Когда зацветет Гортензия

«Если букет гортензии стоит в доме, он может погасить любой назревающий конфликт, подарить домочадцам ощущение комфорта и покоя». 

Журнал «Секреты домохозяйства», 1867 год, выпуск №312

Верона с хлопком закрыла издание, раздраженно откидывая журнал на кофейный столик. Перед ее носом, на ее кухне, в желтом цветастом переднике, крутилась молодая особа, удивительно ловко работая венчиком в большой фарфоровой миске. -Милая, ну ты постоянно недовольна - то голова болит, то устала, то от меня пахнет потом, -объяснял Роберт, стоя в лестничном проеме и подталкивая наверх юную барышню- кто-то же должен выполнять супружеские обязанности, пока не можешь ты. Женщина отогнала воспоминание мотком головы и, недовольно, с нарастающим напряжением, сложила руки на груди, продолжая наблюдать за юркой девушкой, обживающей кухню как свою собственную. И с каждой минутой Верона погружалась все глубже в болото ненависти к происходящему: к мужу, ожидаемо оказавшемуся козлом, к этой прохвостке, появившейся почти из ниоткуда в ее мирной жизни, и чуть-чуть к себе. Но больше из чувства, что немного за что-то поненавидить себя в этой ситуации тоже стоит. Для профилактики. Верона услышала, как захлопнулась входная дверь - Роберт вышел из дома, оставляя двух пассий: уже как 4 года законную жену и месячную подружку, наедине. Очевидно, пить чай, ворковать и заниматься этими женскими штучками, которых Роб никогда не понимал. -Милая, у тебя так часто болит голова, что я боюсь, как бы мое мужское достоинство не забыло как функционировать, -чесал затылок Роберт, держа за плечо молодую, невысокую и хрупкую девушку- ты занимайся своими делами, занимайся, мы тихонько… Ты же еще не меняла постельное белье? Ну вот эти женские штучки: когда вы сначала пьете чай, а затем таскаете друг друга за волосы. Верона встала с кресла, с трудом отгоняя от себя навязчивые мысли о двойном убийстве. В конце концов, она облокотилась спиной о столешницу, глядя на девушку через плечо. -Это ты притащила в дом этот веник? Воняет ужасно, -заявляет Верона, морща нос. Она делает вид, что запах ее не впечатляет, хотя пышные лиловые цветы источают ненавязчивый сладкий аромат, похожий на ее собственную туалетную воду. Это злит Верону еще сильнее, и она тихо фыркает. Гортензия закрывает створку духовки, откладывает прихватки в сторону и поворачивается на хозяйку дома в пол оборота. Длинные каштановые волосы струятся по ее лицу, обрамляя худое, бледное лицо. Девушка кидает взгляд на букет, а затем отходит от плиты, возвращаясь к столешнице. -Этот букет подарил мне Роберт, -констатирует факт Гортензия и берется насыпать заварку в чайник -Миссис Йорк, вы будете чай или кофе? Верона резко разворачивается и упирается ладонями в столешницу. Ее лицо, омраченное праведным гневом, опасливо нависает в нескольких сантиметрах от лица Гортензии. Йорк хватает девушку за подбородок, наживая пальцами на щеки. -Откуда ты взялась в моей спокойной жизни, дрянь? Откуда он тебя приволок? Гортензия перехватывает руку Вероны, надавливает на запястье и отводит его в сторону. Ее лицо не выражает страха, но и радости, при виде униженной и разъяренной женщины, на нем тоже не отражается. Рука Вероны зависает в воздухе. Гортензия отходит на шаг, чтобы взять жестяной поднос и поставить на него чайные пары. -Я дочь лекаря Харта, аристократка, девушка уважаемой фамилии, -начинает Гортензия, а затем поднимает голову. Вероне кажется, что собеседница выглядит старше, хотя разница в возрасте у них значительная - около шести лет. -Ваш муж сделал мне выгодное предложение - стать его женой. При этом условии, лавка моего отца может весьма прибавить себе репутации, и я согласилась. Ваше наличие - тоже сюрприз для меня, миссис Йорк. Девушка берет в руки поднос и выходит из-за столешницы, огибая все еще раздраженную Верону, что оставляет последнюю в растерянности. -Итак, я не скрываю, что союз с Робертом может принести мне выгоду, -начинает девушка, расставляя чашки по журнальному столику, -а какой была ваша мотивация выйти за него? Верона смотрит на девушку с минуту, и только потом, когда последняя ложка была выложена на край фарфорового блюдца, до нее доходит смысл прозвучавших слов. -Мотивация? А какая должна быть мотивация у выходящей замуж женщины? -усмехается Верона, нервно передергивая плечами -я его… -Любили? - помогает Гортензия, откладывая поднос на стол и делая шаг назад, в сторону кухни. Чувствуя напряжение, повиснувшее в воздухе с этим вопросом, Верона настораживается и сосредотачивается на девушке. -Любите? И будете любить? С каждым шагом Гортензия приближалась, пока не вжала Верону в столешницу своим телом. Опасно наклонившись к ее лицу, оставляя между ними ничтожных 10-15 сантиметров, девушка опустила руки по обе стороны от бедер Леди Йорк. Последняя, широко распахнув глаза, смотрела как чужая ладонь бесстыдно опускается на её талию и скользит вниз по изгибам. Женщина с силой упирается в плечи напротив, занося руку для удара. -Что ты творишь, потаскуха?! Убери свои руки, пока я не… -Миссис Йорк, вы знаете, куда ушел ваш супруг? -с ноткой ехидства шепчет Гортензия в губы Вероны -прямо сейчас, оставив дома жену и любовницу, он ласкает одну из близняшек Марлоу, если не обеих сразу - хотя думаю, его либидо и нахальства хватит на весь их гостеприимный дом. С супругой сэра Марлоу, насколько я знаю, он тоже не брезгует развлечься. По воскресеньям. После причастия в храме. Рука Вероны дрожит, поднятая в воздухе. Нежная женская ладонь все еще очерчивает бедра женщины - шелковые юбки шуршат, когда Гортензия ненавязчиво раздвигает ее колени, устраиваясь между них. К щекам приливает кровь, а в горле пересыхает: Йорк опускает взгляд, ожидая, что разрыдается или оттолкнет от себя собеседницу, но, к её собственному удивлению, вместо тягости печали и злости, в груди разрастается пустота. Возможно, она всё видела. Смотрела на то, как Роберт строит глазки очередной пышногрудой торговке, нахваливая «дыни, уродившиеся такими сочными на вид», в то время как на прилавке валялось несколько сморщенных, чуть подгнивших фруктов. Слышала, как он сладко и притворно смеялся над абсолютно глупыми шутками её подруг. Наблюдала, как он клал свои руки на плечи Леди Джудит, подавая ей пальто. Верона не осознавала, что была готова к очевидной правде, и, глядя в спокойные серые глаза напротив, вдруг почувствовала, как изнутри, подобно магме в жерле вулкана, поднимается горячая, жгучая ненависть к мужу. Она позволила себе ненавидеть всего на секунду, а затем поняла, что процесс запущен - вернуть все вспять, снова стать хорошей, покорной женой, какой просил её быть отец, у нее не выйдет. Женщина опустила руку, сжимая ладонью край столешницы. Она еще раз посмотрела на женские пальцы, касающиеся её колена, и где-то под ложечкой ненавязчиво зародилось злорадство. И в голове у нее сложилась ядовитая, восхитительная мысль: сейчас напротив нее человек, с помощью которого она может принести Роберту если не боль, то весьма глубокую обиду. -Я знаю, о чем вы думаете, -шепчет Гортензия, слабо касаясь губами ушной раковины Вероны- мы обе получим от этого плюсы. Разве вам не хочется отомстить? Одно ваше увлечение против сотни его - пустяк. Верона прикрыла глаза, подавляя желание податься грудью вперед. Капля за каплей теряя самообладание, она облизнула пересохшие губы. -Какая тебе выгода с этого? -произносит женщина и, со смесью униженности и стыда, замечает, как ломается её голос на последнем слове. -Это меня развлечет, -объясняет Гортензия, обдавая скулу Вероны горячим дыханием. Женщина приоткрывает рот, и с её губ срывается тихий выдох.- Вы хотите слегка расслабиться? Верона сводит брови и крепче зажмуривает глаза. -…Да. Гортензия накрывает губы женщины своими, проводя по нижней языком. Верона давится вздохом неожиданности, когда чувствует, как тонкие женские пальцы поднимают подол её платья и бесцеремонно трутся о нижнее белье. Она хватается за чужие плечи, сжимая ткань, и сосредотачивается на волне жара, окатившего низ её живота. Гортензия целует хозяйку дома в висок, прежде, чем отодвинуть ткань трусиков в сторону. Женщина напрягается и сводит колени, когда подушечки пальцев касаются чувствительных складок и, напирая, раздвигают их в стороны. -Не закрывайтесь, госпожа, иначе я не смогу закончить начатое, -произносит Гортензия размеренным шепотом, обводя пальцем пульсирующий вход- Ваша киска уже мокрая, хотя я еще ничего толком не сделала. Часто ли Роберт доводил вас до оргазма? Могу поспорить, что нет. -Заткнись, -Верона наклоняется к лицу девушки, накрывая её губы своими. Она проводит языком по нижней губе Гортензии, требовательно путаясь пальцами в её длинных волосах. Последняя ухмыляется через поцелуй, а затем отвечает слабо и медленно. Верона отодвигается, хмуря брови и стискивая зубы. -ты решила играться со мной? Что это за выходки… Верона прерывается на полуслове, когда чувствует, как два пальца по самые костяшки погружаются в её киску. Это не приносит ощущение наполненности, но наглое, почти лисье выражение лица напротив, почему-то добавляет женщине смущения, и она теряет дар речи. Пальцы Гортензии исследуют её глубоко внутри, а губы расцеловывают шею - давно не тронутое ни мужем, ни кем-либо еще тело внезапно оказывается сильно податливо. Верона теряет остатки рассудка и отдается в чужие руки: льнет к груди и, спустя несколько толчков, кусая губы произносит: «ещё…». Гортензия поднимает голову от чужих ключиц, всматриваясь в лицо Йорк - сдвинутые брови, поджатые губы и зажмуренные глаза вызывают у девушки почти садистское удовольствие. -Посмотрите, госпожа, Вы уже сами подмахиваете бедрами. Вы такая славная шлюшка, как же мне насытиться вами за один вечер? Верона чувствует, как пальцы выскальзывают из нее, оставляя после себя неприятную пустоту, и огорченно стонет. Однако новая волна жара не заставляет себя ждать: опуская затуманенный взгляд вниз, женщина видит, как Гортензия задирает её юбку, разглядывая сочащуюся соками киску. Женщина, уже ни раз сидевшая так перед мужем, почему-то со стыдом отворачивается и сама себе поражается. «Я как грешница в церкви» - проносится у нее в мыслях, пока она собирается с силами, чтобы повернутся назад. Гортензия улыбается, замечая реакцию, а затем с рывком тянет ворот платья хозяйки дома двумя руками. Ткань рвется, обнажая грудь, которую Верона сразу же с коротким вскриком спешит прикрыть. -Стой, погоди! Мне кажется мы поспешили! -тараторит женщина, стыдливо прикрывая тело, пока Гортензия стягивает ее платье через ноги и откидывает куда-то в сторону. Ткань скользит по щиколоткам, вызывая волну мурашек. -Это грех! Гортензия снова вжимает Йорк в столешницу, коротко целуя ее в губы. -Тогда мы попадем в ад, -произносит девушка в распухшие от поцелуев губы, и напористо прикусывает их. Затем она вдруг резко разрывает поцелуй и отодвигается, оставляя женщину в растерянности. -я даю вам последний шанс уйти, госпожа. -Мм, -тихо скулит Верона, чувствуя неприятное напряжение между ног. Злость прошла, но ее тело трясет, дыхание сбито, а возбуждение, смешанное со стыдом, с каждой секундой лишь увеличивается. -…нет… -Скажите это, госпожа. Я вас не понимаю, -Гортензия наблюдает за ней, голой, сидящей на столешнице перед ней и сжимающей бедра женщине, старше её на шесть лет. Горящей как девственница от стыда и унижения, с покрасневшими от них же щеками. -Не… стой… -выдавливает из себя Верона, глядя куда-то в сторону. -Я не слышу вас, госпожа. Скажите, что вам нужно. На глазах Вероны выступают слезы. Неловкость давит на нее, но еще сильнее она чувствует власть Гортензии, почти равнодушно смотрящей на её обнаженное тело, сидящее на столешнице, и тщетные попытки объясниться. Она чувствует ухмылку девушки, глубоко вдыхает и прикрывает глаза. -Я хочу, чтобы ты меня трахнула, -тихо произносит Верона и раскрывает колени, -…пожалуйста. Ухмылка Гортензии становится шире. -Какая умница, -она подходит ближе, в награду целуя женщину в уголок губ. -хорошая девочка. Гортензия стягивает с партнерши трусики. Прохлада обдает бедра Вероны, и та поджимает плечи. Девушка надавливает на подбородок последней, подталкивая ту открыть рот. Женщина поджимает губы, жмурит глаза, но не терпящая возражений рука давит на щеки сильнее, заставляя разжать зубы, и, в следующую минуту, хлопковая ткань белых трусиков давит на язык шероховатым комком. -Мм! -мычит Верона, чувствуя как запястья туго стягивает шелковый пояс кухонного фартука. Она откидывается спиной на столешницу, не в силах выдержать собственный вес. Гортензия притягивает её за бедра к своему лицу, удобно устраиваясь между ног. Короткие ноготки впиваются в кожу, когда Девушка слегка прикусывает внутреннюю поверхность бедра, тут же зализывая отметины. Верона зажмуривается, чувствуя как чужой язык опускается на плоть: Харт размашисто проводит им по складкам, поднимается выше к клитору. Она обхватывает его губами, делает парк движений, а затем вновь спускается - ко входу. Верона тяжело дышит, крепко жмуря глаза. Она чувствует, как Гортензия входит в нее языком. -Мхм! -женщина запрокидывает голову, ёрзая по столешнице. Ее возбуждение давит, нарастает, и она прижимается бедрами ближе к лицу Йорк. Та реагирует незамедлительно - она размашисто шлепает Верону, насколько позволяет размах поза, оставляя на бледной коже розоватый след. -Лежать, -командует она, слегка отстраняясь, чтобы затем прильнуть снова с еще большей интенсивностью. Верона сжимает ладони в кулаки - узел давит на запястья, создавая внезапно приятное ощущение скованности. Женщина скулит и сдавленно стонет, закусывая ткань трусиков - колени дрожат, а сама Йорк прогибается в пояснице, когда Харт добавляет к языку два пальца. Нутро сжимает их внутри, природный сок, смешанный со слюной капает на столешницу. -..Мм! Мм! Гортензия поднимается, оставляя пальцы внутри - они двигаются с нарастающим темпом - и тянет руку, чтобы вытащить кляп. Мокрая ткань трусиков оказывается на полу рядом с кухонным столом. -Мх-аах… -женщина тяжело дышит. Нитка слюны стекает по её подбородку и распухшим губам. Гортензия ласково стирает её большим пальцем свободной руки, глядя на Йорк довольно и с вожделением. -Такая красивая, послушная девочка, -произносит она, легко целуя Верону в висок - ты кончишь для меня, маленькая шлюшка? Я знаю, что ты хочешь. Верона утыкается лбом в плечо Гортензии, не сдерживая рвущиеся наружу стоны. Её щеки горят от стыда и возбуждения, тугой узел позади оставляет ссадины на запястьях. Пальцы внутри выгибаются, второй рукой Гортензия дотрагивается до клитора, лаская его в такт движениям. Йорк простреливает оргазм - маленькие иголочки и искорки тонной рассыпаются по ее телу. Она на мгновение сводит колени, широко раскрывая рот, а затем обмякает в чужих руках. Пару минут кухня наполнена безмолвием, прерывающимся только тяжелыми вздохами. Верона открывает глаза, когда узел на руках спадает, а ее поднимают со столешницы, придерживая под бедра. Йорк с удивлением кладет ладони на чужие плечи, пока Харт, ниже её минимум на 10 сантиметров, переносит её на кровать в соседнюю гостевую комнату. -Извините, госпожа, но я не донесу вас до вашей спальни, -произносит Гортензия, присаживаясь на край постели- у вас чересчур крутая лестница. -Так и скажи, что я жирдяйка, -отшучивается Верона, но шутка выходит смятой, и ее улыбка быстро гаснет. Гортензия смотрит на нее с секунду, а затем наклоняется и бережно целует её губы. Хозяйка дома отворачивается, и поцелуй выходит смазанным. -Это не повторится, -четко резюмирует Верона, прикрывая обнаженное тело одеялом. -и я клянусь, если Роберт узнает… -Не переживайте, госпожа, -она берет её за подбородок, поворачивая голову на себя. И, хотя Верона нервно отбрасывает от себя руку, но взгляда не сводит. Спокойные серые глаза смотрят на нее с теплотой, и Йорк невольно вспоминает, как её муж отворачивается к стенке после секса и сладко засыпает -Чаю? -…Не откажусь. И принеси мне халат, раз уж мое платье ты разорвала, -бубнит Верона, отгоняя от себя нахлынувшую расслабленность. Когда в последний раз она чувствовала такое отношение к себе после близости? Гортензия тихо смеется и направляется к выходу. Йорк думает с секунду, чувствует внезапно нахлынувшую вину - ей было хорошо, но она даже не сказала «Спасибо», хмурится, а затем останавливает Харт, окликнув, почти в дверях: «а что за цветы тебе подарил Роберт? Они… красивые, признаю.» Девушка улыбается уголком губ. -Это гортензии, моя госпожа.