Перестань убегать от моих поцелуев

Интервью проходило в студии журнала Vogue Korea. Светлые стены, мягкие диваны, цветы в вазах – всё идеально, как и подобает группе, покорившей Азию и готовящейся к мировому турне. Их попросили прийти вдвоём – Конхо и Сонхёна. Редактор, улыбаясь, сказала: «Химия между вами – главный тренд этого года. Фанаты обожают ваш дуэт, особенно моменты, когда вы смотрите друг на друга». Сонхён сразу понял, к чему это ведёт, и опустил глаза, чувствуя, как внутри нарастает страх. Он сидел рядом с Конхо на белом диване, держа чашку чая. Продюсер настоял: «Ты всё ещё бледный после простуды». Конхо был в своей стихии: шутил, легко отвечал, улыбался в камеру, будто родился для этого, но каждый раз, когда ведущая задавала вопрос о «вашей особой связи», его взгляд устремлялся к Сонхёну – искренний, открытый, полный надежды. — Есть ли что-то, что вы делаете только вдвоём? То, что никто не видит? Конхо рассмеялся: — Мы спорим, кто лучше поёт в душе. Он всегда говорит, что я фальшивлю. — Ты фальшивишь, — сухо ответил Сонхён. — Но ты всё равно слушаешь. — Потому что дверь ванной не закрывается, — добавил он, и все засмеялись. Ведущая наклонилась вперёд с лукавой улыбкой: — А если серьёзно… фанаты давно гадают: а что, если между вами больше, чем дружба? Вы никогда не задумывались об этом? Сонхён почувствовал, как кровь прилила к щекам. Конхо замер на долю секунды, но тут же улыбнулся шире: — Мы любим друг друга, как братья. Как команда. Как те, кто прошёл через ад и вернулся вместе. Если это романтика, то да, мы романтичны. — Но вы ведь не против, если фанаты фантазируют? — Пусть фантазируют, — пожал плечами Конхо. — Главное – мы знаем правду. И тогда он повернулся к Сонхёну и улыбнулся. Не для камеры, не для интервью. Той самой улыбкой, полной всего, что они не могли сказать вслух. Сонхён не выдержал и отвёл взгляд. Но камера это зафиксировала, и ведущая заметила: — Похоже, Сонхён немного смущён. Может, потому что знает: эта «правда» не так проста? Сонхён промолчал и сжал чашку так, что костяшки побелели.

***

Как только запись закончилась, Сонхён встал и молча вышел. Он прошёл мимо гримёрки, охраны, менеджера, который что-то кричал в телефон, и направился к пожарной лестнице. Ему нужен был воздух, пространство, тишина. Но тишины не было. Через минуту дверь распахнулась, и вошёл Конхо. — Ты убегаешь? — спросил он напряжённым голосом. — Мне душно, — бросил Сонхён, не оборачиваясь. — Из-за интервью? — Из-за тебя. Конхо замер. — Что? — Ты улыбался, — выдохнул Сонхён, поворачиваясь. — Когда она спросила про «больше, чем дружба» — ты улыбался. Как будто это было правдой. Как будто ты хотел, чтобы все поверили. — А если я и правда хочу? — Ты не имеешь права! — воскликнул Сонхён. — Почему?! — Потому что мы не можем! Мы — группа, товар, образ, который продюсеры лепят годами. А ты играешь с этим, как с игрушкой! — Я не играю! — Конхо шагнул ближе, его глаза горели. — Я просто не боюсь быть собой! — А я боюсь! — вырвалось у Сонхёна. — Боюсь, что если мы признаемся, нас разлучат. Что фанаты устроят бойкот. Что нас заставят выбирать: карьера или любовь. А я… я не смогу выбрать тебя, потому что знаю: ты заслуживаешь большего, чем тайные поцелуи в лифтах! Конхо замолчал, а потом тихо спросил: — А если я скажу, что мне хватит и тайных поцелуев? — Тебе не хватит, — ответил Сонхён. — Через месяц ты захочешь взять меня за руку на улице. Через год – представить родителям. Через два – жить вместе. А я не могу дать тебе этого. Не сейчас и, возможно, никогда. — Тогда почему ты целовал меня в дождь? — спросил Конхо, и Сонхён пошатнулся, как от удара. — Ты помнишь? — Конечно, помню. Каждую секунду, каждое дыхание. Каждое «это ничего не значит», которое ты шептал, хотя твои губы говорили обратное. — Это была ошибка. — Нет. Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, как после драки. За окном начал накрапывать дождь, как в тот день. — Ты хочешь, чтобы я перестал? — спросил Конхо. — Перестал смотреть? Перестал ждать? Перестал любить? Сонхён не ответил. Он знал: если скажет «да», Конхо уйдёт. А если скажет «нет», они оба погибнут. — Я хочу, чтобы ты думал о группе, — выдавил он. — О нас всех, а не только о себе. — Я думаю о тебе всегда, — ответил Конхо. — Тогда перестань, — сказал Сонхён. Конхо долго смотрел на него, потом кивнул и вышел. Сонхён остался один, прислонившись к стене и медленно сползая на пол. Он не плакал, но внутри него словно что-то умирало.

***

Следующие три дня между ними воцарилась ледяная тишина. Конхо не смотрел на Сонхёна, не шутил, не просил «хотя бы чмокнуть». Он стал идеальным коллегой: вежливым, отстранённым, профессиональным. Сонхён должен был радоваться, но вместо этого чувствовал пустоту. На репетициях они двигались без лишних эмоций. Голоса в дуэтах звучали чисто, но холодно. Даже Мартин заметил: — Вы поссорились? — Нет, — ответил Сонхён. — Тогда почему вы не смотрите друг на друга? — Мы просто работаем. Позже Джеймс нашёл Сонхёна в комнате отдыха и спросил прямо: — Ты его оттолкнул? — Я защитил нас, — ответил Сонхён. — Или убил то, что могло спасти, — парировал Джеймс. — Не начинай, — отрезал Сонхён. — Он не ест, не спит. Сегодня утром я застал его в тренажёрке – он бегал до тех пор, пока не упал. Говорит, что «нужно забыть». Сонхён сжал зубы: — Он не забудет. И я не забуду. Но иногда лучше жить с болью, чем с последствиями. — А если последствия – это потеря друг друга? — спросил Джеймс. — Мы уже потеряли, — ответил Сонхён.