Любой конец - это хорошее начало

Утро начиналось с жуткого грома за окном и ливня, стучащего по стеклу. Она ненавидела эту погоду, даже пугалась её, словно дикий зверь, что прячется где-то в лесу. – Ма-ам, – протяжно и сонно позвала Мария с постели. – Здесь всегда такая погода? – С грустью в голосе добавила девушка и поднялась. Новая комната. Вещи в простых чемоданах всё ещё не разобраны. Всюду витали холод и тоска по старому дому. Мария вздохнула, и в глазах вспыхнули воспоминания: тёплое солнце, шуршащий за окном лес, яркая комната с картинами, фотографиями, амулетами, цветами и всякими игрушками-статуэтками. «Это перемены… Ты же хотела в неизвестность. Вот, пожалуйста», – пробормотала она себе под нос и подошла к зеркалу. На ней была ночная сорочка. Длинные русые волосы растрёпанно спадали на плечи. Голубые глаза покраснели от слёз. – Да уж, достойный вид, – сказала Мария, приступая к расчёсыванию этой спутанной копны. – Мария, доброе утро, – раздался у двери мамин голос. В комнату вошла высокая стройная женщина с аккуратной косой. На ней был обычный домашний фартук поверх платья. – Я там завтрак приготовила. Мы с папой тебя ждём, – сказала она с ясной улыбкой. Её карие глаза сияли любовью и добротой, но казалось, будто этой улыбкой она пыталась разрядить гнетущую обстановку после переезда. – Да… Уже бегу, – вздохнула девушка, откладывая расчёску на комод у зеркала. Обычная мебель из тёмного дуба не внушала радости – всё здесь казалось ей мрачным. – Доченька, я понимаю твою грусть. Так вышло – нам предложили, мы приехали. Ты всегда рвалась в неизвестность, а теперь я совсем тебя не узнаю, – радость в глазах Виктории сменилась грустью и сочувствием. Она приобняла дочь и поцеловала в макушку. – Пойдём, там твои любимые блинчики. – Ахах, ну ради блинчиков стоит и спуститься. Они вышли из комнаты на втором этаже и направились к лестнице. В коридорах было пусто – ни картин, ни цветов. Дом и вправду веял холодом, но лишь потому, что ещё не обжит. Чуть времени – и всё здесь заиграет новыми красками. Мать с дочерью спустились. – Доброе утро, папа, – улыбнулась Мария. Казалось бы, обычно после переезда подросток в её возрасте закатил бы истерику. Но нет. Она любила родителей, понимала, что так нужно, и старалась верить в лучшее. Хотя тоска с души не уходила. – Всё грустишь, лисёнок? – спросил мужчина, взглянув на вошедших. Высокий, статный, со шрамом на лбу. Сразу было видно – дочь его точная копия. Такие же голубые глаза, русые волосы и длинные ноги. Пожалуй, высокий рост был достоянием всей семьи. Не сказать, что Мария была слишком высокой – всего 172 см, – но среди подруг на родине она была выше всех, и это её смущало. – Совсем скоро учёба, новый коллектив, – улыбнулся Александр. – Покажешь англичанам свой русский нрав, – с усмешкой добавил он. – Не дай бог, Морозов! – воскликнула Виктория, садясь за стол. – Не наставляй дочь на всякие глупости! – Она сердито посмотрела на мужа, но тут же, улыбаясь, протянула дочери малиновое варенье. – Держи, дорогая. Я много домашних закруток взяла. – Не много, а все. Все, что были в нашем подвале, ты забрала, – сказал отец, доедая блин. – Пока ты спала, Маруся, пришёл список нужных вещей для твоей новой школы. По телу Марии пробежала дрожь. «Новая», «школа» – эти слова прозвучали в унисон с громом за окном. Слово «новая» пугало больше всего. – Новая… – простонала девушка, поднося блин ко рту. Аппетит пропал окончательно при мысли, что она будет там совсем одна. В Колдовстворце она тоже постоянно что-то вытворяла и шла навстречу приключениям, но тогда с ней были друзья. А сейчас – никто. – Дочь, поешь, не думай. Пока твои воспоминания опасны. Всё будет хорошо. Сейчас дождь стихнет – и поедем за покупками, – с любовью сказал Александр, протягивая руку, чтобы погладить дочь по голове. Мария потянулась к отцу с улыбкой, и он по-доброму потрепал её по макушке. Девушка продолжила есть под разговоры родителей. Они болтали не о работе и не о родине, а о простых бытовых вещах: обустройстве дома, необходимых покупках, местных нравах. Это хорошо разряжало обстановку. Они смеялись, отец шутил, а мать, смеясь, толкала его локтем. В доме наконец почувствовалось тепло. К тому времени, как все поели, дождь за окном стих, но пасмурность оставалась. – Ну конечно, мрачно у них тут, в Англии, – проворчал мужчина, вставая со стула. – Ну что, дамы, собирайтесь. Поедем покупать разные прибамбасы к школе. После его слов Мария и Виктория поднялись. – Я побежала одеваться! – крикнула Мария и взлетела по лестнице. В душе неожиданно зажглась искорка воодушевления. Она быстро начала рыться в чемоданах в поисках одежды. Выбор пал на льняную белую рубашку, высокие джинсы-клёш, привезённые папой из командировки, чёрные ботинки и джинсовку сверху. Сильно краситься Мария не стала: лишь подвела большие глаза карандашом, накрасила ресницы и нанесла на губы неяркую розовую помаду с красным отливом. Волосы оставила распущенными, но сбоку заплела маленькую косичку с красной резинкой, на которой висела подвеска в виде маленького красного коня. – Я ГОТОВА! – крикнула Маруся из комнаты и выскочила вниз. – Ну что, по коням! – сказал отец, вертя в пальцах ключи от машины. – Люблю эти штуки от простолюдов. Классные машины, – с восторгом произнёс он, выходя на улицу. «Простолюдами» в их кругу называли людей без магии. Вся семья села в машину. Александр развернул карту, чтобы найти нужную улицу. – Ага, понял, – и они тронулись. – Морозов, ты хоть знаешь, как тут правильно ездить? Гонишь так уверенно, будто у себя дома, – сказала Виктория, придерживаясь за дверцу. – Что ты заладила: Морозов да Морозов. Сама-то тоже Морозова, – с усмешкой произнёс Александр, сбавляя скорость. – По маминой я Архипова, вообще-то! – фыркнула она, отворачиваясь к окну. Муж любя положил ей руку на колено. – А по любви – Морозова, – сияя, как мальчишка, сказал он. – Эх, с ними же надо по-английски говорить. Лисёнок, ты же помнишь, чему училась перед переездом? – Да, но мне кажется, у меня дурацкий акцент, – усмехнулась Мария. – Хотя училась легко. Будто тот преподаватель заклинаниями вдалбливал мне язык в голову. – Я нашёл лучшего. Коля ведь чистокровный англичанин, – с гордостью заявил отец. – Он Николас, Саш, – поправила Виктория. – Ну, Колька, говорю же. Приехали! – он остановился у какого-то дерева. – Где-то тут… – растерянно произнёс глава семейства. Они прошли пару метров и вышли на оживлённую улицу. Бегали дети, растерянные матери с книжками и пакетами сверялись со списками. Везде слышались весёлые крики, шум разговоров. Совсем скоро учёба – для кого-то первая, для кого-то последняя. Все казались довольными, кроме нескольких пар, выделявшихся чёрными одеждами и высокомерным видом. Семья Морозовых шла мимо магазинов. Виктория и Мария с интересом разглядывали витрины – не то чтобы их удивляло изобилие товаров, скорее им было любопытно, что тут продают. Из семьи свободно говорил по-английски только Александр – из-за работы он часто бывал в англоязычных странах. Поэтому покупками занимался он, слушая советы Виктории. Из-за их разговоров на русском многие посетители косились в их сторону. – Чего уставились, как баран на новые ворота? – тихо спросила Мария у родителей. – Они видят в тебе диковинку, лисёнок. Не обращай внимания, – успокоил её Александр. – Итак, из всего списка осталась только палочка. – Палочка?! Я всю жизнь с кольцом! Неужели нельзя с ним? – воскликнула Мария, показывая руку, на которой красовалось серебряное кольцо с лунным камнем в центре. – Нет, нельзя. Привыкай к новой культуре. И её ты выберешь сама – здесь важен твой выбор, – сказал отец и подтолкнул дочь к двери лавки Олливандера. Мария робко открыла дверь. – Здравствуйте, – поздоровалась она. – Я здесь за ... – запнулась она, вспоминая слово. (Примечание: для удобства чтения диалоги на английском буду даны в переводе, с пометкой, если это важно). – За палочкой? Да проходите, мисс, – оживлённо защебетал Олливандер. – Из чего предпочитаете? В этот момент с полки, которую он только что поправлял, упала коробка. Мария, верившая в знаки судьбы, удивлённо посмотрела на полку и твёрдо произнесла: – Вот эту. Ту, что сейчас упала. - Она говорила с заметными запинками и акцентом, но с полной уверенностью. На лице продавца появилась добрая улыбка. – Отличный выбор. Виноградная лоза. Редкая комбинация, миледи. Сердечная жила дракона в сердцевине. Фантастика. - Он протянул девушке коробку. Мария положила нужную сумму на стол, сказала «Спасибо» и вышла к родителям. – Ну что, надеюсь, не первую попавшуюся взяла? – посмеялся отец, снова перейдя на родной и комфортный русский. – Она упала сразу, как только мне нужно было выбирать. Я посчитала это знаком, – ответила девушка, доставая палочку и делая взмах. Отец тут же остановил её руку. – Ты что! Нельзя колдовать вне школы, а тем более с только что полученной палочкой! Красивая, конечно. Отличный выбор. Но убери обратно. Мария положила палочку в коробку, и в душе наконец вспыхнул огонёк радости от предстоящих перемен. Они направились к машине, и Мария случайно задела плечом прохожего. А может, это он специально прошёл так близко. – Эй, слепая, что ли? Смотри куда идёшь! – рявкнул высокий мужчина в чёрном, смотря на Марию с презрением. – Извините, – сказала девушка по-английски, и её акцент, казалось, только разозлил незнакомца. – Ты ещё, отродье, извиняешься криво? Хотя бы понимаешь, с кем разговариваешь? Тут вмешался Александр. – Это тебе следует идти ровнее, – встав между дочерью и мужчиной и слегка наклонившись к нему, сказал отец на безупречном английском. Он был выше. Лицо Александра исказила такая ярость, будто кто-то посмел сунуть руку в драконье логово. – Отродьем называй кого-то другого, но не мою дочь. Виктория положила руку мужу на плечо, с укором глядя на незнакомца. – Пойдём, Александр, – тихо, но твёрдо сказала она по-английски. Проходимцу, видимо, было куда-то нужно, и ввязываться в драку он не собирался. Он грубо толкнул плечом Александра и скрылся в полумраке переулка. – Да как ты посмел!.. Жена остановила его, ласково сказав: – Ты молодец, защитил дочь. Пойдём дальше, оставь этого негодяя. - Хотя сама лишь мгновение назад швырнула вдогонку проклятие на старославянском. Мария в это время стояла неподвижно. Аура того мужчины всерьёз напугала её – она ощущалась как огромное, тёмное сгущение злой энергии. Александр приобнял дочь, и они молча пошли дальше. Казалось, только усилием воли он удержал себя от того, чтобы не размазать того хама по стене. *** Уже дома Мария наконец разобрала вещи: расставила статуэтки и игрушки на полки, развесила яркие ленты для уюта и смотрела на новую форму, висевшую у двери. Мантия пока без факультетной нашивки, плиссированная юбка до колен, рубашка и жилет. Завтра её ждало распределение. На душе было страшно – её переводили не в первый класс, а в более старший, где все уже разбились по своим компаниям. «Ты справишься. Ты сильная и дружелюбная», – сказала Мария своему отражению в зеркале. – Завтра важный день, пора спать. Переодевшись, она легла в кровать. Перед глазами всё ещё мелькали картины прошлого, и страх неизвестности сжимал сердце. Но потом его сменяло любопытство. Интерес к будущему, к новым друзьям. В мыслях мелькнуло и слово «любовь». «А вдруг я встречу её здесь? Вдруг это судьба?» Под эти мысли Мария и уснула, обнимая плюшевого волчонка, подаренного когда-то бабушкой.