Зелёная девочка

На кого бы там ни пялилась Гермиона, «любезное приглашение» от Малфоев на рождественский ужин звучало как ультиматум. «Любезное приглашение, блин, — проворчала она, тыкая в пергамент ногтем. — Приказали, и всё тут. Спорю на что угодно, эта сволочь позвал и Пэнси». Но сколько бы она ни ворчала, ни хмурилась и ни топала ногой, она провела целую вечность перед зеркалом: что надеть? Платье слишком вычурно, свитер слишком прост. В итоге, когда она наконец выпорхнула из дома, её мама сказала отцу: — Ну всё, пропала наша девочка. Втрескалась по самые уши. Интересно, что за люди эти Малфои? Хорошие? — Да уж вряд ли она связалась бы с отморозками, — пожал плечами мистер Грейнджер. — С террористами какими-нибудь. — Ой, брось, — рассмеялась миссис Грейнджер. — Я скорее про то, приятно ли их будет на чай позвать. Какие уж там террористы.

***

В Мэноре Малфоев Гермионе стало легче: Пэнси не видно, зато были Тео — галстук заколот безупречно, будто его вымеряли по линейке — и Дафна. Присутствовал и отец Тео, и Гермиону слегка огорошило, насколько Нотт-старший был старше и измождённее, словно высушенная временем пергаментная свитка. Он флиртовал с Дафной в стиле «ваше сиятельство», а та, не моргнув глазом, отвечала ему той же монетой — для неё, юной жемчужины Слизерина, такие комплименты от седовласых господ были привычной игрой, мелодией, под которую она танцевала с пелёнок. Как и в прошлый раз, молодёжь выставили на показ перед взрослыми, а потом отправили с глаз долой до самого ужина. Дафна и Тео держались за руки, краснея и переминаясь с ноги на ногу, — Дафна алела, как маков цвет, что для истинной слизеринки было моветоном. Драко и Гермиона стояли, засунув руки в карманы, и обсуждали квиддич и успехи в зельеварении с натянутой вежливостью двух роботов. — У меня новость, — произнёс Люциус Малфой, когда все уселись, а эльфы разнесли первое блюдо. — О? — поднял бровь Нотт-старший, кивнув Тео, что тот может налить себе немного вина. — Гиппогриф, который напал на Драко, предстанет перед Комитетом по уничтожению опасных существ в апреле. — А преподаватель-идиот, который счёл гиппогрифов подходящим уроком для третьекурсников? — поинтересовался Нотт. — Увы, всё ещё при должности, — сокрушённо вздохнул Люциус. — Насколько серьёзно пострадал Драко? — Это было ужасно, — вставил Драко, и Гермиона невольно скривилась. — Ты не согласна? — мягко спросила Нарцисса, и девушка покраснела. — Я уверена, что было очень больно, — попыталась она выкрутиться, — но… — Но он раздул из мухи слона, да? — в голосе Нарциссы звенела смесь умиления и иронии. — Из мухи — мамонта, — честно признала Гермиона. Взрослые за столом рассмеялись, а Драко бросил на неё взгляд, которым можно было бы резать стекло. Заметив это, Нотт-старший снисходительно улыбнулся. — Позволь старому человеку дать совет? — Конечно, сэр, — ответил Драко, в глазах ещё плескалось возмущение, но годы дрессировки на манеры взяли верх. — Тебя в жизни будет окружать толпа подхалимов, готовых лизать тебе пятки. А вот друг, который режет правду-матку в глаза — это сокровище. — Он отвел взгляд, и на его лице на мгновение мелькнула тень тоски. — Мать Теодора никогда не позволяла мне выставлять себя дураком. И я скучаю по ней каждый день. — Я тоже по ней скучаю, — тихо сказала Нарцисса. — Она была прекрасной женщиной. — Что ж, — Нотт-старший взял себя в руки и улыбнулся Дафне и Гермионе. — Новое поколение слизеринок, судя по всему, не уступает прежнему ни в красоте, ни в прямоте. — Он поднял бокал в их честь и отпил. После ужина, когда Дафну и Гермиону уже отправили по домам, Драко в плохом настроении пинал ногой ковёр. — Как же они задрали со своим распланированным будущим, — буркнул он Тео, который лишь вертел в пальцах заколку для галстука и хмуро смотрел на друга. — Так скажи своим, что она тебя не интересует, — предложил Тео. — Не в этом дело, — отрезал Драко, и Тео лишь вздохнул.

***

— Он получил Огненную Молнию? — голос Драко взлетел до фальцета. — Но это же лучше, чем моя метла! Гермиона и Дафна переглянулись и подавили смешок, который тут же вырвался наружу. — Чего?! — рявкнул Драко. — Просто… мальчики и их меряния метлами, — сквозь смех выдавила Гермиона. — Ты всё равно лучше летаешь, — пролепетала Пэнси, поглаживая его руку и бросая ядовитые взгляды на хохотавших девушек. — Я и не знала, что ты достаточно разбираешься в вопросе, чтобы проводить сравнения, — холодно парировала Дафна, в то время как Гермиона едва заметно дёрнула бровью. Драко переводил взгляд с одной на другую, явно не понимая подоплёки, но прикрывая смущение привычной надменной ухмылкой.

***

— Ваши слизняки наконец-то сойдут за приемлемые, — процедил Северус Снейп, тыкая палочкой в аккуратную горку нарезанных червей с таким видом, будто это были экскременты тролля. — Едва-едва. Гермиона научилась ценить и такую похвалу от этого человека. На уроках он мог бросить: «Мисс Грейнджер, судя по всему, умудрилась выполнить задание правильно, а значит, я могу не опасаться, что все вы поголовно не умеете читать». Но наедине он критиковал каждую её чёрточку. Её «Оборотное зелье», хоть и работало, не имело идеальной консистенции, и он вылил первый вариант ей под нос. Заставил её выпить собственноручно сваренное «Зелье для поднятия волос» и, хотя уголок его рта дёрнулся при виде её дыбом вставшей шевелюры, и он предложил противоядие, всё равно заключил: «Недостаточно сильное, чтобы справиться с вашей гривой, мисс Грейнджер. Попробуйте модифицировать рецепт для повышения эффективности. Два фута пергамента о возможных вариантах, будьте добры». Но ничто — абсолютно ничто! — не доводило его до такого исступления перфекционизма, как подготовка ингредиентов. Она резала слизней месяцами, гоняясь за эфемерным идеалом абсолютно идентичных ломтиков. «Едва приемлемо» в этом контексте было почти восторженным одобрением. — Встретимся в кабинете истории магии в восемь вечера в четверг, — бросил он, и, увидев её недоумение, язвительно добавил: — Вы же всё ещё хотите потерпеть жалкое фиаско в попытках призвать Патронуса, не так ли, мисс Грейнджер? — Когда она застыла с открытым ртом, он продолжил: — Подберите челюсть с пола. Я не жду никакого успеха, но я раздобыл того самого Боггарта, которого Люпин использовал в своём ослепительно бездарном уроке. Если у вас хватит ума бояться дементоров больше, чем очарованного вами подростка, вы хотя бы сможете попрактиковаться в заклинании. — Да, профессор, — залепетала она. — Спасибо. — Не стоит благодарности, мисс Грейнджер. А теперь разлейте этих слизняков по флаконам для первокурсников и проваливайте. Снейп наблюдал за её работой и, как и прежде, мысленно благодарил звёзды, что хоть раз в его паршивой жизни боги были к нему милостивы и не наградили её рыжими волосами. Видеть маглорождённую волшебницу на Слизерине, видеть то, что могло бы быть — этого было достаточно тяжело. Будь она хоть чуточку похожа на Лили… Но даже её жалкий, вечно лезущий в неприятности сын не был на неё похож ни внешне, ни характером. Как лучше всего хранить верность той, чьей любви он был лишён? — размышлял он, наблюдая за пушистоволосой, местами даже резковатой девочкой. Он презрительно скривил губы, узнав, что она стала первой жертвой того идиотского урока с Боглагом, заняв место Винсента Крэбба. — Как по-гриффиндорски с её стороны, — бросил он тогда в учительской. Тем не менее, его позабавило её неповиновение Люпину и впечатлила преданность подруге; Винсент, он был уверен, в случае чего встал бы за неё горой. Гриффиндорцы. Они слепо преданы первому, кто их покормит, прямо как псы. Но умение внушить преданность стае высокомерных чистокровок… это он уже видел раньше. Что лучше почтёт память женщины, которую он любил? Защита её сына? Или защита маглорождённой волшебницы, которая, как и Лили, была самой яркой ученицей своего поколения? Волшебницы, которая, как и Лили, непременно привлечёт внимание Тёмного Лорда?

***

— Итак, — протянул Снейп, окидывая нервную и полную энтузиазма девушку взглядом, — чтобы призвать Патронуса, вам нужно сосредоточиться на самом счастливом воспоминании. Каждое заклинание уникально, оно черпает силу и форму из счастливых мыслей волшебника. Но если у вас получится — во что я, конечно, не верю — вы создадите щит между собой и дементором. — То есть, просто думать о хорошем? — в голосе Гермионы звенело сомнение. — Это не так просто, мисс Грейнджер. Вы должны контролировать свой разум. Вызвать радость по собственной воле, лицом к лицу с отчаянием. Взрослые волшебники с этим не справляются. Тем не менее, в доказательство того, что бремя этого конкретного набора гриффиндорцев окончательно свело меня с ума, я попытаюсь обучить вас. — Я очень благодарна, профессор. — Приберегите свои изысканные манеры для Малфоев и попробуйте отыскать то самое воспоминание, — буркнул Снейп. Гермиона подумала о дне, когда узнала, что она ведьма, и сжала свою палочку, деревянное продолжение её самой. — Заклинание — Экспекто патронум. Как только найдёте какое-нибудь заурядное подростковое воспоминание, наполняющее вас радостью, удержите его в уме и произнесите заклинание. — Голос Снейпа звучал смертельно скучающе, но на самом деле он наблюдал за ней крайне внимательно. Сама попытка освоить такое сложное заклинание в её возрасте была впечатляющей. Он не ждал успеха, но ему стало любопытно, удастся ли ей добиться хоть какого-то эффекта. — Экспекто патронум, — прошептала она, взмахнув палочкой. Ничего. — Хотя бы постарайтесь звучать уверенно, — предложил Снейп, разглядывая ногти. Частицы зельеварских ингредиентов имели досадную привычку застревать под ними. — И, возможно, воспоминание, которое делает вас достаточно счастливой, чтобы не звучать так, будто вы боитесь, что вас сожрёт оборотень, было бы эффективнее. Гермиона подумала о дне распределения, о том, как быстро и безоговорочно её приняли на своём факультете. — Экспекто патронум, — сказала она твёрже, и, возможно, крошечное облачко серебристого тумана вырвалось из кончика её палочки к потолку, где и рассеялось. — Ещё раз, мисс Грейнджер, — сказал Снейп. — Счастливое воспоминание. У вас ведь есть хоть какое-нибудь счастливое воспоминание? Она вызвала в памяти последний образ, почти что вызывающе, и рявкнула: — Экспекто патронум! На этот раз из палочки вырвалось явное, пусть и бесформенное, облако, и Снейп взглянул на него с отблеском уважения в глазах. — Экспекто патронум, — произнёс он, и его лань выпорхнула вперёд, грациозно проскакала по комнате, на мгновение остановилась, чтобы обнюхать Гермиону, а затем выпрыгнула в окно и растворилась в темноте. — Она прекрасна, — прошептала Гермиона, провожая её взглядом. — Да, — сказал Снейп. — Да, такой она и была. Гермиона резко повернула голову, чтобы взглянуть на него, но он уже спрятал палочку. — Однако, как вы, несомненно, видите, мисс Грейнджер, без угрозы, которая удерживала бы её интерес, она тут же рассеялась. Я хочу, чтобы вы практиковались, используя то самое последнее воспоминание, когда у вас будет время и уединение. Вполне возможно, что при исключительном усердии вы окажетесь чуть менее некомпетентной, чем ваши сверстники. — Да, профессор. — Разумеется, добыча Боггарта оказалась пустой тратой моего драгоценного времени, так как вы не продвинулись до стадии, когда он был бы нужен. Нам придётся встретиться снова, когда вы попрактикуетесь, чтобы мои усилия не пропали втуне. — Мне очень жаль, профессор. Да, профессор. — Но Гермиона улыбалась. «Вы окажетесь чуть менее некомпетентной» было высшей похвалой, а планы на новую встречу — её апогеем.

***

— Они собираются дать ему Поцелуй, — сказал Драко. Пэнси, на удивление, не было рядом, чтобы верещать от восторга по любому поводу. Гермиона иногда думала, не говорит ли он намеренную чушь, просто чтобы посмотреть, найдётся ли что-то, с чем Пэнси не согласится. Теперь Гермиона посмотрела на него без особого интереса. — Кому? — Сириусу Блэку. Дементоровский Поцелуй. — Если поймают, — пожала плечами она. — А тебе-то что? — Он мой кузен, — Драко съехал пониже на диване, уставившись в огонь в камине. — Ну, троюродный, наверное. Я не знал, мама рассказала. И тётя Уолбурга вышибила его с гобеленов, так что он вроде как и не считается, но… — Но ты не хочешь, чтобы он умер, — догадалась Гермиона, откладывая книгу по нумерологии и садясь рядом. — Нет, — признался Драко. — То есть, это идиотизм, он же ебанутый на всю голову, и он охотится на Поттера, а я, ну, ненавижу Поттера… — Знаю, поверь, знаю, — пробормотала Гермиона. — Но он всё равно семья. Даже если он должен умереть… лишиться души… это… — Драко содрогнулся. — Да, это довольно жутко, — согласилась Гермиона, и они долго сидели рядом в тихом согласии.

***

Когда Крюкохват явился с крысой в зубах, причём ещё живой и дрыгающейся, он выглядел невероятно довольным собой. — Как у кошек получается иметь ноль мимики и при этом выглядеть самодовольными ублюдками? — поинтересовался Блейз, осторожно запихивая тварь в клетку, превращённую из коробки. — Дерьмовая какая-то крыса, — заметил Драко, тыча в неё пальцем. — Смотри, дохлая на вид. И, кажется, у неё лишай. — А крысы вообще лишаём болеют? — спросила Гермиона. Драко пожал плечами. — Вы в курсе, чья это крыса? — спросил Тео, ехидно ухмыляясь и глядя на существо, которое забилось в самый дальний угол клетки подальше от Драко. — Это крыса Рона Уизли. — Не может быть! — Гермиона с новым интересом посмотрела на жалкое создание. — Спорю, он думает, что она сдохла. Наверное, рыдает в подушку. — Отдадим ему? — спросил Гойл, и вся компания рассмеялась. — Джентельмены, — возвестил Драко. — Кажется, у нас новый питомец. Добро пожаловать на Слизерин, Крысёныш.

***

Гермиона перестала даже пытаться увильнуть от квиддичных матчей. Встретив Блейза у двери, она спросила: — А где Гойл? — Тот пожал плечами. — Блейз, — протянула она его имя. — Что вы опять задумали? — Я ничего не задумывал, — он изобразил на лице маску непорочной невинности. — Если не хочешь идти на матч со мной одним, так и скажи. — Ага, щас, — Гермиона прищурилась. — Это не имеет никакого отношения к этой идиотской метле идиотского парня? Вы там не натворили чего, из-за чего у нас срежут кучу очков? — Можем мы просто пойти? — взмолился Блейз, и тут подошли Тео и Дафна, крепко взявшись за руки. — В чём задержка? — Кто-то тут думает, что отсутствие Гойла — часть плана относительно метлы Поттера. — Поверь, — сказал Тео, — никто не трогал метлу Поттера. Матч был скучным, как всегда. Отсутствие Пэнси и Драко даже обрадовало — их хватание за руки и сюсюканье вызывали тошноту. Всё шло своим чередом — неужели это кому-то нравится? — пока она не увидела, как Гарри Поттер призвал Патронуса. Какого чёрта у него получилось? Она ощутила приступ жгучей досады, прежде чем сообразила спросить себя, зачем вообще нужно было призывать Патронуса посреди матча. — Опять этот придурок поймал снитч, — раздался за её спиной голос Тео. — Словно его не остановить. Она взглянула на поле, где три дементора грузно шлёпнулись и запутались в чёрных балахонах. — О, нет, — прошептала она. — Вы, мудаки, не могли… И так все думают, что мы жульничаем, а вы ещё и… — Она повернулась к Блейзу. — Скажи, что ты не в курсе! — Я не участвовал, — уточнил он, и она бросила на него ледяной взгляд. — Но и не остановил их, да? МакГонагалл уже орала на нарушителей, и Гермиона с ужасом услышала: «Пятьдесят очков со Слизерина!» — Вы… — она метнула гневный взгляд на Блейза, затем на Тео, который самодовольно ухмылялся. Даже Дафна выглядела слегка виноватой, но не без доли злорадства. — Да брось, Гермиона, — стал уговаривать Тео. — Он же полный лузер. Признай, было смешно. — Ничего я не признаю, — она чуть не топая, отвернулась. Она ещё раз взглянула на кучу балахонов и вылезающих из-под них людей. Драко. Гойл. Крэбб. Флинт. И Пэнси. Они все провернули эту аферу и даже не сказали ей. — Я не нахожу это смешным. Она вырвалась с трибун и одна отправилась в спальню. И только задернув полог кровати, дала волю слезам.

***

Гермионе было трудно простить Драко. Он лишил факультет очков. Он её не посвятил. Когда Сириус Блэк проник в гриффиндорскую башню из-за того, что Невилл Лонгботтом записал все пароли, она даже не поинтересовалась, в порядке ли Драко. Хотя, думала она, он вряд ли заметил, что она его игнорирует. У него есть Пэнси и весь Слизерин, а у неё… что ж, у неё есть её кот. Кот и много времени на практику Патронуса. Если этот Гарри Поттер смог, то и она сможет. Когда за завтраком Невиллу принесли Визжащую посылку, она даже не улыбнулась, хотя весь стол ржал; она лишь пожала плечами, собрала книги и направилась на урок. — Что с ней? — спросил Драко. Тео и Дафна неловко переглянулись, но промолчали. — Она просто дуется из-за истории с дементорами, — сказала Пэнси. — Ты же знаешь, какая она. — Но это же было смешно, — не понял Драко. Пэнси встряхнула волосами. — Она с Блейзом с тех пор почти не разговаривает, так её взбесило. Или это он с ней не разговаривает. Наверное, наконец устал от её закидонов. — Я думал, у них что-то есть, — сказал Драко. — Ключевое слово — «было», — подчеркнула Пэнси. — Уже нет.

***

Она не поехала в Хогсмид, пропустила зрелище, как парящая в воздухе голова Гарри Поттера — ясно, что раздобыл Мантию-невидимку — швырнула грязь в Драко. Но она не пропустила его последующее злорадство. Он дразнил Рона по поводу гиппогрифа, Поттер, которому даже нельзя было выходить из замка, швырнул грязь, он доложил Снейпу, Поттер получил наказание. День был почти идеальным. Она провела его в библиотеке. — Самое приятное, — говорил Драко, обняв Пэнси, — что это огромное чудище проиграло апелляцию. — Он провёл пальцем по горлу, и Милли, Гойл с Пэнси захихикали. Крэбб, верный спутник Драко, посмотрел на Гермиону. — Эй, — сказал он, — жаль, тебя не было, Гермиона. Это было реально смешно: грязь из ниоткуда, а потом лицо у Поттера, когда его поймали. — Он нахмурился. — Я скучал. Почему ты не пришла? Она улыбнулась ему, чуть дрогнувшей улыбкой, и сказала: — Спасибо, Винсент. У меня было много работы по нумерологии. — Но Тео же пришёл, — не отставал он, прищурившись, но она уже собирала книги и уходила в спальню.

***

Гермиона изучила дело Сириуса Блэка, крёстного Поттера и троюродного дядю Драко. Драко так странно, по-своему, переживал из-за этого. Это было что-то, чем он поделился с ней — только с ней — а не с Пэнси, и она хотела узнать больше, найти способ как-то облегчить это для Драко. То, что она нашла, встревожило её. Газеты пестрели жуткими подробностями его предполагаемых преступлений, но отчёта о самом суде не было. Родители Поттера были убиты, это казалось фактом. Блэка нашли плачущим на месте преступления. То, что он во всём признался, было не так очевидно. «Это моя вина» могло означать и «Я это сделал», и «Я совершил ошибку, которая к этому привела». Она была почти уверена, что суда не было. Она была почти уверена, что ей не нравится культура, которая бросает возможно невинного человека в тюрьму с дементорами, даже не устроив ему суда. Она решила, что это мнение о магическом обществе лучше придержать при себе.

***

Все мальчишки весело пытались напугать Поттера перед следующим матчем. Зажимали его в коридорах, издевались над его эмоциональной привязанностью к обречённому гиппогрифу. Его было легко вывести из себя. — Серьёзно, — проворчала Гермиона однажды, наблюдая, как Драко, смеясь, отступает после очередной стычки с Поттером. — Ты бываешь таким мерзким тараканом. — Но ты же всё равно меня любишь, — ухмыльнулся Драко, но, увидев её вздох, улыбка сползла с его лица. — Эй. Мы же друзья, да? Друзья навсегда? — Да, — снова вздохнула она. — Друзья навсегда.

***

Гермиона снова побрела на квиддичный матч. Не понимала, зачем утруждается. Она уселась на трибуну и уныло разглядывала слизеринский флаг, который кто-то сунул ей в руку. Игра была грязной, обе стороны нарушали правила при любой возможности. Комментатор откровенно косил под гриффиндорцев. Рядом пристроился Винсент Крэбб. — Мы никогда не выигрываем, — пробормотала она, просто ожидая, когда Поттер снова поймает снитч. — Это кажется символичным. — В смысле? — спросил он. — Играй честно, играй грязно. Слизеринцы никогда не побеждают. Ни в квиддиче. Ни в чём. — Насколько грязно ты бы играла, чтобы выиграть? — спросил он, и она пожала плечами, глядя на поле внизу. — Довольно грязно, пожалуй, — наконец призналась она, и он кивнул. — Я тоже, — сказал он.

***

Гермиона с головой ушла в подготовку к экзаменам; учёба не давала мозгу простаивать. Весь факультет был подавлен после победы гриффиндорцев в квиддиче, а Пэнси проводила всё время, жалуясь Драко, как это несправедливо и как его никто не ценит. Блейз наблюдал за Гермионой, которая игнорировала и Драко, и Пэнси, и утащил приятеля к озеру. Они вернулись с разбитыми губами, а один глаз Драко начал заплывать, но оба отказались обсуждать причину их драки, демонстративно положив друг другу руки на плечи, чтобы погасить слухи о возможной ссоре. Гойл рассказал любопытной Милли, что слышал, как Драко сказал: «Если она не носит его на публике, то это не считается, а если бы и считалось, то ты всё равно повёл себя как последний мудак, таская её в Хогсмид и всё такое». Блейз, по слухам, ударил Драко в глаз на этом месте и назвал его мудаком, который не заслуживает того, что имеет. Никто не пересказывал сплетни Гермионе; Пэнси обычно была её источником, а Пэнси, похоже, не интересовало, что именно довело Блейза до рукоприкладства. — Как думаешь, — спросила Гермиона Тео, выходя с первого экзамена, — мой чайник был похож на черепаху? Я боялась, что он слишком смахивает на головастика. Думаешь, снизят баллы? Он толкнул её. — Боже, что с тобой надо сделать, чтобы ты была меньше зубрилой? — Ничего, это безнадёжно, — она ухмыльнулась, а он развернул её к себе. — Приятно снова видеть тебя улыбающейся, Гермиона, — сказал он. — А это кто? — она указала на маленького важного человечка. — Министр Фадж, — сказал Тео, выглядя слегка впечатлённым. — Интересно, что он здесь делает. — Это из-за казни, — присоединился Драко, перекинув руку через плечи Гермионы, казалось, не замечая, как она напряглась. — Гиппогрифа наконец-то прирежут. — В буквальном смысле. — Гермиона указала на человека в чёрном, присоединившегося к министру. Топор был заткнут за пояс. Пэнси встала рядом, и Драко убрал руку с Гермионы, чтобы взять Пэнси за руку. — Я бы назвала тебя слюнтяем, сочувствующим гиппогрифам, Гермиона, особенно учитывая, какой ты стала фанаткой Поттера в этом году. — Постарайся не быть такой стервой, — сказала Гермиона, почти — но только почти — беззлобно. — Это не сочетается с цветом твоих волос. Пэнси рассмеялась, а затем захихикала снова, когда Гермиона вытащила из сумки модные журналы и протянула ей. — Ты лучшая, — сказала Пэнси, и Драко посмотрел на Тео, который пожал плечами. Гермиона посмотрела на палача. — Я думала, у них назначена апелляция. Странно, что всё уже готово к казни. А если он выиграет апелляцию? Драко закатил глаза. — Не выиграет. Он меня ранил, Гермиона. — Говорила же, — сказала Пэнси, уже уткнувшись в журнал. — Защитница гиппогрифов. — Мне просто нравится, когда всё справедливо, — сказала Гермиона. — Он должен получить свою апелляцию. Я бы точно так же возмущалась, если бы тебя казнили или посадили без суда. — Какой гриффиндорский подход, это твоё чувство справедливости, — поддразнил Тео. — Только без перехода на личности, — сказала она, толкнув его, и все засмеялись.

***

Теодор Нотт откинулся на кровати и посмотрел на друга. — Как думаешь, он вернётся? — Кто? — настороженно спросил Драко. — Тёмный Лорд, — сказал Тео. — Побеждённый святым Поттером, — проворчал Драко. — Разве мы все теперь не живём в стране Дамблдора? Тео фыркнул. — Это Гермиона обратила моё внимание. Он не мёртв. Он пропал. Тело так и не нашли. А пропавшие вещи имеют привычку находиться, пусть и не всегда в том виде, в каком ты ожидаешь. Драко бросил взгляд на дверь. — Ты хочешь, чтобы он вернулся? — Да, — коротко ответил Тео. — Меня тошнит от всей этой антислизеринской херни. И тебя тоже. Есть только одна проблема. — Какая? — спросил Драко. — Гермиона. Маглорождённая волшебница, с которой у тебя может быть или не быть понимания, несмотря на твои шашни с Пэнси. Девушка, которую твои родители пригласили на официальный смотр, о котором она, конечно, не догадывалась. Она бы с визгом сбежала, знай она об этом. У маглов, насколько я понимаю, всё по-другому. Она выросла в совершенно ином мире, приятель. Она не… она не знает, как всё устроено. Не так, как ты. Не так, как Дафна. Она читала книги, но… всё иначе, потому что она маглорождёнка. Тебе нужно быть… тебе нужно больше… тебе нужно думать, Драко. — Всем плевать, что она маглорожденная, — упёрся Драко, уставившись на друга. — Мне — плевать. Тебе — плевать. Твоим родителям — плевать. Думаю, твоя тётя Беллатриса будет не в восторге. Ты же сам говорил, что твоя семья вычеркнула тётю с фамильного древа за то, что она вышла за маглорождённого. — Он не был слизеринцем, — сказал Драко, но в его голосе зазвучала напряжённая нота. — Думаю, тебе стоит поговорить с отцом, — сказал Тео. — Если Он вернётся, у тебя могут быть проблемы. — Их крыса — крыса Уизли — зашуршала в клетке, и Тео задумчиво посмотрел на неё. — Она — слизеринка, — снова сказал Драко. Тео открыл защёлку и бросил в клетку несколько лакомств. — И ты видел её Боггарта. Она не дура, Драко. Она знает, что её происхождение делает её… — Она была бы активом в любой войне, — отрезал Драко, и голос его стал жёстким. — Она умна, талантлива и она… — Меня убеждать не нужно, — сказал Тео. — Но, возможно, тебе стоит подумать, как ты собираешься убеждать Тёмного Лорда, если до этого дойдёт. — Блядь, — выругался Драко. — Ты выпустил крысу. Они оба наблюдали, как Крысёныш спрыгнул на пол и шмыгнул прочь. Тео пожал плечами. — Ну, я же не собирался тащить эту тварь домой. Просто хотел выпустить на волю, пусть кто-нибудь её съест.

***

С окончанием экзаменов и приближением конца года большинство слизеринцев предавались веселью. Драко и Тео заперлись в своей комнате — наверное, напиваются дорогим алкоголём, в отличие от остальных, подумала Гермиона. Она всё ещё чувствовала лёгкую холодность к друзьям; обида от того, что её оставили за бортом с дементорами, ещё не до конца улеглась. Все считали её занудной зубрилой и ботанкой. Это было несправедливо. И Драко, и Тео знали, что она варила Оборотное зелье. Дафна и Пэнси знали, что она проносит им журналы, за которые обеим влетело бы по первое число. Но почему-то из-за её заботы об оценках и очках факультета её записали в… в… защитницу гиппогрифов. Как будто её волновал этот тупой гиппогриф! Он ранил Драко; она бы сама его прикончила, если бы позволили. Хотя, конечно, он не заслуживал, чтобы она за него кого-то убивала. Придурок. Она выскользнула из гостиной и отправилась бродить по замку. Вот, покажет им. Пойдёт гулять, когда нельзя. — Я выйду после отбоя, — проворчала она. — Пусть они сидят и пьют своё дешёвое пойло, а завтра мучаются с похмельем. Она шла и шла, не замечая пути, пока не поняла, что стоит у Ивового пня, а Поттер и Уизли следуют за чёрной собакой в туннель у его основания. Она наклонила голову, гадая, зачем кому-то может быть настолько тупо лезть под дерево, способное убить, просто чтобы поймать бродячую псину; оба мальчика выглядели потрёпанными, а Уизли, похоже, вообще сломал что-то. Она стояла, размышляя, не позвать ли помощь, когда подошёл Крюкохват и, юркнув под ветки, прыгнул на сучок на стволе. Все ветви замерли, и она посмотрела на кота. — Ты у меня умница, — сказала она, и её любопытство, как это часто бывало, взяло верх. Она юркнула под странно застывшие ветви и пробралась в тот же туннель. Осветив дорогу заклинанием, она прошла по тёмному проходу за своим самодовольным котом, пока не остановилась перед небольшим помещением. Поттер и Уизли, избитые, спорили с высоким черноволосым мужчиной с дикими глазами, в руке у которого была, судя по всему, палочка Рона Уизли. Его лицо было измождённым, а зубы ужасно жёлтыми. Как дочь двух дантистов, она не могла не заметить его зубы. Они были в ужасном состоянии. Собаки, за которой шли мальчики, видно не было. — Гарри, — стонал Рон, и она поняла, что дерево действительно покалечило его довольно сильно. — Он и есть собака. Он анимаг! Это Сириус Блэк! Конечно. Она снова взглянула на мужчину. — *Экспеллиармус*, — пробормотал мужчина и поймал палочку Поттера на лету. Этот разоружающий трюк был и правда весьма хорош. Она уже думала об этом раньше. — Тебе придётся убить нас обоих, — говорил Рон, — я не позволю тебе просто убить Гарри! Это было по-идиотски, подумала она. Просто тупо противостоять вооружённому человеку, который может быть психом-убийцей — хотя, с другой стороны, может и не быть — ни к чему хорошему не приведёт. — Сегодня умрёт только один человек, — сказал мужчина, оглядывая комнату. — Ты убил моих родителей! — рычал Поттер. — Ты убил тринадцать маглов, чтобы добраться до Питера Петтигрю. Что случилось? В Азкабане обмяк? — Ох, блядь, — Гермиона шагнула в комнату. — Поттер, я знаю, что ты идиот, но если бы он хотел тебя убить, то сделал бы это уже. Он, может, и псих-убийца, но, думаю, не за тобой. Она пристально посмотрела на мужчину, крепко сжимая свою палочку. — Что тебе нужно, Блэк? — А тебе-то какое дело? — сказал мужчина, глядя на её палочку, в то время как палочка Уизли дрожала в его нетвёрдой руке. — Ты кузен Драко. Он не хочет, чтобы ты умер. — Её глаза сузились в щёлочки. — Значит, и я не хочу. И тебе не устроили суд, а это несправедливо. — Питер Петтигрю, — сказал мужчина, тяжело дыша. — Хранитель тайны. Крыса. — Крыса? — голос Рона полыхал ужасом. Крюкохват терся об ноги Гермионы, снова принимая самодовольный вид. — Моя крыса? — Питер был Хранителем? — недоверчиво переспросил Поттер. — Питер Петтигрю предал моих родителей? — Моя крыса — взрослый мужик? — с отвращением спросил Уизли. — И ты с ним спал каждую ночь, да? — ехидно ухмыльнулась Гермиона, не опуская палочку с Блэка. — Найди свою дурацкую крысу и прибей, Блэк. А потом вали отсюда, пока тебя не поймали и не дали Поцелуй. — Моя крыса — взрослый мужик! — завопил Уизли, и тут раздался грохот, и в комнату ворвался профессор Люпин. — Где он, Сириус? — спросил Люпин низким, напряжённым голосом, и Сириус Блэк указал на Рона. — Вы подменили, да? Подменили, не сказав мне. — Это должно было… — мужчина с трудом держался на ногах, — быть дополнительной мерой безопасности. Римус Люпин и Сириус Блэк быстро оценили друг друга, а затем Люпин повернулся к Гермионе. — Можете опустить палочку, мисс Грейнджер. — Не думаю, — сказала она, отступая к двери. — Я в хижине с убийцей и оборотнем. Думаю, палочку я пока придержу. — Оборотень? — Поттер посмотрел на неё. — Боже, какой же ты тугодум, — пробормотала она. — Неудивительно, что тебя не распределили в Когтевран. Ты что, не заметил, что он всегда болен и пропускает занятия в полнолуние? Я уже несколько месяцев варю ему Оборотное зелье. — Вы? — Люпин посмотрел на неё в изумлении. — Частные уроки, — сказала она. — Вы не могли бы найти крысу и покончить с этим? — Сегодня полнолуние, — очень медленно сказал Поттер, отступая от Люпина к двери, к Гермионе. — Блядь, — выругалась Гермиона. — А ты называешь меня тугодумом, — сказал Поттер. Крыса Рона Уизли выбрала этот момент, чтобы выскочить из его кармана и рвануть через комнату. Возможно, ей бы удалось сбежать, если бы Крюкохват снова не набросился на неё. Чтобы избежать немедленной смерти в когтях большого рыжего кота, крыса дёрнулась и вытянулась, и вот, на полу перед ними оказался полный, перепуганный мужчина с редкими, проплешинами волосами и глазками-бусинками. — Вау, — сказала Гермиона. — Тео явно перекармливал его крысиными лакомствами, да? — Что ты имеешь в виду? — Уизли посмотрел на неё. — Тео… лакомства… вы, слизеринские ублюдки, всё это время держали мою крысу! Гермиона усмехнулась ему. — Мы обеспечили ему хороший дом, Уизли. Чистую клетку, много-много лакомств… — Я думал, он умер! — заорал Уизли. — Что ты за бездушная стерва? Кто вообще ворует крыс? — Мой кот, — сказала Гермиона. — Пожалуйста, — взмолился человек на полу, — я могу всё объяснить. Но им так и не удалось услышать его оправданий, потому что луна сделала последний шаг к полнолунию, и Люпин начал превращаться у них на глазах. — Зелье, — прохрипел он, — я не принял его сегодня. Бегите! Гермиона распахнула дверь хижины и вырвалась в Хогсмид, Гарри Поттер — на пятках. Сириус Блэк успел подхватить сломанного Рона Уизли и захлопнуть дверь хижины, заперев Римуса Люпина внутри. Питера, как позже предположили, снова превратился в крысу и смылся в ночь. — Побежал докладывать хозяину, — горько сказал Сириус Блэк. — Тебе надо бежать, — сказала Гермиона, глядя на мужчину. — Как? — он фыркнул. — Как я уйду так быстро, чтобы ускользнуть от дементоров и Министерства? — Клювокрыл, — вдруг сказал Гарри Поттер. — Его ещё не убили; он проиграл апелляцию, казнь назначена на полночь. У нас ещё есть полчаса. Мы отнесём Рона к месту казни, скажем, что на него напал оборотень, сломал ногу. — Это их отвлечёт, — согласилась Гермиона. — А ты улетишь на этом тупом гиппогрифе.

***

— Не могу поверить, что гиппогриф сбежал, — жаловался Драко за завтраком. — Прямо перед самой казнью. — Я виню тебя, — сказала Пэнси, смерив Гермиону взглядом. — Что ты вообще делала с Уизли и Поттером? — Я же говорила, — Гермиона положила на тарелку ещё один кусок бекона, — я пошла погулять, потому что не хотела идти на вечеринку… — И с каких пор ты вообще нарушаешь комендантский час и гуляешь где попало? — потребовал Тео. — Я не та правильная девочка, за которую вы меня принимаете, — самодовольно сказала Гермиона. — Когда я вышла, я увидела, как Поттер и Уизли пробираются в Кричащую хижину, и решила поймать их на хулиганстве, а вместо этого все мы попали на превращение Люпина в оборотня. Тео заметно содрогнулся при мысли об оборотне, и она успокаивающе потрепала его по руке. — Он успел сломать Уизли ногу, прежде чем мы выбрались из хижины, а потом мы с Поттером потащили его к месту казни, потому что это казалось ближайшим местом, где можно найти помощь, а Поттер… Поттер всё время трепался. В этой суматохе кто-то перерезал верёвки гиппогрифу, и он улетел. — Ты что-то недоговариваешь, — сузил глаза Драко, а Гермиона пожала плечами. — Я не знала, что должна отчитываться перед тобой во всём. У меня, знаешь ли, есть жизнь помимо того, чтобы быть твоей подругой. Драко довольно некрасиво фыркнул и, отмахнувшись от руки Пэнси, протянувшейся к кувшину, налил себе сока сам. — Ты получила записку от матери насчёт финала Кубка по квиддичу? — спросил он, и Гермиона вздохнула. — Квиддич? Серьёзно? Я обязана? — Да! — хором сказали Дафна и Тео. Гермиона усмехнулась им, делая вид, что не замечает злобной вспышки на лице Пэнси. — Ну, если уж так надо, значит, увидимся там.