Эпилог
6 февраля 2026 г., 00:20
***
Юнги резко открыл глаза и попытался дёрнуться вверх, но чьи-то ладони мягко прижали его плечи обратно к подушке. Каждое движение отзывалось тупой пульсацией в затылке. — Тихо-тихо, всё хорошо, — прошептал знакомый, но сильно дрожащий голос. Повернув голову, Юнги встретился взглядом с Чимином. Тот выглядел измождённым, с покрасневшими и опухшими от слёз глазами, но в них светилась бесконечная нежность. Резкий запах антисептиков ударил в нос, заставляя скривиться. — О боже, я жив… — выдохнул Мин, прикрывая глаза. — Мы все в порядке? Все живы? — Да, милый, мы все живы, — Чимин коснулся его руки, сквозь слёзы выдавливая слабую улыбку. Юнги недовольно поморщился, чувствуя на голове плотную повязку. — Почему я всегда тот, кого бьют сильнее всех? — пробубнил он, пытаясь устроиться поудобнее. — В следующий раз «за кофе» пойдёт кто-нибудь другой. — Я рад, что к тебе вернулся твой сарказм, Юнги, — раздался негромкий голос со стороны входа. В дверном проёме стоял Чонгук. Он выглядел помятым, с несколькими пластырями на лице, и крепко придерживал за талию Тэхёна. Тэ заметно прихрамывал, а его шею скрывал высокий воротник медицинской повязки, но он улыбался. — Намджун и Джин в соседнем крыле, — добавил Чонгук, проходя в палату. — Джин взялся за лечение Джуна с таким рвением, что врачи клиники просто отошли в сторону. Кажется, твоя бита спасла больше, чем одну жизнь. Тэхён осторожно присел на край кровати Юнги, стараясь не тревожить его. — Ты нас напугал. Чимин чуть здание не сложил своим криком, когда ты отключился. — Моя бита… — Юнги страдальчески прикрыл глаза, словно оплакивал близкого друга. — Моя малышка превратилась в щепки об эту тушу. — Ты сейчас серьёзно? Думаешь о куске дерева, когда сам чуть не отправился на тот свет? — Чонгук усмехнулся, качая головой. Уровень приоритетов Мина всегда поражал его. — Это был наш «План Б», Гук! Куда мы теперь без неё? — проворчал Юнги, осторожно потирая забинтованный затылок. — Дерево даёт правильный звук при ударе, понимаешь? Это была классика. Чимин, который до этого сидел тихо, вдруг хитро прищурился. Он полез в сумку, стоявшую у подножья кровати, и с трудом вытащил оттуда длинный тяжёлый предмет, завёрнутый в плотную подарочную бумагу. — Я знал, что ты начнёшь ныть, — Чимин положил свёрток на колени Юнги. — Поэтому заехал в магазин спортивных товаров, как только врачи сказали, что твоей голове ничего не угрожает. Юнги недоверчиво взглянул на подарок, быстро разорвал бумагу и замер. В руках у него тускло блеснула вороненая сталь. Это была новенькая, идеально сбалансированная металлическая бита с прорезиненной рукоятью. Она выглядела куда более устрашающе, чем деревянная. — Металл? — Юнги осторожно взвесил её в руке, и на его бледном лице впервые за день появилась хищная довольная улыбка. — Чимин-а, ты превзошел сам себя. Теперь, если кто-то решит откинуть меня в стену, у него в голове будет звенеть гораздо дольше. — Только пообещай, что не пойдёшь испытывать её прямо сейчас на главвраче, — засмеялся Тэхён, поудобнее устраиваясь на плече Чонгука. — Расскажите, что произошло, когда я отключился? — серьёзно спросил Мин. В палате воцарилась тишина. Тэхён невольно коснулся пальцами шеи, где под повязкой скрывались багровые следы когтей. — Когда ты упал, Чимин закричал так, что у всех в ушах зазвенело, — начал Чонгук. — Морду тоже оглушило, и это дало нам шанс. Намджун пришёл в себя и начал в него стрелять. — Он пытался его отвлечь, пока я дотягивался до лука, — подхватил Тэхён, и его голос немного дрожал. — Я выстрелил и попал прямо ему в сердце. Юнги резко подался вперёд, игнорируя вспышку боли в затылке. Его глаза расширились, а рука непроизвольно сжала новую металлическую биту. — Вы хотите сказать, что этот ублюдок мёртв? — Мёртв, — твёрдо кивнул Чонгук, и в его взгляде Юнги прочитал удовлетворение. — Как только стрела вошла в грудь, Морду замер. Его как будто парализовало изнутри. Он не просто упал, Юнги. Он начал буквально рассыпаться, превращаясь в нечто среднее между пеплом и чёрной гнилью. — Это было жутко, — прошептал Тэхён, прижимаясь ближе к плечу Чонгука. — Он издал последний звук — больше не рык, а какой-то человеческий хрип — и просто рассыпался. — Значит, моя бита погибла не зря, — пробормотал Мин, и на его губах появилась слабая, но искренняя улыбка. — По крайней мере она стала последним деревом, которое это чудовище почувствовало на своей шкуре. — Ты спас нас всех, Юнги, — Чимин нежно погладил его по руке. — Я горжусь тобой.***
В другом крыле Джин мерил шагами палату, размахивая руками и причитая о безрассудстве их поступка. Его голос, звонкий и возмущённый, разносился по всему коридору. Намджун, лежавший на кровати с пластырями на лице и перевязанным плечом, смотрел на него с широкой, почти блаженной улыбкой. Ему было чертовски приятно видеть Джина таким живым и явно переживающим. А Хосок, устроившийся в кресле у окна, едва сдерживал смех, наблюдая за этим представлением. — Ты сейчас ужасно похож на курицу-наседку, Джин, — хмыкнул он, подпирая голову рукой. — А ты вообще заткнись, Чон Хосок! — шикнул Джин, резко развернувшись. — Иначе приляжешь рядом с ним, потому что я лично тебе что-нибудь сломаю. Хосок ничуть не испугался. Напротив, он хитро прищурился и поиграл бровями, поймав взгляд Джина. — Приляжешь между нами? — вкрадчиво уточнил он, явно намекая на их недавний разговор на кухне. Джин на мгновение лишился дара речи, вспыхнув до самых кончиков ушей. Он перевёл взгляд с самодовольного Хосока на озадаченного, но явно заинтересовавшегося Намджуна. — Ты балаболка! — выдохнул Ким, хоть и гнева в его голосе поубавилось. — О чём это он? — Намджун подался вперёд, морщась от боли в боку, но не теряя любопытства. — Джин, у тебя есть какой-то план, о котором я не знаю? Джин замялся, нервно поправляя больничный халат. — А вот теперь не узнаешь! — Джин капризно топнул ногой, пытаясь вернуть себе образ строгого врача. — И вообще тебе вредно много разговаривать, Ким Намджун: у тебя швы на щеке. Разойдутся, и будешь сам зашивать перед зеркалом! Хосок тихо рассмеялся, откидываясь обратно в кресло и наслаждаясь тем, как Джин пытается спрятать за напускной грубостью своё желание. — Ну, раз Джин вредничает, я могу просветить тебя, когда он выйдет за едой, — подмигнул Намджуну Хосок. — Поверь, тебе понравится эта идея. — Хосок! — Джин схватил со стола бутылку с водой и замахнулся на Чона. — Ещё одно слово, и я засуну тебе в зад акконит. Намджун лишь тихо хмыкнул, чувствуя, как напряжение последних месяцев окончательно покидает его. Джин сделал глубокий вдох и посмотрел Намджуну прямо в глаза. — Я сказал Хосоку, что хочу тебя. Но я не хочу его терять, а выбирать из вас тоже не хочу, — сделав глубокий вдох, он продолжил: — Я хочу вас обоих. В палате повисла такая тишина, что стало слышно, как гудит лампа под потолком. Намджун моргнул, его кадык дёрнулся. — Джин, ты… — Намджун запнулся, бросив быстрый взгляд на Хосока. — Ты говоришь о том, чтобы мы… втроём? — Да, — твёрдо отрезал Джин, хотя его пальцы судорожно сжали бутылку, которую он всё ещё держал. — Я хочу чувствовать вас обоих одновременно. Хосок медленно поднялся с кресла, подошёл к Джину со спины и положил руки ему на плечи собственническим, но нежным жестом. — Я уже сказал «да», Ким, — негромко произнёс Хосок, глядя на Намджуна. — Теперь ход за тобой. Намджун долго молчал, изучая лицо Джина. Его глаза горели решимостью, дрожью и плохо скрываемой страстью. На губах охотника стаи медленно расплылась хищная, но довольная усмешка. — Знаешь, Джин-и, — Намджун откинулся на подушки, не сводя с него глаз. — Я всегда говорил, что ты слишком жадный. Но, кажется, в этот раз твоя жадность совпадает с моими аппетитами. — Договорились, — выдохнул Джин, и в его глазах вспыхнул торжествующий блеск. — Значит, как только я вылечу тебя, мы закроемся в лофте Хосока и никого не будем впускать. — Значит, договорились, — повторил Намджун, и его голос сорвался на низкий вибрирующий. — Лечи меня быстрее, Сокджин. Потому что терпение никогда не было моей сильной стороной. Джин лишь самодовольно улыбнулся. Он знал, что в этой игре не будет проигравших.
