Не закричу

Артемон чувствовал самые разные запахи. Привычный и знакомый запах пыли, которым казалось были пропитаны стены этого злосчастного фургона. Запах дешевого мыла, которым застирывались абсолютно все вещи ребят, включая простыни, на которых они спали. И запах талька. Запах, который имел только Арлекин, ведь именно он, использовал это средство, для того, чтоб лучше исполнять свои акробатические номера. Запах, который давно сводил с ума. Тальк и что-то сладко-терпкое, природный запах парня, который кружил голову и заставлял желать вдыхать его еще больше. Мысли Артемона бегали в голове, словно тараканы, не давая расслабиться и нормально оценить ситуацию. То, что происходит сейчас, крайне важный момент для них обоих и важно, постараться повести себя правильно, но что такое правильно…что же он должен делать… Пес осторожно и неумело целовал чужие губы, чувствуя, что хочет большего, чувствуя, как расползается жар по его телу, захватывая каждую клеточку тела и сознание, все сильнее туманя и без того запутавшийся мозг. Артемон постарался прижаться еще ближе и почувствовал тихий смешок на своих губах. «Что? Неужели настолько нравится?», - отстраняясь от чужого рта, прошептал Арлекин, прямо возле уха Пса, после чего осторожно прикусил чужую мочку и услышал тихий скулеж. Его собственное тело реагировало невероятно остро. Хотелось сжать парня что есть мочи, заставить сломаться в своих объятиях, кусать его до крови слыша яркие крики. Хотелось почувствовать все его эмоции, почувствовать всю его беззащитность и зависимость, но Арлекин держался. Он не собирался ломать, не собирался вредить. Его целью было нечто иное… «Не меньше чем тебе», - Артемон инстинктивно поерзал бедрами на чужих коленях, и Арлекин прикусил губу, чувствуя, как в теле вновь растекается мерзкое отвращение к себе, смешанное с желанием продолжать эту сладкую пытку. Дразнилки очень нравились Арлекину, как бы сильно не бастовало его сознание. Он медленно провел кончиками пальцев по предплечьям парня, проверяя реакцию и поднимаясь выше к его локтям, оглаживая уже более весомо, с нажимом. Артемон почувствовал, что у него кружится голова. Арлекин так близко…, и он касается его сам, по собственному желанию…это сносило крышу больше чем любое судорожное волнение перед выступлением, или страх перед Карабасом. Это было так будоражащее невероятно, что казалось, тело вот-вот лопнет под чужими касаниями. Чувства обострились, из-за наличия повязки на глазах и сейчас, кожа видела гораздо больше. Артемон ощущал, как дрожат руки Арлекина, как он словно борется сам с собой, и Пес осторожно положил голову на плечо друга и потерся о него щекой, очень осторожно ластясь и успокаивая. «Если тебе слишком тяжело я уйду», - тихо, слегка сбившимся от тяжелого дыхания голосом произнес Артемон, повторяя слова, которые до этого сказал ему друг. Арлекин скривился и тихо рыкнув прижал парня ближе, срывая с его губ судорожный вздох. Последнее, что сейчас хотел шут – это все закончить. Не теперь, когда они зашли слишком далеко. Не сейчас, когда им точно никто не помешает. Он кончиками пальцев огладил чужую шею, вызывая новую волну мурашек, а после очень осторожно спустился ладонями на чужой торс, принимаясь расстегивать пуговицы рубашки. Артемон замер, боясь пошевелиться. Его сердце гулко билось, наполняя окружающую тишину этим громким стуком, смешанным с громкими вздохами. Ему было немного стыдно, за свое чрезмерное волнение, ведь Арлекин казался более сдержанным и собранным, но он просто не знал, какая дикая буря сейчас была внутри Шута. Если бы он только видел этот взгляд, жадный, наполненный неприкрытым желанием получить все без остатка, он бы точно понял, что не один он здесь переполнен своими эмоциями. Наконец справившись с пуговицами, Арлекин распахнул чужую рубашку стягивая ее на плечи парня и ниже, оставляя болтаться на скованных руках. Артемон поежился, чувствуя себя очень уязвимым и беззащитным перед чужим взором и Арлекину это очень нравилось. Он обвел своим взглядом нежную бледную кожу, внимательно осматривая слегка выпирающие ребра и ключицы, и почувствовал, как в его штанах нарастает напряжение, при одной мысли о том, что прямо сейчас, все это принадлежит ему. Шут небрежно скользнул ладонью по чужой груди, останавливаясь в районе сердца и почувствовал, как яро и быстро оно бьется внутри чужого тела. Артемону было просто невыносимо ощущать все это. Ему было прохладно без рубашки, а горячие ладони Арлекина, невероятно обжигали, заставляя тело все сильнее дрожать и невольно поддаваться вперед. Он льнул к чужим рукам как самая настоящая собака, жаждущая ласки и внимания и Шут вновь подавил приступ омерзения, уже более уверенно начав оглаживать чужой торс своими руками. Кончиками пальцев он скользил по ключицам, спускаясь ниже, касаясь груди, а затем еще ниже слегка надавливая на низ живота, вызывая очередную дрожь и хриплые вздохи. «Ты дрожишь как канарейка… я настолько страшный?», - дразнился Арлекин, прекрасно понимая, что дрожь в теле парня вызвана совсем не страхом, а сильным желанием. Его собственное тело уже едва поддавалось контролю, требуя все больше контакта, требуя все больше прикосновений и чувственности. Артемон же нервно задергал руками, безумно желая выпутаться из своих оков и прикоснуться в ответ, прижаться что есть сил, чтоб быть еще ближе, чтоб чувствовать еще больше. Эти слабые поддразнивания были просто невыносимы и его собственные штаны уже давно стали тесными от таких умелых ласк этого рыжего дьявола. «Ты ужасно страшный…самое настоящее зло во плоти…», - язвительно прошептал Артемон и вздрогнул, почувствовав, как чужие губы прошлись дорожкой поцелуев по его шее. Он закусил губу, сдерживая что-то, что так упорно рвалось наружу, а после сильнее запрокинул голову, чтоб открыть больше пространства для касаний. Арлекин лишь вновь усмехнулся. Пес был мягким и податливым словно пластилин, оставалось лишь вести его в нужном направлении, и он вел. Губами он спустился ниже, расцеловывая и прикусывая ключицы парня, а руками он огладил спину и принялся вырисовывать узоры кончиками пальцев на разгоряченной коже. Артемон заскулил, чувствуя, что парень стал активнее и сильнее заерзал на его коленях, желая еще больше, желая, чтоб было еще горячее. Арлекин отстранился, недовольный чужой нетерпеливостью и Пес отчаянно заскулил, всем телом прижимаясь к телу Шута. Даже с закрытыми глазами он ощущал ответное желание, ответный жар напряжения. Его бедра чувствовали выпуклость чужих штанах и ему кружило голову. В горле было невероятно сухо. «Ну прошу…ну пожалуйста…не останавливайся...», хрипел Артемон, губами наощупь находя щеку парня и принимаясь покрывать ее мелкими жадными поцелуями. Арлекин снова усмехнулся и взяв лицо Артемона в руки притянул его в жадном поцелуе, сплетая горячие языки в дикой неумелой пляске. Желание Пса все больше пробиралось в душу психа. Он больше не слышал мерзкий голос разума, твердящий ему о его отвратительности. Теперь в его голове говорил лишь голос страсти, все сильнее разжигая пыл крепкого тела. Арлекин знал, что он хочет его целиком и полностью. Без остатка. Он спустился руками на чужие бедра, принимаясь поглаживать и сжимать их и Артемон тихо простонал прямо в губы друга, чувствуя, что сходит с ума. Его член пульсировал с невероятной силой, и Артемон уже не мог терпеть, не мог ждать, когда же эти сильные руки перейдут к главному. Только вот Арлекин не торопился, жадно растягивая удовольствие. Ему хотелось сорваться прямо сейчас, стянуть с него брюки и заставить кричать от удовольствия, но он знал, пока рано, они еще недостаточно разогрелись. Его губы вновь принялись целовать костлявые ключицы, под тихие судорожные вздохи, спускаясь губами все ниже. Арлекин взял в рот сосок дрожащего от жарких ласк парня и почувствовал, как последний замер, все сильнее напрягаясь от этих новых, неведомых ему ранее чувств и ощущений. Посасывая и прикусывая нежный ареол, он с удовольствием ловил жалобные всхлипы, которые издавал Пес, не в силах справиться с разрывающим изнутри удовольствием. Его собственное тело тоже хотело почувствовать касания, но парень не позволял этого себе, понимая, что все еще не готов довериться настолько сильно. Руками он продолжал поглаживать чужие бедра, с усмешкой наблюдая, как Артемон хрипло скулит, дрожит и ерзает на нем от нетерпения. Наконец оторвавшись от покрасневшего соска, он вновь прильнул к чужим губам и продолжая поглаживать такое горячее, чувствительное тело, запустил сначала одну ладонь в чужие волосы, а после другую в штаны Артемона. Пес задохнулся, а после издал громкий стон прямо в губы Арлекина, сам от себя, не ожидав такой реакции. Чужая рука на его члене ощущалась так странно и непривычно, но так хорошо… В прошлый раз, когда друг трогал его через брюки это было невероятно, но то, как это ощущалось сейчас, не шло ни в какое сравнение. Артемон почувствовал, как ладонь осторожно обхватила плоть, а после большой палец нажал на головку, начиная нежно массировать ее размазывая уже в избытке выделившуюся смазку. Артемон скулил, прижимаясь всем своим телом к плечу Арлекина. Ему казалось, что у него внутри пульсирует каждый орган, что кровь, горячее кипятка, бежит по венам стекаясь вниз, чтоб все сильнее наполнить его плоть… «Бо…же…су...ка…», - тихо простонал Артемон прямо в плечо, а после невольно толкнулся бедрами в чужую руку с громким стоном изливаясь в ладонь друга, и сильно выгибаясь в спине. Все получилось так быстро, что Арлекин и понять ничего не успел, но точно осознал, что парень был сильно на пределе, раз ему хватило всего пары резких движений. Это сделало его еще более жадным. Хотелось получить еще больше. «Плохая собака, никто не разрешал так быстро заканчивать», - хрипло прошептал парень с силой дергая Артемона за волосы, слегка взбудораживая его размякшее после облегчения тело. Он размазал горячую жидкость по все еще пульсирующей плоти, а после спустился пальцами ниже, осторожно принимаясь ласкать яички. Губами он принялся ласкать второй сосок оттягивая и прикусывая его, взывая новую волну горячей дрожи и хриплых вздохов. «Нет… я же только что…», - тихо простонал Артемон, чувствуя, как его член вновь набухает от умелых прикосновений. Он прикусил губу, понимая, что голова все сильнее кружится от этой горячей близости, а тело и не думает успокаиваться. Рот Арлекина, такой горячий… и сосок что он облизывает, пуская все новые волны жара в груди, спускающиеся прямо к животу… тело казалось вот-вот растает. «Не переживай мой хороший, ты еще много раз кончишь сегодня», - властно произнес Арлекин, и от этого приказного тона все внутри сжалось в сладкий тянущий узел. Арлекин продолжал ласкать яички. Член Артемона, вновь набухший и чувствительный теперь требовал новой разрядки пульсируя с большей силой. Арлекин словно зверел от вида этого горячего дрожащего тела, понимая, что ему хочется трогать все больше, заставляя его скулить и стонать так громко, чтоб Пес сорвал голос. «Прекрати сдерживаться, я хочу слышать тебя, хочу слышать, что тебе приятно», - прошептал Арлекин, вновь касаясь чужого члена кончиками пальцев, но более невесомо, стараясь раздразнить и разморить еще больше. Артемон вскрикнул, чувствуя, что действительно больше не может держать себя в руках. Сознание окончательно затуманилось похотью и удовольствием и Артемон отдал всего себя в эти жадные властные руки. Он надеялся, что парень продолжит свои ласки, но Арлекин внезапно прижал парня к себе и Пес почувствовал странное передвижение. Арлекин положил Артемона на кровать и стянул с него брюки вместе с бельем. Сейчас, полностью обнаженный и дрожащий, парень выглядел невероятно соблазнительно и Шут, не в силах удержаться, прикусил нежную кожу на чужом бедре, вызывая легкий вскрик и новую дрожь. Связанный, ничего не видящий…желающий только чужих касаний…Это было словно наркотик, и Арлекин понял, что сам больше не может сдерживаться, ему тоже была нужна разрядка. Он стянул брюки с себя тоже и собственным возбужденным членом осторожно прижался к пульсирующему в возбуждении члену Артемона. Последний замер, не совсем понимая, что сейчас происходит. «Не пугайся ладно…все нормально…», - успокаивал Арлекин в приказном тоне, покрывая горячими поцелуями и укусами чужие ребра, грудь, поднимаясь все выше к шее. Артемон тихо стонал, растворяясь в неге от каждого касания. Мозг не соображал, испытывая лишь сладкое обволакивающее удовольствие. Его тело было таким дрожащим, таким податливым, что казалось, что оно просто создано для секса. Арлекин нетерпеливо накрыл чужие губы сминая их в очередном жарком поцелуе, а после обхватил своей ладонью оба их члена, принимаясь аккуратно водить по ним своей рукой, постепенно ускоряя темп. Хриплые стоны вырывались из Арлекина прямо в губы Артемона, смешиваясь с его собственными и превращаясь в пошлую музыку. Они дрожали, стараясь прижаться все ближе, стараясь коснуться все сильнее. Рука работала все быстрее, чувствуя, как волна разрядки приближается. Артемон тоже это чувствовал. Чувствовал, как живот скручивается в узел, как в одну секунду мир сужается до точки, а после расширяется, разбиваясь на миллионы ярких осколков. Артемон вновь кончил с громким криком, а вслед за ним кончил Арлекин, грубо кусая парня за плечо, чтоб сдержать собственный хриплый стон полный горячего удовлетворения. Его тело расслабилось, и он устало лег на такого же уставшего парня. Они тяжело дышали, но оба понимали, что это все еще не конец. Слишком долго они бежали друг от друга, оттягивая этот момент. Теперь, они не отпустят друг друга, слишком сильно желая сожрать и залезть в чужую кожу. Слишком много времени было потеряно, и они точно знали, что сейчас выпьют друг друга до дна. Все только начиналось, в конце концов, впереди еще уйма времени, а в театре никого нет... «А говорил не закричишь», - с усмешкой произнёс Арлекин, вновь жадно проникая в чужой рот с горячим поцелуем.