Меридиан

Можно мне другого психолога?

***

Напряжённая тишина давила на плечи. Мама неуверенно топталась у входа на кухню, нервно сжимая мягкую ткань голубого платья во влажных ладонях. Мрачные глаза отца смотрели то на неё, то на меня, то куда-то в сторону открытого окна. Я никогда не рассказывал им, что именно видел в своих снах. Как и в видениях наяву. Меня и не спрашивали. «Мы всегда рядом, если захочешь поговорить» — единственное, что звучало от родителей, когда они видели мой уставший, помятый вид по утрам. Или когда я в очередной раз замыкался в себе. И меня не раз предупреждали и просили никуда не лезть. …Какая же я неблагодарная свинья. — Простите, — проговорил, угрюмо рассматривая пол. Смотреть родителям в лицо не было сил. — Это не твоя вина. Меня прервал уставший мужской голос. — Сидя у камина, мой отец часто начинал говорить странные вещи. О проклятии, облачëнном в благословение, и наших предках. Я особо не вслушивался и считал это всё сначала сказками, а потом старческими бреднями. Пока у меня не родился ты, — тихие слова было едва слышно. Но в них отчётливо распознавалось сожаление. — Каков был шанс, что особенный ребёнок родится именно у меня? Спустя хренову тучу лет. Я всегда был невероятно везучим и невезучим одновременно. Эта черта тебе тоже досталась от меня. Против воли вырвался тихий смешок. Пристальный взгляд отца был устремлён на стену с семейными фотографиями. На них были в основном мы втроём, и лишь справа висели две фотографии с дедушкой. — Я не знаю, что тебе сказать, Лучик, — он редко называл меня так, в отличие от мамы. На душе стало тоскливо. — Я помню, как отец был рад тому, что я родился «обычным». Всё повторял, что прошло уже много веков. Твердил, не хотел бы для меня… такого. Потому что никто из «них» не прожил счастливую жизнь. Я отстранённо наблюдал за женской поникшей фигурой, что подошла к отцу и села к нему на колени, спрятав покрасневшие глаза на его груди. Руки отца мягко обвили женскую талию. Мама стала казаться совсем крошечной и беззащитной. Резко наклонившись в их сторону, я с надеждой спросил: — Может уедем? — под синими глазами напротив залегли тени, прибавив возрасту пару десятков лет. — Прямо сейчас? — Так я и думал поступить На пару мгновений повисла тишина. — А потом понял, что не уверен ни в одном из вариантов. Старик в чём-то прав, — гневная судорога прошлась по лицу отца. Видимо, профессор Дамблдор ему сильно не понравился. — Но и волшебный мир — вовсе не добрая сказка, и живут там далеко не сказочные феи. Спасибо, я уже понял. Благодаря красочным снам по ночам. — Пока ты будешь по ту сторону, мы не сможем ничего для тебя сделать. И неизвестно, как сложится там в дальнейшем твоя жизнь. Будет неплохо, если моя дальнейшая жизнь вообще хоть как-то сложится. Мир, где легко могут проклясть одним движением палочки или убить, казался пугающим. И что-то подсказывало, что по закону подлости меня ждал какой-то очень сильный подвох. Да и волшебные странности, что я видел во снах, слишком сильно отличались от моих. Единственный мой талант заключался в том, что я умудрялся держать свою съезжающую крышу на месте после очередного кошмара или видения. Да и о чём речь, я сколько угодно мог рассуждать о новых перспективах и собственных страхах, но осознать и принять существование волшебного мира до сих пор не мог. Даже после прихода нежелательного гостя. — Но и переезды с места на место вовсе не гарантируют тебе безопасность. Ты и сам должен понимать — мир не без «добрых» людей. Мы не знаем, чего ожидать. Если и правда найдутся те, кто станет искать, — спустя паузу отец продолжил будничным, монотонным голосом. — То вряд ли с благими намерениями. В лучшем случае, может и не найдут. А в худшем — нас убьют, а твоя жизнь… Иногда жизнь может быть хуже смерти. Колючий холод пробежал по затылку. …Родители… И Майк. До этого момента я не задумывался о таком развитии событий. До меня дошло отрезвляющее осознание — я мог стать причиной серьёзных проблем не только для себя самого. Хотелось думать, что на самом деле я никому даром не сдался и можно продолжать жить как раньше. Вот только один волшебник нас уже нашёл. Я не видел ценности в своих видениях. Но что насчёт других? «Люц! Да я бы убил за возможность узнать, кто будет новым капитаном команды!» «Возможность избежать ошибки дорогого стоит» Я нередко проживал чужие смерти. Но от чëткого образа открытых и пустых, мёртвых ореховых глаз… Потухшей, мутной синевы… Вскочив на ноги, нервно запустил ладонь во вставшие дыбом волосы. Капля холодного пота скатилась по напряжённой спине. — Лучик, — мягкий голос матери заставил мгновенно замереть на месте. — Мы не можем предугадать то, что случится. Чего хочешь ты? Закрыв глаза, глубоко вдохнул. Я хотел не просыпаться с криками и колотящимся сердцем. Я хотел ходить на учёбу с Майком, а потом поступить с ним на один факультет. Я хотел больше никогда не проваливаться в странные сумбурные видения. Но ещё больше я хотел, чтобы мои родители жили долго и счастливо. Чтобы они каждый день собирались на кухне, мама пекла панкейки, пироги, кексы, а отец насмешливо хмыкал и пил свой зелёный чай, читая книгу. Как оказалось, из-за собственной небрежности я мог впутать близких в потенциальные проблемы, масштаб которых было невозможно предугадать. Возможно, стоило прислушаться к словам того, кто прожил в этом мире дольше меня. Но и моё добровольное появление в волшебном мире могло стать фатальной ошибкой, о которой я буду очень сильно сожалеть в будущем. И последствия этого решения могут оказаться куда страшнее любых предположений. Думать о таком развитии событий мне не хотелось. Но бесконечное бегство… такого я своей семье не желал. Разве можно назвать это жизнью?

***

Родители не сразу приняли моё решение. Особенно долго со мной бодался отец. Ему не нравился ни один из возможных вариантов, и он пытался найти третий. Но третьего варианта не было. И только моё обещание связываться с ними дважды в неделю заставило их выдохнуть. После ухода Дамблдора за три дня я успел обдумать все «за» и «против». Здравый смысл говорил сматываться подальше, но я гасил свои проблески разумности, отчаянно приводя самому себе множество аргументов. Где ещё я смогу увидеть летающие предметы? А необыкновенных существ? А волшебные палки с разноцветными лучами на концах? …Главное, чтобы эти лучи летели не в мою сторону. Я почувствовал приход чужака сразу. Мама не успела подняться за мной в комнату, как я уже спустился вниз, ловя взгляд голубых глаз. — Вижу, вы уже приняли решение, — профессор Дамблдор с довольной улыбкой стоял на пороге, не обращая внимания на то, как скривилось лицо отца. — Не то чтобы у меня особо был выбор, — на подобный ответ старик вздохнул. — Выбор есть всегда, мой мальчик. Но не буду отрицать, я рад вашему решению. Внутренне содрогнувшись на подобное обращение, я молча сел рядом с отцом, что метал взглядом убивающие молнии в сторону высокой фигуры волшебника. — Что ждёт моего сына дальше? — голос рядом со мной прозвучал сухо, с ледяными нотками. — Учёба в Хогвартсе начинается с первого сентября. До тех пор у Люциана есть время, чтобы провести его с вами. Послышался облегчённый вздох матери. — Я приду за вашим сыном за пару дней до начала учёбы, чтобы проводить за всеми нужными покупками. Ученики обычно добираются до Хогвартса на поезде. Я мог бы отдельно забрать Люциана, но мне кажется несправедливым лишать его радостей обычного ученика. Какая поразительная чуткость. И где она была раньше? Я еле сдержал поток нелестных слов, глядя на высокий силуэт Дамблдора. — Боюсь, вы и так будете сильно выделяться на фоне остальных студентов Хогвартса. Устроить ваше зачисление было непросто. Министерство и Попечительский совет сочли мою просьбу нарушением дюжины циркуляров. Пришлось напомнить кое-кому о старых законах, дающих директору право действовать в обход бюрократии в исключительных обстоятельствах. Под мою личную ответственность. Отец недоверчиво фыркнул. — И много у вас таких «исключительных обстоятельств»? — За последние сто лет — ни одного, — спокойно ответил Дамблдор. Очаровательно. — И что мне делать в вашем замке? Я же не смогу колдовать? Меня отправят на самый первый курс? — хотел задать один вопрос, но вылетело сразу десять. — На первом курсе обучаются с одиннадцати лет, — из-за моего ошарашенного взгляда в голубых глазах появились искорки веселья. — Вы пройдёте распределение на один из четырёх факультетов. Но вас никто не посадит на скамейку с первокурсниками. Вы будете вольны сами выбирать, какие занятия и какого курса посещать. Я медленно развернулся к старику. Невозмутимое заявление прозвучало абсолютно абсурдно. С чего такое особое положение... — Значит, колдовать я не способен, — ожидаемо, но предательское разочарование всё же кольнуло. ...Потому и обучать меня особо не будут. Смысл учить корову летать. — Ваша магия... другая, Люциан. Мы обязательно заглянем к мистеру Олливандеру во время посещения Косого переулка, — успокаивающий взгляд профессора Дамблдора меня ни капли не успокоил. — Но скорее всего, судя по прочитанному мной в книгах, вы не сможете колдовать палочкой в полной мере. Губы дрогнули в нервной улыбке. — Вам ведь придётся как-то оправдать профессорам моё внезапное появление? — Вы правы. Но это сугубо моя забота. Самое важное сейчас — это дать вам время. Как можно больше спокойного времени для адаптации. И Хогвартс станет для вас убежищем. Чужие проницательные глаза легко считывали реакцию с моего лица. И от такого пристального внимания хотелось закрыться. — Скорее всего, в Хогвартсе отношение к вам будет весьма… неоднозначным. Но не стоит переживать. Со всеми вопросами отправляйте любопытных учеников ко мне. Сомневаюсь, что всё будет так просто. Тем более с «особой программой» обучения. — Когда мы сможем увидеть сына? — тихий голос матери раздался за спиной. На плечо легла тёплая ладонь. — Ученики покидают Хогвартс каждое лето и на Рождественских каникулах. Всего два раза в год. Судя по недовольному взгляду отца, ему тоже не понравился подобный расклад. — Я хотел бы продолжить учёбу параллельно в обычной школе, это возможно? — обрывать все связи с привычным миром я не собирался. Всё моё будущее пока вилами по воде писано. Иронично, но ни в видениях, ни во снах, я никогда не видел даже малейшего намёка о моей собственной жизни — прошлого или будущего. — Это можно устроить. Вы обязательно получите на руки аттестат об окончании учёбы в магловском заведении. Я снова неосознанно залип на ладонь, что неспешно и задумчиво приглаживала длинную бороду. Уступчивость старика сильно настораживала. — И самое главное. Я согласен пойти в этот Хогвартс, только если вы защитите моих родителей. — я впился требовательным взглядом в добродушное лицо старика. — Какими-нибудь чарами, барьерами или другими фокусами? Раздался тихий смех. — Не нужно так кровожадно смотреть на меня, мой мальчик. Вы и правда очень похожи на своего отца, — от чего-то повеселевший Дамблдор небрежно махнул рукой. — Разумеется, я уже наложил всевозможные защитные чары на ваш дом в свой прошлый визит. Но ещё я подготовил отдельный домик, там вашим родителям будет куда безопаснее. Если вы, конечно, не против переехать. Я расслаблено выдохнул, откинувшись на спинку стула. По крайней мере, родители будут в безопасности.

***

Три месяца пролетели незаметно. Но их было достаточно, чтобы сто раз пожалеть о решении. Мама с отцом не редко за это время сидели вдвоём на кухне в обнимку и о чём-то беседовали. Отец не переставал хмуриться, а мама старалась вести себя как обычно, но красные глаза её выдавали. Да и Майк. Его возмущённый крик меня едва не оглушил. «Да ты издеваешься! Ты пойдёшь учиться в другую закрытую школу на весь год? О, нет! Как я тут без тебя, ты можешь отказаться? Это какая-то школа для одарённых или что?». Да, для одарённых невероятным невезением. Времени не хватило, чтобы со спокойной душой отпустить друга и родителей. Они с каждым днём мрачнели всё сильнее. Под конец августа дома разве что тучи не висели. А к приходу Дамблдора нервным по дому ходил уже я. — Не стоит переживать, я верну вашего сына в целости и сохранности через пару часов, — спокойный тон волшебника вырвал из мыслей. Но его слова не особо приободрили родителей. Незнакомец, что так грубо вторгнулся в наш уютный мирок, инстинктивно вызывал не самые приятные чувства. И вот теперь мы стояли в каком-то обшарпанном, тëмном баре, пока Дамблдор под моим скептическим взглядом в определённом порядке касался стены палочкой. Кто из нас двоих более сумасшедший? — Каждый из нас по-своему не в своем уме, мой мальчик. Похоже, я спросил это вслух. Неожиданно стена задвигалась, и спустя пару секунд перед глазами нарисовалась улица. Мы шагнули внутрь, и на нас обрушился громкий гул — голоса, крики, звон странных предметов, даже оханье сов. В лицо ударил приятный, тёплый воздух с незнакомыми запахами. Мимо пронеслась девочка с котлом в руках. Она что-то недовольно бурчала себе под нос, разбрызгивая капли перламутровой жидкости. Я проводил её взглядом и едва не врезался в ряд клеток с жабами. На миг показалось, что в чёрных глазках-пуговках светилось такое же недоумение, как и в моих. — И каково ваше первое впечатление? — вопрос Дамблдора прозвучал с искренним любопытством. Взгляд забегал по узкой мощеной улице. Некоторые дома и магазинчики стояли под странным, невозможным углом. Но не они приковали моё внимание, а странный вид волшебников. В мантиях разных оттенков и причудливых остроконечных шляпах. Головные уборы были забавны, но сам я такие никогда бы не надел. Даже если бы мне за это заплатили. Этот мир, кипящая в нём жизнь, запахи и звуки — всё казался нереальным. Ещё пару месяцев назад я считал свои сны плодом извращённой фантазии. А теперь растерянно стоял среди спешащих по своим делам волшебников и не мог сдвинуться с места. — Очень… яркий мир. Не обращая внимание на старика, я жадно рассматривал все, что попадало в поле зрения. Разноцветные всполохи мелькали перед глазами. Но стоило присмотреться — и они исчезали. А потом через пару мгновений снова дразнили взгляд. Внимание привлекли чужие тихие возгласы. Волшебники начали коситься в нашу сторону. — …Это же сам Альбус Дамблдор!.. — …студент Хогвартса?.. Похоже, я не ошибся, и рядом со мной шагала довольно известная персона. Должно быть, он весьма занятой уважаемый волшебник. — Разве у вас нет других, более важных дел? — странно, что он не отправил вместо себя кого-нибудь другого для сопровождения. — Дел и правда много, — лукавый прищур голубых глаз мне сразу не понравился. — Спасибо, что спросил, мой мальчик. Но не переживай за меня, иногда полезно разбавлять дела приятным времяпровождением. Говорить, что я не особо переживал, не стал. Судя по взгляду, надо мной просто издевались. — Это называется — не суй свой нос не в свои дела? — спросил с нескрываемой иронией. В ответ раздался тихий смех. Подавив ответную улыбку, ибо нечего расслабляться в присутствии подозрительного старика, я скосил взгляд на витрины очередного причудливого магазина. — Надеюсь, вас не напрягает моё пристальное внимание, — голова автоматически развернулась обратно на задумчивый голос Дамблдора. — На самом деле, я немного преуменьшил свой интерес к вам, что был у меня в молодости. Я не просто читал всевозможные книги с любыми упоминаниями о вашем роде. Я одержимо искал. Подобной откровенности я не удивился. Старик много чего не договаривал, и чувствую, это не самая интересная деталь его биографии. — Тогда я был на перепутье. Передо мной стоял важный выбор, что определял всю мою жизнь. Я не знал, как правильно поступить. И тогда отчаянно пожелал, чтобы кто-то дал мне подсказку, — после короткой заминки, он тихо добавил. — А возможно, я просто малодушно хотел переложить ответственность за свой выбор на чужие плечи. — Всё несколько сложнее, чем кажется. Решив ответить на откровенность откровенностью, задумался. А не на это ли рассчитывал Дамблдор, начав задушевный разговор? В голубых глазах с самой первой встречи горело неподдельное любопытство. — Я не выбираю, что именно видеть или слышать. Всё происходит спонтанно. — В одной из книг было упомянуто, что вы видите будущее и прошлое как картинки. — Видения — это не совсем картинки. Для меня это прежде всего чувства, эмоции и мысли тех, кого я вижу. И лишь потом визуальный образ. — Значит, вы проживаете фрагмент чужой жизни. Должно быть, это тяжело. В спокойном, ровном тоне Дамблдора не было жалости. И я был за это благодарен. — Но ведь это лишь одна из сторон ваших способностей. Вы по-настоящему уникальны. И удивительней от того, что не осознаете этого в полной мере. Я метнул на старика колючий взгляд. В гробу я видел такие способности, пусть забирает, если так нравятся. — Вы жили с этими силами с самого рождения и не видите в них ничего особенного, — голубые глаза серьёзно смотрели в ответ. — Лишь обузу и неприятное отличие от остальных. Не любите выделяться, но так уж вышло, что вы другой. Но не забывайте, несмотря на все отличия между нами, все мы, в конце концов, просто люди. Уверен, вы обязательно отыщите в Хогвартсе тех, кто сможет стать для вас опорой и поддержкой. И помните, вы всегда можете прийти ко мне в кабинет на чашечку чая. Под конец чужой тон заметно смягчился. Дамблдор шутливо добавил. — И не забудьте проверять все свои посылки и напитки, чтобы вам не подлили любовное зелье. И остерегайтесь тёмных углов. Подобные вам юноши среди дам нарасхват, — голубой глаз задорно подмигнул. — И не только дам. А теперь давайте займёмся покупками.

***

Я с чистой совестью доверил Дамблдору покупку какого-то котла, весов, учебников и прочей волшебной дребедени. А вот сову решил выбрать сам. Я приметил её сразу — серая неясыть с чёрными умными глазками и дымчатым оперением. Самая настоящая Тенька. Довольно кивнув на мой выбор, старик повёл меня в последнее оставшееся место — лавку Олливандера. Именно туда я боялся идти больше всего. Самое большое разочарование в моей жизни — попасть в волшебный мир, но вместо способности летать, телепортироваться, чинить вещи одним взмахом палочки и прочих прелестей волшебства, мне достались ночные кошмары и не менее кошмарные видения днём. И прочие сопутствующие очаровательные нюансы. Скрипнула входная дверь. В царившем полумраке бесчисленные коробки громоздились от пола до самого потолка узкими, неровными башнями. Судя по слою пыли, многие из них не трогали годами. Но пахло в помещении вовсе не затхлостью или сыростью. Я чувствовал ненавязчивый древесный аромат с пряными нотками. — О, Альбус Дамблдор! Какая приятная неожиданность! Чем обязан вашему визиту? — на меня уставились бледные, словно две Луны, светящиеся глаза. Мир резко застывает, как и лицо, покрытое глубокими морщинами. Тени снова затягивают взор, и краски окружающего мира тухнут. Лицо напротив молодеет, лишь пронзающие насквозь две Луны остаются прежними… …отец! Смотри… первая палочка… ты должен посвятить всю свою жизнь… жила дракона и виноградная лоза… молодец, сынок… попробуй снова… палочка сама выбирает волшебника… …Всё вокруг снова пришло в движение. Рассеянно обведя взглядом тëмное помещение, не сразу вспомнил, где сейчас находился. — Не думал, что из всех Олливандеров на своём веку вас встречу именно я, — светлые, почти прозрачные глаза приобрели блеск и лихорадочно метались по моему лицу. Полный эмоций голос резко затих. — Да… К добру или к худу… — От вас ничего не скроешь, мистер Олливандер, — тихий голос профессора вырвал меня из оцепенения. — В таком случае, вы понимаете нашу щекотливую ситуацию. Сможете ли вы подобрать нам палочку? — Палочку? — мой хмурый взгляд упал на замершего владельца лавки. Похоже, можно было и не приходить. — О, что вы! Не стоит так расстраиваться! Никто не уходит отсюда без палочки! Даже такое особенные случаи, как вы! Я просто вспоминал… Он прошёл куда-то вглубь, послышался грохот падающих коробок. Вскоре через моими глазами на столе лежала аккуратная чёрная коробочка. Очень старая и пыльная. — Я не знал для кого она. Олливандеры пообещали сохранить её в качестве уплаты долга до прихода нового владельца, — я ошеломлëнно замер, вслушиваясь в каждое слово. — Это единственная палочка здесь, что была сделана не нашими руками. Три пары глаз упали на чёрную коробку. — Открывайте же! Скорее! Я аккуратно убрал крышку. На красном бархате лежала абсолютно чёрная палочка. Длинная шероховатая поверхность чуть изгибалась вправо у основания, а в конце наоборот уходила влево. Словно не могла решить. Но в итоге её конец и начало шли по одной траектории. — Королевское Эбеновое дерево… Самая твёрдая из древесин. Такие палочки предпочитают сильных духом личностей, живущих со своей нерушимой системой идеалов и ценностей. Их владельцы, как правило, обладают интересным внутренним миром. Порой чрезмерно чувствительным, — чужой голос звучал с очарованным придыханием. — А вот сердцевина из праха феникса, что символизирует бесконечный цикл времени. Прошлое, настоящее и будущее. Потрясающая работа. Я осторожно коснулся тёмного дерева. — Но для вас эта палочка не оружие, в привычном понимании волшебников, — на меня снова уставились две светящиеся Луны. От разочарования кольнуло в груди. Значит, всë-таки бесполезная, хоть и несомненно красивая. Руку резко обожгло. От неожиданности я разжал пальцы, и палочка шлëпнулась на стол. С её конца посыпались яркие красные искры. — Не стоит плохо относиться к своей новой подруге. Может это и не оружие, но мощный якорь. Она будет вести вас за руку всю жизнь по тропе между будущим, настоящим и прошлым. Не отвергайте её. Укоряющий голос самую малость пристыдил. В конце концов, это палочка выбирает определённого волшебника, верно? Так что если и стоит на кого злиться, так это на самого себя. Лёгкая улыбка коснулась губ. — Это не работа Олливандеров, так что я не возьму с вас плату Светлые глаза не мигали и, казалось, смотрели прямо в душу. Мне протянули руку, и я осторожно пожал сухую, тëплую ладонь. — В этом мире есть вещи, которые не продаются и не покупаются. Их можно только потерять. Или позволить забрать, — владелец лавки отпустил мою руку. — Но не всё ценное можно спрятать. И не всё спрятанное — сохранить. Берегите себя, мистер Анхель.

***

Вздохнув, я в позе звезды развалился на кровати, рассматривая потолок. Профессор Дамблдор объяснил, как добраться первого сентября до платформы 9 ¾. А пока впереди были последние дни с семьёй. После моего ухода родители сразу переедут в новым дом. Более безопасный. Вероятно, нам всё же повезло, что первым нашу семью нашёл именно этот старик. Первоначальные яркие эмоции от знакомства с волшебным миром утихли. Снова вернулось ощущение грандиозного подвоха. И этот Дамблдор… Где-то не договорил, где-то умолчал, где-то ответил так размыто, что лучше бы я не спрашивал. Последние туманные слова Олливандера эхом звучали в голове весь день. Замечательное напутствие. Прямо-таки придаёт энергии и энтузиазма. Чтобы бежать в обратную сторону. Дотянувшись до лежащей рядом чëрной палочки, взял её и сжал крепче в ладони. Лёгкая и тёплая. …будет вести всю жизнь по тропе… Жизнь… Как бы она не оказалась слишком короткой.