Зелёная девочка

Малфои прислали сову с сообщением, что заедут за ней в воскресенье в пять вечера. — Мы идём на финал Чемпионата мира по квиддичу, — объявила она родителям. — Болгария против Ирландии. — С каких это пор ты увлеклась спортом? — поинтересовался отец. — Я пытался записать тебя в юношескую футбольную команду, а ты даже бутсы надеть отказалась. — Меня от него тошнит от скуки, — призналась она, — но сам факт, что они достали билеты и пригласили меня — это, знаете ли, событие. Я, наверное, просижу почти всю игру, листая журналы с Дафной. Она нервничала из-за того, как Малфои поведут себя с её родителями; умеют ли они вообще функционировать в мире маглов? Появятся ли они прямо на лужайке перед домом с помощью аппарации или попытаются вломиться через камин с летучим порохом, перепугав всех до чёртиков? Она зря волновалась. Ровно в пять перед домом остановилась машина, при виде которой её отец присвистнул. — Ты не говорила, что эти люди настолько богаты, — пробормотал он, пока Люциус и Драко шли по дорожке, а Нарцисса чуть отстала, чертыхаясь себе под нос и выпутывая каблук, застрявший в трещине тротуара. О, чудо — одеты они были даже в рамках приличной магловской моды. Возможно, чересчур шикарно для сонного пригорода, но никто ещё не жаловался, что родители друга их ребёнка выглядят *так, будто собрались на приём к королеве*. Никаких мантий. Никаких палочек на виду. Никакого того идиотского пристрастия к викторианской мишуре и кружевным жабо, которым грешили многие волшебницы, стоило им попасть в мир маглов. Хотя, если подумать, Гермиона никогда не видела Нарциссу одетой во что-то странное. Возможно, решила она, это был классовый признак, потому что некоторые родители, встречавшие детей с поезда, выглядели так, будто их гардероб можно было вежливо назвать «интересным» — в лучшем случае. — Очень приятно наконец познакомиться, — сказал мистер Грейнджер. — Гермиона столько рассказывала о Драко, и было так мило с вашей стороны пригласить её прошлым летом. Жаль, что у нас не было возможности принять вас раньше, но наша практика была загружена под завязку, а она всегда была до зубного скрежета самостоятельной девочкой. Люциус Малфой протянул руку, и мистер Грейнджер пожал её. — Взаимно, — ответил тот. — Я был несказанно рад, что Драко подружился с той, кто обладает талантом удерживать его от неприятностей. Мистер Грейнджер жестом пригласил их в дом. — Знаете, какими придурками бывают мальчишки в этом возрасте. — Я прекрасно помню, каким придурком был я сам, — рассмеялся мистер Грейнджер. — Честно говоря, я был счастлив, что у нас дочь. Могу я предложить вам что-нибудь выпить? — Благодарю, — промурлыкала Нарцисса, усаживаясь рядом с миссис Грейнджер с таким видом, будто та была по меньшей мере герцогиней. Драко и Гермиона застыли, с трудом сдерживая желание переминаться с ноги на ногу, как два истукана. — О, ради всего святого, идите на улицу, — не выдержала миссис Грейнджер. — От вас двоих у меня уже нервный тик. — Драко, почему бы тебе не помочь Гермионе погрузить вещи, — предложил Люциус с лёгкой усмешкой. — В багажнике полно места. Как только подростки с неприличной поспешностью сбежали из комнаты, Нарцисса рассмеялась. Смех у неё был холодноватый, но обаятельный. — Мы планировали пригласить их на ужин и заставить немного помучиться в официальной обстановке, прежде чем отпустить завтра на матч. Тео и Дафна — ещё двое детей с их курса, которые к нам присоединятся — встретят нас в ресторане с родителями Дафны. Не хотите ли присоединиться к нам? — Спасибо, но нет, — с вежливым, хотя и абсолютно фальшивым, сожалением ответила миссис Грейнджер. Она так и не смирилась до конца с магическим миром, в который окунулась её дочь. — Вы очень смелая женщина, раз берёте в свой дом четверых подростков на две недели. Непроизнесённый вопрос «и как, чёрт возьми, вы собираетесь за ними уследить?» повис в воздухе. Нарцисса подавила желание оскорблённо поджать губы, напоминая себе, что эта бедная магловская женщина понятия не имеет, насколько унизителен даже завуалированный намёк на то, что Драко нельзя доверять в обществе девушек его круга. Вместо этого она лишь сказала: — О, я знаю. И я так чутко сплю, что, боюсь, не сомкну глаз, но мы спросили Драко, не хочет ли он пригласить друзей на игру, и, ну... они с Тео были неразлучны с пелёнок, а девочки бывали у нас так часто, что уже чувствуют себя как дома. Энергия молодости так восхитительна, не правда ли? Вся эта невинность и их очаровательно наивная уверенность, что они могут проворачивать дела за нашей спиной, хотя мы, разумеется, знаем каждый их шаг? Успокоенная, миссис Грейнджер лишь ответила: — Что ж, если она вам надоест, дайте знать, и мы заберём её обратно. — Ваша Гермиона никогда не сможет нам надоесть, — вкрадчиво произнёс Люциус. — Мы бы похитили её и навечно поселили в одной из гостевых комнат, если бы думали, что нам это сойдёт с рук. Миссис Грейнджер рассмеялась. Нарцисса Малфой лишь улыбнулась мужу. Улыбка у неё была многообещающая. . . . . . . . . . . . — У твоих родителей есть машина? — спросила Гермиона, когда они запихивали её сундук в багажник. Драко лишь пожал плечами. — Мой отец считает, что глупо не уметь сливаться с большинством жителей Британии, даже если это всего лишь маглы. — Он ухмыльнулся ей. — Ты же не думала, что мы как эти придурочные Уизли? Собираем магловский хлам, понятия не имея, как он работает. — А что Уизли делают? — спросила она, добавляя: — Хотя, знаешь, я не думаю, что с этой машиной ты прямо-таки сольёшься с большинством, судя по реакции моего отца. Драко рассмеялся и небрежно прислонился к боку автомобиля, откидывая волосы с глаз. Гермиона попыталась взять под контроль дыхание, которое при виде этого зрелища вдруг участилось. «Это просто Драко, — строго сказала она себе. — Ты знаешь его сто лет, и он хочет быть только другом. У него есть Пэнси, чтобы пускать на него слюни». Хотя, конечно, не Пэнси пригласили на Чемпионат мира. Не Пэнси его родители постоянно звали в гости. Она задумалась, подарил ли он Пэнси такой же браслет. — Артур Уизли, — вещал между тем Драко, — питает какую-то нездоровую одержимость магловскими штуковинами, но вечно всё путает. Это жалко. — А чего ты ожидал? — она закатила глаза. — Спрашивать у тех, кто реально знает, как эти штуки работают — это же слишком логично. Слишком похоже на работу. Гораздо умнее тыкать в них палочкой, пока они не взорвутся или типа того. Драко фыркнул и скрестил руки на груди. — Ага. Ну, никто и не говорил, что Уизли умные или работящие. — Ага. Они так и стояли, переминаясь, рисуясь и отбрасывая волосы с глаз, пока из дверей не вышли Нарцисса и Люциус и не загнали смущённых подростков на заднее сиденье машины. . . . . . . . . . . . — Разумеется, придётся воспользоваться порталом, — слегка нахмурилась Нарцисса. — Вы, дети, ещё слишком молоды для аппарации. Отвратительный способ передвижения, но ничего не поделаешь. Организовать staggered arrival толп на Кубок мира так, чтобы избежать обнаружения маглами, было той ещё логистической головной болью. — Те, у кого дешёвые билеты, начали прибывать ещё две недели назад, — с усмешкой бросил Драко Гермионе. — Не наша проблема. — Нет, — согласилась Нарцисса. — И твой отец организовал частный портал, так что нам не придётся тащиться через поля в поисках какого-нибудь общественного. И всё же, мы прибудем раньше, чем мне бы того хотелось. Гермиона перекинула сумку через плечо, а Дафна взяла Тео под руку, пока они ждали вместе с Малфоями назначенного времени. Когда эта чёртова штука активировалась и её засосало вперёд, переворачивая с ног на голову, словно она кувыркалась в пустоте, она пришла к полному согласию с Нарциссой Малфой: это был ужасный способ путешествовать. Та часть, где ты вываливаешься из небытия в чистое поле, тоже была не лучше. Люциус передал Нарциссе какой-то маленький предмет, и Гермиона услышала его тихий голос: — На всякий случай, если понадобится срочно вытаскивать детей. Этого не должно произойти до окончания матча, но ты знаешь, насколько нетерпеливыми могут быть некоторые... и, учитывая, что Риддл ещё не совсем здоров... — Поняла, — ответила она, проведя рукой по его щеке в редком проявлении публичной нежности. — Позволите показать вам наш шатёр? — Люциус Малфой повернулся к детям, и Гермиона двинулась за ним к переполненному лагерю. — Драко, предложи девушке руку, — скомандовал Люциус, даже не оборачиваясь. Драко протянул руку и спросил: «Гермиона?» — и она приняла её, позволяя вести себя вперёд, низко опустив голову, чтобы волосы скрыли предательский румянец. — Я отправил кого-то с работы заранее, чтобы установили шатёр, — говорил Люциус Малфой, — и он должен быть... да, вот он. Он остановился перед тем, что выглядело как невзрачная магловская походная палатка, и, слегка пригнувшись, откинул полог, придерживая его для жены. Нарцисса улыбнулась ему и, пригнув голову, вошла внутрь. Следом Драко пропустил Гермиону, и, выпрямившись внутри, она огляделась с благоговением. Это был очаровательный загородный коттедж. Справа — яркая, залитая солнцем кухня со столом, достаточно большим для шестерых. Слева — уютная гостиная с шахматным столиком и небольшим книжным шкафом, заполненным потрёпанными книжками в мягких обложках. Ряд дверей в задней части вёл, как она могла предположить, в спальни. — Нам не должно понадобиться оставаться на ночь, — сказала Нарцисса, проследив за её взглядом, — хотя с квиддичем, конечно, никогда не знаешь наверняка, так что я попросила установить этот шатёр вместо того, что поменьше. — Спасибо вам ещё раз огромное, что пригласили меня, — сказала Гермиона. — Это было так невероятно любезно с вашей стороны. — Глупости, — улыбнулась Нарцисса. — Ты же знаешь, мы считаем тебя почти что членом семьи. — Может, пойдём найдём наши места? — спросил Драко, маяча у выхода и явно горя желанием сбежать от родителей. — Я мог бы показать ей местные достопримечательности. Люциус бросил на сына уничтожающий взгляд, и парень слегка съёжился под этим пристальным изучением. — До начала матча ещё масса времени, Драко, но вы вольны прогуляться с друзьями. Будьте обратно к ужину, пожалуйста, а после еды мы отправимся в Верховную ложу. — Он повернулся к Нарциссе, а затем, почти как запоздалую мысль, вручил Драко увесистый мешочек с монетами. — На случай, если понадобится купить сладостей, сувенир или что-то ещё. Позаботься о своих гостях, сын. И с этими словами Драко, Гермиона, Тео и Дафна сбежали от взрослых в буйную, разношёрстную толпу лагеря. Они сразу остановились у тележки, где продавец налил им горячего шоколада и продал обсыпанные сахаром булочки. Драко с помпой заплатил за всех, и Тео, вздохнув, запихнул свой кошель обратно в карман. Они бродили, потягивая шоколад, мимо людей, размахивающих флагами, мимо яростного спора о каком-то невразумительном изменении правил, которое могло — или не могло — дать Ирландии преимущество. В какой-то момент они забрели в анклав болгарских болельщиков, большинство из которых, казалось, демонстрировали фотографии хмурого подростка, снова и снова ловящего золотой снитч. — Это кто? — спросила Гермиона, и Тео застонал. — Ты правда вообще не следишь за квиддичем, да? Она закатила глаза. — Это Виктор Крам, — просветил её Драко. — Вероятно, лучший игрок в квиддич в мире. — Полагаю, он играет за Болгарию? — спросила она, и Дафна, прикрыв рот рукой, захихикала. — Да, Гермиона. Он играет за Болгарию. Он их Ловец. — О, как и ты, Драко, — сказала она, улыбнувшись парню, который самодовольно усмехнулся в ответ и слегка приосанился от такого сравнения. — Ну, — лениво протянул Тео, — позицию они занимают одну и ту же, но, сдаётся мне, Виктор Крам, может, самую чуточку получше Драко будет. Гермиона пожала плечами и снова уставилась на плакаты. — Он выглядит угрюмым. — Он выглядит *горячим*, — поправила Дафна, и в ответ на взгляд Тео добавила: — А что? Так и есть. Они ещё несколько часов слонялись по лагерю, прежде чем вернуться в шатёр. Нарцисса Малфой отдыхала в мягком кресле, листая журнал о волшебной моде. — Я выставила ассортимент закусок и сэндвичей, — сказала она, указав на стол. — Угощайтесь, дети. Только обязательно съешьте что-нибудь полезное, а не одни сладости. — А где отец? — спросил Драко, пока они с Тео нагружали тарелки сэндвичами, чипсами и печеньем. — Встречается с деловыми партнёрами, — ответила Нарцисса. — Будет обратно как раз вовремя, чтобы пройти с нами в Ложу, не волнуйся. — Она протянула журнал Гермионе. — Думаю, это платье смотрелось бы на тебе великолепно, дорогая. Гермиона уставилась на простое голубое платье и на мгновение улыбнулась, представив себя разодетой для грандиозного бала, как та модель, что кружилась и махала с картинки. — Красивое, — согласилась она, — но, боюсь, мне некуда носить официальные наряды. Нарцисса лишь загадочно улыбнулась. — Что ж, если вам, девочки, вдруг понадобится таковое в этом году, я буду счастлива сопроводить вас по магазинам. — Это так мило, — сказала Дафна, и Нарцисса одарила её тёплой улыбкой. — Никакой не мило, дитя; я абсолютная эгоистка. Я очень люблю Драко — и тебя тоже, Теодор, — но мальчиков одевать и водить по магазинам далеко не так весело, как девочек, и теперь, когда вы все выросли, вам просто придётся потакать мне, пока я буду делать вид, что вы — дочери, которых у меня никогда не было. Когда к ним присоединился Люциус, все направились вверх по до безобразия шатким лестницам в Верховную ложу. Гермиона подавила вздох, увидев там Гарри Поттера и всю ораву Уизли. Драко уже начал топорщиться и скалиться, а Нарцисса выглядела так, будто кто-то оставил что-то протухшее прямо перед ней и ожидал, что она это проигнорирует. Люциус Малфой воззрился на Артура Уизли с неприкрытой брезгливостью. — Что, во имя Мерлина, вы продали, чтобы позволить себе эти билеты? — поинтересовался он, приподняв бровь. — Неужели ваш дом стоит таких денег? — Заметив ошивающегося за кланом Уизли Людо Бэгмена, он фыркнул. Гермиона спрятала улыбку, пока Рон Уизли переводил мрачный взгляд с неё на Драко, потом на Дафну и обратно. Гарри Поттер сутулился в кресле, мечтая, казалось, оказаться где угодно, только не здесь. — Надеюсь, это не все ваши дети? — спросил патриарх Уизли. — Привечаете бездомных щенков, Люциус? — Отнюдь. — Он смерил поношенную одежду отпрысков Уизли брезгливым взглядом. — С отцом Теодора Нотта мы дружим много лет, так что смотрим на его сына почти как на члена семьи. А девочки — сплошное удовольствие в доме. — Да, мы всё знаем о вашей «дружбе» с Ноттом, — огрызнулся Уизли. — Давние политические друзья, не так ли? Люциус улыбнулся. Улыбка у него была — бритва. — Уверен, я не понимаю, о чём вы. Может, проясните? Повисла долгая, тягучая пауза, после чего Люциус с подчёркнутой галантностью помог жене занять место и, бросив взгляд на обоих мальчиков, велел им сделать то же самое для их спутниц. — Было время, — произнёс наконец Люциус тихим, вкрадчивым голосом, — когда публичные дебаты по вопросам, стоящим перед магическим миром, только приветствовались. Теперь моя свояченица гниёт в Азкабане по сфабрикованным обвинениям, а вы сидите здесь, в ложе, которую не можете себе позволить, благодаря политическим услугам, которые оказали, и скандалам, которые помогли замять, в то время как добропорядочным людям не разрешают свободно собираться. Когда вы отрезаете людей от политического процесса, Артур, не удивляйтесь, если они находят другие способы достижения своих целей. — Вы мне угрожаете? — взвился тот. Люциус изогнул брови в таком надменном выражении, которое напомнило Гермионе Драко в моменты его наивысшего презрения. — Я делаю наблюдение об истории и угнетении, Артур. Постарайтесь не отставать. — Затем он сел подле Нарциссы и, повернувшись спиной к всё ещё кипящему Уизли, спросил, не желает ли она, чтобы он принёс ей программку или, может, жареных орешков. Наблюдение за Чемпионатом мира по квиддичу подтвердило для Гермионы тот факт, что она находила квиддич тоскливым на любом уровне игры. Она могла признать, что игроки великолепны; ей просто было плевать с высокой колокольни. — Тебе совсем не весело? — спросил Драко, наклонившись прошептать ей на ухо. Она улыбнулась ему и пожала плечами. — Мне просто больше нравится смотреть, как играешь ты, — сказала она, и он расплылся в такой счастливой ухмылке, что ей захотелось броситься ему на шею и обнять так, как они делали в детстве. Но она этого не сделала, вместо этого снова отвернувшись и делая вид, что следит за игрой. Драко смотрел на неё ещё мгновение, прежде чем тоже повернуться и податься вперёд, сконцентрировавшись на какой-то сложной комбинации. Ирландия выиграла. Гермиона сделала вид, что ей не всё равно. Когда они вернулись в шатёр Малфоев, Люциус и Нарцисса обменялись многозначительным взглядом, после чего она сказала: — Что ж, дети, я, по крайней мере, предпочла бы спать в собственной постели. Выходите со мной, и мы перенесёмся порталом в Поместье. — Почему мы не можем остаться на празднование? — потребовал Драко, и Люциус обернулся к нему. — Ты споришь со своей матерью? — Нет, сэр, — пробормотал он. — Вот и славно. Потому что на мгновение мне показалось, что ты жалуешься на необходимость сопроводить дам домой. Празднования после матча могут быть... грязными. Не место для детей или твоей матери. Тео повернулся к Люциусу Малфою с серьёзным лицом. — Вы хотите сказать... — начал он, и голос его затих. — Колесо судьбы всегда вращается, — произнёс Люциус Малфой. — Те, кто был наверху, могут оказаться в самом низу. — Хорошо, — яростно прошептал Тео. — Чёрт возьми, хорошо. — Держи это мнение при себе ещё какое-то время, — посоветовал Люциус Малфой, — и отведите девочек домой. — Будет сделано, сэр, — сказал Тео и, бросив быстрый взгляд на Драко, предложил руку Дафне и вывел её из шатра. Драко последовал за ним с Гермионой, но прежде чем она вышла, до неё донеслись слова Нарциссы: «Береги себя, любовь моя». А затем они все уже переносились порталом в Поместье, и Нарцисса уже приказывала подать печенье и горячий шоколад в одну из гостиных, где в камине ревел огонь. — Что происходит? — негромко спросила Гермиона у Драко. — Ничего, о чём тебе стоило бы волноваться, — ответил он, уставившись в пламя. . . . . . . . . . . . Гермиона подняла взгляд на Драко, когда он спустился к завтраку на следующее утро. Она молча подвинула к нему «Ежедневный пророк» с фотографией Чёрной метки, парящей в небе над местом проведения Чемпионата мира. — Тебе есть что мне рассказать? — спросила она очень тихо. — Я был здесь всю ночь, — его голос звучал угрюмо. — Как отец соизволил особо подчеркнуть, это было не место для детей. — А если бы ты был старше, ты был бы там? Он плеснул себе сока, сел на стул и, развалившись, мрачно на неё уставился. — Тебе было бы не всё равно? — Я не хочу, чтобы ты пострадал, — сказала она, и её голос стал громче. — Люди, которые проводят такие... акции... страдают. — Не нужно обо мне волноваться, — буркнул он. — Я слишком мал, чтобы делать что-то опасное. — А когда ты перестанешь быть «слишком мал»? — надавила она. — Не знаю, Гермиона. Лет в шестнадцать или семнадцать, наверное. Какая разница. — Он швырнул стакан с соком на стол и вскочил. — Чёрт, Пэнси права. Ты правда возомнила себя моей нянькой. А ты — нет. — Он вылетел из комнаты, а она притянула газету обратно и ещё почитала о том, как метка Волан-де-Морта — Тёмного лорда, которого Гарри Поттер якобы победил — появилась над лагерем, и подумала о Люциусе, Драко и Тео, и о том, как Дафна однажды сказала, что её родители решили, что сын Пожирателя смерти — приемлемый выбор для их дочери. Ей стало интересно, кто придумал название «Пожиратели смерти». Это точно был кто-то, кому мирные протесты и сидячие забастовки были до лампочки. — А, вот ты где, — Нарцисса вплыла в комнату и ловко выхватила газету у неё из рук. — Незачем читать эту клевету. Я просматривала списки необходимого для Хогвартса в этом году, и там, похоже, требуется комплект парадных мантий. Похоже, красивое платье тебе всё-таки пригодится. — Она улыбнулась Гермионе. — Что скажешь насчёт небольшого похода по магазинам — только мы, девочки — сегодня? — Это звучит здорово, — сказала Гермиона. — Как думаете, мы могли бы попытаться найти платье, которое подошло бы к одному моему браслету? Если у нас будет шанс нарядиться в школе в этом году, я бы хотела его надеть. Нарцисса Малфой, которая по пути в комнату столкнулась со своим мрачным сыном-подростком, лишь ответила: «Конечно, сможем». . . . . . . . . . . . Малфои высадили всех четверых детей у вокзала. — Повеселитесь, — сказала Нарцисса. — Возможно, нам придётся отказаться от нашего ежегодного святочного ужина; у меня предчувствие, что вы, возможно, захотите остаться в школе на все каникулы. — И постарайся не влипать в неприятности, — добавил Люциус тоном скорее позабавленным, чем строгим. — Увидимся на... ну, в общем, увидимся. Когда они заходили в поезд в поисках свободного купе, то прошли мимо нескольких своих наименее любимых однокурсников, сбившихся в кучу и взахлёб обсуждающих Чемпионат. — Мы сидели в Верховной ложе, — с гордостью рассказывал Рон Уизли. — Было видно абсолютно всё. — Единственный раз в твоей жизни, — бросила Гермиона, прислонившись к двери купе и разглядывая парня с откровенным презрением. Драко и Дафна стояли позади неё; Тео, закатив глаза, отправился дальше искать место. — Как будто ты могла бы попасть в эту Ложу без Малфоев, — усмехнулся Уизли. — Никому не нужна слизеринская маглорождённая вроде тебя; это же худшее из двух миров. Твои родители даже не знали бы, где купить билеты. — А это что такое? — спросил Драко, указывая на темно-бордовый бархатный рукав, свисавший из неправильно закрытого чемодана. К концу вытертого бархата была пришита заплесневелая кружевная оборка, и Драко бросил на Джинни Уизли почти что жалостливый взгляд. — Это что, самое лучшее парадное одеяние, которое вы смогли найти, даже среди ношеного? Гермиона ухватилась за рукав, потянула и продемонстрировала мантию на всеобщее обозрение. — Э-э... Драко, — сказала она. — Это не женское платье. Думаю, это Рональда. Дафна захохотала так сильно, что начала задыхаться. — По-моему, это было модно где-то в 1760 году? — Винтаж, — с издевательским одобрением произнесла Гермиона. — Очень смело с твоей стороны, Уизли. Не каждый мужчина способен носить такое. — Но с винтажом, знаешь ли, — добавила Дафна, вытирая слёзы, — вечная беда: ты никогда до конца не избавляешься от запаха нафталина и плесени. Уизли выхватил мантию обратно из рук Гермионы и прорычал: — Жрите дерьмо, вы — И обнаружил себя прижатым к сиденьям в купе, с рукой Драко на горле. — Будь предельно осторожен в выражениях, Уизли. — Пойдём, Драко, — сказала Гермиона, оттаскивая парня. — Он того не стоит. Бросив полный презрения взгляд на мальчишку, всё ещё распластанного по сиденью, Драко развернулся, чтобы уйти. Дафна посмотрела на бархатные мантии, упавшие на пол, и, хихикнув, последовала за парочкой. . . . . . . . . . . . Гермиона хлопала каждому новому первокурснику, которого распределяли в Слизерин. Мерзкие близнецы Уизли зашипели на первого же маленького мальчика, присоединившегося к ним, и она наклонилась к нему вдоль стола и сказала: — Они и на меня шипели, придурки. Не обращай внимания. Тот показал ей дрожащий большой палец вверх. Пэнси ворковала над Драко, и, хотя он бросил в сторону Гермионы чуть виноватый взгляд, Гермиона заметила, что он не сделал ни единого реального усилия, чтобы оттолкнуть девичьи авансы. Блейз флиртовал с какой-то неизвестной ей третьекурсницей, а Гойл и Крэбб, сдвинув головы, о чём-то шушукались. — Гермиона, — Гойл глянул на неё, — вы же были на Чемпионате мира, да? — Ага, — сказала она, и это прозвучало как вопрос. — Ты... в порядке? — А почему я должна быть не в порядке? — спросила она. — Просто там было довольно... жёстко под конец, — он выразился до странного обтекаемо и уставился на неё, добавив: — Люди могут не... они не все могут знать, что ты... ну, знаешь... одна из нас. — Нет, — отрезала она. — Не знаю. Я была там с семьёй Драко. Он кивнул и, кажется, пытался подобрать слова, но потом лишь пожал плечами и снова повернулся к речи директора. Никакого квиддича. Гермиона не могла до конца поверить, что правильно расслышала. Это было слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Никаких мёрзнуть под холодным дождём, пока Поттер в очередной раз ловит снитч. Никаких вытаскиваний из библиотеки и от камина с Косолапсусом ради того, чтобы тащиться на трибуны и волноваться, что Драко повредит один из этих проклятых бладжеров. Дамблдор уже собирался продолжать, когда дверь в Большой зал с грохотом распахнулась, и внутрь ввалился пренеприятнейшего вида субъект. Всё его лицо было покрыто шрамами, половина носа отсутствовала. Он хромал к преподавательскому столу, и, что было самым странным, у него был искусственный глаз, который бешено вращался и озирался по всему залу, даже когда сам человек наклонился к Дамблдору и пробормотал что-то, что не долетело до студентов. Дамблдор указал на свободное место, и человек занял его, сбросив плащ и явив всем резную деревянную ногу. В этот момент Гермиона подумала, что в мире маглов протезы были во всех смыслах превосходнее. Она знала, что пялиться неприлично — ужасно невежливо — но никак не могла заставить себя отвести взгляд от этого человека, пока Дамблдор объявлял, что счастлив представить нового преподавателя Защиты от Тёмных искусств, профессора Аластора Грюма. — Грозный Глаз Грюм, — произнёс Крэбб в благоговейном, недоверчивом полутоне, в то время как все нормальные глаза в зале продолжали следить за тем самым безумным глазом. — Мракоборец. В отставке. — А кто это? — спросила его Гермиона. — Они ловят тёмных волшебников, — ответил Крэбб уже более сдержанно. — Работают на Министерство. Половина камер Азкабана, наверное, забита теми, кого упрятал он. — И я уверена, все эти люди получили надлежащий суд, — пробормотала Гермиона, протыкая свой ужин вилкой и не сводя глаз с нового профессора. Крэбб фыркнул. Тео тихим голосом произнёс: — Как только тебя обвинили в том, что ты тёмный волшебник, не имеет значения, какую защиту ты сможешь выставить. Даже если суд есть — — Почти никого никогда не признают невиновным, — закончила Дафна. — Разве что те, кто сумеет доказать, что действовал под Империусом. За столом вдруг произошло резкое движение, и все в пределах слышимости сделали над собой огромное усилие, чтобы не смотреть на Драко. Проследив за их незавершёнными полуповоротами голов, Гермиона бросила взгляд на него и увидела, что одна его рука засунута Пэнси под блузку, а губы касаются её уха. Она очень быстро перевела взгляд обратно на преподавательский стол. Все они, настороженно застыв, наблюдали за новым профессором. Его глаз вращался и бегал, пока Гермиона не убедилась, что он уставился прямо на неё. Она опустила голову и принялась с преувеличенной тщательностью резать мясо. — А теперь, — продолжал Дамблдор, — я с превеликой радостью объявляю, что Хогвартс станет хозяином грандиозного спортивного события... Она должна была догадаться, что у этого освобождения от квиддича будет какой-то подвох. Пока она ела, директор всё бубнил о международном магическом сотрудничестве, о веках с последнего турнира из-за ужасающей статистики смертей — — Чего-чего? — прошипела Гермиона. Но никто из окружающих, казалось, не был особенно обеспокоен. — ...и другие европейские школы будут здесь в октябре, и существует волшебный кубок, который сам выберет участников из числа записавшихся добровольцев, и ни в коем случае не опускайте туда свои имена, если вам нет семнадцати. Драко выглядел разочарованным, что не сможет героически швырнуть себя в пучину смертельной опасности. Гермиона же испытала облегчение. Зачем кому-то рисковать своей шкурой ради такого идиотского и бесполезного действа, как спортивное состязание, было выше её понимания. Она была благодарна, что ей не придётся делать ничего сложнее, чем сидеть на трибунах и делать вид, что ей важен исход. . . . . . . . . . . . За завтраком на следующее утро прибыла сова Драко, доставив обычный запас пирожных и сладостей, а также свежий номер «Ежедневного пророка». Гермиона плеснула себе сока и подвинула газету к себе. — Там статья об Уизли, — сказал Драко. — Папашу, похоже, поймали за попыткой замять полный психоз Грозного Глаза Грюма. — Наш новый профессор Грюм? — переспросила Гермиона с недоверием. — А что, есть ещё один такой? — усмехнулся он. Она прочла статью за завтраком и вынуждена была признать, что, даже делая скидку на очевидный сенсационный перекос в подаче, всё выглядело так, будто Артур Уизли попытался использовать своё влияние, чтобы защитить этого поехавшего старого мракоборца от судебного преследования. — Итак, — она взглянула на Драко, — нас будет учить параноидальный псих со связями в Гриффиндоре? — Именно так, — сказал он, и она обмякла за столом. — Потрясающе. Может, стоило оставить оборотня. После завтрака, когда они шли во внутренний двор, их толкнул, пробираясь вперёд, Уизли. — Прочь с дороги, Слизерин, — буркнул он. Гермиона злобно уставилась в спину парня, но Драко уже вытягивал «Пророк» обратно из сумки. — О, Уизли, — протянул он. — Ты знал, что твоя семейка теперь знаменита? Драко начал зачитывать статью вслух, пока вокруг собиралась толпа. Закончив, он сложил газету так, чтобы всем была видна фотография. — И смотрите, они даже поместили снимок твоих родителей, счастливых торговцев влиянием. Хотя, должен признать, возможно, мне придётся извиниться. — Правда? — Уизли обернулся и уставился на блондина. — Ага. Я всегда намекал, что вы, ребята, настолько бедны, что жрать нечего, но, глядя на твою мамашу... ну, что ж, не сказал бы, что она голодает. — Зато она не выглядит так, будто постоянно унюхала какую-то вонь, — огрызнулся Гарри Поттер. — Иди к чёрту, — бросила Гермиона. — Мудак. — О да, ты же их маленькая комнатная зверушка, да? — развернулся к ней Уизли. — Торчала у них всё лето, они даже выгуляли тебя на Чемпионат мира и всё такое. Скажи-ка, Мисс Святее-Всех-Маглорождённая, у его мамочки такое выражение лица всегда или только когда Драко рядом? — Не смей оскорблять мою мать, — прошипел Драко. — Тогда сам держи свой поганый рот на замке, — посоветовал Поттер и повернулся, чтобы уйти. Бах! — раздался громкий хлопок, когда Драко выхватил палочку и запустил проклятием в Поттера, за которым последовал другой, ещё более громкий хлопок, когда Драко, к ужасу Гермионы, внезапно превратился в белого хорька. Она рухнула на колени рядом с животным и уже готова была схватить его в охапку, когда услышала скрежещущий голос: — Отойдите от него, девица. Она повернула голову и увидела приближающегося к ним профессора Грюма. — Попал в тебя, парень? — спрашивал он Гарри Поттера. — Нет, промазал, — коротко ответил Поттер. Грюм, хромая, направился к Гермионе, стоявшей на коленях на булыжниках, и она вскочила, загородив собой хорька, который в ужасе рванул в сторону подземелий. — О нет, не уйдёшь, — рявкнул Грюм и взмахом палочки подбросил хорька в воздух, позволив ему с отчётливым гулким стуком шлёпнуться обратно на каменный пол. Животное, шатаясь, встало на лапы и снова попыталось бежать, пока Гермиона кричала о помощи, а Грюм швырял маленького белого зверька в воздух снова и снова. — Никогда не нападай со спины, — рычал мужчина. — Мерзкий, трусливый поступок, и я Ненавижу. Трусов. — Профессор Грюм! — Минерва Макгонагалл бежала к ним. — Немедленно прекратите! Это что, студент?! О, ВЕЛИКИЙ ГОДРИК! Мы никогда не используем трансфигурацию в качестве наказания! Гермиона уже держала дрожащего зверька на руках, гладила его по голове и что-то быстро успокаивающе нашёптывала, пока Макгонагалл орала на Грюма. — Никогда... за все мои годы... Несомненно, Дамблдор... Мужчина пожал плечами. — Я подумал, небольшая трёпка вправит маленькому ублюдку мозги. Макгонагалл резким, яростным взмахом руки указала Гермионе, и девушка осторожно опустила хорька на землю, где тот быстро превратился обратно в дрожащего и покрытого синяками Драко Малфоя. Парень пробормотал что-то насчёт «мой отец», и Грюм мерзко осклабился. — Мы с твоим отцом старые друзья, мой мальчик. Уверен, он с радостью переговорил бы со мной снова. Драко захлопнул рот и мрачно, бунтарски уставился на старого мракоборца, но тут выпрямилась Гермиона и посмотрела на этого человека. Голосом, который, несмотря на абсолютное спокойствие, разнёсся по всему затихшему двору, она произнесла: — На вашем месте я бы не беспокоилась о Люциусе Малфое. — Я и не беспокоюсь, девчушка, — проскрежетал он. — Позволь дать тебе небольшой совет: не якшайся с такими, как — — Я бы побеспокоилась обо мне. Потому что однажды я убью тебя за это. Тишина, воцарившаяся в и без того почти безмолвном дворе, стала абсолютной. — Ага, как же, буду я бояться какой-то школьницы, — хмыкнул он, пока Минерва Макгонагалл восклицала: «Вы не можете угрожать профессору, мисс Грейнджер». — Тогда снимите баллы, мэм, — сказала Гермиона ледяным тоном, не отрывая глаз от Аластора Грюма, который вдруг посмотрел на неё со странной, оценивающей задумчивостью. — Или назначьте отработку. — Отведите его в больничное крыло, — только и сказала Макгонагалл. — Грюм, мне нужно поговорить с вами наедине, будьте так добры. . . . . . . . . . . . Гермиона вытащила перо, взяла лист пергамента и начала писать. *Дорогие мистер и миссис Малфой,* *Пожалуйста, простите мою дерзость, что пишу вам, но...* . . . . . . . . . . . Нарцисса прочла письмо и передала его мужу. — Крауч сделал что с нашим сыном? — низко, с яростью прорычал Люциус, дочитав записку. — Она, конечно, думает, что это Грозный Глаз Грюм, — сказала Нарцисса, откинувшись в кресле с обманчиво небрежным видом и наблюдая за мужем. — Она не упоминает об этом, но, как оказалось, она заявила этому человеку при полном собрании под председательством Минервы Макгонагалл во дворе, что однажды убьёт его в отместку. Люциус, всё ещё кипя от бешенства, но уже с трудом подавляя улыбку, взглянул на жену. — Я осуждаю такое вопиющее отсутствие хитрости. — Она ещё ребёнок, — пожала плечами Нарцисса. — Он тоже доложил об угрозах, разумеется. — И? — И, судя по всему, он позабавлен и заинтригован. Люциус сложил записку пополам и вернул Нарциссе. — Твоя разведывательная сеть всегда меня несколько пугала, — сказал он почти нежно. — Мы всё ещё согласны насчёт неё? — О да, — произнесла Нарцисса. — Преданная, кровожадная, беззаветно верная Драко? Я очень надеюсь, что, когда он наконец перестанет бегать за этой девицей Паркинсон, она заставит его немного за неё побороться. — Я уверен в этом, — сказал Люциус. — Особенно если ты окажешь какое-то влияние. . . . . . . . . . . . Когда они вошли в класс на первый урок Защиты от Тёмных искусств, Гермиона села рядом с Драко. — Я сижу с Драко, — заявила Пэнси, и Гермиона, выгружавшая учебник, пергамент и перо из сумки, даже не подняла головы. — Нет, — сказала она. — Не в этом классе. — Он мой парень, — огрызнулась Пэнси, и Гермиона, заметив, как Драко слегка поморщился, с почти подавленной усмешкой пожала плечами. — А он мой друг, и в этом классе он сидит со мной, уяснила? — Просто... увидимся после урока, хорошо, Пэнс? — торопливо сказал Драко. — Ты же в курсе, что я считаю тебя идиотом? — сказала Гермиона, и парень вспыхнул, пробормотав что-то о том, что все девушки чокнутые. Профессор Грюм вошёл и уставился на группу слизеринских четверокурсников с едва скрываемым отвращением, а Гермиона встретила его взгляд ровно. Забавно. Она думала, что Римус Люпин был предвзят к её факультету. По сравнению с этим типом Люпин был просто мать Тереза. Грюм схватил со стола список присутствующих и с рычанием зачитал имена, пока его протез-глаз выискивал каждого студента. Казалось, он с особенной ненавистью задержался на Тео, Гойле, Крэббе и Драко. — Итак, — сказал он наконец, осмотрев их, — Люпин оставил мне записку о том, что вы прошли. Похоже, вы неплохо подкованы по тварям. — Последнее слово он произнёс с явной насмешкой. — Однако вам прискорбно не хватает опыта с проклятиями, так что этим мы и займёмся в этом году. В частности, Непростительными. Кто-нибудь может сказать мне, что делает проклятие Непростительным? Он обвёл взглядом аудиторию и ткнул пальцем в Милли. — Ты, — рявкнул он. — Что делает проклятие Непростительным? — Они... непростительные? — пропищала она. — Да, — сказал он, поворачиваясь, чтобы написать «Непростительные» на доске. — Использование любого из этих трёх заклинаний — билет в один конец до Азкабана. Может ли кто-нибудь из вас, маленьких змеек, назвать мне одно из них? — Он посмотрел на Драко. — Как насчёт тебя, мальчик? — Империус, — произнёс Драко, и голос его дрогнул лишь самую малость. Гермиона, не сводившая с Грюма пристального взгляда, протянула руку и положила её Драко на плечо. — Да. Уверен, твоя семья имеет богатый опыт с Империусом, мистер Малфой. Многие волшебники утверждали, что работали на Сами-Знаете-Кого исключительно под действием Империуса. Фокус, конечно, в том, чтобы вычислить лжецов. — Он мрачно зыркнул на Драко, прежде чем написать «Империус» на доске. — Кто назовёт ещё одно? — спросил он. — Ты. Мисс Паркинсон. — Круциатус, — произнесла она, чуть запнувшись на слове. — Именно. Проклятие Пытки. — Пока он писал это на доске, он спросил, не оборачиваясь: — И последнее? — Авада Кедавра, — сказала Гермиона ледяным тоном. — Смертельное проклятие. Грозный Глаз Грюм обернулся посмотреть на неё. — Верно, — сказал он. — Смертельное проклятие. — Он рассматривал её долгим, молчаливым взглядом, прежде чем оглядеть остальной класс. — Итак, Министерство считает, что вы, сопляки, не готовы увидеть, как выглядит Тёмное заклятие, до шестого курса, но это чушь собачья. Я говорю: вы должны знать, с чем столкнётесь. Бдительность и ещё раз бдительность! Тёмные маги повсюду, там, где вы меньше всего их ждёте! — Мы начнём с Империуса и пойдём выше — или ниже, если угодно — оттуда. Вам нужно знать, как эти проклятия выглядят и как от них защищаться! Бдительность! — К концу вступления он уже орал, затем остановился и задышал, хватая ртом воздух. У Гермионы мелькнула жестокая мысль, что ему не помешало бы чуть меньше бдительности и чуть больше физической активности, прежде чем он рявкнул: — Ну, давайте, записывайте. Я не становлюсь моложе, и эта информация для вашей же пользы, не для моей. В конце урока, когда они собирали вещи и двигались к выходу, Драко сказал очень тихо: — Спасибо. Гермиона пожала плечами. — Как вы с Пэнси оба так любите указывать, я видимо вообразила себя твоей нянькой. . . . . . . . . . . . — Итак, Гермиона. Пэнси явно долго репетировала этот разговор, и Гермиона подняла взгляд от домашнего задания по Рунам с вежливым выражением лица. — Ты и Драко. — И? — спросила Гермиона. — Вы двое просто друзья или как бы немного больше? Гермиона уставилась на Пэнси, чувствуя прилив неверия. — Ты провела почти весь этот год, засунув свой язык ему в глотку, а теперь спрашиваешь меня, может ли между нами быть что-то большее, чем дружба? — Просто... ваша дружба ненормальная, — сказала Пэнси. Гермиона на это пожала плечами. — Драко ненормальный, если ты не заметила. — Ты проводишь кучу времени с его семьёй, — настаивала Пэнси. — Как и Дафна, — сказала Гермиона. — Ну да, но она не может просто так пойти к Тео, потому что его мать мертва, — заявила Пэнси. Гермиона снова пожала плечами и опустила взгляд на домашнюю работу, уже снова думая о Рунах, когда Пэнси сказала: — Значит, у вас нет никакой договорённости, или как это называется? — Ты имеешь в виду, как у Тео и Дафны? — Ага. Гермиона фыркнула. — Если у нас и есть какая-то странная чистокровная «договорённость», знаешь, ты могла бы меня и одурачить. — Ладно, — сказала Пэнси. — Хорошо. — А что? — спросила Гермиона. — У вас двоих есть договорённость? Есть какие-нибудь маленькие ювелирные подарки, о которых ты скромно молчишь? Пэнси скривилась. — Нет, — призналась она. — Я надеялась, он подарит мне что-то на Святки. — Ну что ж, удачи, — сказала Гермиона.