На краю семьи

      День выдался сложным. Тэхёну показалось, что хуже похорон ничего быть не может. Стоять в мрачном зале и выслушивать вой совершенно незнакомых людей в адрес других незнакомых людей. Он даже не помнил отца. Тот ушел из семьи, когда Тэхёну едва исполнилось пять, и с тех пор ни разу не виделся с сыном. Ни звонил, ни писал, и уж тем более не приезжал. Он просто забыл о его существовании. Как выяснилось позже, обзавелся новой семьей и купался в роскоши, судя по тому, в каком доме они жили.       Тэхён даже рот раскрыл от удивления. Двухэтажный домина расположился на огромном участке с выходом к морю. И это при том, что он оставил первого мужа с маленьким ребенком на руках в крохотной съемной квартирке на окраине Сеула. Тэхён до сих пор помнил, как папа рыдал по ночам в подушку, а днем бегал по всему городу, убирая в квартирах богатых людей, чтобы хоть как-то прокормить себя и сына. При этом еще и умудрялся таскать Тэхёна по кастингам, уже тогда, видимо, понимая, что его ждет большое будущее. А этот мерзавец и в ус не дул. Ни разу даже не спросил, есть ли у них еда.       Папа, узнав, что отец погиб, злорадно прошипел: «Так ему и надо!», и Тэхён был полностью с ним согласен. А теперь, когда увидел, в каких условиях тот жил со своей семьей, его и вовсе затопил гнев на человека, которого он даже не помнил.       — Шевелись, — прошипел Чонгук, когда омега замер на крыльце, не решаясь войти в приоткрытую дверь. — Просто пойди и покончи с этим раз и навсегда, — уже чуть мягче проговорил альфа и легонько подтолкнул Тэхёна в спину.

***

      — Что?! — вспыхнул Тэхён, даже не дав юристу дочитать завещание. — Какая опека?! Вы с ума сошли?!       — Простите, господин Ким, но это последняя воля Вашего отца, — серьезно произнес альфа в строгом сером костюме, сидевший за массивным столом в кабинете умершего хозяина дома. — Я лично…       — Да мне плевать! — вскрикнул омега, вскочив со своего места. — Даже слышать ничего не хочу!       — Тэхён, сядь! — рыкнул Чонгук, однако тот проигнорировал его слова, принявшись метаться по кабинету, как раненый зверь, загнанный в угол.       — Не собираюсь я никого нянчить! Даже не думайте! — он подошел к столу и шлепнул ладонями о столешницу с такой силой, что стоявший на ней настольный набор для письменных принадлежностей подпрыгнул. — Дайте ручку и бумагу. Я прямо сейчас напишу отказ от наследства в Вашу пользу, и сами разбирайтесь с маленьким ублюдком.       — Тэхён! — попытался еще раз оборвать его Чонгук, но омега неистовствовал:       — Я ни копейки не возьму, но не смейте навязывать мне это отродье!       Юрист с невозмутимым видом переждал вспышку гнева, а когда омега чуть успокоился, проговорил:       — Вы можете отказаться от обязательств либо когда истечет трехмесячный срок с момента оглашения завещания, либо через суд.

***

      — Никакого суда! — прорычал Намджун и, не дав Тэхёну возразить, погрозил тому кулаком в камеру. — Я серьезно! Посмей ослушаться меня, и я вышвырну тебя из агентства, еще и штраф такой выкачу, что тебе и за всю жизнь не расплатиться.       — Но как же так?! — проскулил омега, едва сдерживая слезы от обиды на весь мир, что прорвалась сквозь защитный панцирь, слабевший с каждой минутой этого ужасного дня. — Я не могу! Не хочу даже видеть этого ублюдка! Не то что жить с ним под одной крышей!       — Тебе придется согласиться, Тэхён, — строго, но уже более спокойным тоном, сказал Намджун. — Всего три месяца. Потом откажешься от наследства и опеки и вернешься к нормальной жизни.       — Но у меня график! Я не могу нарушать сроки! — предпринял еще одну попытку увильнуть омега, но Намджун помотал головой.       — С графиком я все улажу, — сообщил он. — Что-то перенесем на начало следующего года, какие-то съемки проведем в Пусане. А что останется, отдадим Чимину или…       — Нет! — отрезал омега, топнув ножкой, и Чонгук заметил, насколько сильно он сжал в руке телефон с открытым видеочатом. — Я возвращаюсь в Сеул и точка.       — Если ты покинешь Пусан, ни дня больше не проработаешь ни моделью, ни актером. Эта сторона жизни будет закрыта для тебя навсегда, — угрожающе прошипел директор Ким. — Готов бросить все и жить обычной жизнью — без крутой тачки, дорогих апартаментов и всеобщего обожания?       Тэхён молчал несколько секунд, закусив нижнюю губу, чтобы она не дрожала, а потом размахнулся и со всей силы швырнул телефон об пол. Экран тут же погас, а на темном стекле расползлась паутина трещин.       Ринувшись к шкафу, омега вытащил чемодан и принялся бросать в него вещи, которые буквально несколько часов назад развесил. При этом злобно шипел ругательства и матерился таким отборным матом, что у Чонгука уши в трубочку сворачивались. А он, между прочим, любил ввернуть крепкое словцо, особенно после общения с этим отбитым омегой.       — Прекрати истерику и подумай, — попытался осадить он парня, но тот рявкнул:       — Я все равно уеду, даже если после этого буду нищенствовать. — Он блеснул гневным взглядом в сторону Чонгука, который уже открыл было рот, и ядовито добавил: — И буду очень даже счастлив, если этот, — он прищурился, — ублюдок отправится в детдом.       Звонкая пощечина обожгла щеку, и Тэхён едва удержался на ногах, настолько сильной она была. Он хотел уже возмутиться, но Чонгук толкнул его в грудь, и омега влип спиной в шкаф. Ладонь сдавила горло, и изо рта вырвался хрип, тут же потонувший в рычании альфы.       — Мне плевать, даже если ты до конца жизни будешь милостыню просить, — гневно прошипел Чонгук. — Но я не позволю, чтобы этот мальчик, который и так лишился всего, оказался в детдоме. — Он чуть ослабил хватку, позволив Тэхёну сделать вдох, и тут же снова сдавил пальцами его горло. — Я не Намджун, и нянькаться с тобой не собираюсь. Если ты немедленно не позвонишь юристу и не скажешь, что согласен взять опеку над братом, — он намеренно сделал акцент, — придушу тебя, как котенка. — Он угрожающе зыркнул на Тэхёна и двинул рукой вверх, приподнимая омегу над полом. Тот схватился обеими руками за широкое запястье и задергал ногами, пытаясь отыскать опору. — И поверь, я не боюсь оказаться за решеткой. Зато спасу мир от мелочного, бесчувственного и злопамятного засранца.       Он отпустил омегу так резко, что тот сполз по шкафу на пол, судорожно хватая раскрытым ртом воздух, а Чонгук тем временем вытащил из кармана свой телефон и протянул со словами:       — Звони, — а когда Тэхён отказался брать его, помотав головой, прошипел: — Не советую злить меня еще больше. Поверь, тебе не понравится тот Чонгук, с которым ты еще не знаком.