Меридиан

На улице ночь. Звёзды шлют свой свет из неведомых миров. Я чувствую, что не так уж и одинок в этом странном мире.

«Смешарики»

***

Я медленно шёл по пустынным коридорам замка, и каждый шаг отдавался глухой болью в висках. Глаза скользили по факелам, чьё пламя отбрасывало пляшущие тени. Портреты на стенах провожали меня любопытными взглядами. С тех пор, как я очнулся пятнадцать минут назад в больничном крыле, в голове была лишь одна мысль. Я, блять, хочу домой. Хогвартс, это, конечно, прекрасно. Как и магия. Как и глаза Гарри, отдающие зеленью, пахнущие карамелью кудряшки Гермионы, веснушки Рона, покрывающие бледную кожу как созвездия. Но сейчас перед внутренним взором стояли тëплые глаза матери, хмурый взгляд синих глаз отца… …И смех Майка. Который я не услышу минимум до лета. Глаза устало слипались, я проспал всю ночь после Святочного бала, но не чувствовал себя отдохнувшим. Эхо шагов разносилось под высокими сводами, возвращаясь искажённым и чужим. На мгновение остановившись, прислонился лбом к холодной каменном стене, закрыв глаза. Никогда не думал, что при одной мысли о танцах, меня когда-нибудь будет прошибать холодный пот. На какое-то время я определённо натанцевался. Хмыкнув, затолкал воспоминания о вчерашнем вечере куда подальше и двинулся дальше. Просто пока временно благополучно забуду о том, что видел. Как обычно. И даже если это проявление малодушия с моей стороны — пусть так. Но сходить с ума от нервозности я пока не хотел. Гостиная Гриффиндора встретила меня теплом камина и тишиной. Почти все ещё спали, разбросанные по креслам и диванам после вчерашнего. Кое-где валялись забытые бокалы и блёстки, застрявшие в обивке. Но трое не спали. Гарри сидел в кресле у камина, укутанный в плед, и с такими тёмными кругами под глазами, будто колобродил всю ночь. Рон пристроился напротив его кресла, сжимая в руках шахматную фигуру. Гермиона, закутанная в халат поверх ночной рубашки, подскочила, едва я переступил порог. — А вот и наша пропажа вернулась! — она рванула ко мне, и я едва успел подставить руки, чтобы поймать её в объятия. — Ты как? Гарри сказал, тебе резко стало плохо. Нас вчера не пустили в больничное крыло. — Ой, задушишь, — ответил на объятия, чувствуя, как кудрявые локоны лезут в глаза и рот. — Я в порядке. Хотя нет, ещё немного, и твои кудряшки выколят мне глаза. Подняв голову, метнул взгляд в сторону диванов. Зелёные глаза Гарри в свете камина казались почти чёрными. — А мы тут развлекаемся, — Рон шумно вздохнул, подбрасывая слона и ловя его обратно. — Интересный вчера выдался вечер. Все трое выглядели взлохмаченными, уставшими, с красными от недосыпа глазами. И отчего-то мрачными. — Надеюсь, вы не спали не из-за того, что сторожили меня, — я вместе с Гермионой плюхнулся на диван рядом с Роном. — Ещё чего, мы просто не могли уснуть. Повисла тишина. Залипнув на огонь в камине, я старательно игнорировал какую-то странную атмосферу. Будто я пропустил какой-то важный диалог или ссору троицы. Но в итоге не выдержал и спросил. — Что-то произошло? — Мне кажется, это мы должны у тебя спрашивать, — иронию в голосе Рона не уловить было невозможно. Хмуро глядя на троицу, я закутался в лежащий плед. Ну точно поругались. Притихшие Рон и Гермиона угрюмо сидели на диване. Молчавший до этого Гарри в первый раз заговорил, встретившись со мной глазами. — Ничего особенного, не сошлись во мнениях, — на брошенный в его сторону подозрительный взгляд Гарри слегка улыбнулся, склонив голову и всматриваясь в моё лицо. — Лучше скажи, как ты? — Да нормально. Но я бы ещё поспал, — это было правдой. Тело сводило от усталости. — Да, выглядишь не очень. — На себя посмотри. Я всегда очень даже очень. Гарри тихо рассмеялся. — Кстати, Люц, — его голос звучал непривычно хрипло. — Я решил не оставаться на каникулы в Хогвартсе. Проведу их в доме моего крëстного. Я тебе о нём никогда не рассказывал. Какой-то странный взгляд зелёных глаз скользнул по моему лицу. — Ты про Сириуса Блэка? — насколько я знал, крестный у Гарри был один. — Верно. Заметив краем глаза взгляды Рона и Гермионы, пожал плечами. — Как по мне, лучше провести каникулы с семьёй, а не в Хогвартсе. Так что почему бы и нет. Что-то с выражением лица Гарри было не так. Я заметил, как губы Избранного едва уловимо изогнулись в улыбке, но это выражение быстро пропало. И Рон с Гермионой слишком уж прислушивались всё это время к нашему диалогу. Или скорее, к моему ответу. Возникло ощущение, будто я где-то проебался. Или мне было просто слишком неловко из-за напряжения между Золотым Трио. — Так вот, я хочу вас познакомить. Я проведу с крëстным два дня, а потом мы с ним проведём остаток каникул в Норе. — как ни в чëм не бывало продолжил Гарри. — Знаю, что ты торопишься домой, но не хочешь эти два дня провести со мной в доме Блэков? Там мрачновато, конечно, но зато есть старинная библиотека. Подумал, тебе будет там интересно с твоей неожиданно воспылавшей любовью к книгам. Я замер. Дом Блэков. Библиотека. Книги, которых нет в Хогвартсе. Предложение было слишком заманчивым, чтобы отказываться. Безусловно я хотел домой, но будет ли ещё шанс попасть в библиотеку древнего чистокровного семейства? Следующие каникулы лишь летом, до которых надо как-то дожить. Да и вообще неизвестно, сколько я ещё пробуду в Хогвартсе. И в волшебном мире. Плюс только вчера я корил себя за то, что перестал искать информацию о себе. Всего два дня, а потом домой. — Звучит заманчиво, — похоже придётся на пару дней отложить возвращение домой. — Спасибо за приглашение, я согласен. Надеюсь, отец меня не убьёт. С мамой на пару.

***

Мы с Гарри и Дамблдором стояли на обшарпанной улице Лондона, перед рядом одинаковых серых домов. Между двумя зданиями вдруг возник ещё один дом. Он словно вынырнул из ниоткуда, втиснувшись в щель, которой секунду назад не существовало. Грязный, обшарпанный, с облупившейся краской и затянутыми паутиной окнами. — Всё так же уныло, — протянул Гарри. — Хоть где-то ничего не меняется. Не согласиться с ним я не мог при всём желании. Зрелище и правда было удручающим. Дверь распахнулась прежде, чем мы успели подняться по каменным ступеням. На пороге стоял Сириус Блэк. Исхудавший, измождённый человек с глубокими тенями под глазами и преждевременной сединой в чёрных, как смоль, волосах. Но не утративший некого шарма даже сейчас. Когда его взгляд упал на Гарри, лицо преобразилось. Усталость сразу исчезла, уступив место такой ослепительной радости, что у меня на миг защемило сердце. — Сохатик! — он рванул к крестнику, и через секунду они уже сжимали друг друга в очень крепких объятиях. Я отвернулся, давая им минуту, и принялся изучать обшарпанную дверь. Хотя, по правде сказать, изучать там было нечего. — Рад видеть вас, профессор Дамблдор! — незнакомый мужской голос был хриплым и низким, но интонация была радостной. — А это, видимо, тот самый Люциан, о котором Гарри писал в каждом втором письме. Сириус стоял напротив меня, пристально разглядывая. Вблизи он казался ещё более измождённым, но серые глаза, почти серебристые, были живыми и цепкими. В них читалось любопытство, настороженность и присутствовал какой-то тëмный огонёк. Стоило признать, что было бы страннее, если бы у Блэка после пережитого не возникло никаких ментальных проблем. Искорки безумия не самый худший вариант в его случае. Да и сам я не то чтобы мог похвастаться полной адекватностью. — Сириус Блэк, — он протянул руку. — Но ты, наверное, уже знаешь. — Люциан Анхель, — я пожал его ладонь. Рука была тёплой, а рукопожатие осторожным, хоть и крепким. Сириус не отпускал мою руку на пару секунд дольше, чем следовало, всё так же пристально вглядываясь в моё лицо. — Анхель, — повторил он, словно пробуя фамилию на вкус. — Интересная фамилия. — Обычная, — я пожал плечами. — Блэк звучит куда круче. Сириус лающе рассмеялся и словно сразу помолодел на десяток лет. — Что ж, мне пора идти. Дела… — Дамблдор развёл руками. — Но я зайду через два дня, Люциан, чтобы проводить тебя домой. Твои родители, уверен, уже заждались. — Спасибо, профессор. — Не за что, мой мальчик, — он улыбнулся, а затем с нарочитой печалью шуточно протянул. — Надеюсь, после каникул ты обязательно заглянешь и к одинокому, несчастному старику на чашечку чая. Честно признаться, никуда я идти не хотел. Как и, очевидно, обсуждать тот вечер на балу. Гарри с любопытном переводил взгляд с меня на Дамблдора и обратно. — Обязательно загляну, — когда-нибудь в другой жизни. Но говорить это вслух не стал. Дамблдор кивнул, перевёл взгляд на Гарри, и в его глазах мелькнула теплота. — Хороших каникул, Гарри. Наслаждайся временем с семьёй. Гарри благодарно улыбнулся. — Мистер Блэк, — Дамблдор повернулся к Сириусу. — Берегите их обоих. Старик исчез. Сириус постоял пару секунд, глядя на дверь, потом резко развернулся, приглашая нас в дом. — Сохатик, твоя комната наверху, та, что с гриффиндорскими цветами на двери — сам разберёшься. Люциан… — он окинул меня взглядом. — Поселим тебя в гостевой. Правда там немного пыльно, Кикимер в последнее время совсем обленился. Сириус вдруг остановился у лестничного пролёта, ведущего куда-то наверх. На стене висел огромный портрет, закрытый плотной тёмной шторой. — И главное правило этого дома. Никогда не открывайте эту штору. Я серьёзно. Если не хотите оглохнуть к чертям собачьим.

***

Библиотека оказалась именно такой, как я и думал. Тёмная, мрачная и пыльная, с ветхими книгами, на которые было даже страшно дышать. Я провёл здесь уже около часа, пока Гарри проводил время с крестным наедине, но толку было немного. Книг было слишком много, фолианты по тёмным проклятиям соседствовали с романами, сборники чистокровных родословных с трактатами по зельеварению. Никакой систематизации, полный хаос. Видимо, таким было и само семейство Блэк. Вздыхая, я вновь стоял перед стеллажом, когда вдруг заметил движение. В углу, у самого дальнего стеллажа, в тени стоял домовой эльф. Похоже, тот самый Кикимер. Старый домовик смотрел на меня в упор. Его огромные глаза блестели в тусклом свете как два мутных фонаря. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Взгляд у домовика был тяжёлый, недобрый и пристальный. — Если что, я не собираюсь красть ваши драгоценные книги. Кикимер не ответил, продолжая сверлить меня взглядом. Решив не обращать внимание на чужое присутствие, снова начал рассматривать стеллажи. Я старался брать лишь безопасные на вид фолианты, от которых не чувствовал ничего странного. Но, похоже, они были все бесполезными. Взгляд зацепился за полку, на которой стояли очень старые, ветхие книги с тëмными обложками. Как завороженный, я потянул руку к потрëпанному переплëту. — Кикимер предупреждает глупого гостя не трогать эти книги. Я резко вздрогнул от неожиданно раздавшегося скрипучего голоса. — Книги зовут глупого гостя, но Кикимер предостерегает, это нехорошие книги. Хоть глупый гость и не заслуживает доброты Кикимера. Отступив на шаг от стеллажа, посмотрел на полку с подозрением. Неприятные мурашки пробежали по телу. Чёрный корешок с потускневшими буквами до сих пор выглядел очень маняще. Но желание трогать его пропало. — Может тогда поможешь найти мне то, что я ищу? Уверен, ты знаешь библиотеку лучше всех присутствующих в этом доме. Я посмотрел в сторону Кикимера, натыкаясь на прямой немигающий взгляд. Но он не ответил. Ладно, попробуем по-другому. — И давно ты служишь семейству Блэк? Домовик едва слышно фыркнул. И снова проигнорировал. Очаровательно. Поразительное дружелюбие. Вздохнув, я развернулся и отошёл к другим стеллажам. Как вдруг из угла снова раздался голос. — Кикимер не понимает, — домовик сделал шаг вперёд, и теперь тень упала на его лицо иначе, обнажая морщины и глубокие складки вокруг рта. — Светится. Я застыл. — Что светится? Кикимер смотрел на меня долго. Потом его морщинистое лицо скривилось в непонятной эмоции. Что-то между пренебрежением и раздражением. — Глупый гость. Он замолчал и через миг исчез с тихим хлопком, оставив после себя лишь лёгкий запах пыли. Чувствуя, как брови улетели вверх, я плюхнулся на стул за столом. Должен признать, сумасшедший домовой эльф просто идеально вписался в этот мрачным дом. Я молча просидел минуты три, пялясь в одну точку. Было слишком наивно предполагать, что за два дня я смогу найти здесь хоть что-то. Как вдруг снова послышался хлопок. — Глупому гостю стоит держаться подальше от тёмных старых вещей, — домовик стоял в метре от меня с мрачным и угрюмом лицом, глядя исподлобья огромными тусклыми глазами. — Тёмные вещи любят свет и тепло. Глупый гость слишком вкусный. Они будут тянуться. Всегда. Везде. Глупый гость должен быть осторожнее всех, кого Кикимер видел. Чувствуя, как холодок пробежался по спине, я неподвижно замер на стуле. Кикимер снова уставился на меня немигающим взглядом. — Кикимер знает каждую пылинку в благородном доме Блэк, но глупому гостю этого не понять, — недовольно сопя, он протянул тонкую руку со сморщенной кожей с мрачным взглядом. — Вещь, похожая. Кикимер чувствует. Она всегда была здесь, сколько Кикимер помнит. Спрятана. Я взял тонкую книгу, похожую на тетрадь, с тёмно-синей выцветшей обложкой, на которой не было ни единой надписи. — Нечего глупому гостю шарить в библиотеке великого семейства Блэк. Домовик исчез. И что это значит? Я сидел в полной тишине и смотрел на обложку, чувствуя неуверенность и нервозность. Прошла минута, две, десять… — Да пошло всё. Прошептал в пустоту и открыл. Жёлтая, в крапинку, с выцветшими чернилами первая страница. Красивый, старомодный почерк с завитушками. «Здравствуй, меня зовут Элиор Анхель. Полагаю, я родился на пару столетий раньше, чем ты. Удивлён? И удивишься ещё сильнее, узнав, что эта тетрадь была оставлена специально для тебя. Чуть дальше я опишу в ней всё, что знаю о наших силах и чему ты должен научиться. Должен признать, видения о тебе были одними из самых приятных, на фоне остальных. Полагаю, когда придёт время, я оставлю тебе и свою волшебную палочку. Возможно, она уже у тебя, позаботься о ней. Как-то однажды мне приснилось, как ты сидишь в библиотеке этого дома и читаешь эту страницу. И тогда я заключил сделку с Арктуром Блэком. Он спрячет книгу в своем особняке, скроет её от чужих глаз, защитит всеми возможными способами. А взамен… …Взамен я пообещал, что ты сделаешь всё возможное, чтобы спасти последнего из прямых потомков рода Блэк от смерти. Так что ты уж постарайся. Уверен, ты не смог найти ничего стоящего о себе в книгах. И я рад, если всё было именно так, значит, попытки стереть наше упоминание из книг были не бесполезными. Таких как мы называют — Infortunati Luce. Несчастные во свете. Пытаясь понять нашу природу, я долго изучал старые истории, мифы и легенды, в том числе, уверен, уже знакомую тебе легенду о Магнусе и гневе Судьбы, и однажды я задумался. Ты слышал сказку о трёх братьях и Дарах Смерти? Смерть, по сути, сыграла с братьями злую шутку. Могущественная палочка, воскрешающий камень и плащ-невидимка. Дары были созданы, чтобы погубить их. Но младший брат не пытался победить Смерть и оказался мудрее. И когда пришло его время, он встретил Смерть как старую подругу и ушёл с ней добровольно, на равных. Всего лишь сказка, но Дары смерти и правда существуют. Как и особая связь потомков Певереллов со Смертью. А в чëм тогда заключается правда нашей с тобой легенды? Возможно ли, что Смерть, Жизнь, Судьба, Время — они не просто абстракции, а силы? Древние, могущественные и капризные. Но если Смерть оказалась жестока, но справедлива, то Судьба оказалось той ещё сукой. Знаешь, я потратил так много времени, пытаясь понять, сколько правды в этих легендах. А потом понял, что это всë неважно. По-настоящему несчастными меня сделали вовсе не видения. Моя проблема, как и твоя, как и всех тех, кто был до нас, кроется вовсе не в них. Не в силах, не в магии, и даже не в проклятии или благословении. Проблема всегда была в людях. В их вечной жадности, властолюбии, жестокости. В неутолимом голоде. Будь осторожен. Кто-то всегда будет желать знать то, что знаешь ты, а кому-то нужен будешь ты сам. Никогда не теряй себя, что бы не произошло. Цени каждое мгновение спокойствия и радости. И близких людей, что рядом с тобой. В жизни нет ничего важнее. Я очень надеюсь, что твоя жизнь сложится куда лучше моей. Может, ты сможешь найти опору и защиту. Кого-то, с кем ты обретёшь покой. Береги себя. И помни. Тьма всегда охотится за светом. Твой предшественник, Элиор Анхель. P.S. Если когда-нибудь встретишь Судьбу — плюнь ей в лицо за всех нас» Беззвучно рассмеявшись, я прислонился лбом к холодному столу. Перед глазами всё плыло. Книга, или скорее дневник, выпала из моих рук и с глухим стуком упала на стол. — Забавно. Замерев как статуя, я закрыл глаза, отключив мысли и потеряв счёт времени.

***

— Никогда не любил читать книги. Скучнейшее занятие. Вот полёты на метле — другое дело. Я встрепенулся. В дверях стоял Сириус, прислонившись плечом к косяку. В руках у него была бутылка огневиски и два стакана. — Не против компании? — спросил он, подходя ближе. — Гарри уснул и вряд ли проснётся до утра. — Конечно, — я кивнул на старый диван в углу. — Ещё бы, они с Роном и Гермионой не спали всю ночь. Мы устроились напротив друг друга. Сириус разлил огневиски по стаканам, один протянул мне. — Спаиваете ученика? — я, улыбаясь, шутливо покачал головой в осуждающем жесте. — Каюсь, никогда не был образцом для подражания, — мужчина оскалился, и игриво проговорил. — Не жди от меня моральных проповедей. За знакомство. Мы чокнулись бокалами и выпили. — Знаешь, — наконец заговорил Сириус, вертя стакан в пальцах. — Гарри много о тебе рассказывал. Прямо как о своей подружке. Хотя нет, о девушках он столько никогда не рассказывал. Я весело фыркнул. — Уверен, всё ещё впереди. Гарри пока только на четвёртом курсе. Сириус сделал глоток и посмотрел на меня поверх стакана. — Может быть, — внимательный взгляд серых глаз скользил по моему лицу. — А что насчёт тебя? Уверен, у тебя много поклонниц. — на секунду сделав паузу, продолжил. — И поклонников. Ненадолго задумавшись, ответил. — Я сейчас не совсем в том положении, чтобы заводить девушку в Хогвартсе. — Девушку значит, — он поставил стакан на стол и подался вперёд. — Не повезло Гарри. Тяжело будет. На мой вопросительный взгляд, Сириус небрежно махнул рукой, пряча ухмылку. Серые глаза Сириуса снова смотрели на меня с искренним любопытством. — И как тебе в Хогвартсе? Слышал о твоей интересной истории. Попасть в волшебную школу только в шестнадцать лет… — Так уж вышло, — говорить о том, что его история жизни куда интереснее моей, деликатно не стал. Я слегка улыбнулся, стараясь скрыть напряжение. Ощущение, будто попал на допрос. Вдруг раздался громкий лающий смех. Меня хлопнули по плечу. И как только дотянулся? — Ладно, расслабься, мне просто интересно, вот я и наседаю. Да и честно, соскучился по живому общению после стольких лет в Азкабане, — тень набежала на лицо мужчины. — Да и в этой дыре не особо много собеседников. Вряд ли мрачные портреты можно назвать хорошей компанией. Как и Кикимера. Я понимающе кивнул и задумался. Передо мной как раз сидел прямой потомок Блэков. И я был уверен, что речь в тех записях шла именно о нём. Просто удивительно было читать то, что написано столько столетий назад. Ещё и адресовано лично мне. И манера письма такая, будто сам себе писал. Это потому что мы родственники? Хмыкнув, я наблюдал за тем, как чужая рука наливает еще один полный стакан огневиски, и рассеянно постукивал пальцем по обивке дивана. Сириус Блэк… был слишком сильно надломлен. Практически сломан. И мне совершенно не хотелось его анализировать как человека. Слишком много в нём было тех чувств и эмоций, что давались мне особенно тяжело. Я тоже был слишком привязан к близким людям, и видел в Сириусе отголоски того, что мог бы чувствовать я сам, если бы потерял кого-то очень дорогого. Я едва заметно поморщился, чувствуя как начинает пульсировать в висках. Чужие блестящие глаза напротив были живыми. Полными всевозможных ярких эмоций. Но постепенно они становились пустыми, тусклыми и затуманенными. Серые, как пасмурное небо. Или как холодные стены Азкабана… Чувствуя, как отголоски видения снова цепляются за сознание, я прикрыл глаза. И прекрасно знал, что именно сейчас услышу. …моя вина… проститепроститепростите… Я УБЬЮ ЕГО!.. Джеймс… моявинамоявинамоявина… хватит… Гарри… хочу исправить ошибки… это всё он… нет… это всë я… я не буду таким, каким хочет видеть меня она… не заслужил… он предал нас… …холодно. Здесь так холодно. В груди словно свернулись ледяные липкие змеи. — Знаете, как говорят, — головокружение отступило, и я медленно произнёс, открывая глаза. — За чужую подлость не каются. Словив удивленный взгляд Сириуса, вздохнул. — Просто всегда помните о том, что у вас есть Гарри. Если вы не можете себя простить, то могут другие. Этого достаточно, чтобы начать жить, разве нет? Не обращая внимания на замершего мужчину, я в наглую начал наливать себе огневиски в бокал, как вдруг раздался прерывистый хриплый смех. Моя рука, держащая бокал, дрогнула от неожиданности. Пара капель упало мимо, скатываясь на стол. — Теперь я понял, о чëм говорил Гарри, — на мой растерянный вид Сириус оскалился еще шире и безумнее, продолжая смеяться. — Словно душа наружу. — Если бы душу можно было вынуть наружу, уверен, многие бы так и сделали, — я улыбнулся, делая глоток огневиски. — Чтобы больше ничего не чувствовать. — Я бы именно так и сделал, — делая вид, что не заметил печаль в словах мужчины, я молча рассматривал жидкость в бокале. — А ты? — Я бы не стал, — поймав взгляд серых глаз, добавил. — Какой смысл так жить, без души. Тогда уж можно сразу в гроб. — Тоже верно. Повисла какая-то странная тишина. Откашлявшись, Сириус вдруг весело произнёс, сбив напряжение воздухе. — Что мы всё о грустном! Хоть по мне сейчас и не скажешь, но я тоже был очень популярен в Хогвартсе, — он довольно ухмыльнулся. — Даже популярнее Джеймса. Я не смог сдержать улыбки. Как мальчишка, ей-богу. — Да вы и сейчас ничего. Мы просидели так ещё часа два, разговаривая обо всём и ни о чём. О магии, о жизни, о прошлом. Сириус рассказывал о своей юности в этом доме, о побеге, о Хогвартсе, о Джеймсе. Я слушал и чувствовал, как внутри потихоньку тает напряжение и улетучиваются плохие мысли.

***

Я проснулся от того, что кто-то нагло стащил с меня одеяло. — Проснись и пой! — Гарри стоял надо мной, лохматый и уже одетый, с широкой ухмылкой на лице. Застонал, зарылся лицом в подушку. Голова гудела после вчерашнего огневиски. Не сильно, но не особо приятно. — Отстань, я не умею. — Если я пережил завывания Сириуса, то твои уж точно переживу, — фыркнул он и, недолго думая, плюхнулся прямо на край кровати, от чего пружины жалобно скрипнули. — Бродяга уже накрыл стол в столовой, говорит, это наш последний день, надо провести его с пользой. — С пользой — это значит, напиться с утра пораньше? — пробурчал я, всё же переворачиваясь на спину и щурясь от тусклого света, пробивающегося сквозь тяжёлые шторы. Гарри рассмеялся. В утреннем свете, падающем из-за штор, он выглядел расслабленным и счастливым. Тени под глазами исчезли, а зелёные глаза сияли ярко. Я сел на кровати, проведя рукой по спутанным волосам. — Ладно, уговорил, — потянулся, чувствуя, как хрустят суставы. Стянув майку, я потянулся к штанам. Гарри резко поднялся с кровати и полетел к двери. — Прослежу пойду, чтобы Сириус не сожрал всё сам. Когда за ним закрылась дверь, я ещё с минуту стоял неподвижно, глядя на тусклый луч света. Странное чувство — просыпаться в чужом жутком доме, но при этом чувствовать себя почти как дома.

***

Столовая оказалась куда более уютной, чем можно было ожидать от этого мрачного особняка. Сириус явно постарался: старомодная люстра с настоящими свечами, начищенное серебро, тарелки с дымящейся едой. Сам хозяин дома восседал во главе стола, с довольным видом нарезая яичницу с беконом. Увидев меня, он оскалился в своей привычной полубезумной ухмылке. — А вот и наша звёздочка! Выспался, красавчик? — Сириус! — Гарри подавился тостом и закашлялся. — Что? — мужчина даже ухом не повёл, продолжая с аппетитом жевать. — И вообще, на твоём месте, я бы меньше ушами хлопал. Пора бы уже начать суетиться. — Да что ты несёшь! Я уселся за стол, не обращая внимание на шипение Гарри, и почти сразу передо мной материализовалась тарелка с горой еды. Кикимер, оказывается, тоже был здесь — стоял в углу, буравя меня своим тяжёлым взглядом, но, заметив, что я смотрю на него, снова испарился с хлопком. — Кикимер странно себя ведёт, — заметил Гарри, провожая взглядом место, где только что стоял эльф. — Кикимер всегда был странным, — отмахнулся Сириус. — Чем займетесь днём? Вечером придёт Дамблдор. — Настолки? — Гарри повернулся ко мне. На самом деле, я бы хотел заняться тем дневником. Но это можно отложить и на потом. — Настолки. — Третьего возьмете?

***

В настольных играх пришлось взять перерыв. Похоже, несмотря на самые крепкие тёплые отношения, в настолках правило семьи не действовало. Гарри успевал пособачиться с Сириусом буквально каждые пять минут. В итоге Гарри пошёл в душ, а я с приподнятым настроением бродил по коридорам. Ноги сами несли меня куда-то вглубь дома, мимо запертых дверей, пыльных статуй и гобелена с фамильным древом. Или скорее жуткого тёмного полотна с кучей выжженных лиц. — Милая семейка, — почитав пару фамилий над дырами вместо портретов, я двинулся дальше. А потом остановился. Дверь. Обычная, ничем не примечательная. Я толкнул ручку, и дверь поддалась с тихим скрипом. Комната оказалась небольшой. Спальня, судя по всему. Кровать, застеленная зелёным покрывалом с выцветшими серебряными узорами. Стены увешаны флагами Слизерина. На полке несколько книг и фотографий в рамках. Я сделал шаг внутрь и подошёл к полке. Здесь стояли книги по тёмной магии, по зельеварению, несколько потрёпанных томиков стихов. На столе пергамент с незаконченным письмом. Чернила выцвели, но слова всё ещё можно было разобрать. «Дорогая ма…» Я не стал читать дальше. Постояв пару секунд, чихнул от летающей в воздухе пыли. И тут взгляд упал на небольшую шкатулку в углу стола. Тоже зелёная и изящная. Ни о чем не думая, потянулся к ней… …И осторожно открыл крышку. Неприятный холодок пробежал по коже. Резкий озноб прошиб тело. Какое-то смутно знакомое ощущение. …Тихий, вязкий шёпот раздался прямо над ухом. Я отдёрнул руку, но было поздно. Мир вокруг размывался пятнами, пока перед глазами не появилась чёткая картинка… …Тёмная пещера. Чёрная вода. Юноша, почти мальчик. С тёмными волосами и серыми глазами, такими похожими на глаза Сириуса. Его лицо белое и испуганное, но в глазах обречённая, отчаянная решимость. Он пьёт зелье. Раз за разом погружая руки в ледяную воду. Его крики эхом разносятся по пещере, но рядом никого нет. Никто не придёт на помощь. А потом мёртвенно бледные руки тянутся к нему со дна, и странные твари утаскивают юношу под воду. Последняя мысль — …Мама… Сириус… прости… — и сознание гаснет. Я вынырнул из видения с таким чувством, будто это меня только что окунули в ледяное озеро. Жуткая слабость накатила на тело, заставляя пошатнуться. Кончики пальцев онемели и покалывали от холода. Голова гудела. Я потёр виски. На полу валялась какая-то шкатулка. Старая, пыльная, с бархатом внутри. …Она была пустая. В ней что-то было? В ней определённо что-то было. Тревожно замерев, прислушался к себе. Что-то не так. Я чувствовал это каждой клеткой своего тела. Но что именно — не мог понять. Нахмурившись, напряжённо поджал губы. Что-то очень сильно было не так. — КИКИМЕР ПРЕДУПРЕЖДАЛ! КИКИМЕР ГОВОРИЛ! ГЛУПЫЙ, ГЛУПЫЙ ГОСТЬ! Я резко подскочил на месте от громкого вопля. Сердце заколотилось где-то в горле. На пороге комнаты стоял Кикимер. Его огромные глаза горели безумием, морщинистое лицо перекосилось. Длинные пальцы сжимались и разжимались — на секунду показалось, что на меня сейчас в кинутся в приступе бешенства и вцепятся в лицо. Но вместо этого, топая ногами по полу, он начал бить себя по голове своими же кулаками. — Кикимер? — ГЛУПЫЙ ГОСТЬ НЕ ПОНИМАЕТ! — домовик трясся всем телом. — КИКИМЕР ВИДИТ! КИКИМЕР ЗНАЕТ! ЭТА ВЕЩЬ! ЭТА ПРОКЛЯТАЯ ВЕЩЬ! ОНА НА НЁМ! Он тыкал пальцем в мою сторону, и я опустил взгляд. И ничего не увидел. Домовик захлебнулся воздухом. Схватился за горло. Его глаза расширились ещё больше, если это вообще возможно, и в них мелькал ужас. — Кикимер… не может… — прохрипел он. — Кикимер не может сказать… Хозяин Регулус приказал… Никому не говорить… Никому… Домовой эльф открывал рот, но оттуда вырывалось только шипение и бульканье. Тогда он начал биться головой об стену. — КИКИМЕР ДОЛЖЕН ПРЕДУПРЕДИТЬ! КИКИМЕР НЕ МОЖЕТ! КИКИМЕР ПЛОХОЙ ЭЛЬФ! — Твою ж… Я вскочил, чтобы оттащить его от стены, но в этот момент дверь распахнулась. — Что за шум? — в комнату влетел встревоженный Гарри, а за ним, с палочкой наготове, вбежал Сириус. Они застыли на пороге, глядя на беснующегося домовика и на меня с совершенно потерянным выражением лица. — Кикимер? — Сириус нахмурился. — Ты чего орёшь? Кикимер обернулся к нему. В его глазах плескалось отчаяние. — Хозяин Сириус! Кикимер должен сказать! Там… там… Он снова захлебнулся. Схватился за горло. Его лицо пошло пятнами. — НЕ МОЖЕТ! — взвыл Кикимер и с новой силой принялся колотиться головой о стену. — НЕ МОЖЕТ СКАЗАТЬ! ПРИКАЗ! ПРИКАЗ ХОЗЯИНА РЕГУЛУСА! Сириус закатил глаза. — Опять, — устало с нотками раздражения произнёс он, убирая палочку. — Что за бред ты несешь. Объясни нормально. Это приказ. Кикимер замер. Посмотрел на Сириуса. Потом на меня. Потом снова на Сириуса. И вдруг его лицо исказилось такой мукой, что мне стало не по себе. — Глупый гость… — прошептал он, глядя прямо на меня. — Кикимер предупреждал… Тьма любит свет… — Кикимер! — не выдержав, мужчина с хрипом гневно крикнул на домовика. Домовик открыл рот… и не произнёс ни звука. Только беззвучно зашевелил губами, глядя на меня с ужасом и отчаянием. А потом, с громким хлопком, он исчез. В комнате повисла тишина. — Совсем с катушек съехал… На плечо легла ладонь Гарри, и я вздрогнул от чужого касания, осознавая, что всё это время даже не дышал. — Люц, ты плохо выглядишь, — обеспокоенные зелёные глаза рыскали по моему лицу. — Всё нормально, — не считая очень дурного предчувствия и не менее дурного самочувствия. — У тебя вечно всё нормально, — поджав губы, мрачно проговорил Гарри. — Не думал, что в этом мире может быть кто-то проблемнее меня. Идём пить тёплое какао, а то бледный как смерть, в гроб и то краше кладут. — Но даже так я красавчик. Над ухом раздался хмык. — Не спорю.

***

Дверь в столовую приоткрылась, и на пороге возник Альбус Дамблдор на пару с Сириусом. Я покосился на мантию старика сомнительного вырвиглазного оттенка. — Потрясающая мантия, не правда ли? Вижу, вы оценили. Я едва успел её урвать, — улыбаясь глазами, профессор погладил длинную бороду. — Рад вас видеть в здравии. Люциан, мальчик мой, вы готовы? — У вас отменный вкус, профессор, — усмехнувшись, я поднялся из-за стола. — Да, готов. Гарри тоже поднялся и, недолго думая, шагнул ко мне. На мгновение повисла неловкая пауза, а потом мы просто обнялись. Крепко. И я почувствовал, как чужие пальцы сжались на спине. — До встречи в Хогвартсе, — глухо сказал Гарри в плечо. — Пиши. — Обязательно. Почувствовав, что Гарри разжал руки, я отстранился и повернулся к Сириусу. Он протянул руку для пожатия. — Заглядывай ещё, красавчик, я всегда рад друзьям Гарри, — мужчина растянул губы в хулиганской ухмылке. — А то этот дом слишком мрачный и пустой. Я фыркнул, но кивнул. — Спасибо за гостеприимство. Дамблдор уже ждал у двери. Старик взял меня под руку, и через мгновение мир сжался в тугую воронку.

***

Мы появились на пороге аккуратного двухэтажного домика, утопающего в сугробах. От дома веяло уютом и теплом. В окнах горел свет, а из трубы вился лёгкий дымок. — Ваши родители здесь, — Дамблдор отпустил мою руку и с мягкой улыбкой кивнул на дверь. — Ну же, не заставляйте их ждать. Уверен, по вам очень соскучились. — Спасибо, профессор, — сказал я искренне. Дамблдор слегка наклонил голову и исчез с тихим хлопком. Я глубоко вздохнул, впуская в лёгкие морозный, чистый воздух. Затем поднялся на крыльцо и постучал. Дверь распахнулась почти мгновенно. — Лучик! Мама стояла на пороге в домашнем платье, растрёпанная, с ослепительной улыбкой. — Мама… — только и успел я выдохнуть, как мы начали обниматься. Я чувствовал тёплые руки, что гладили меня по спине и плечам. — Ну-ка, дай я посмотрю на тебя, — она отстранилась, шмыгая покрасневшим носом, и принялась разглядывать моё лицо. — Похудел? Вроде нет. Глаза всё такие же яркие. Я рассмеялся. А потом увидел отца, что прислонился плечом к дверному косяку. Синие глаза смотрели на меня с плохо скрываемым волнением и облегчением одновременно. — Отец, — я шагнул к нему сам. И через секунду мы уже обнимались — крепко, без лишних слов. Отец хлопнул меня по спине, зарылся лицом в светлые волосы и шумно выдохнул. — Жив, здоров, — глухо сказал он. — Молодец. Я кивнул, весело пробормотав. — Да, я старался. Мама стояла рядом и смотрела на нас сияющим взглядом. — Идёмте за стол, — всплеснула она руками. — Я там кучу всего напекла, и джем твой любимый накупили на года два вперёд. — Мам, я тебя обожаю! — я расплылся в улыбке. — Я знаю, — засмеялась она, подталкивая нас к кухне. Кухня оказалась почти точной копией той, что была в нашем старом доме. Уютная, светлая и пахнущая ванилью. На столе уже дымились горка румяных панкейков, два пирога, куча кексов, рядом стоял открытый абрикосовый джем и пузатый чайник. Я сел на место у окна, а родители устроились напротив. Мама пододвинула ко мне тарелку. — Рассказывай, — потребовала она. — Как там, в Хогвартсе? Страшно? Интересно? Как твои друзья? — Всё замечательно, — откусил кусочек пирога и зажмурился от удовольствия. — Друзья нормально, дружим дружбу. — Мальчик-который-выжил? — отец приподнял бровь. — Серьёзно? Не мог найти в друзья кого-то менее известного и проблемного? — Так получилось. Но они все хорошие ребята. Да и из нас всех самый проблемный, это я. Отец хмыкнул и незаметно для матери подлил себе в чай кое-что покрепче. — А как твои… приступы? — мама осторожно коснулась моей руки. — Часто? — Не чаще, чем раньше, — да, лгать нехорошо, но зачем мне взваливать на родителей то, на что они повлиять не могут. Мама внимательно посмотрела на моё лицо, но ничего не сказала. Только погладила по руке. — Ты главное береги себя, Лучик. Мы за тебя переживаем. — Знаю, мам. Мы просидели на кухне почти до глубокой ночи. Говорили обо всём и ни о чём — о новых соседях, о работе отца, о том, как мама научилась печь яблочный пирог. Я рассказывал про Хогвартс, про близнецов, про то, как Гарри чуть не подпалил себе задницу на первом испытании. Мама смотрела на меня круглыми глазами на протяжении почти всего рассказа, отец беззвучно ухмылялся, и в какой-то момент я поймал себя на мысли, что давно не чувствовал себя таким спокойным. А потом, когда стемнело, и родители ушли спать, я остался один в своей комнате. Такая же, как в старом доме — светлые обои, книжные полки. Мама постаралась воссоздать всё до мелочей. Я разделся и лёг в постель. На миг показалось, что воздух стал тяжелее, а тени в комнате гуще. На мгновение замерев, я нахмурился. Ничего. Тишина. Только ветер шуршит за окном. — Да ну, — я тряхнул головой. — Бабайка, давай не сегодня, я очень устал. Закрыв глаза, я укрылся пушистым одеялом.

***

Кикимер сидел на полу у остывшего камина, обхватив колени тощими руками. Его огромные глаза, блестящие в полумраке, были устремлены в одну точку. При звуке шагов домовик вздрогнул и вскинул голову. — Хозяин Гарри не спит, — проскрипел он, и в его голосе не было обычной враждебности, только усталость. — Чего хочет хозяин Гарри? Гарри присел на корточки напротив, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее. — Кикимер, я хочу поговорить о том, что случилось днём. Домовик дёрнулся, словно от удара. Его лицо исказилось. — Кикимер не может! — зашипел он, вжимая голову в плечи. — Хозяин Регулус приказал молчать! Кикимер верный эльф, Кикимер никогда не ослушается! — Я не прошу тебя нарушать приказ и спрашивал про другое, — быстро сказал Гарри. — Я просил тебя обратить внимание на книги которые будет брать Люциан. Ты запомнил, что именно он читал? Кикимер замер. Его глаза, казалось, стали ещё больше. — Книги? — переспросил он. — Да, глупый гость приходил в библиотеку. Глупый гость искал книги. Старые книги. Очень старые. Кикимер сразу понял, глупый гость не просто так ищет. — Что ты имеешь в виду? — Гарри нахмурился ещё сильнее. — Какие именно книги он искал? — Какие? — тихо прошелестел Кикимер, и в его голосе появилась странная, благоговейная нотка. — Кикимер не знает. Кикимер думает, глупый гость искал книги о таких, как он. О тех, кто светится. — Светится? — Гарри замер. Взгляд зелёных глаз резко впился в домовика. — Что значит «светится»? Кикимер замолчал, уставившись в одну точку. Гарри продвинулся ближе, стараясь не спугнуть. Медленно, очень медленно домовой эльф повернул голову. В его глазах плескалась такая мука, что у Гарри похолодели кончики пальцев. — Глупый гость искал книги. Кикимер дал ему одну. — прошептал Кикимер. — Тайную. Старую. Кикимер думал, она поможет. Кикимер хотел предупредить. Но та вещь уже нашла его… она уже… она… — Какая вещь? — Гарри прошептал, едва сдерживая желание схватить тощее тельце и трясти. — Кикимер… Домовик открыл рот и захлебнулся воздухом. Его лицо исказилось, и он забился в углу, как в припадке. — КИКИМЕР НЕ МОЖЕТ! — взвыл он. — ХОЗЯИН РЕГУЛУС ЗАПРЕТИЛ! ЗАПРЕТИЛ ГОВОРИТЬ О НЕЙ! НИКОМУ! НИКОГДА! — Успокойся! — Гарри попытался схватить его, но эльф выскользнул. — Кикимер не может! — промычал домовик и с глухим хлопком исчез. Гарри остался один в темноте.