Меридиан

Он ловит все взгляды, и один из них — мой,

Разлетаюсь на осколки, и один из них — твой.

***

Я сидел на Астрономии. Была полночь. Всегда любил тëмное время суток. Особенно из-за свежего, прохладного воздуха с цветочным ненавязчивым запахом, который чувствовался только по ночам. С примесью ноток хвои и скошенной травы. Сердце замирало каждый раз, стоило вдохнуть полной грудью, стоя где-нибудь на улице. В темноте обоняние будто обострялось в несколько раз. Может быть, поэтому у меня и появилась тяга к астрономии. Серебристую россыпь звёзд на необъятном небе, нависающем над всем миром, всегда сопровождал этот особенный ночной аромат. Стоило лишь поднять взгляд наверх. Занятия проходили на высокой башне, окружённой парапетом, и были для старших курсов дополнительным факультативом. Мало кто из студентов предпочёл сидение под звёздами два раза в неделю по ночам вместо того, чтобы готовиться к сдаче экзаменов по той же самой Трансфигурации или ЗОТИ. Поэтому учеников с последних двух курсов было очень мало. А я вполне мог позволить себе любование звëздным небом при помощи волшебных телескопов. Одна моя мечта всё же осуществилась, хотя и несколько странным способом. Аврора Синистра была хорошей преподавательницей, с тихим мелодичным голосом и спокойным выражением глаз. На самом первом занятии по моей просьбе она без лишних вопросов написала длинный список книг, которые легко будет освоить новичку вроде меня. Вот только я не ожидал встретить здесь того самого Седрика, в которого едва не вцепился у Кубка. Тот долго кидал на меня непонятные взгляды украдкой, и потом начал постоянно молча садиться рядом по соседству. Буквально на каждом занятии. За это добрые, милые пуффендуйцы невзлюбили меня ещё больше. Барсуки были очень сплочëнными. И мягкий, дружелюбный Диггори был очень любим ими всеми. Особенно выделялся его самый близкий друг, что почти вытряс из меня тогда душу. Теперь я даже знал, что того парня звали Элиас Торп. Именно от этого факультета в нашу с Гарри сторону больше всего было нападок и придирок. Из нас с ним получился просто замечательный скандальный тандем — выскочка, что обманом стал участником Турнира, в отличие от непогрешимого Седрика, и я. Психованный гриффиндорец, непонятно за какие заслуги попавший в Хогвартс. Как оказалось, я и в самом деле был довольно популярен в Хогвартсе, хотя раньше о настоящих масштабах и не подозревал. Часть учеников выдумала вокруг меня таинственную ауру из-за особого положения в замке. Но после случая с Кубком моя популярность стала скорее отрицательного окраса. Оставив посторонние мысли, я вновь сосредоточился на занятии. Мы сидели почти в полной темноте. И лишь небольшие светящиеся золотые шарики летали по помещению, давая возможность видеть лежащие пергаменты. Иногда я завороженно запрокидывал голову, наблюдая за тёплым, пульсирующим светом. Магия была прекрасна. — Слушай, — я снова вычерчивал на листе созвездия, не поднимая глаз на вздрогнувшего от неожиданности парня, сидящего рядом. — Что тебе от меня надо? Твои друзья и так уже слишком кровожадно на меня смотрят. — Прости, я это уже обговаривал с ними, и не раз, — Седрик стушевался, неловко кинув на меня быстрый взгляд. — Чтобы они не доставали тебя и Гарри. — Премного благодарен, — но на вопрос мне так и не ответили. Да и словесные нападки особо не задевали. Главное, чтобы до проклятий не дошло. — И всё же, что тебе надо? Тот недолго помолчал, подбирая слова. — То, что ты сказал тогда, у Кубка, — я отчётливо ощущал на себе чужой взгляд. Хотя темноволосый пуффендуец старательно пытался делать вид, что занят лежащей перед ним звёздной картой. — Что ты… имел в виду под тем, что мне нельзя участвовать? — Это уже не имеет никакого значения. Что ты хочешь от меня услышать? — я поднял голову, встречаясь с серыми глазами, смотрящими в упор. — Чистосердечное признание, что я псих? Седрик странно замялся. Но разбираться в том, что творилось в чужой голове, не было ни малейшего желания. Через пару мгновений прозвучал тихий, неуверенный голос. — У тебя тогда были слëзы в глазах, — на чужие слова, сказанные шёпотом, я резко замер. — Почему? …Это были не мои слëзы, а твоего отца. Хотел бы я так сказать, но не мог. Я молча рассматривал сидящего рядом парня. Крики его отца до сих пор звенели в ушах. Седрик Диггори не заслужил такого ужасного конца. И потому я снова не смог закрыть свой рот вовремя. — Знаешь, я прекрасно знаю, что повëл себя странно у Кубка. И понимаю, почему теперь все косятся на меня в коридорах… — Это не так! — на эмоциональный выкрик юноши обернулось сразу несколько потревоженных студентов. Уже тише он продолжил. — Очень многим ты нравишься. Я насмешливо фыркнул. — О, да. Комплимент «жаль, что с головой беда» стал моим любимым за последний месяц. На моë высказывание Седрик тоже слегка улыбнулся. Он и правда был очень добрым и мягким. И я прекрасно понимал, почему его так все любили. Диггори парень не должен был умереть в свои семнадцать лет. — Этот Турнир… — я уверенным взглядом смотрел на чужое лицо, стараясь донести всю серьёзность своих слов. — Седрик, будь осторожен. Остерегайся летящих в твою сторону зелёных лучей. Юноша, казалось, онемел. — Ты сейчас говоришь про одно из непростительных? — широко распахнутые глаза смотрели на меня ошеломлённо. — На Турнире? Я молчал. Пока Седрик завис, глядя в одну точку на пергаменте, я начал рассматривать висящий рядом золотой светящийся шарик. Сидеть в темноте под его светом было уютно и спокойно. Остался бы тут на целую вечность. Спустя пару минут напряжённой тишины, Седрик тихо проговорил. — Спасибо, что вы с Гарри предупредили меня о драконах. В ответ я лишь кивнул. Да, мы подошли к нему вчера вечером. Все участники знали о сути предстоящего испытания, что будет уже через пару дней. Все, кроме Диггори. Вскоре над ухом послышался тёплый голос. — Помочь тебе нарисовать звёздную карту? — на чужие губы снова легла лёгкая улыбка. — Я неплохо разбираюсь в Астрономии. — Буду рад, — с облегчением кивнул.

***

Мы с Гермионой быстро шли по коридорам из библиотеки в Большой зал. Мой взгляд до сих пор цеплялся за движущиеся портреты на стенах. Кажется, я долго к ним не привыкну. Как и к привидениям. Уже несколько дней мы искали информацию о драконах, но делать это надо было осторожно, чтобы никто не заметил осведомлённости о предстоящем испытании. Да, вот такой спектакль — все знают о том, что все знают о драконах, но все делают вид, что ничего не знают, ведь это против правил. Свои собственные проблемы пришлось пока отложить. Пусть сначала Избранный переживёт первое испытание. — Это просто абсурд — пустить огромных огнедышащих тварей к детям, — тон Гермионы был крайне недовольным. Каштановые кудряшки агрессивно подпрыгивали в такт при каждом шаге. — Я даже не могу представить, чем думали волшебники, организовывающие Турнир. — Очевидно о том, как побыстрее угробить его участников. Другого объяснения я не находил. Мы были уже недалеко от Большого зала, как сзади неожиданно послышались шаги и чьи-то глумливые, язвительные слова. — А вот и две грязнокровки нашего тупоголового Избранного, — протяжный голос Малфоя узнал сразу. Стоило сказать, Гарри и Рон были правы, мелкий поганец был неприятно доставучим. — Не устали подтирать задницу Поттеру? Я вздохнул. Ну не мог я на полном серьёзе воспринимать оскорбления этой избалованной принцессы с ранимым внутренним миром. — А ты хотел присоединиться? — тот в ответ на безмятежный, спокойный голос метнул на меня ядовитый взгляд. — Извини, в нашем кружке по интересам больше мест нет. Отсутствие моей бурной реакции ещё больше злило слизеринского засранца. И тот изливался ядом каждый раз всё сильнее, не прекращая новые попытки задеть за живое. — Анхель, — протянул Малфой, и его губы растянулись в ухмылке. — Смотрю, ты неплохо освоился. Для сквиба. Откроешь секрет, как такое отребье как ты смогло пробраться в Хогвартс? Или этот старик тебя из жалости приютил? — Заткнись, Малфой. — я удивлённо посмотрел на жутко злую Гермиону. Её волосы распушились и встали дыбом, как у разъярённой кошки. — И не суй свой длинный нос куда не просят! На бледном лице Драко выступили яркие, красные пятна. — Для поганой грязнокровки, Грейнджер, ты слишком болтлива! Я напрягся, заметив, как слизеринец поднял палочку в нашу сторону. Как и несколько стоящих позади него сокурсников. На словесные издёвки, шутки и прочие нелицеприятные высказывания я особо не обращал внимание. Но магия… — Только попробуй, — я прямо и без тени улыбки посмотрел в глаза мелкой поганки напротив и встал перед Гермионой, что тоже успела вытащить палочку, крепко сжав в руке. — Никакая магия мне не нужна, чтобы разбить тебе лицо так, что мать родная не узнает. И поверь мне, я не слишком расстроюсь, даже если меня после этого исключат из Хогвартса. Драко на мгновение замер, застыв с палочкой в руке. А затем зрачки светлых глаз резко сузились. Но не успел он гневно открыть рот, как сзади послышались голоса, и с двух сторон от нас с Гермионой выросли две высокие тени. — Фред, посмотри на этот беспредел! — я повернулся на весёлый голос справа, поймав блестящий взгляд одного из близнецов. Спустя мгновение тот подмигнул, и затем снова приковал внимание к стоящим напротив слизеринцам. — Да, Джордж! Непорядок, весельем нужно делиться, Люц, — второй из братьев тоже уверенно прошёл вперёд, оборачиваясь к нам с Гермионой. — Дай нам тоже поугрожать, а вас там заждался Рон в Большом зале. Две фигуры встали напротив нескольких змей. Судя по напряжению в воздухе, сейчас полетят проклятия. — Идем, Люц. Мы тут не нужны, — женская ладонь взяла меня за запястье, уводя за собой в сторону Большого зала. — Ты уверена, что их стоит оставлять? — они несомненно гениальные, но близнецов всего двое против пяти змей. — Да ничего не будет с этими слизеринцами, — мои брови удивлённо улетели вверх. Вообще-то я переживал не за них. — У Уизли не часто появляется возможность испытать свои новые изобретения на людях. Но черту они никогда не переходят. Не переживай, никто не умрёт. Подобное заявление, сказанное уверенным голосом Гермионы, меня успокоило и рассмешило. Похоже, переживал я вовсе не за тех. Мы быстро дошли до дверей в Большой зал. Я уселся рядом с Роном и Ли Джорданом, затылком чувствуя кучу прилипших взглядов. Подняв голову, словил глаза Седрика, смотрящего прямо на меня, и ответил на приветственный кивок. — С каких это пор вы с Седриком друзья? — Рон кинул недовольный взгляд на стол Пуффендуя. — Если ты забыл, это он натравил на вас с Гарри своих подпевал. — Он никого не натравливал, — увидев на столе ягодный пирог, я сразу же потянулся к нему. — Кстати, каким именно образом близнецы постоянно оказываются рядом? И всегда вовремя. Да и не только они. Я заметил, что с того самого дня, когда были избраны чемпионы, практически никогда не оставался наедине. Ни в коридорах, ни в библиотеке, ни на занятиях. Рядом постоянно кто-то был из знакомых гриффиндорцев. — А, так это Гарри попросил их за тобой присмотреть, пока он занят Турниром, — Гермиона шикнула на непринуждённое объяснение Рона. — Что Гарри сделал? — я чувствовал, как мои брови улетели вверх. Это забота, конечно, трогательная, но несколько странная. Не обращая внимание на предупреждающий взгляд подруги, рыжий волшебник продолжил. — Отношение в Хогвартсе к вам с Гарри сейчас несколько… неоднозначное. Даже на нашем факультете многие думают, что это он нечестным путём кинул своё имя в Кубок, — Рон на пару секунд замолчал, подбирая слова. — Ну а тебя многие считают слабым волшебником и новым любимчиком Дамблдора. Самую малость неадекватным. Я завис, глядя в голубые глаза друга. Целых два месяца я сутками жил в библиотеке, листая книги и ища всевозможную информацию о прорицаниях. Как оказалось, всё, что есть в этом волшебном мире — это туманные пророчества в виде путанных фраз, что хранятся в шарах в Отделе Тайн. Многие из них не сбылись и уже никогда не сбудутся. Упоминания о моём роде могли встретиться только в очень редких и древних фолиантах. Но доступ к таким знаниям имели далеко не все. И пусть слава полоумного бездарного сквиба меня не страшила, но дело было далеко не в том, как меня воспринимали остальные волшебники. Каким бы сказочным не казался этот мир, здесь тоже правила грубая сила. Которая заключалась в освоенных заклинаниях, чарах и проклятиях. В магии, которая мне была недоступна. На мой внезапный горький смех, две пары глаз недоуменно уставились на меня. — Ценю твою честность, Рон, — настроение резко упало. Ослепительный свет… Да кому он нужен, если я в этом мире и правда почти как сквиб. — Ты можешь хоть иногда считывать атмосферу! — будто издалека доносился осуждающий голос Гермионы. Она всегда была очень чуткой, несмотря на свойственную ей резкость в действиях и суждениях. — Нет, всё в порядке, Гермиона. С беспокойством глядя на меня, девушка мягко произнесла. — Так думают не все! — неловко помолчав, она продолжила. — По крайней мере, мы так не считаем. Не обращай внимания на слухи, у нас в Хогвартсе любят промывать всем кости. Гарри вон с первого курса некоторые считали чуть ли не новым Тёмным Лордом. На слова Гермионы Рон насмешливо фыркнул. — Пусть к вам сейчас неоднозначное отношение даже на нашем факультете, но львы своих не бросают. А близнецы за тобой присматривали и до просьбы Гарри. Что ни говори, а Избранному с друзьями и правда повезло. Я тепло улыбнулся им, благодарно кивнув. — А где, кстати, сам Гарри? — Он опять у Грюма, тот даёт ему какие-то наставления, — на мой вопрос ответила Гермиона. И добавила тревожным тихим голосом, поëжившись от холода. — Завтра уже первое испытание. — Надеюсь, с Гарри всё будет в порядке.

***

Мне снился просто отвратительный сон. …В темноте белели две могильные плиты. Звенящая тишина окутывала кладбище. Деревья тянулись чёрными корявыми ветвями вверх к ночному небу и Луне, что освещала замершую сгорбленную фигуру у надгробий. Сквозь лёгкий туман виднелись изящные надписи.

Джеймс Поттер и Лили Поттер.

(27.03.1960-31.10.1981) (30.01.1960-31.10.1981)

И последний же враг истребится — смерть.

Спите спокойно.

Навечно молодые, навечно вместе.

Дрожащий силуэт горбился так, словно сверху на него давил невыносимо тяжкий груз. — Вы сами виноваты! Это всё ваша вина! — истерический ломкий крик раздался в тишине. — Это всё вы! Вы никогда не считали меня равным! Всегда смотрели свысока! Вытирали об меня ноги! А ты! — по искривлённому лицу катились слезы, сопли и холодный липкий пот, уродуя мужчину ещё больше. — Ты всегда смотрела на меня со своей невыносимой жалостью! Будто я червь под вашими ногами! Будто я жалок! Ноги подогнулись, и низкий силуэт мужчины упал на землю. Дрожащие потные руки вцепились в тëмную траву, грязь забилась под неровные жёлтые ногти. Голова бессильно склонилась ниже. — Я хотел, чтобы вы упали на самое дно, — хриплый шёпот пронёсся по кладбищу. — Хотел, чтобы вы исчезли! Грязные ладони впились в лицо, в приступе безумия царапая кожу до крови. — Я думал, что мне станет легче, когда я раздавлю вас, сотру ухмылки с ваших лиц! Жалкий мелкий Петтигрю, которого вы презирали, переиграл вас всех! Влажные хрипы вырывались из груди. Мужчина задыхался от истерического смеха и слëз. — Но я сломался! Сломался! Теперь я и правда на самом дне! И уже не могу повернуть назад! Я сделал свой выбор! Выбрал сторону! — громкий смех не прекращался, слезы смешивались с кровью, крупными каплями падая на тёмную мокрую траву. — Я потерял себя! И это ваша вина, чёртовы заносчивые ублюдки! Это из-за вас! Это вы виноваты… Тëмная фигура съëжилась на холодной земле. Он скулил, и скулил, и скулил… — Это не я! Это не я! Это не я!.. …Это не я! Я проснулся посреди ночи с ощущением, будто меня вымазали в грязи с головы до ног. И потом несколько часов пустым взглядом смотрел на балдахин кровати. Просто отвратительно. Будто хлебнул помоев. Больше уснуть я не смог. И потому сейчас чувствовал невероятную усталость, пока мы с Роном и Гермионой осторожно пробирались к шатру для чемпионов. Испытание должно было скоро начаться, и мы хотели поддержать Гарри. — Эй, дружище, ты тут? — Рон аккуратно заглянул в шатер через небольшую щель. — Рон? — глаза Гарри округлились, когда он заметил три торчащие макушки. — Гермиона, Люц? Вам сюда нельзя! Несмотря на предостережение в голосе, губы парня разъехались в широкой, счастливой улыбке. Гарри, одетый в черную удобную мантию, подобрался ближе, пропуская нас внутрь шатра. — Когда нас это останавливало? Правда теперь у нас пополнение среди нарушителей, — я улыбнулся на тихий смех Гермионы. — Как ты тут? — Да вот, ждём прихода Министра и Дамблдора, — зелёные глаза долго и внимательно рассматривали моё лицо. — Люц, выглядишь уставшим. — О себе лучше побеспокойся, Гарри, — я постарался придать себе уверенный и более свежий вид. — Смотри, как бы тебе не подпалили задницу. Тёмные волосы друга как всегда лежали в творческом беспорядке. Но лицо было бледнее обычного. В подтянутом, обычно пластичном и раскрепощённом теле легко считывалось сковывающее напряжение. — Не волнуйся, — Рон ухмыльнулся. — Никакой дракон не ровня Мальчику-Который-Выжил. Гарри в ответ насмешливо фыркнул, а затем метнул в меня взгляд — в его глазах зажёгся подозрительный огонёк. — Как насчёт сделки? — в голосе звучало явное подстрекательство. — Если я справлюсь с Турниром, то получаю право на одно желание. Идёт? Рон с Гермионой мельком переглянулись и разом притихли. — И почему я должен соглашаться? — я приподнял бровь, глядя на его белозубую улыбку. — Ты же переживаешь за меня, — заявил он так уверенно и невозмутимо, что я опешил. В ответ на моё удивлённое выражение лица послышался смешок. В зелёных глазах уже во всю плясали бесенята. — Так почему бы не дать мне дополнительный стимул? Чувствую, мне могут загадать нечто очень изобретательное. — А твоя собственная спасëнная шкурка — это уже не достаточный стимул выиграть Турнир? — я от подобной наглости даже растерялся. — Тогда только если займёшь первое или второе место. И я оставляю за собой право один раз отказаться от выполнения желания. Будешь загадывать другое. Гарри довольно прищурился. — Согласен. Мы пожали руки. Договор был скреплëн. — Там Министр с Дамблдором! Нам пора идти! — резкий возглас Гермионы заставил оторвать глаза от Гарри и обернуться. В шатёр шагнули взрослые волшебники. Среди них возвышался и кивающий кому-то Дамблдор. Пора было сматываться. — Удачи! Ты справишься! — девушка быстро обняла нашего Избранного и отступила. Рон молча ободряюще хлопнул друга по плечу. — Гермиона права, — я в последний раз встретился с потемневшими от волнения глазами Гарри. — У тебя всё получится. Всего лишь какой-то дракон.

***

Хоть я так и сказал, но теперь, сидя на трибунах, был уверен, что поседею раньше времени. Невыносимо громкий рёв толпы давно ушёл на задний план. Рука Гермионы бессознательно вцепилась в моё предплечье. Я тоже с тревогой наблюдал, как Гарри летал по арене смазанной тенью с невероятной скоростью и ловкостью. Хвосторога, разъярённая тем, что не может поймать помеху, с громким треском дробила камни массивным хвостом. Никогда не видел его на метле. Квиддич в этом году отменили из-за Турнира. Но слова о врождённом таланте к полётам явно не были преувеличением. Я замер, когда Гарри бросил метлу вниз, прямо в пасть драконихе. Огненный вихрь уже готов был поглотить его, но он в последний момент выпрямил метлу в крутом вираже. Напряжённо выдохнул, прикрыв глаза. Хотелось стукнуть его по бестолковой башке. Он абсолютно точно чокнутый. Адреналиновый маньяк. Вскоре дракониха потеряла терпение. Ослеплённая гневом, она на мгновение забыла о своей кладке и, рванувшись за Гарри, расправила огромные перепончатые крылья, открыв незащищённое гнездо. Быстрая тень молниеносно метнулась к яйцу. Через мгновение чужие пальцы сомкнулись на холодном металле. На трибунах на мгновение повисла тишина. А затем резко со всех раздались оглушительные крики, хлопки и восхищённые возгласы. Я поморщился от шума и, наконец, расслабил сомкнутые в кулак руки. В воздухе парил знакомый силуэт. Лицо, обрамлённое развивающимися на ветру чëрными локонами, сияло ослепительно. Я поймал взгляд блестящих зелёных глаз. И он был таким пристальным и жаждущим реакции, словно Гарри пытался впитать в себя все грани моих эмоций от его головокружительной победы. Вот же выпендрёжник. Я кивнул, не сдерживая широкую улыбку. Это и правда было потрясающе.