Любой конец - это хорошее начало

      Сириус выскочил в гостиную последним. Он задержался в спальне — возился с манжетой, которая никак не хотела застёгиваться, потом на секунду залип в размышлениях у зеркала. А его уже ждали. И ждали с размахом.       Джеймс и Питер растянули огромный плакат, который, казалось, занимал полстены. Криво, но с душой выведенные буквы гласили: «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ БРОДЯГА!!!» — и три восклицательных знака явно были идеей Поттера. Римус стоял чуть поодаль, прижимая к груди свёрток, перевязанный лентой, и улыбался.       Поттер, едва заметив друга, взмахнул рукой, как заправский дирижёр, и скомандовал всем присутствующим — вне зависимости от того, хотели они того или нет — кричать имя Блэка во всё горло.       — Сириус! Сириус! Сириус! — голоса слились в общий радостный гул, к которому нехотя присоединились даже пятикурсники, игравшие в карты у камина.       Сириус под всеобщие ликования наигранно, с преувеличенным величием помахал рукой — будто он сама английская королева на параде. Остановился у подножия лестницы, почтительно склонил голову, потом ещё раз, а потом, не выдержав собственной серьёзности, рассмеялся.       — Джеймс, распусти народ, — сказал он, всё ещё улыбаясь. — Что ты за митинг устроил? Расходимся, спасибо.       Он махнул рукой, не дожидаясь отмашки Поттера, и толпа с облегчением рассосалась по креслам и диванам.       — Так, а теперь по плану — штурм Хогсмида, — гордо выпалил Джеймс, сворачивая плакат в рулон. Кончик языка высунул от усердия и пригладил края.       — Сам рисовал? — с улыбкой и нотой скепсиса поинтересовался Сириус, стрельнув глазами в сторону Люпина. Тот не удержался — хмыкнул, пряча смешок за кашлем.       — Я помогла, — раздался голос из общей толпы.       Мария вышла вперёд, слегка отстраняясь от Лили и Марлин. На ней был тёплый бордовый свитер с небольшим вырезом, которого Сириус даже раньше и не замечал в её гардеробе.       Блэк невольно улыбнулся. Широко, беззащитно, так, как он позволял себе только в редкие минуты. Поттер тут же пихнул Лили локтем и довольно усмехнулся — эту щенячью радость заметили все. Даже Питер, возившийся с лентой от подарка, поднял голову и понимающе кивнул.       Мария неловко улыбнулась в ответ, отвела глаза к Марлин и сделала вид, что поправляет одежду.       — А дамы с нами? — спросил Сириус, оправившись от своей довольной улыбки и попытавшись придать голосу привычную развязность. Девочки синхронно покачали головами.       — Сириус, мы сейчас мужской коалицией штурмом берём «Три метлы»! — Питер выпятил грудь с такой непривычной для себя гордостью и серьёзностью, что даже Римус поднял бровь.       Сириус удивлённо качнул головой вверх-вниз, поджал губы и сделал вид, что впечатлён.       Девчонки уже собрались расходиться по своим делам — Лили махнула Джеймсу, Марлин взяла Алису под руку. Но Блэк жестом остановил всех.       — Думаю, женская помощь в захвате территории нам не помешает, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но все поняли — ему просто хотелось, чтобы в этот день Мария побыла с ним тоже.       Его взгляд на секунду задержался на ней.       Мария согласилась быстро, чуть пожав плечами, под предлогом: «не оставлять же Лили одну». Марлин сообщила, что, возможно, подойдёт позже — у неё какие-то дела с профессором Флитвиком. Алиса тихо сказала, что убежит по делам, и, извинившись, скрылась в женской спальне.       — Вот так вот и иди с ними в драку, — фыркнул Сириус, но по-доброму. В его голосе не было обиды — только наигранное возмущение.       Окончательно собравшись, товарищи выдвинулись на нужную тропу. Октябрьское солнце светило в спину, ветер играл с полами мантий. Джеймс, закинув руку на плечо Римусу, то и дело по дороге пел Блэку песни — чаще всего переделанные квиддичные кричалки, где «Победа» заменялась на «Бродяга». Он постоянно пихал Люпина локтем, требуя подпевать громче.       — Боже, Римус, ты поёшь как побитая собака, — Сириус сжимал живот от смеха, едва не спотыкаясь на ровном месте.       — Спасибо, Сириус. С днём рождения, да, — фыркнул Римус, передразнив движения друга — прижал руки к груди и закатил глаза.       Питер шагал сзади, сжимая в руках маленький свёрток и стараясь не отставать. Лили и Мария шли чуть поодаль, переговариваясь вполголоса.       Сириус замедлил шаг и сделал полшага назад — ровно настолько, чтобы оказаться рядом с Марией. Лили это заметила мгновенно: тут же подхватила Джеймса под руку и увлекла вперёд, оставляя их с Морозовой вдвоём.       — Ведьма, без подарков приходить очень даже некультурно, — усмехнулся парень, закинув руку ей на плечо. — Не по-дружески.       — Во-первых, так говорить некрасиво, — Мария закатила глаза, наблюдая, как Поттер тактично заставляет всех прибавить шаг. Они с Лили уже скрылись за поворотом, оставив их почти одних. — Во-вторых, я нарисовала тебе плакат. С Поттером, естественно. — Она остановилась, и Сириус, не ожидав этого, тоже замер. — В-третьих, есть у меня подарок. Несмотря на моё плачевное физическое состояние, я успела кое-что для тебя сделать! — констатировала девушка.       Она порылась в сумке — долго, с нервозным постукиванием пальцев по пряжке, — наконец достала маленький шёлковый чёрный мешочек, перетянутый серебряной нитью.       — Я часто люблю делать что-то своими руками, — сказала она, глядя куда-то в сторону тропинки. — Особенно когда на душе тяжело. — Она протянула ему подарок. — Открывай, смотри. Только не смейся!       Сириус опешил. Он ожидал чего угодно: шутливую кружку, набор для розыгрышей, может быть, даже связку летучих мышей. Но не это.       Он развязал шёлковую нить, вытряхнул содержимое на ладонь.       Серьга. Серебряная круглая основа, а на ней — аккуратно собранная подвеска с черным камнем, вытянутым и остро заточенным. Камень тускло блеснул в лучах солнца, переливаясь глубокими тёмными гранями.       — Всё равно у тебя ухо уже дырявое, — тихо сказала Мария, до сих пор не глядя на него. — Вот будет ещё что нацепить… — Она замолчала и добавила чуть слышно: — Камень в подвеске — оникс. Потом можешь почитать, если будет интересно…       — Вау, — выдохнул Сириус. Он держал серьгу на раскрытой ладони, боясь сжать пальцы, будто та могла рассыпаться. — И ты это сама…       — Да.       — Мне?       — Нет, блин, мне, — она подняла на него, наконец, глаза, и в их голубизне плескалось что-то вроде испуга от собственной смелости. — Блэк, перестань дурака из себя строить.       Он протянул ей подарок обратно, быстро снял с уха старую серьгу — маленькую, простую, потускневшую — и попытался надеть новую. Пальцы скользили, никак не попадая в маленькое отверстие.       — Боже, ты сейчас себе быстрее новую дырку сделаешь, чем наденешь, — не выдержала Мария. — Дай помогу.       Она шагнула ближе — и Сириус почувствовал, как запах её на этот раз ванильного сладкого парфюма перебил даже запах осеннего леса. Её прохладные пальцы коснулись мочки уха — аккуратно, почти невесомо. Серьга скользнула в отверстие, застежка мягко щёлкнула.       Только её пальцы коснулись его кожи, Сириуса тут же окатило теплом — откуда-то изнутри, из груди. Он неловко поправил волосы, провёл рукой по затылку, выгоняя из головы любые сценарии и чувства. Взгляд зацепился за её сосредоточенное лицо — длинные ресницы, чуть прикушенную губу, бровь, нахмуренную от усердия.       — Вот так-то лучше, — улыбнулась Мария, отступив на шаг, и захлопала в ладоши. — Пойдём, нас ждут.       Она зашагала вперёд, не ожидая его ответа. Лёгкая, быстрая, алая ленточка в волосах мелькнула за поворотом.       Блэк подкрался сзади — почти бесшумно, как подобает только ему, — и резко, со всей той уже знакомой, почти наглой грубостью, которая стала их фирменным знаком, чмокнул её в щёку.       А потом сразу же выпрямился, зашагал рядом, сунул руки в карманы и вперился взглядом в небо, будто ничего не случилось. Будто это был обычный, ничем не примечательный жест. Будто сердце не колотилось где-то в горле, а на губах не застыла дурацкая улыбка, которую он никак не мог спрятать.       Мария, не оборачиваясь, вздрогнула, потом — не сбавляя шага — поднесла руку к щеке и быстро, будто отгоняя наваждение, поправила выбившуюся прядь. И тоже улыбнулась. Только никто этого не видел.       Впереди, у ворот, уже махали руками Джеймс и Лили. И этот день — солнечный, холодный, пахнущий сухими листьями и приключениями — только начинался.       

***

      — Три метлы успешно захвачены, — объявил Джеймс, когда они всей гурьбой ввалились в паб.       На втором этаже, за длинным деревянным столом у окна, ребята расположились с таким шумом, что несколько посетителей обернулись. Кто-то улыбнулся, кто-то неодобрительно покачал головой, но праздничная атмосфера была заразительной. Смех, звон кружек, перемежающийся с обрывками квиддичных споров и шуток, заполнил помещение. Сириусу удалось кое-как выторговать в честь дня рождения именно алкогольное сливочное пиво.       Он прошёл к друзьям, держа в каждой руке по кружке, и с победным видом водрузил их на стол.       — Тоже сливочное пиво, но не детское, — усмехнулся он, встретив укоризненный взгляд Лили. — Лили, тут градус меньше, чем то, что мы пили на балу. Нечего так смотреть.       — Вы пили на балу?! — Лили вытаращила глаза и медленно перевела взгляд на Джеймса. Тот, в свою очередь, обречённо уставился на Сириуса, будто прикидывал, с какой стороны удобнее будет его придушить.       — Брат, я думал, она была в курсе… Прости, — Блэк приложил руку к груди в притворном раскаянии, но глаза его смеялись.       — Мария, ты тоже пила? — Лили переключилась на подругу.       — Эта? — Сириус указал большим пальцем на Морозову, не скрывая ехидства. — Только так глаза и заливала. Похлеще взрослого мужика.       — Сириус! — вскрикнула Мария, стукнув кружкой по столу. — Я пару глотков у тебя сделала!       — Если литровых — то да, пару, — не унимался Блэк, и Джеймс прыснул в кулак.       — Ужас, а если бы вас всех спалили? Что было бы тогда? — Лили встревоженно замахала руками, едва не задев чью-то тарелку с картошкой.       — Ой, да там только мне кажется пару человек трезвыми ходили, — хмыкнул Сириус, отхлёбывая из кружки. — Ты и МакГонагалл.       — Да ладно вам, было и было, бал уже прошёл, — посмеялся Поттер, разряжая обстановку. Он махнул рукой Лили, призывая её успокоиться, и даже пододвинул к ней тарелку с печеньем. — О, Бродяга, у тебя что-то новое в ухе. Я такого у тебя не видел.       Поттер прищурился, поднёс руку к серьге, разглядывая тёмный камень, свисающий на тонком креплении.       — Да вот… — Сириус заговорил тише, почти застенчиво, но тут же выпрямился во весь рост, будто на параде. — Это ведьма сделала.       Лили восторженно ахнула, закрыв рот ладонью. Джеймс, уже без шуток, подробно рассматривал камень и серебряную основу, одобрительно кивая. Римус улыбнулся, тёплой, мягкой улыбкой, и поднял большой палец вверх — без слов, но с предельной ясностью – он впечатлен.       Мария от этих жестов лишь покраснела — густо, до самых кончиков ушей. Она схватила свою кружку и сделала большой глоток, лишь бы спрятать лицо.       — Может, хватит меня расхваливать, — буркнула она, но в голосе не было злости.       Сириус еле заметно протянул ладонь под столом, аккуратно коснулся её руки — мимолётно, будто невзначай, — и улыбнулся. Морозова усмехнулась, отвернула голову и зарылась носом в собственные волосы, делая вид, что ей безумно интересно, что там происходит на улице.       — Кхм, — кашлянул Джеймс, переглянувшись с Лили. — Ладно, Бродяга, давай, сейчас будет тост! – Джеймс столковал торжественную браваду с почестями и пожеланиями для друга. Четко, громко, со смехом и подправив все шутками – в целом в своем стиле.       После, когда Сириус пошёл за новой порцией закусок — жареных колбасок и хрустящего картофеля, которые аппетитно шкворчали на подносе у барменши, — он заметил входящего в паб Мальсибера.       Сердце на секунду пропустило удар, а потом забилось чаще — от злости, от желания. Накинуться здесь и сейчас, разукрасить это аристократичное лицо так, чтобы мамочка не узнала. Желание билось наружу, пульсировало в кулаках, которые сами собой сжались. Но Блэк понимал: сейчас не время. Не здесь, не при всех. Он воздаст ему по заслугам. Чуть позже. Обязательно. И даже собственный день рождения не станет помехой — скорее, наоборот, станет поводом.       Но не пошутить, не поиздеваться прямо сейчас он просто не мог.       У слизеринца за стойкой вдруг, волшебным образом, всё начало валиться из рук. Сначала упала вилка, потом съехала салфетка, потом пролился сок. Мальсибер дёргался, пытаясь поймать ускользающие предметы, и выглядел при этом до смешного неуклюжим. А когда он, наконец собрав поднос с едой, направился к столику своих друзей, Сириус бесшумно подставил ему подножку.       Мальсибер растянулся на полу с грохотом, разбросав еду, и зашипел от злости.       — Ой, Мальсибер, — Сириус наклонился над ним, изображая обеспокоенность. Голос его сочился притворной заботой. — А ты чего тут валяешься? Падать на пол ради моего дня рождения — это уже перебор, знаешь ли. Я тронут.       Он рассмеялся — громко, вызывающе, — встретившись с недовольным взглядом Регулуса. Младший Блэк сидел за соседним столом, сжав челюсть, и смотрел на брата с ненавистью, которую тот, казалось, даже не замечал.       — Братец, мусор подбери, — бросил Сириус, даже не слушая, что там пыхтит Мальсибер. В его голове уже проигрывалась другая сцена: как тот валяется не из-за подножки, а от хорошего, звонкого удара.       Он вернулся к друзьям, сел на своё место, и улыбка на его лице стала шире.       — Чего такой довольный? — спросила Мария, настороженно глядя на него.       — Да так, — он пожал плечами и взял свою кружку. — Праздник удаётся.       День продолжал наполняться смехом и приятными историями. Чуть посидев в «Трёх мётлах», ребята отправились на прогулку по Хогсмиду. Погода уже давно перестала быть ясной — небо, затянутое тяжёлыми свинцовыми тучами, так и грозило накатить проливным дождём. Ветер, пронизывающий до костей, гонял по мостовой сухие листья, и где-то вдалеке, над Запретным лесом, уже слышались первые раскаты грома.       Все шли общей компанией, растянувшись вдоль узких улочек. Джеймс, как заботливый парень, заглядывал в каждый магазин, обращаясь к Лили с неизменным: «Тебе точно ничего не нужно? Может, новые перья? Или ту шляпку вон ту, розовую?». Лили тактично и неловко отказывалась, каждый раз поправляя воротник мантии, но целый пакет сладостей всё же безоговорочно получила — из рук Поттера, который сиял так, будто выиграл Кубок по квиддичу.       Сириус, не скрывая воодушевления, представлял вечеринку в свою честь, которая начнётся вечером в гостиной Гриффиндора. Он с особым интересом присматривался к каждой красивой бутылочке с алкоголем в витрине местной лавки.       — Ты алкоголик уже в восемнадцать лет, не стыдно? — рассмеялась Мария, заметив как Блэк удовлетворенно упаковывает добычу в сумку. Она шла рядом, чуть позади, и всё это время украдкой поглядывала на него.       — Поговаривают, что в ваших краях в этом возрасте уже бросают, — съехидничал Сириус, прищурив глаза и криво усмехнувшись.       — Ой, опять ты со своими стереотипами, — Морозова закатила глаза, но в её голосе не было злости.       — Ты пока только их подтверждаешь, — он поднял ладонь и начал загибать пальцы, словно зачитывал доклад. — У тебя очень злобный взгляд. Реально, ты на всех смотришь с таким видом, будто перед тобой кучка тараканов. Дальше едем: ты очень бойкая. Наши местные девочки гораздо спокойнее и тише, а ты чуть что — в демона превращаешься. — Он задумался на секунду, почесав затылок. — Говоришь дурацкими, странными фразочками. Пьёшь как среднестатистический парень… И-и, ща ещё вспомню…       — Перестань! Я поняла, — фыркнула Мари, одарив его фирменным презрительным взглядом, который, впрочем, тут же сменился едва заметной улыбкой.       — А ещё к тебе просто так не подойдёшь, — добавил он, не сбавляя тона. — Вся такая царица — что ужас.       — А ты — псевдо аристократ с завышенным самомнением, — парировала она, толкнув его локтем.       — Всё, не обижайся, ведьма, — Сириус приобнял её за плечи, притянув ближе.       Он хотел начать говорить о её плюсах. О том, что именно такой характер в ней ему и нравится. Что именно такие черты — дерзость, прямота, несгибаемость — привлекают его и заставляют сердце колотиться ещё сильнее. Но резко передумал. Слова застряли где-то в горле, потому что говорить о таком вслух — значило признать то, в чём он сам себе ещё толком не признался.       Они шли так, вполоборота друг к другу, почти обнявшись, по брусчатке Хогсмида, бесконечно шутя и подкалывая друг друга. Их диалог превратился в бесконечный поток взаимных колкостей, за которыми, если прислушаться, слышалось что-то гораздо более тёплое, чем простая дружба.       Джеймс, наблюдавший эту картину со стороны вместе с Лили, тихо хихикнул. Они шли чуть позади, и Эванс то и дело косилась на эту парочку.       — Они сами не видят, что происходит, или просто хорошо скрывают? — с интересом спросила Лили, глядя на Поттера.       — Мне Бродяга ничего не говорил про свои чувства, — Джеймс пожал плечами, с трудом пряча усмешку. — Но я поставил сто галеонов на то, что он сто процентов влюблён в твою подружку.       Они оба посмотрели вперёд, где Сириус и Мария, задевая друг друга плечами, спорили о том, какой пирог вкуснее — вишнёвый или яблочный, и не замечали никого вокруг. И, кажется, даже дождь, который вот-вот должен был начаться, их ничуть не пугал.       

***

      Гостиная Гриффиндора гудела хлеще, чем стадион во время финала Кубка по квиддичу. Воздух был спёртым от криков, смеха и запаха мятных конфет, перемешанного с чем-то покрепче. Сириус, стоя на столе посреди помещения, в центре всеобщего внимания, пил огневиски прямо с горла под одобрительные крики и свист. Бутылка поблёскивала в свете камина, а он запрокидывал голову всё выше и выше, не обращая внимания на то, что часть напитка стекает по подбородку на рубашку.       Именно сегодня его день. Из родного дома, как и следовало ожидать, — ни весточки. Даже Регулус не удостоил его почтительным и напыщенным «с днём рождения». И знать не хотел. Блэка это не колыхнуло — он давно перестал ждать чего-то от семьи. Единственное, что его грело, — это поздравление от дяди Альфреда, единственного человека в этой семейке, которого он считал нормальным. И этого было более чем достаточно. А ещё, и это было даже важнее, его радовал подарок, который красовался на его ухе — серьга с чёрным камнем, подаренная той самой девушкой, от которой внутри поднимался ураган.       После своего перфоманса на столе он уже порядком опьянел. Глаза блестели, движения стали чуть размашистыми, но улыбка не сходила с лица. С громкой радостью они с Джеймсом принялись оповещать всех присутствующих гриффиндорцев о предстоящей игре с Пуффендуем. Поттер размахивал руками, изображая победный манёвр, а Сириус вторил ему, обещая скинуть с метёлок всех барсуков лично.       Где-то на периферии сознания он всё же выискал глазами Морозову — она стояла у камина, окружённая подружками. Он решительно выхватил её из общего круга, взяв за запястье, и, чуть пошатываясь, но сохраняя остатки достоинства, повёл в сторону. Лили нахмурилась, но Мария только махнула ей рукой: мол, всё в порядке.       — Слышала, Ведьма? — голос Сириуса был пьяно-гордым, почти вызывающим. Он щёлкнул пальцами на обеих руках, пытаясь придать себе особую значимость. — Скоро мы твоего барсучьего поклонника отделаем. В хлам. Будет весело, особенно зная, как он на меня зуб точит.       — Сириус, он не мой, — со вздохом отрезала Мария. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него с лёгкой усмешкой.       — А кто твой? Крауч, что ли? — Блэк усмехнулся, и в его голосе проскользнули ядовитые нотки. — Вы то и дело на зельеварении болтаете. И всё у вас так… отлично получается. Так спорите, так спорите, прям заслушаешься.       — Мы с Барти коллеги, сокурсники, знакомые — и не более, — Мария хотела продолжить, но вдруг остановилась. Её глаза сузились, а в голосе появилась хитринка. — Стой… а с какого, собственно, черта это тебя так волнует? — Она скрестила руки на груди, но уголки её губ дрогнули в улыбке, а глаза засияли азартом. Она наклонила голову набок, изучая его.       — Да так, — Сириус пожал плечами, стараясь выглядеть беззаботным. — Заметил, что вокруг тебя слишком часто кто-то мелькает. Прицениваешься к английской аристократии? Или тебе просто нравится, когда за тобой бегают?       — Сириус, ты уже перебарщиваешь, — в голосе Марии азарт начал сменяться беспокойством. Она шагнула к нему ближе, положив ладонь ему на плечо — легонько, почти успокаивающе. — Ты уже целую бутылку всадил. Давай перерыв.       — Ой, какая ты заботливая оказывается, — перекривил её Сириус, но в его голосе не было злости — скорее, растерянность. — Я взрослый мальчик, сам разберусь. Мне уже вообще-то восемнадцать, а ты меня под контроль берёшь. Не надо, Ведьма.       — Плохо же утром будет, Блэк, — Мария улыбнулась и наклонила голову набок, и в этом жесте было что-то тёплое.       — Пойдём лучше покурим, — он вдруг резко схватил её за запястье — крепко, но не больно — и потащил в сторону выхода из гостиной. Где-то за спиной Лили крикнула что-то про то, чтобы они не задерживались, но ни тот, ни другая не обернулись.       — Блэк, это напоминает похищение, — заметила Мария, когда они оказались в пустом коридоре. У двери в мужскую спальню она ловко вырвала руку и вошла первой, оставив его стоять на пороге с удивлённым видом. — Без меня не курится?       — Ну, ты ж сама посоветовала перерыв, — Сириус пожал плечами, закрывая за собой дверь и щёлкая замком. Его голос звучал абсолютно спокойно и равнодушно, но глаза блестели. — А что мне одному на перерыве сидеть? Скучно же. Свои мысли надоели.       — Вернёмся к теме английской аристократии, — Мария оперлась спиной о дверь, которую он только что запер, и скрестила руки на груди. Её тон сменился с доброго на аналитический и холодный. — С чего ты начал этот бред? Что за цирк?       Сириус достал сигарету, щёлкнул зажигалкой и сделал первую, глубокую затяжку. Дым медленно поплыл к потолку, растворяясь в воздухе.       — Просто считаю, что они все — скользкие и мутные типы, — он выпустил дым через нос. — Особенно тот, которого ты выбрала спутником на балу. Этот Крауч… он какой-то неправильный. Слишком правильный, если понимаешь, о чём я. Такие либо гении, либо психопаты. И то и другое — не подарок.       — Так обиженно говоришь, — Мария усмехнулась. — Меня Крауч сам позвал. Больше желающих не было, если ты забыл. Я вообще никуда идти не собиралась, а он подошёл и предложил. Формальность чистая.       — Ой, да. А как же Бейкер? — Сириус закатил глаза. — Проще с барсучьим дураком пойти, чем со змеёй. Бейкер хотя бы предсказуемый. Знаешь, что от него ждать. А этот… весь из себя таинственный.       — А что ж ты сам меня не позвал, раз такой недовольный? — выпалила Мария, и в её голосе зазвенел вызов.       Сириус вылупил на неё глаза. Сигарета замерла на полпути ко рту.       — И к чему эта запоздалая истерика? — продолжила Мария, пользуясь его молчанием. — Я думала, мы решили этот вопрос. Или огневиски вынесло все твои душевные переживания наружу? — Она улыбнулась, присела на его кровать и скрестила ноги. — Ты очень странный.       — Да говорю же, бесят они меня — и всё, — Сириус сделал последнюю затяжку, выпустил дым в открытое окно и затушил окурок о подоконник. — Не доверяю. Я по-дружески переживаю, — ухмыльнувшись, сказал он, сел рядом с ней и закинул ногу на ногу.       — Расстояние сократи, дружище, — подмигнула ему девушка, положив руки себе на колени.       — Почему ты вечно такая колючая? — с усмешкой произнёс Сириус, но ни на миллиметр не отодвинулся. Наоборот, он чуть наклонился к ней, и его плечо коснулось её плеча.       — Как-нибудь расскажу, — Мария подняла руку и ткнула его пальцем в нос, заставив чуть отстраниться. — Особенно когда ты будешь трезвый. А пока ты даже не запомнишь.       — Я всё запоминаю, — тихо сказал он, и его голос вдруг стал серьёзным. — Ты даже не представляешь, сколько я уже запомнил.       Он положил руку ей на колено — небрежно. И наблюдал, как её лицо медленно покрывается румянцем.       — Я крайне опьянён твоим присутствием, — прошептал он, наклоняясь ближе, — в таком небольшом пространстве.       Мария засмеялась — громко, искренне, прикрыв рот рукой. От этого смеха в груди Сириуса что-то перевернулось.       — Сириус, это уже какой-то дешёвый флирт, — она покачала головой. — На тебя не похоже. Ты обычно более изобретателен. Что, огневиски убил твои остроумие?       — Может быть, — он пожал плечами, не убирая руки. — А может, я просто устал придумывать. Иногда хочется сказать просто.       Она встала с кровати, и его рука соскользнула с её колена. Мария отошла к окну и слегка присела на подоконник, скрестив руки на груди. Свет уличных фонарей падал на её профиль, делая его почти нереальным.       Сириус закатил глаза из-за очередного побега в самый интересный момент, поднялся и встал прямо перед ней, почти вплотную.       — Бегай не бегай, — сказал он, упираясь ладонями в подоконник по обе стороны от неё, — тебе всё равно это явно нравится. Иначе ты бы уже давно меня прокляла или просто ушла.       Девушка отвернулась, поджав губы. Её глаза сияли — в них смешались смущение и ожидание. Но показать это было стыдно. Особенно перед ним. Тем более когда он так близко.       — Сначала устраиваешь сцену ревности, — тихо сказала она, всё ещё не глядя на него, — потом пристаёшь. Друг.       Она позволила себе ухмылку, но голос дрогнул.       — Что за высокое самомнение? — Сириус улыбнулся и приблизился к её уху так, что его дыхание коснулось кожи. — А говорила, что этим страдаю я. А сама?       — А ну раз самомнение, — Мария резко повернула голову и посмотрела ему в глаза, — тогда отпрянь от меня и пошли назад. Нечего тут выяснять, кто из нас больше эгоист.       Она попыталась встать с подоконника, но Сириус снова остановил её — мягко, положив ладони ей на талию.       — Ты обиделась? — спросил он тихо. Его руки не двигались, просто лежали, согревая через тонкую вязаную ткань. — Ладно, может, не самомнение. Может, и не высокое. — Он аккуратно повернул её к себе. — Говорю же, не выношу я рядом с тобой всяких хмырей. Бесит, когда кто-то другой на тебя смотрит. Или ты на него.       — Сириус, — прошептала она, но он уже не слушал.       Он поцеловал её с той же резкостью, с какой всегда настигал — внезапно, жадно, словно боялся, что передумает. Мария не ответила сразу. Она шутливо стукнула его по голове — чуть слышно, почти ласково, — а потом робко обняла за шею, притягивая ближе. Внутри всё перевернулось. Пахло от него дымом и огневиски, от чего голова кружилась еще сильнее.       Счастье длилось недолго.       Питер долго возился с замком — слышно было, как он бурчит что-то про «зачем запираться, что тут секретного». Наконец дверь со скрипом поддалась, и он, сияя, шагнул внутрь.       — Эй, Бродяга, там твоя… — Питер охнул, замер на пороге и вытаращил глаза. Его лицо вытянулось, челюсть отвисла.       Мария оттолкнула Сириуса от себя с такой силой, словно выпустила разрядное заклинание. Блэк, потеряв равновесие, едва не налетел на тумбочку, но устоял. Он развернулся к Питеру медленно, с достоинством человека, который только что лишился самого дорогого, и теперь готов был рвать на месте. Взгляд его был таким, что Педдигрю, не будь он трусом, всё равно бы испугался.       — Я… я ничего не видел! — залепетал Питер, пятясь назад и прижимая руки к груди. — Я просто… дверь открыл… вы не закрыли толком… я не хотел… извините! Извините, пожалуйста, Бродяга! Извини, Морозова! Я ничего никому не скажу! Честно! Клянусь!       Он кланялся, почти стоя на коленях, и умоляюще смотрел то на Сириуса, то на Марию. Блэк сжал кулаки, но смолчал — только шумно выдохнул сквозь зубы.       Мария выскочила сквозь них так же быстро, как оттолкнула Сириуса. Она даже не взглянула на Питера — пронеслась мимо, оставив за собой только запах духов и хлопок двери.       Питер и Сириус остались вдвоём       — Ты… — начал Блэк, но Питер, не дослушав, пулей вылетел в коридор, бормоча под нос: «Я ничего не видел, ничего не слышал, меня здесь не было».       Сириус остался один. Он провёл рукой по лицу, потом по серьге, которая почему-то вдруг стала тяжёлой. В комнате всё ещё пахло ею — ванилью и чем-то еще более приторным. Он выругался — коротко, с чувством, — и рухнул на кровать, уставившись в потолок.       После того как он все таки вышел из комнаты, всё потихоньку вернулось на круги своя. Сириус, переводя дух и старательно делая вид, что ничего особенного не произошло, вернулся к компании и снова влился в торжество. Бутылки с огневиски сменились соком, шумные крики — пьяными перешёптываниями, но праздник продолжал жить своей жизнью.       Блэк смотрел на Марию. Не так, чтобы слишком откровенно, но постоянно. Он вылавливал её взглядом среди толпы, среди мельтешащих гриффиндорцев, и стоило их глазам встретиться, он тут же находил повод пройти мимо, «случайно» задеть её рукой за талию, за плечо, за локоть. Каждый раз — будто невзначай. Вечно с этой лёгкой усмешкой, от которой у Марии перехватывало дыхание.       Он дразнился. Откровенно, нагло, по-своему. И она краснела. Снова и снова, хотя отчаянно пыталась сделать вид, что не замечает.       — Вот же дьявол, — прошептала она себе под нос после очередного такого «неспециального» столкновения. Её щёки пылали, в груди теснилось что-то огромное, незнакомое. Она схватила со стола кружку с соком и сделала большой глоток, лишь бы чем-то занять руки.       Торжество подходило к концу. Гостиная потихоньку пустела — кто-то уходил спать, кто-то тащился в свои спальни, держась за стены, чтобы не упасть. Все разбрелись по комнатам, оставив после себя горы пустых стаканов, салфеток, обёрток от конфет и несколько случайно закатившихся под диван подушек.       Девочки и Римус остались убираться. Люпин сам вызвался помочь — потому что все остальные парни внезапно испарились в неизвестном направлении, а ему было неловко смотреть, как девушки таскают мусор в одиночку. Позже и Джеймс соизволил сделать видимость помощи — с громкими возгласами «Я сейчас!» и «Дайте мне что-нибудь тяжёлое!» — ради очередной галочки в глазах Лили.       Сириус же довольно быстро ускакал в мужскую спальню, едва дождавшись, пока основная толпа рассосётся. Он рухнул на кровать, вытащил из тумбочки Карту Мародёров, положил ряжом с собой мантию-невидимку и принялся изучать.       — Козёл, — хмыкнул Блэк, водя кончиком палочки по пергаменту. — В гостиной спрятался, паразит.       Маленькая точка с подписью «Эйдан Мальсибер» стояла на месте вместе с двумя другими — Эйвери и Розье. Сириус представил, как они там сидят, обсуждают свои грязные делишки, и сжал челюсть. Но ничего не сказал. Только отложил карту и уставился в потолок.       — Че ты там всё вынюхиваешь, Бродяга? — в комнату шумно ввалился Джеймс, поправляя очки, съехавшие набок. — Морозова, если что, в гостиной. Всё ещё там. С Лили болтает.       — Да причём тут она? — резко одёрнул его Сириус, сворачивая карту и нервно дёрнув рукой. Он отмахнулся от хихиканья Джеймса, но тот уже залился довольным смехом.       Поттер уселся на свою кровать и довольно потёр руки, не сводя с Блэка глаз. Сириус посмотрел на него и тут же перевёл взгляд на Питера, который тихо сидел в углу, перебирая лакричные палочки и стараясь не отсвечивать.       — Хвост, — голос Блэка прозвучал ровно, но в нём чувствовался холодок. — Я тебе язык вырву. С корнем. И поверь, Ведьма явно в этом мне поможет.       — Я?! — Питер прижал руку к груди и замотал головой так, что его щёки затряслись. — Я молчал, клянусь! Я ни слова, никому! Я вообще ничего не видел и не слышал! Меня там не было!       — О чём это он? — Римус вошёл в комнату с охапкой мантий, которые его друзья благополучно пораскидали по гостиной после того, как кому-то стало жарко. — Парни, ваше.       Он свалил каждую мантию на соответствующие кровати — питерскую швырнул в ноги, Поттера повесил на спинку стула, Сириуса аккуратно положил на край постели.       Поттер хмыкнул, сунул руки в карманы и опёрся на стену с видом сытого кота.       — О чём это наш Хвостик умолчал? А? Бродяга? — улыбка Джеймса растянулась до ушей, в глазах плясали чертики. — И почему это Морозова должна тебе помогать в замалчивании ситуации?       Сириус громко зарычал, запрокинув голову на подушку и закрыв глаза руками.       — Да ничего интересного, лыбу убери, — фыркнул Блэк, не открывая глаз.       — Да нет уж, раз Питер так боится, значит, что-то интересное есть, — поддержал друга Римус, усевшись на свою кровать и скрестив руки на груди. Он тоже улыбался — спокойно, но с любопытством.       — Питер, ты не бойся его угроз, — Джеймс подошёл к Педдигрю и по-свойски положил руку ему на плечо. — Лучше поведай нам секретик. А мы, если что, защитим. От этого дракона.       — Да какой дракон, — буркнул Сириус, но голос его прозвучал не слишком убедительно.       Питер растерянно переводил взгляд с одного мародёра на другого. Сириус, обиженно скрестив руки на груди, отвернулся к окну и демонстративно уставился на звёзды. Джеймс аж подпрыгивал на месте от нетерпения. Римус молчал но не скрывал улыбки.       Пьяные мальчишеские подколки и уговоры продолжались. Джеймс, словно взбудораженный щенок, носился по комнате, пытаясь разговорить друга. Он залезал на кровать, подпрыгивал на матрасе, приставал с расспросами со всех сторон.       — Ну скажи! — требовал Поттер. — Что там было? Ты ей руку подавал? Она улыбнулась? Вы танцевали? А потом?       — Джеймс, отстань, — вяло отбивался Сириус, но его сопротивление таяло на глазах.       — Ну, Бродяга, ну пожалуйста! Я же твой лучший друг! Я имею право знать! Я поставлю памятник этому моменту!       Сириус уже неловко улыбался от очередного «ну что там» и «расскажи, мы никому», но молчал, упрямо сжав губы.       — Да поцеловались мы, блять! — выкрикнул он, наконец, отпихивая от себя Поттера, который за малым чуть ли не сидел у него на голове.       После этого признания Сохатый издал победный свист, подпрыгнул и едва не долетел до потолка, радостно размахивая руками.       — Не ори так, Сохатый, — посмеялся Блэк, хотя сам тоже не мог сдержать улыбки.       — Да я тебя сейчас сам расцелую! — Джеймс продолжал скакать по комнате, подпрыгивая на каждой кровати. — Я знал! Я знал! Я знал! — Он прыгал из стороны в сторону, покачивая руками, как ветряная мельница. — Сто галеонов сюда! — Поттер протянул ладонь, сияя.       — Ты говорил про влюблённость, — напомнил Сириус, перехватывая его руку. — А не про поцелуй. Там разные вещи.       — А то ты не втюхался по самый хвост! — Поттер толкнул его в плечо и рассмеялся. — Давай, хватит скрываться. Действуй. Завоёвывай свою русскую принцессу.       — Ты коней попридержи, — Сириус закатил глаза, но в голосе не было злости. Только смущение и какая-то странная, непривычная мягкость. — Не всё сразу. Я вообще не знаю, чего она хочет.       — А ты спроси! — рявкнул Джеймс. — Или у неё спроси, или у меня. Я тебе сейчас распишу стратегический план. Сначала цветы, потом свидание, потом…Я уже мысленно напиваюсь на твоей свадьбе-е-е, — пропел Поттер, затыкая уши ладонями и делая вид, что не слышит возражений.       Сириус только вздохнул, взял со стола кружку и сделал глоток. Но внутри у него всё клокотало — и от этих разговоров, и от того, что сегодняшний вечер, кажется, перевернул что-то важное.       Римус, до этого молча наблюдавший за всей этой сценой с лёгкой усмешкой, наконец подал голос:       — Поздравляю, Бродяга. Ты только что добровольно признался в том, что пытался скрыть. Теперь назад дороги нет.       — Умный ты, Люпин, — проворчал Сириус, но улыбнулся. — И противный.       — Знаю, — Люпин пожал плечами и взялся за книгу.       Джеймс тем временем уже строил планы, как будет Мария будет объяснять их тандем своим родителям, и спорил с Питером о том, сколько детей у них будет и как их назовут. Сириус слушал эту ахинею, тряс головой и думал только об одном: о её смехе, о её голосе, о том, как она краснеет, когда он оказывается слишком близко. И о том, что, может быть, он и правда встрял. По самые уши.