Тише чем за сценой

Это была красивая остановка — не конец, а пауза, в которой можно было выдохнуть и почувствовать, что происходит. Варя первая нарушила молчание, но не голосом — она отпустила одну руку Полины и снова потянулась к гитаре. Взяла аккорд. Самый простой, какой знала. Тот, с которого начинают учиться играть все. — Хочешь, я научу тебя этой песне? — спросила она, глядя на их оставшиеся сплетёнными пальцы. — Не чтобы ты её кому-то играла. Просто чтобы она была и твоей тоже. Полина посмотрела на её руки — уверенные, но сейчас почему-то чуть дрожащие. Она кивнула. — Только медленно, — попросила она. — Я очень плохой ученик. — Нет, — улыбнулась Варя. — Ты просто ненастоящий. Ты же фотограф. Вы учитесь не повторять, а видеть заново. Она подвинулась ближе, почти касаясь плечом, и вложила пальцы Полины в нужные лады. — Вот. Чувствуешь? Струны отозвались негромко, неуверенно. Но правильно. — Я чувствую твоё сердце, — тихо сказала Полина, не отрывая взгляда от их рук. — Оно колотится как бешеное. Ты правда так волнуешься? — Я правда никогда никого не учила играть свои песни, — призналась Варя. — Тем более… такие. — Личные? — Слишком личные. Они проиграли первый куплет ещё раз. Потом ещё. Когда Полина наконец взяла аккорд без помощи, Варя не сдержалась — коснулась губами её виска. Так легко, что можно было подумать, что показалось. Но Полина не подумала. Она повернула голову, и их дыхание смешалось в полуметре друг от друга. — Ты меня поцелуешь? — спросила она шёпотом. — Или мне придётся сделать это первой? — А ты хочешь? — Я хочу всё, что будет после этого вечера, — сказала Полина. — Но начать можно и с поцелуя. Варя улыбнулась — той улыбкой, которую Полина ещё не видела: растерянной, счастливой, совсем не похожей на сценический образ. — Тогда давай, — прошептала она. И когда их губы встретились, за окном всё так же падал снег, а где-то в наушниках, забытых на столе, всё ещё играла та самая песня. Которая теперь звучала не для всех. А только для двоих.