Тайна, о которой мы не знали

Пятничное утро в университете Arts London казалось насмешкой над внутренним состоянием Гермионы. В аудитории цветоведения было слишком светло, слишком много красок и слишком много фальшивого энтузиазма. Профессор Харт, расхаживая между рядами мольбертов, увлеченно рассказывала о том, как дополнительные цвета усиливают друг друга, создавая идеальный контраст. — Посмотрите на этот круг, — говорила она, указывая на яркую диаграмму. — Красный и зеленый. Огонь и природа. Они могут сосуществовать в гармонии, если найти правильный баланс. Гермиона смотрела на свой лист бумаги. Она не могла найти баланс. Её рука, привыкшая к палочке или ножу, не слушалась карандаша. Она смешивала краски на палитре, но вместо чистого спектра у неё получались только грязные, тяжелые оттенки: цвет запекшейся крови, цвет пепла, цвет глубоких лондонских теней. Когда профессор подошла к ней, она лишь молча накрыла свой рисунок ладонью. — Вы сегодня не в духе, мисс Грейнджер? — мягко спросила женщина. — Просто реальность сегодня выглядит серым пятном, — ответила Гермиона, даже не пытаясь улыбнуться. Как только лекция закончилась, она почти бегом покинула здание. Её ждал другой мир — мир, от которого она пыталась сбежать в искусство, но который цепко держал её за горло. В офисе её встретила напряженная тишина. Заместитель выглядел так, будто не спал трое суток. На столе лежали отчеты аврората. Вдова, чей заказ Гермиона выполнила на днях, допустила ошибку — она начала тратить деньги слишком открыто, и теперь магическая полиция копала под её связи. — Нам нужно уничтожить всё, — коротко бросила Гермиона, сбрасывая пиджак и засучивая рукава. — Архивы, переписку, магические отпечатки. Если они придут сюда, здесь должна быть только фирма по продаже тканей. И ничего больше. Следующие десять часов превратились в бесконечный марафон. Гермиона работала на износ. Магия сжигала её изнутри, когда она накладывала сложнейшие заклятия забвения на документы и стирала следы в памяти подставных лиц. К трем часам ночи её тело ныло от усталости, а в голове пульсировала тупая, невыносимая боль. Она осталась в кабинете одна. Все сотрудники ушли. Тишина в помещении казалась оглушительной. Гермиона подошла к бару, достала бутылку старого огневиски и, не раздумывая, сделала несколько крупных глотков прямо из горла. Жидкость обожгла гортань, огнем провалилась в желудок, и на мгновение ей показалось, что она снова может дышать. Она взяла бутылку с собой и вышла на улицу. Лондон спал. Гермиона шла вдоль пустой скоростной трассы, подставляя лицо холодному ветру. Её шатало. Алкоголь быстро смешался с магическим истощением, создавая опасный коктейль в её крови. Ей было плевать на правила, плевать на безопасность. Она просто шла по разделительной полосе, глядя, как её собственная тень удлиняется в свете редких фонарей. Внезапно тишину ночи разорвал рев мощного двигателя. Свет фар ослепил её, и через секунду черный Mercedes CLS 63 AMG замер в нескольких сантиметрах от неё, обдав запахом разогретых шин. Дверь открылась, и из машины вышел он. Драко Малфой выглядел безупречно даже в этот безумный час. Он сделал шаг к ней, и его глаза, холодные и серые, как лондонский туман, впились в её лицо. — Ты хочешь сдохнуть прямо здесь, Грейнджер? — его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Или ты настолько пьяна, что перепутала дорогу с тротуаром? Гермиона остановилась, покачиваясь, и пьяно усмехнулась. Она медленно подняла взгляд, рассматривая его. — Я знаю тебя... — пробормотала она, её голос был хриплым. — Ты... Драко. Тот самый Малфой. — Садись в машину, — отрезал он, хватая её за локоть. Его пальцы были твердыми, почти грубыми. — Я не собираюсь соскребать тебя с асфальта. Он заставил её сесть на пассажирское сиденье. В салоне пахло кожей и его парфюмом. Драко сел за руль, но не спешил заводить мотор. Он посмотрел на неё — на растрепанные волосы, на бутылку огневиски в её руках, на её отчаянный, загнанный взгляд. — Куда тебя отвезти? Домой? — спросил он тише. Гермиона повернула к нему голову. Алкоголь ударил ей в мозг, смывая остатки здравого смысла. Ей было невыносимо страшно возвращаться в свою пустую квартиру, где стены помнили каждый её грех. — К тебе, — выдохнула она, подаваясь ближе. — У тебя ведь есть еще выпить? Я не хочу быть одна. Только не сегодня. Завтра выходной, Малфой. Завтра меня не существует. Драко несколько секунд молча смотрел на её губы, а затем резко вдавил газ. Машина сорвалась с места, унося их в темноту. В его квартире царил холодный минимализм. Гермиона, шатаясь, прошла в центр гостиной и прислонилась к панорамному окну. Город внизу казался игрушечным. Драко налил ей стакан виски, но она лишь отставила его в сторону. Её лихорадило. — Знаешь... — начала она, глядя в окно. — Я так устала, Драко. Я так чертовски устала притворяться. Быть сильной, быть умной, быть той, кто всегда справляется. Я хочу всё забыть. Сейчас. Хотя бы на один час. Я не хочу думать ни о работе, ни об аврорах, ни о том, кто я такая. Драко подошел сзади. Она чувствовала его дыхание на затылке. — И что же ты хочешь, Гермиона? Что поможет тебе забыть? Она резко развернулась, оказавшись в ловушке между ним и холодным стеклом. Её глаза горели лихорадочным блеском. — Секс, — прямо сказала она. — Я хочу, чтобы ты заставил меня замолчать. Драко замер. В его глазах отразился шок, а затем — темное, первобытное желание. Он схватил её за плечи, встряхивая. — Ты пьяна, Грейнджер. Ты завтра проклянешь меня за это. Ты будешь жалеть. — Плевать, — выдохнула она, впиваясь в его губы. — Мне важно сейчас. Не завтра. Сейчас! Это стало детонатором. Драко ответил на поцелуй с такой силой, что у Гермионы подкосились колени. Это не было нежностью. Это была ярость, накопленная годами, страсть, замешанная на взаимной ненависти и странном притяжении. Он подхватил её, прижимая к стене, и её платье затрещало, когда его руки начали лихорадочно искать доступ к её телу. Он не понес её в спальню. Он сорвал с неё одежду прямо там, в гостиной, под холодным светом луны. Когда его плоть коснулась её, Гермиона вскрикнула от остроты ощущений. Он вошел в неё резко, глубоко, вырывая из её легких стон, который больше походил на всхлип облегчения. Это было жестко и откровенно. Драко двигался в ней с пугающей силой, словно пытаясь выбить из неё всё то отчаяние, которое она в себе несла. Гермиона впивалась ногтями в его спину, оставляя багровые полосы, и кусала его плечи, чтобы не закричать слишком громко. Каждый его толчок отдавался в её голове вспышкой белого света, стирая мысли, стирая прошлое. — Смотри на меня, — прорычал он, хватая её за волосы и заставляя смотреть ему в глаза. — Только на меня. И она смотрела. В этих серых глазах она видела такое же одиночество и такую же тьму. Это был момент абсолютной, болезненной честности. Когда они наконец достигли пика, Гермиона задрожала в его руках, чувствуя, как всё напряжение последних месяцев выходит из неё вместе с этим оргазмом. Под утро Лондон окутал густой туман. Гермиона открыла глаза на огромной кровати, укрытая тяжелым одеялом. Голова раскалывалась. Рядом спал Драко, его светлые волосы были растрепаны, а на лице застыло выражение странного покоя. Гермиона села, прижимая одеяло к груди. Воспоминания о ночи всплывали в сознании яркими, стыдными кадрами. Её слова. Её просьба. То, как она отдавалась ему на этом самом матрасе и у того окна. «Боже... что я наделала?» Паника, холодная и липкая, охватила её. Она не понимала, как смотреть ему в глаза. Она не понимала, кто она теперь для него и кто он для неё. Не в силах вынести тишины и близости этого человека, Гермиона вскочила. Она лихорадочно нашла свои вещи — разорванное платье, белье. Она едва дышала, пытаясь одеться как можно тише. Она заперлась в ванной, включила ледяную воду и начала тереть кожу, пытаясь смыть запах его тела. Но отпечатки его рук, казалось, въелись в неё навсегда. Выйдя из ванной, она бросила последний взгляд на спящего Малфоя. Ей хотелось остаться и убежать одновременно, но страх оказался сильнее. Она схватила сумку и буквально выбежала из квартиры. Она бежала по лестнице, не дожидаясь лифта, и выскочила на улицу, где туман был таким плотным, что скрывал всё на расстоянии пары метров. Гермиона поймала первое попавшееся такси. — Уезжайте. Быстрее, — бросила она водителю, забиваясь в угол сиденья. Она убегала. От него, от себя и от того факта, что эта ночь была самым честным событием в её жизни за последние пять лет