет никакого смысла. Флинс чуть не рассмеялся в голос от собственных подозрений. Насколько он успел узнать Оророна несмотря на то, что они знакомы не так давно, он добрый, заботится о растениях и животных, он самодостаточный, но любит близкие контакты, он немного неловкий, но очень очаровательный, и этот его трюк, после которого в груди пылает чувство единства… Флинс поднял руку, отвешивая себе крепкую пощечину, щека моментально вспыхнула отрезвляющей болью. Он запрокинул голову к потолку, прикрывая глаза. Видимо, тут вовсе и не в Оророне дело, а в нем самом. Заигравшись там, где не стоило, он откусил больше, чем может прожевать. Одно дело испытывать симпатию к смертному, и совсем другое – влюбиться как мальчишка. Он взрослый Альв, черт побери, ему больше пяти сотен лет, и так запасть на юношу двадцати с чем-то лет очень, очень плохо для его сердца. Никуда не годится. Как тут будет лучше поступить? За их короткое знакомство они не обсуждали сердечные дела, и Флинс не был уверен, что Оророн вообще ищет отношения. Тем более не с человеком, с представителем другой расы, связанным своим долгом и клятвами Светоносцев. Флинс даже не уверен, что достаточно нравится Оророну. Точнее, даже не так. Прожив столько лет в этом мире и пообщавшись с разными людьми, Флинс имел смелость предполагать, что все-таки разобрался в межчеловеческих отношениях, и сложно было не увидеть, что Оророну он все же нравится. В конце концов, то, что произошло на маяке, было весьма красноречиво со стороны Оророна, однако нравиться можно по-разному. Нет никаких гарантий, что Оророн захочет быть с ним. Но главной проблемой оставались собственные чувства Флинса. Какое может быть будущее у смертного и бессмертного? После пробуждения Флинс старался не формировать слишком близких человеческих связей, в том числе и для того, чтобы не раниться самому. С точки зрения бессмертного существа наблюдать, как близкие люди стареют, а затем умирают, всегда болезненно. Размышляя, Флинс прикладывался к бутылке все чаще, с неудовольствием отмечая, что водка заканчивается слишком уж быстро. Зато бурный клубок чувств в его сердце несколько приуменьшился, хотя и не исчез совсем. Флинс не был уверен, что они вообще погаснут в ближайшее время. Он выпил еще, водка тонкой струйкой потекла по подбородку. Как неподобающе. В конце концов, сколько они знакомы? Несколько месяцев самое большее, да и виделись нечасто. Возможно, у него еще есть возможность вернуться к привычному себе, без этих незнакомых ощущений. Будет лучше, если он не станет рисковать, и сожжет на корню мимолетную влюбленность. Пускай Оророн идет своим путем, встретит кого-нибудь, и не будет острым шипом впиваться в не готовое к такому бедное Флинсово сердце. Это самый подходящий вариант, наконец решил он. Ему стоит избегать обители Путешественника некоторое время, не заходить, не ждать и не думать. Лучше всего будет вернуться к старой жизни, наполненной Дикой Охотой, и отчетами, и поиском драгоценностей – к своей обычной жизни. Не вспоминать, и со временем все вернется в норму. Ближайшие несколько дней Флинс провел в алкогольном тумане – днем мониторил отмели, выискивая Дикую охоту, вечером заставлял себя заниматься отчетами, ночами напивался до отключки. Он старался, очень старался, но в голову лезли мысли «а что, если» или «а вдруг», и при их появлении Флинс тянулся к стремительно пустеющему потайному шкафу. Водка размягчала мысли, а при достаточном количестве стирала их подчистую, оставляя после себя блаженную пустоту. Иногда он думал, как там Оророн – ждет ли его на отмели, или на крыше здания, думает ли о нем, вспоминает ли его. Он лично думал, и вспоминал, и корил себя за это, напоминая себе о том, что самолично решил оставить Оророна. По ночам, когда алкоголь играл шутки с его разумом, ему вспоминалось горячее тело, сияющий взгляд, мягкость кожи под его руками. В такие моменты он хотел вернуться, поговорить с ним, о чем угодно, хоть о выращивании флогистоновой тли, посмотреть на него, услышать, но он не мог так поступить с собственным ноющим сердцем. Поболит – и перестанет, как говорили мудрые женщины. Несколько раз он выбирался в Нашгород, но не заводил разговоров и не пытался услышать, не появились ли новые драгоценности на аукционе. Он просто заходил к Демьяну во Флагман и закупался алкоголем на неделю вперед. - Мистер Ратник, что-то случилось? - спросил у него Демьян, когда Флинс в третий раз за две недели заявился к нему с просьбой принести несколько бутылок. Он выглядел встревоженным, и Флинс дал себе метафорический подзатыльник. Демьян – хороший человек, которой, видимо, считал его своим другом, и беспокоить его не хотелось. – Вы последнее время пьете как-то больше, чем обычно. – Все в порядке, друг, - соврал он, дружелюбно улыбаясь бармену. – Пополняю запасы, не более того. Проводил ревизию на маяке, и внезапно понял, что у меня мало водки, на случай внезапных гостей. Демьян медленно кивнул головой. – Как скажете. Ваш заказ, прошу. Он передал Флинсу несколько бутылок и неожиданно для ратника заговорил. - Если позволите, скоро в Нашгород приезжает торговец драгоценными камнями из Лиюэ. Я могу послать весточку на маяк, когда он приедет. Вдруг у него найдется что-то, что может вас заинтересовать? - Буду очень признателен, - кивнул Флинс. По правде говоря, сейчас у него не было желания охотиться за драгоценностями, но столь любезное приглашение он не мог проигнорировать. Кивнув бармену, Флинс спрятал бутылки, расплатился и ушел, не говоря ни слова. Возможно, стоит для закупок найти место, где никого не будет интересовать, как он. В последующие недели становилось легче. Порой Флинс выбирался в ночи, когда сон еще не утягивал его в свои объятия, и подолгу смотрел на могильный камень Аарнивальке, который соорудил несколько веков назад. Он размышлял о человеческой расе, такой восхитительной, разной, но всегда интересной. За прошедшие годы он порой забывал, насколько человечество ему дорого, но недавние чувства всколыхнули старые мысли, заставляя его вновь ощущать это стремление помочь, защитить, встать между опасностью и жизнью, как было в первые годы после пробуждения. Клятва Светоносца вспыхнула с новой силой.

***

Флинс сидел за столом и пытался сочинить отчет, когда вялый ход его мыслей прервал стук в дверь. Он нахмурился и посмотрел в потолок, мысленно спрашивая дух его Величества, кого же там принесло. Медленно он поднялся и пошел к двери, оправляя рубашку. За дверью стоял Путешественник с серьезным лицом. Увидев Флинса, он слегка расслабился и улыбнулся. – Привет. Можно к тебе? Флинс открыл дверь шире, пропуская гостя в комнату. Путешественник прошел, осматриваясь, и Флинс мысленно поморщился. Он не наводил порядок уже довольно давно, и сиротливо стоящая возле стола полупустая бутылка водки была явно не тем, что стоит показывать гостям. – Извини, последнее время много работы, поэтому у меня бардак. Путешественник помахал рукой, отмахиваясь от его слов. – У тебя все в порядке? Может, я смогу помочь? Ты давно не заходил в гости, я заволновался. – Все нормально. Ничего такого, с чем я бы не справился, не переживай. Много бумажной работы, - неопределенно ответил Флинс. У него все было нормально. Путешественник посмотрел на него. – Ты выглядишь не очень хорошо, Флинс. Когда ты последний раз нормально спал? Флинс задумался. Последнее время он нормально не спал, потому что порой напивался до отключки, а потом вставал и шел патрулировать окрестности. Свежий морской воздух обычно прогонял его похмелье, и он не особо задумывался о сне. Он пожал плечами: - мне не нужен сон так, как он нужен людям. Я нормально себя чувствую. - Оророн беспокоится о тебе. Имя вызвало всплеск жарких эмоций внутри, словно его сердце, подвешенное на тонких ниточках, за эти самые ниточки дернули. Последнее время Флинс старался даже в мыслях не называть его по имени, чтобы не бередить медленно заживающую рану. Он не знал, какое выражение лица у него было, но Путешественник нахмурился и подошел ближе. - Флинс. У тебя точно все хорошо? -Я справлюсь, - внезапно для себя прохрипел Флинс. – Все будет в порядке, – в горле словно встал ком, и он потянулся за полупустой бутылкой и сделал щедрый глоток. Путешественник остановился и немного помолчал, пока Флинс пытался справиться с внезапно нахлынувшими эмоциями. - Скажи ему, - начал Флинс и оборвал себя, но начал снова. – Скажи ему, что у меня все в порядке, просто я очень занят. Пусть не беспокоится. Путешественник промолчал, только пытливо смотрел Флинсу в лицо, и он отвернулся, не выдержав. Он не привык с кем-то делиться чувствами или обсуждать их. То, что парнишка из Натлана понимал его без слов, казалось чем-то невозможным, и мысль эта все ещё была настолько же сладкой, насколько болезненной. Путешественник неожиданно оказался близко, пока Флинс боролся с собственным сознанием, и положил руку ему на плечо. – Я скажу. Если тебе нужна будет помощь, любая помощь, найди меня. Я сделаю все, что в моих силах. Флинс посмотрел на его лицо, мягкое выражение и грустные глаза, и кивнул. - Хорошо. Я буду иметь в виду, - он поколебался, но в итоге продолжил. – Спасибо, Путешественник. Ты хороший друг. Путешественник помолчал, а потом вздохнул и пошел в сторону двери. Уже выходя, он обернулся и снова заговорил. - Он не говорит напрямую, но он тоже скучает. Вам бы не помешало поговорить. – с этими словами Путешественник вышел, тихо притворив за собой дверь. Флинс сел на диван, откинул голову на спинку и выдохнул. Это был тяжелый разговор, и он уже ощущал, как залитые водкой за последние недели чувства поднимаются, как нежные цветы. Перед закрытыми глазами мелькали разноцветные глаза, темнота волос и мерцающие татуировки. Он застонал и опустил руку, нашаривая бутылку. Наверное, стоит вернуться к прошлому курсу – не думать, не вспоминать. Яркий мальчик все равно скоро его забудет, наверняка переключится на кого-то ближе. Человеческое сердце переменчиво, и Флинс сможет с ним встретиться уже через несколько лет без лишних чувств. До тех пор он справится. Должен справиться.