Меридиан

Арка I.

Facilis descensus Averno.

…или благими намерениями.

***

Ты думаешь, я не чувствую? Я чувствую больше, чем любой из вас. Моя жестокость — лишь обратная сторона моей одержимости. Если бы я полюбил по-настоящему… это было бы красивее, чем любое убийство.

Это было бы искусство.

«Ганнибал»

***

— Лили, бери Гарри и беги! Это он! Быстрее! Я его задержу! Парень, совсем ещё юный, с мертвенно бледным лицом бежит по лестнице. Он несколько раз спотыкается о ступеньки, не чувствуя собственных онемевших ног. Круглые очки криво сползают с переносицы и с хрустом падают на пол. Чёрное пятно на пороге их дома смотрится чужеродно и дико. Ему не место рядом с любимым кактусом Лили на нижней полке. В метре от его потрëпанной метлы для квиддича. Высокая, тёмная фигура оскверняет этот дом. Шелест мантии — бледная рука изящным движением поднимает палочку Взгляд карих глаз застывает. Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Но в его сознании всплывает лишь одно воспоминание. Тёплое и яркое, пропитанное уютом и нежностью. …Рыжие волосы Лили, её смех, мягкое касание ладони. Крошечные пальчики Гарри, забавные, хмурые детские брови во сне. Летит яркая вспышка. Зелёная. Как глаза Лили. Но в этом цвете нет ни души, ни тепла, ни мягкости. В ней смерть. Она слепит. Секунда — и… Я резко проснулся. От грохота падающего тела противно звенело в ушах. От печали, паники и какого-то нездорового ожидания собственной смерти сжимало горло. Хотелось начисто выдавить из себя остатки чужих эмоций. Я откинулся спиной на изголовье кровати и замер в одной позе. …Тишина. Тихий шелест донëсся со стороны открытого окна. Тяжёлые бордовые шторы колыхнулись от ночного ветра. В темноте ткань напоминала засохшую кровь. Надо их снять завтра к чертям и повесить зелёные. Нервными движениями убрав одеяло в сторону, закрыл лицо ладонями. Чтобы просто больше ничего не видеть. Совсем. Идея пойти к психиатру уже не вызывала такое отторжение. Но я ещё пока не настолько отчаялся. Хотя порой ощущение собственной беспомощности становилось особенно невыносимым. Словно силой приковали на первых рядах шоу, заставляя смотреть и… чувствовать. Вздохнув, пригладил торчащие в разные стороны волосы. Можно было идти в душ, больше я всё равно не усну.

***

На кухне витал божественный аромат выпечки. Запах дома, поджаренного теста и ванили, мгновенно заглушил металлический привкус крови из сна. — Лучик? — раздался удивлённый голос матери. Ореховые глаза с подозрением прищурились. — Признавайся, ты опять притворяешься, что только встал? Играл всю ночь в свои игры? Она улыбалась, но я заметил, как дрогнули её пальцы, когда на стол приземлилась звякнувшая вазочка с джемом. Отец, читая какую-то очередную философскую книгу, в этот раз авторства Фридриха Ницше, тихо хмыкнул себе под нос. Подойдя ближе к круглому, широкому столу, покрытому скатертью нежного, голубого цвета, со смешком протянул: — И как, у меня получается? Вместо ответа прилетело скрученным в жгут полотенцем по заднице. Намёк понят был сразу. Подняв руки вверх, быстро затараторил: — Ладно-ладно, спал я, спал! — Выглядишь как облезлая болонка Мари, — выдав беззлобную издëвку, отец отложил книгу. Его взгляд задержался на моих растрëпанных волосах и заметных тенях под глазами, но вслух он больше ничего не сказал. Рухнув с грацией медведя на стул, потянулся к невероятно вкусным панкейкам, пока женские изящные руки ставили рядом мой любимый джем. — Спасибо, люблю комплименты с утра, — ответил отцу и состроил матери самое благодарное выражение лица, получив в ответ теплую улыбку. Обожаю эту женщину. Сняв бежевый фартук, женская, изящная фигурка опустилась на стул между нами. Мягкий, любующийся взгляд постоянно перескакивал с меня на отца и обратно. — И за что мне только достались такие красавчики? — в груди потеплело от слов, сказанных тихим, воркующим голосом. Вот только кому с кем больше повезло — спорный вопрос. На месте мамы я бы давно уже сбежал от нас обоих. — Вот как мы заговорили, — под женский смех отец притянул к себе жену вместе со стулом. — А раньше ты возмущалась, что сына родила ты, но отпечатался он точной копией меня. В такие моменты я всегда просто любовался родителями. — Как оказалось, один светловолосый синеглазый красавец в доме — это хорошо, но два — ещё лучше, — наообнимавшись с отцом, мама двинулась ко мне, легко целуя в лоб. — Опять эти ваши нежности, — я в притворном недовольстве закатил глаза, пряча улыбку. Раздался стук в дверь. — О, а вот и Майк пришëл! Я полетел, — со скоростью света подобрал черный рюкзак и побежал к двери. — Вернусь вечером! — Стой, каким вечером… Притворяясь, что не услышал, вылетел на улицу, хлопнув дверью. Родители не любили, когда я задерживался после учёбы. Могу их понять, учитывая мои некоторые… особенности. Но и запереться дома в четырёх стенах я тоже не мог. — Что, после пар ко мне? — долговязую фигуру кудрявого черноволосого друга заметил сразу. — Тебя отпустили? — Отпустили, — ну почти. — Идем, нас ждёт твой любимый препод. Я бодро шагал по дороге, щурясь под солнечными лучами, пока лицо Майка мученически кривилось от осознания предстоящих страданий. — Как думаешь, кого заставят отвечать то задание с древами семей? — он с надеждой уставился на меня блестящими глазами. — Чисто теоретически, каковы шансы, что из тридцати человек вызовут именно меня? — Кроме тебя больше никто не справится с этой ношей, Майк, — и не слушая чужие возмущения, с довольной ухмылкой продолжил добивать его словами. — Не упусти свой звëздный час.

***

— Серьёзно? — Майк, сидя по соседству за одним столом, согнулся в беззвучном смехе. — Ты отшил эту злобную горгулью рожающей кошкой? Ещё тупее отмазку придумать не смог? — На более тупую фантазии не хватило, — делая невозмутимое лицо, я вырисовывал на листе какие-то каракули. — Что, боишься девчонки? — чужой палец неприятно тыкнул мне в бок. — Или того, что она снова на вечеринке подсыплет тебе что-нибудь в бокал, чтобы залезть в штаны? — Сделаешь так ещё раз, и я сломаю тебе палец. И хватит ржать как лошадь. Признавать вслух, что он прав, я не собирался. Тем более, тогда в той ситуации было совсем не смешно. Голова вдруг резко перестала соображать, а тело стало ватным. Меня буквально выхватили из цепких ручонок, что уже выдергивали ремень из брюк. Позорный момент моей жизни. И вспоминать его было стыдно. Оливия была невыносимо эгоистичной и избалованной стервой. Но я не стал разбираться с ней на повышенных тонах и выбрал безопасную стратегию избегания. Да и как правильно отреагировать на такую ситуацию не знал. Будь конфликт с парнем, я бы просто пару раз врезал по чужому лицу. Драться я научился ещё в детстве. Пришлось доказывать всеми доступными способами, что смазливое лицо ещё не означает беспомощность. Именно так, после пары мордобоев, я и сдружился с мальчишками в прошлом городе. А потом родители поставили перед фактом, сказав готовиться к переезду. — Прости, — видимо, на моем лице что-то отразилось. Майк, прокашлявшись, продолжил. — Перегнул. Хотя я всё же немного завидую. Послышался тяжёлый вздох. — Твой отец, походу, не собирается стареть. Как вино с каждым годом всё лучше. Вы какие-то аристократы или что? — любопытные глаза сверлили лицо. На моего отца и правда заглядывались многие, вот только его сердце безвозвратно принадлежало матери. — Да, хренократы, — делая тон притворно сочувствующим, ближе склонился к другу. — Прости, но мой отец уже занят. Не знал о твоих вкусах. Но не подумай, я не осуждаю. — Забудь, что я сказал, — недовольный взгляд Майка меня всегда забавлял. — Зато меня полюбят за душу. — Ты и душой не вышел. Но твои извинения принимаются, — хмыкнув, рассматриваю то, что нарисовал. А что я, собственно, нарисовал? Круг, палка и треугольник. Похоже, это предел моих художественных способностей. Поморщившись, коснулся пальцами пульсирующих висков. Быстрый, растерянный взгляд метнулся в сторону окна на зелёные кроны деревьев, но краски мира уже расползались перед глазами пятнами, стекая вниз. Словно реальность передо мной стиралась чьей-то кистью. Над ухом раздался тихий мрачный шёпот, похожий на шелест страниц… — Эй, Люц, ты куда провалился? — внезапно я почувствовал, как меня легонько встряхнули. Чужая рука сжимала плечо. Над головой снова прозвучал обеспокоенный голос. — Ты как, в порядке? Опять эти твои штуки? …Тени перед глазами резко растворились. Растерянно моргнув, вижу перед собой побледневшего Майка. — Всё нормально, задумался, — чужой взгляд недоверчиво сверлил моё лицо. — И прошу, не тряси меня, и так всё кружится. — Если что, прошу, блюй куда угодно, но только не на меня, умоляю. — А ты потряси меня ещё, — я измученно улыбнулся на фирменное закатывание карих глаз. — Да посильнее. — Так и быть, пошли ко мне. Может быть, я даже пущу тебя на свою кровать.

***

Стоило признать, я и правда немного отоспался. Мягкую кровать Майка я ценил не меньше самого друга. Но уже пора было возвращаться домой. Причём часа так два назад. Чувствую, меня уже ждут дома для воспитательного разговора. Вполне заслуженного. Тепло улыбнулся Майку с миссис Вайс на прощание и вышел на улицу. Местами протоптанную дорожку освещали редкие фонари, разбавляющие, как говорил Майк, «жуткие жути». Но, несмотря на темноту, атмосфера на улице была умиротворяющей. В лицо дул свежий, прохладный воздух. Подняв глаза к небу, завис на тёмном, непроглядном полотне — спокойном, вечном, необъятном. Ни капли не разбирался в астрономии, но было желание это исправить. Может, пойти на какие-нибудь астрономические курсы? В один момент я поравнялся с идущей мне навстречу женщиной в чëрном пальто. Не успел среагировать, как моя рука уже оказалась на чужом предплечье. Пальцы судорожно сжались, стискивая ткань. От резко накатившей тошноты на пару секунд прикрыл глаза. Сглотнул, но во рту было сухо. Хотелось просто лечь на землю и лежать так до скончания времён. — М-молодой человек, что вы делаете? Напряжённый взгляд исподлобья источал враждебность и испуг. Рука резко вырвалась из моей хватки. Я, путаясь в собственных ногах, деликатно отодвинулся назад на пару шагов, вдыхая свежий ночной воздух, чтобы прогнать въевшийся в сознание запах крови и чужой боли. — Не знаю, куда вы шли. Но идите обратно. — зубы с силой сжались. — Прошу вас. …Сегодня был просто отвратительный день. — Вы больной? — ломаный женский голос звучал с ноткой истерики. Я тоже так про себя порой думал. И старался никогда не лезть в чужие дела. Но иногда… Иногда получалось вот так спонтанно. Когда в голове всплывал чёткий образ на пару мгновений. …горький, надрывный плач молодой черноволосой девушки над остывшим, изуродованным телом… нет, это не она, это кто-то чужой… голубые глаза, выцветшие и мутные… на бёдрах красные засохшие разводы, юбка задрана, белая кожа в синяках от чужих пальцев… мокрая трава под тёмной тканью порванного пальто… пальцы правой руки сломаны… так много красного… прошу, господи, только не она… тошнит… Моргнул — и передо мной вновь фонари, темнота и бледное лицо напротив. — Прошу вас. Если не хотите, чтобы тот, кто вас очень любит, плакал над вашим телом. Идите. Домой. В ответ на мой агрессивный, с ощутимым нажимом голос, девушка испуганно отшатнулась и побежала дальше. Спотыкаясь и даже не оглядываясь. Я перевëл расфокусированный взгляд на тёмное небо. На плечи навалилась вселенская усталость. Постоял пару минут и с безвозвратно испорченным настроением двинулся дальше. Что толку, сумасшедший я или нет, можно было не открывать свой рот — ничего не изменилось. На пороге меня уже встречали две пары глаз. — Люциан Лиор Анхель, — грозный взгляд матери моментально смягчился. — Лучик, что случилось? Позади женского силуэта с хмурым видом стоял отец. Не зная, что ответить, молча подошёл к двери и обнял две застывшие фигуры. По спине мягко скользнули тёплые руки.

***

— …был пойман серийный убийца, число жертв которого за последние два года в Британии составляло шесть человек. Преимущественно черноволосые голубоглазые женщины от двадцати до двадцати пяти лет. Очередная жертва успела сбежать и обратиться в полицию. Убийцу успели поймать во время попытки побега, им оказался сорокалетний коренной житель Британии — Лиам Штэрн. Как утверж… — рука с ложкой моментально застыла, взгляд упал на экран телевизора. — …дает выжившая жертва, её предупредил и спас ангел-хранитель, что встретился с ней прошлым вечером накануне нападения. По словам Мелиссы Фелес, он явился ей в образе молодого человека лет семнадцати с невероятными синими глазами. Потерпевшая назвала произошедшее чудом и настоятельно призывает окружающих прислушиваться к знамениям свы… С души свалился груз. От облегчения даже расправились плечи и настроение резко подскочило. Быстро я перешёл из категории больного на всю голову «мимопроходимца» в ангела-хранителя, забавно. Заработав ложкой в три раза усерднее, не сразу заметил две пары сверлящих глаз, направленных в мою сторону. — Хочешь поговорить об этом? — если голос матери звучал обеспокоенно, то отец выглядел мрачным. — Сын. Плохое предчувствие прошлось по затылку. — Мы ведь уже это обсуждали. Тебе нельзя вмешиваться в чужие жизни. Не при каких обстоятельствах. — Если бы я не вмешался, это девушка лежала бы мёртвая в траве, как и прошлые шесть жертв, — я не хотел повышать голос на родителей, и потому уже тише продолжил. — Что плохого в том, что я не просто схожу с ума? Должен же быть хоть какой-то толк от моих кошмаров. — Я же уже говорил! Всё не так просто, Люциан! — отец резко замолчал. Его тон звучал грубее, чем обычно. — А эта девушка — да хоть седьмая, хоть восьмая, хоть десятая, плевать я хотел! Таких новостей больше не должно быть. Если не хочешь попрощаться с Майком. Я медленно, с силой разжал вцепившиеся в стол побелевшие от напряжения пальцы. Дëрганная улыбка скользнула по губам. — Угрожаешь мне переездом? Серьёзно? — тяжёлый взгляд синих глаз впился в мои глаза. Вряд ли мой взгляд сейчас хоть чём-то отличался. — Я думал, мы переросли стадию таких угроз! Едва узнаю собственный яростный, шипящий голос. Но я не хотел, чтобы к моим кошмарам прибавились новые из-за чувства вины. И потому ни о чем не сожалел. — А я думал, ты достаточно взрослый, чтобы прислушаться к моим словам! Но вижу мало тебе было переездов?! Хочешь ещё раз по новой? Так давай переедем! Я не хочу, чтобы моего сына… — женская рука предупреждающе сжалась на мужском плече. — Прости, Лучик, — мама подошла ко мне сзади и обняла, целуя в макушку. — Папа просто волнуется, давайте спокойно поговорим завтра. — Спасибо за ужин, — я не собирался не при каких обстоятельствах срываться на матери. Чтобы смягчить сухой тон, целую её в щеку, прежде чем направиться в комнату. Спину до самого конца сверлил мрачный взгляд отца.

***

— Охренеть! Это же ты, да? Видел в новостях. Восхищённые слова Майка меня ни капли не трогали, пока я апатично рассматривал узор на стене. Уже два дня во время завтраков, обедов и ужинов дома витала напряжённая атмосфера. В этой ситуации больше всего было жаль маму, которой приходилось вертеться между нами двумя. Кроме внешности баранье упрямство, к сожалению, тоже передалось — никто из нас не хотел мириться первым. Казалось, что от матери у меня были только чётко очерченные губы и едва заметные ямочки на щеках. Но что смогла, то и передала. Хотя один раз мне сказали, что мой характер мягче, чем у отца. Мне было сложно судить, но я точно был куда более разговорчивым, чем он. — Снова поругался с отцом? Но знаешь, я вполне могу его понять, ты же уже второй раз попадёшь в новости? Было дело, около четырех лет назад. Тогда меня тоже посчитали ангелом. Только в той истории я якобы пришёл в видении. А надо было просто не напиваться в хлам. И именно после той ситуации отец в приказном тоне велел паковать вещички, и затем мы переехали. — А то упекут тебя на опыты. Или разберут на запчасти. Я со скепсисом покосился на друга. Кто-то явно начитался комиксов. — И я тут подумал, если видения наяву правдивы, то значит и сны тоже? — Очень надеюсь, что нет, — на мой немигающий взгляд Майк неловко отвëл глаза. — Ты не представляешь, какие ужасы я там иногда вижу. Хотя вопрос логичный. Вот только вряд ли это может быть правдой. Больше похоже на кошмарную сказку. Деревянные тонкие палки в качестве оружия? Зеленый яркий луч, способный убить за одну секунду? Каменные стены какого-то непонятного величественного замка, полного разновозрастных детей в одной форме разных цветов? Какой-то жуткий мужчина, пришедший убивать годовалого младенца? Щуплый печальный мальчишка со шрамом на лбу в виде молнии в каком-то тесном чулане? Старый волшебник с лукавым прищуром голубых проницательных глаз и длинной седой бородой, протягивающий с улыбкой непонятную конфету? Какие-то обрывки, которые почти невозможно было связать между собой. Хотя некоторые складывались в определённую мозаику. Они касались того самого мальчика, которого легко было узнать по шраму и зелёным глазам. Словно мой мозг придумал какую-то отдельную Вселенную и подкидывал периодически о ней сны. Полная бестолковщина. Я не хотел этого видеть. Но было такое ощущение, что чем больше я пытался отгородиться от всего этого дерьма, тем сильнее ломило виски. Да так, что иногда хотелось пришить себе другую голову. Менее проблемную. В комнату неожиданно постучали. К нам с тревожным видом заглянула миссис Вайс. — Там пришла твоя мама, Люциан. За тобой. Нахмурившись, переглянулся с Майком. За мной никогда не приходили лично. Быстро спустившись по лестнице, заметил знакомый, напряжённый женский силуэт у входной двери. — Лучик, нам нужно вернуться домой. Спасибо, миссис Вайс, мы пойдём. Попрощавшись, мы вдвоём быстрым шагом двинулись в сторону дома. Я едва не летел, шагая по тëмной улице и временами притормаживая — мама высоким ростом не отличалась, а потому не успевала за моим темпом. Подбежав к ней ближе, схватил под руки, чтобы легче было идти. — Что случилось? Что-то с папой? Тело сводило от напряжения. — С ним всё хорошо, Лучик. Но у нас гость. Мне совсем не понравился тон матери. Но больше я ни о чем не спрашивал. Добравшись до дома, распахнул родную дверь почти с пинка. Странный воздух, странная атмосфера, странные ботинки с острым мыском на пороге — у нас дома и правда был кто-то чужой. — Пап? Мне никто не ответил, но справа раздался тихий звон посуды. Быстро сориентировавшись, направился на кухню. Сначала скользнул взглядом по мрачной фигуре застывшего за столом отца. А затем я столкнулся со знакомыми голубыми глазами, спрятанными за очками-половинками. Глаза прямо из моих снов.

***

Я статуей замер в дверях. Длинная седая борода, лавандовая мантия, усыпанная крошечными, пульсирующими звездами. На голове колпак, а в бороде маленькие серебряные колокольчики, на которые я залип, будто в трансе. При каждом движении они издавали тонкий, кристальный звон. …прошу тебя, ты мне очень дорог… после стольких лет?.. если вы правда любили Лили… мне очень жаль, мой мальчик… ради всех… ради кого?.. я этого не хотел… это я её убил… мне так жаль… почему он не понимает… это моя вина… …Ариана. — Что вы видите сейчас? — глубокий спокойный голос вырвал из мыслей, я перехватил любопытный, внимательный взгляд. — Или слышите? Это шутка? Сделав шаг назад, отчаянно потëр глаза до красноты и лёгкой боли. Надеясь, что старик, сидящий на его стуле в его родном доме, сейчас исчезнет. Но он не исчез. В груди зародился нервных смех. Это невозможно… Мои бредовые сны не должны пересекаться с реальностью. Из-за сковывающего напряжения стало тяжело дышать. — Профессор Дамблдор? — голос сорвался на хрип. Даже говорить вслух этот вопрос казалось абсурдом, ведь этот старик — плод его фантазии. …Или нет? — Вижу, я вам знаком. Значит, я не ошибся. Судя по неестественно прямой спине отца и тому, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих чашку, разговор шёл давно. И явно был не из приятных. — Я дал вам свой ответ. Мой сын не станет частью волшебного мира, — цедя слова сквозь зубы, отец кинул разъярённый взгляд мне за спину. И синие глаза моментально смягчились. — И никуда не поедет. Мама. Обернувшись, увидел на её лице застывшие слезы. Изучающий, пристальный взгляд чужака, направленный в мою сторону, я старательно игнорировал. — Боюсь, дела обстоят так, что ваш сын уже является частью волшебного мира с самого рождения. Гневная отповедь отца на гостя не произвела ни капли впечатления. — Пятьдесят лет назад, — его голос стал мягче, тише, почти убаюкивающим, — Меня интересовали легенды. И как-то раз я наткнулся в древних книгах на упоминание особого рода, которых называли благословлëнными и проклятыми самой Судьбой, — он помолчал и перевёл взгляд на маму, которая всё ещё плакала. — Простите, что начинаю издалека. Но иногда старая история помогает понять новую. Она не ответила, но её плечи чуть опустились. — Согласно легендам, в этом роду примерно раз в пять столетий рождались особенные дети. Они не могли пользоваться магией в привычном для волшебников понимании. Их особенность была в другом — им были открыты судьбы людей. В Скандинавской мифологии я встречал легенды о «видящих», от которых нельзя скрыть истину. В магловских религиозных трактатах не раз писали о неких ангелах-хранителях, отводящих беду. И везде была упомянута одна чёрта — синие яркие глаза. Неестественно насыщенного цвета. Что он несёт? Острый взгляд голубых глаз начинал нервировать. Я напряжённо облокотился на стену, бессознательно скрестив руки на груди в защитном жесте. — Многие волшебники время от времени искали следы их существования. Другие же считали просто сказкой и вымыслом. Так решил и я. Пока случайно не наткнулся в новостях на упоминание синеглазого ангела. Знаете, спустя долгие годы, — рука старика неторопливо приглаживала седую бороду. От странного внимания, которое я ощущал даже тогда, когда взгляд гостя, казалось, был направлен в другую сторону, я напрягался ещё сильнее. — становишься уверенным лишь в одной вещи — в этой жизни ни в чем нельзя быть абсолютно уверенным. И потому всё нужно подвергать сомнению. Даже то, что кажется невозможным. И я начал искать вас. Простите старику его любопытство. Отец молчал. Скосив взгляд в его сторону, наткнулся на потемневшие синие глаза. Воздух встал поперёк горла. Плевать на эти мифы и легенды. Отец не должен смотреть с такой болью и бессильной яростью, а мама не должна беззвучно плакать сзади. — Это всё очень интересно, но вам уже пора идти. Но моя грубая попытка выпроводить гостя не увенчалась успехом. — Вас нашёл я, значит, найдут и другие. От этого уверенного заявления, в котором скрывался тревожный подтекст, я растерянно застыл. — Вы не совсем понимаете. Времена сейчас не те, что были пятьсот лет назад. У вас не получится прятаться всю жизнь в мире маглов, как бы вы не старались, — аккуратно поставив чашку на стол, проговорил старик, внимательно рассматривая моё лицо. — Я лишь сработал на опережение, пока вас не нашёл кто-то ещё, с другими намерениями. В мире нет места более безопасного, чем эта школа. Хогвартс может стать для вас домом. Новым началом. Нам сейчас явно что-то не договаривали. Даже если поверить во весь этот бред, что такого он вычитал в своих книжках, раз помчался сразу искать меня? Насколько всё плохо на самом деле? — Мы уедем. Моего сына никто на найдёт, — глухой голос отца оборвал что-то внутри. Он сам не верил в то, о чëм говорил. Губы скривились в горькой усмешке. …Ну как, поиграл в героя, спас девушку? — Я прекрасно понимаю ваши чувства. Тихий, проникновенный тон ни капли не смягчил негодование и гнев отца. — Но вашего сына рано или поздно начнут искать. Он уже засветился в новостях. Я предлагаю вам защиту. Пусть не идеальную. Но согласитесь, это лучше, чем бегать всю жизнь в надежде, что вас не найдут. А вас обязательно найдут, — я холодным взглядом смотрел в голубые глаза напротив, слушая неторопливую, увещевательную речь. — Более того, такую жизнь вы хотите себе и своим родителям? Полную страха, вечной тревоги, бесконечных скитаний? О, этот старик… специально давил на самые больные места. Искал его якобы ради любопытства, а теперь из чистого бескорыстного беспокойства предлагает поменять шило на мыло. Хотелось просто рассмеяться. — И вы предлагаете мне добровольно войти в этот ваш волшебный мир? — горький смех всё-таки вырвался из груди. — Если вы правда хотите помочь, почему не предложите спрятать нас? Так, чтобы никто не нашёл? На кухне повисла напряжённая тишина. — Я уже довольно стар и вовсе не всесилен, — голубые глаза расфокусированно смотрели сквозь меня. — Один раз я уже совершил похожую ошибку, плата за неё оказалась очень велика. И вы не совсем верно поняли суть моего предложения. Силуэт пожилого волшебника, вставшего со стула, оказался очень высоким. Чужой проницательный взгляд слегка смягчился при виде моего побледневшего лица. — Я предлагаю вам войти в наш волшебный мир добровольно, чтобы у вас было время познакомиться с ним, понять его устройство, найти близких людей. На своих условиях. Пока вас не притащили туда силой. А я постараюсь обеспечить вам максимальную защиту так долго, как смогу. В Хогвартсе. Подумайте об этом. Я приду через три дня за ответом, — голубые глаза в последний раз внимательно посмотрели в мои, когда волшебник проходил мимо в сторону выхода. — Подумайте и о своих родителях. Они обычные люди и не смогут вам помочь. Когда за вами придут, будет слишком поздно. Я вовсе не желаю вам зла. Хлопнула входная дверь. Вот вам и волшебный сказочный мир.