Меридиан

И нет берегов, и тает душа,

И кто-то чужой её взял не дыша.

Пикник «Нет берегов»

***

Небо затянуло серой пеленой облаков, сквозь которые изредка пробивались бледные лучи солнца. Ветер гнал по тёмной воде мелкую рябь. Мы сидели на берегу Чёрного озера. Гарри вертел в руках добытое в первом испытании яйцо. Одного раза с оглушительными воплями хватило, чтобы понять — открывать лишний раз это чудо не стоит. — И как это должно помочь подготовиться по второму испытанию? — его голос звучал задумчиво, пока длинные пальца с мозолями от метлы аккуратно лежали на гладкой поверхности. — Может нас ждёт вокальная битва? Типо… пение… На наши взгляды, полные сомнения в его словах и здравомыслии, Гарри лишь фыркнул. Рон жевал какую-то тростинку, лёжа на спине и глядя в небо. Голубые глаза лениво упали на лохматую тёмную макушку. — Тогда скорее уж битва — кто кого громче переорëт. — О, тогда у меня все шансы выиграть, — в ответ на язвительный тон Гарри, Рон ухмыльнулся еще шире. — Благодари кубок, что он не выбрал в участники кошку Филча, иначе ни у кого из вас не было бы шансов. — Ой, да иди ты. Лучше бы помог. — Зачем мне помогать наглаживать твоё яйцо? Ты и сам прекрасно справляешься, — рыжий волшебник рассмеялся, глядя на замершего друга. Да, прозвучало как-то двусмысленно. Зелёные глаза сверкнули недовольством от чужой беззаботности. Рука Гарри моментально оказалась на боку Рона, щипая до боли. Завязалась шуточная драка. Рон окончательно расслабился в моём присутствии и стал использовать весь свой арсенал остроумия. И я до сих пор не понимал, как в нём уживалась одновременно некая наивность и при этом абсурдная проницательность. Отчего-то молчаливая и хмурая Гермиона, поджав под себя ноги, читала какой-то толстый фолиант, но я видел, что она то и дело поглядывала на меня поверх страниц. Словно что-то её тревожило. Но на удивление, разговор начала не Гермиона. — Люц, — голос Гарри вырвал из мыслей. После дружеской драки его торчащие в разные стороны тёмные волосы выглядели забавно. Но выглядел он непривычно серьёзным. — Можем поговорить? — Надеюсь, ты не собираешься признаваться мне в любви, — усмехнулся я, но, заметив, что Избранный как-то неловко замер, я напрягся. Рон перестал жевать травинку, а Гермиона отложила книгу. — Я пошутил. Гарри бросил быстрый взгляд на друзей, ища поддержки. Гермиона едва заметно кивнула, подбадривая. — Люц, мы никогда не хотели лезть в твои дела, и потому не задавали вопросов, — начал он осторожно. — И дело даже не в слухах. Обо мне бреда говорят не меньше. Но Дамблдор и правда привёл тебя в Хогвартс, нарушив кучу правил и запретов. И ты бываешь у него в кабинете даже чаще меня… Его рука нервно зарылась в непослушные пряди у виска. Тени от тёмных волос падали на бледное лицо и добавляли облику парня некоторую мрачность. Черты лица Гарри были довольно резкими, и в такие моменты «серьёзности» он казался старше. Подавив вздох, избавился от лишних мыслей. Я прекрасно знал, что именно мне сейчас хотят сказать. — И ты нам совершенно ничего не рассказываешь. Твоя… Замялся Гарри, явно стараясь подобрать слова помягче, чтобы не обидеть меня из-за полной бездарности в магии. — …Проблема с волшебной палочкой, иногда странное поведение, как с Седриком, твои слова тогда при первой встрече в поезде, пугающие приступы, когда ты выпадаешь из реальности. Гарри замолк. Я всё так же молчал, рассматривая блики на воде. Раньше в моей жизни в близком кругу были только Майк и родители. И все они давно знали о моих странностях. Думать, что троица, ставшая мне друзьями здесь, в Хогвартсе, ничего не заметят, было глупо. — Гарри хочет сказать, что ты всегда можешь нам всё рассказать, если захочешь. На выручку другу пришла Гермиона. Понизив тон, она продолжила, мягко положив ладошку поверх моей. — Мы не собираемся ничего выпытывать из тебя насильно, просто знай, что бы ты не рассказал — всё останется только между нами. Мы переживаем за тебя, — карие влажные глаза подруги и впрямь выглядели тревожно. — То, что с тобой происходит, ненормально. И раз ты не хочешь идти к колдомедикам со своими приступами, значит, знаешь причину, почему они случаются. — Лично я надеюсь, что ты всё расскажешь когда-нибудь сам, — голос Рона звучал непринужденно, разбавляя напряжённую атмосферу. — Хотя если ты хотя бы не помрёшь у нас на руках, тоже будет неплохо. Но если вдруг соберёшься, то предупреди заранее, позовём одну из твоих фанаток. Сделает тебе искусственное дыхание. — Рон! — раздраженно рявкнув, Гарри недовольно скосил глаза на друга. — Что? — рыжие брови в притворном недоумении скользнули вверх. — Хочешь сам сделать ему искусственное дыхание? Так сразу бы и сказал прямо. Гермиона закатила глаза. Несмотря на серьёзность ситуации, уголок губ дрогнул в улыбке. Можно ли привязаться к людям всего за пару месяцев? Оказывается, можно. Ещё как. Я постепенно привыкал даже к волшебному замку — Хогвартс был по-своему прекрасен. Но с привязанностью росло и чувство тревоги. Что бы не говорил Дамблдор, заводить слишком близкие связи в этом мире я не планировал. Мой дом был не здесь. — Приступы… Это особенность моего рода. Неприятный дефект. Не переживайте, от них я не умру. Да и Турнир сейчас куда важнее, — я пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Моя магия несколько отличается от вашей. Поэтому я не могу нормально колдовать, как вы… Я замолчал, не зная что сказать дальше. — Ладно, — подал голос Рон. Он приподнялся на локтях и смотрел на меня голубыми глазами. — Уже хоть что-то. — Раз мы сказали, что хотели, и всё обсудили, — добавила Гермиона. — Сосредоточимся на Турнире и втором испытании. Я повернулся к берегу, делая вид, что не замечаю пристального взгляда ярких зелёных глаз в упор. — …Виктор Крам! Подождите!.. — с тропинки, ведущей от замка, донёсся визг. Мы все как по команде повернули головы. По дорожке, размашисто переставляя ноги, бежал знаменитый ловец. Хмурый и сосредоточенный. А за ним неслась стайка девчонок. Меня озарила гениальная идея, как элегантно завершить неловкий разговор. — Ну, я побежал, — резко сказал, вставая и начиная стаскивать мантию. — Чего? — Рон даже привстал, глядя на меня как на сумасшедшего. — Ты куда? Не ответив, я кинул мантию прямо на плед и, не оборачиваясь, рванул к тропинке. — Люц! — донёсся до меня удивлённый голос Гермионы, но я уже не слушал. Ветки хлестали по рукам, но я нёсся со всех ног, обгоняя растерявшихся девчонок. Дыхание сбивалось, но ноги несли быстро. Я поравнялся с Крамом. — Привет, — выдавил я, глядя на удивлённое, вытянутое лицо. — Не против компании? Он на мгновение опешил, но сзади снова раздалось: — …Девочки! Это же Люциан! С Крамом!.. — …Подождите!.. Брови болгарина сошлись на переносице, он метнул быстрый взгляд за спину, потом на меня. — Бежим, — коротко бросил и, не сбавляя шага, свернул с тропинки прямо в лес, туда, где деревья росли гуще. Я рванул за ним. — Люц, стой! — донеслось сзади, и я, обернувшись на бегу, увидел Гарри. Тот, сбросив яйцо прямо на Рона, нёсся за нами с широкой ухмылкой. И, догнав, едва не сбил меня с ног. — Гарри… Выдохнул, но договорить не успел. Мы втроём влетели в тень леса. Ветки царапали лицо, воздух стал прохладнее и гуще, пахло мхом и сыростью. Мы неслись куда-то вперёд, не разбирая дороги, пока не вылетели на небольшую поляну, где наконец остановились. Тяжело дыша и упираясь руками в колени. — Я вас не звал, — Крам пытался отдышаться, глядя на нас с каким-то странным выражением. — А нас не надо звать, мы сами приходим, — выдохнул Гарри и, запрокинув голову, довольно заулыбался. Искренне и широко, как не улыбался, кажется, с самого начала Турнира. Сзади, где-то далеко, всё ещё слышались приглушённые крики, но здесь, в лесу, было тихо и спокойно.

***

Глядя на профессора Макгонагалл, что выглядела еще более строгой, чем обычно, я вспоминал письмо матери. «…Лучик… Без тебя дома совсем пусто… Этот домик вполне уютный, но твой отец в этом не признаëтся… Дамблдор принёс нам многоразовый, как его там, порт-ключ, кажется… Волшебные штучки просто удивительны… Ждём домой на каникулы, очень скучаем…» Из-за поспешного переезда у родителей возник целый список неудобств. И я был благодарен, что старик помог им решить хотя бы проблему с перемещением. — Святочный бал является традиционной частью Турнира Трех Волшебников со времен его основания. ​Я прислонился к стене, сложив руки на груди, утопая в мыслях. Воздух в гостиной стал наэлектризованным. ​— Бал — это прежде всего танцы! ​По залу пронеслись и недовольные стоны, и восторженные возгласы. ​— Дом Годрика Гриффиндора пользовался уважением в мире волшебников на протяжении десяти веков, — продолжала профессор, чеканя каждое слово. — И я не допущу, чтобы за один вечер вы опозорили это имя, ведя себя как стадо неуклюжих бабуинов! Минерва решительно двинулась в сторону нашего ряда. Ее острый взгляд безошибочно выбрал цель. ​— Мистер Уизли! ​Рон вздрогнул, едва не свалившись с кресла. — Я? — его голос предательски сел. ​— Будьте любезны. ​— Чего?! — глаза Рона стали размером с те самые золотые галеоны. Желая отвлечься от мыслей, я резво рванул в центр зала, игнорируя удивлённые взгляды со всех сторон. Заодно спасу побледневшего Рона. Чего только не сделаешь ради друзей. Я хмыкнул. — Профессор МакГонагалл! — поклонившись по правилам, протянул вперёд правую руку, приглашая на танец. Уголки губ разъехались в улыбке от ошарашенного взгляда преподавательницы. — Окажите честь. ​— Энтузиазм — это хорошо, молодой человек, однако дамы не любят излишне наглых кавалеров, — произнесла Макгонагалл с ледяным терпением. — Но я принимаю ваше приглашение. Заметив круглые глаза троицы, я поджал губы, чтобы не рассмеяться. А затем начал кружить женщину по залу, поймав ритм. — Умерьте свой пыл, юноша, — голос профессора звучал строго, но в уголках глаз притаилась улыбка. — Я уже не так молода. Сбавив темп, начал передвигаться плавнее, освобождая голову от тревог и тяжких дум. Вскоре танец закончился. Со всех сторон резко обрушились громкие аплодисменты, послышался свист близнецов. — Как тебе идея приготовить оборотное зелье и превратиться в даму уважаемого возраста, Джордж? Рон с перекошенным бледным лицом метнул взгляд в сторону веселящихся близнецов.

***

Я смотрел на своё отражение в зеркале. Мантия сидела идеально. Чёрный бархат, строгий покрой. Волосы, вечно норовившие упасть на глаза, пришлось зачесать назад, открывая лицо. — Ого, — раздалось сзади. Фред и Джордж стояли в дверях спальни, одетые в одинаковые парадно-выходные мантии бордового цвета с какими-то золотыми нашивками. — Фред, ты только посмотри, — протянул один из близнецов, обходя меня по кругу. — Нашего замечательного соседа сожрут ещё до первого танца. — Да, Джордж, — кивнул второй, тоже нарезая круги. — Предлагаю взять с него плату за охрану. Они переглянулись и синхронно ухмыльнулись. — Пять галеонов? — Семь, — ответил я вместо Фреда и направился к выходу. — Идёмте уже, а то опоздаем.

***

Большой зал преобразился до неузнаваемости. Стены были покрыты серебристым инеем, который мерцал холодным светом. Обычные школьные столы исчезли, уступив место круглым столикам, накрытым бархатными скатертями. Гирлянды обвивали колонны, а с потолка, зачарованного теперь не под небо, а под звёздную россыпь, падал мягкий, приглушённый свет. И повсюду были люди. Студенты в мантиях всех цветов радуги, преподаватели в парадных одеждах, гости из Дурмстранга и Шармбатона. Воздух гудел от голосов, смеха и запахов праздничной еды, доносящихся с длинных столов у стен, ломящихся от угощений. Я остановился в дверях, держа под руку Алисию Грин, с которой познакомился не так давно на Истории магии, когда посещал пары вместе с близнецами. — О Мерлин, дай мне сил пережить этот вечер, — стоящая рядом гриффиндорка сделала глубокий вдох. — Если меня найдут полуживую где-нибудь в тёмном углу, ищи виновника среди своих фанатов. — Ты прекрасно выглядишь, так что это мне стоит опасаться твоих ухажёров. — Как мило, — в ответ на язвительный, грубый тон нацепил на лицо самую невинную улыбку. — Жуть какая, убери эту морду-лица. — А мне говорили, что я красавчик. — Тебе нагло лгали. С губ сорвался смешок. Стараясь не обращать внимания на чужое пристальное внимание, мы сделали шаг вперёд к столу Гриффиндора. Точнее, к тому, что от него осталось в виде нескольких столиков. Рон стоял у стенки, как и все остальные ученики. Бал должны были открывать участники Турнира. Все застыли в ожидании. Вскоре двери открылись. Гермиона выглядела потрясающе — в струящемся платье цвета лаванды, с уложенными в замысловатую причёску волосами, которые обычно торчали в разные стороны. Рядом с ней стоял Крам, и вид у ловца был такой, будто он уже выиграл Турнир. Гарри в парадной мантии стоял чуть поодаль, и мял в руках край рукава, отчаянно пытаясь не смотреть в сторону Парвати, которая была его парой. Прозвучали первые ноты мелодии. Танец начался. Глядя на неловкие движения парня, я удивлённо вскинул брови. — Вау, просто потрясающе, — ехидный голос Алисии раздался справа. — Кажется, у нашего Избранного обе ноги левые. Или правые. — Нет, он просто не привык танцевать. Тем более, на ведущей роли тяжелее. Да и партнёрша у него не особо уверенная. — У него совершенно нет таланта. И дело не в позиции или партнёре. — Спорим? — я с предвкушающей улыбкой повернулся к девушке. — Спорим, — тёмные глаза с огоньком азарта смотрели в мои.

***

— Люц! — увидев меня, Гарри расплылся в улыбке. — Я думал, ты сразу сбежишь. — Сбежать не успел. Он запнулся, окинул меня быстрым взглядом и вдруг отвернулся, уставившись куда-то в стену. — В общем, ты выглядишь очень… — Прилично? — я приподнял бровь. Гарри фыркнул, но когда повернулся обратно, на его щеках горел лёгкий румянец. Вскоре мы с ребятами устроились за одним из столиков в углу. — Прекрати, — тихо сказала Гермиона, когда Рон в очередной раз зло зыркнул в сторону Крама. — Ты ведёшь себя глупо. — А разве я не всегда веду себя глупо? — Рон побагровел. Гарри, устав слушать препирательства, закатил глаза и устало потёр переносицу. — Люциан, рад видеть. Отлично выглядишь, — услышав знакомый голос, я поднял глаза на улыбающегося Седрика. — Взаимно. Пуффундуец в чёрной мантии с жëлтой вышивкой выглядел статно. Сияющие глаза стоявшей рядом Чжоу Чанг не отрывались от его высокой фигуры ни на секунду. Обменявшись с нами приветствиями, пара двинулась дальше. — Кстати, Гарри, — Гермиона склонилась ближе к лохматой макушке — тёмные пряди так и не удалось аккуратно уложить. — Я думала, ты попробуешь пригласить на бал Чжоу Чанг. —Хотел, но сначала забыл, — он небрежно махнул рукой. — А потом было поздно. Уверен, что Седрик уже пригласил её к тому моменту. В карих глазах подруги мелькнуло удивление. В этот момент оркестр заиграл медленную композицию. Пары потянулись к центру зала. Я расслабленно откинулся на спинку стула, надеясь, что меня никто не тронет, но не тут-то было. — Мистер Анхель, — раздался голос над ухом. Я повернулся и встретился взглядом с профессором МакГонагалл. Та смотрела на меня поверх очков с каким-то ехидным выражением. — Надеюсь, вы будете танцевать, а не отсиживаться весь вечер в углу? Ранее вы были прямо полны энтузиазма. — Я… — замялся, лихорадочно соображая, как бы повежливее ответить. — Он будет, профессор, — встрял Гарри с самым невинным выражением лица. — Обязательно будет. — Прекрасно, — кивнула МакГонагалл и удалилась. — У тебя гости, — Гарри кивнул куда-то за спину, пряча улыбку и специально делая лицо каменным. Ко мне подкралось нехорошее предчувствие. Я медленно обернулся. В нашу сторону направлялась группа девушек. Человек пять. Судя по разноцветным мантиям — сборная солянка из всех трёх школ. — Люциан, — защебетала блондинка из Шармбатона, подходя ближе всех и бесцеремонно кладя руку мне на плечо. Её французский акцент сделал моё имя неприятно… тягучим. — Вы сегодня такой прямо prince de conte de fées! — Потанцуете со мной? — вклинилась девушка из Дурмстранга, оттесняя француженку локтем. — И со мной! — подхватила третья. — Я первая спросила! Ошарашенно застыв, я кинул растерянный взгляд на троицу. Гарри рядом тихо смеялся, прикрываясь салфеткой. А Рон даже забыл о своей ревности и с интересом наблюдал за спектаклем. Даже Гермиона выглядела так, будто моё выражение лица её забавляло. — Дамы, — резко встал, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Мой рост и тон, кажется, подействовали, щебет на мгновение стих. — Я польщён, но… Я схватил под локоть опешившего Гарри, вздëрнув его со стула на ноги. — …Поспорил и должен выполнить уговор. И потащил темноволосого парня в центр зала. Лицо Гарри застыло, будто его разум потерял связь с реальностью. — Один танец. Я поспорил с Алисией, что ты не такой бездарный в танцах, как ей кажется. — Подожди, ты же видел как я танцую, — очнувшись, Гарри недовольно зашипел, оглядываясь по сторонам. — Не знаю, на что вы спорили, но ты уже проиграл. — Нет, — с абсолютно уверенным видом я положил чужую руку себе на плечо. — Ты пластичен и хорошо владеешь телом. Это видно даже по полëтам на метле. Ты просто не привык. Поэтому поведу я. Неловкий, смущённый взгляд зелёных глаз встретился с моим. Таким растерянным я видел его первый раз. Но смеяться было нельзя. Сейчас надо вселить в парня уверенность, иначе он не расслабится и снова будет двигаться как манекен. Гарри на пару секунд стоял неподвижно, с непонятным выражением глядя мне прямо в лицо. — Ладно… С парнями я ещё не танцевал.

***

Первый шаг Люциана был широким, но осторожным. Он буквально увлек его за собой, не давая и шанса запнуться. Гарри почувствовал, как его ведут — мягко, но с силой. Люциан двигался так легко, будто пол под ними превратился в гладкий лед. Они кружили по залу и мастерски лавировали между другими парами. В какой-то момент Гарри поймал ритм. Тёплая ладонь лежала на его талии, уверенная и направляющая. Гарри чувствовал каждое движение через это прикосновение: когда нужно повернуть, когда замедлиться, когда сделать шаг шире. Он перестал думать о шагах и не мог оторвать глаз от светлых волос, что отливали в приглушëнном свете мягким золотом. И глаза, синие и глубокие, с искорками смеха… Гарри зажмурился, едва заметно тряхнув головой. Рука рефлекторно сжалась на чужом плече чуть крепче. …Остаться бы в этом моменте на всю жизнь. На вечность. — Не зря я верил в тебя больше, чем ты сам. Глядя на улыбку отошедшего Люциана, он кивнул, приходя в себя. Смутное разочарование не отпускало. — Я обязательно потренируюсь и научусь, — Гарри посмотрел в глаза напротив. С твёрдым обещанием и уверенностью в своих словах. — В следующий раз вести буду я. И в этот момент что-то изменилось. Он едва слышно зашипел. Шрам неприятно кольнуло, рука рефлекторно коснулась лба. Воздух вокруг будто уплотнился, став вязким и тяжёлым. …Люциан застыл. Сначала Гарри подумал, что ему показалось. Он скользнул рукой по чужому плечу и замер. Синие глаза, обычно такие яркие, сейчас казались выцветшими и пустыми. Лицо пугающе побледнело. А потом Люциан вдруг начал падать на пол. Гарри едва успел рвануть его на себя, но не смог удержать равновесие. Они оба рухнули вниз. — Люц! — Гарри потряс его за плечи. Жилка на бледной тонкой коже шеи бешено забилась. Зрачки расширились настолько, что синева почти исчезла, оставив лишь чёрные провалы. Губы зашевелились, и из горла вырвался хриплый шёпот: — Хватит… Люциан в его руках казался невыносимо ледяным… И хрупким. — Холодно… — выдохнул он. У Гарри всё оборвалось внутри. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле. Он чувствовал, как ледяная испарина выступает на лбу, как дрожат пальцы, сжимающие чужое плечо. Резко вскинув голову с хриплым выдохом, Гарри беспомощно огляделся вокруг. Взгляд лихорадочно заметался по залу — по смеющимся лицам, по кружащимся в танце парам. — Позовите профессора Дамблдора! — его голос сорвался. Но стоящие в паре метров ученики будто не видели происходящего. Стиснув зубы до боли, Гарри бросил отдающий тёмной зеленью взгляд в сторону преподавателей. И тут чьи-то руки оттолкнули его и забрали чужое дрожащее тело, поворачивая голову Люциана и наклоняя под нужным углом, чтобы влить зелья. — Профессор Снейп… Тёмный взгляд на секунду упал на испуганное лицо Гарри. Мужской голос прозвучал сухо и ровно: — Надеюсь, тебе хватит мозгов молчать об этом? — чужая рука с палочкой выводила непонятные узоры над неподвижной фигурой. — Для всех остальных, Люциану стало плохо, и он ушёл с бала раньше. Никто до сих пор не обратил на них никакого внимания. Значит, чары поставили сразу, как только Люциан упал. Взгляд зелёных глаз цепко впился в профиль профессора. Выплëвывая из себя слова, Гарри ядовито протянул: — Вы так быстро среагировали… Просто поразительно, — сцепив зубы, он продолжил. — Будто наблюдали за нами. А я был уверен, что вы сегодня пришли, чтобы испортить всем праздник своим... угрюмым видом. — Ещё слово, Поттер, и я оторву тебе язык, — шипящие слова Снейпа звучали тихо. — Может хоть это научит тебя сдержанности. Не стоит выливать на окружающих своё дерьмо, если оно льётся со всех щелей. От круговорота едких эмоции, что бурлили внутри, требуя выхода, Гарри задыхался. — А вы сами прямо образец сдержанности. Тогда мне стоит взять с вас пример… …Снизу послышался хриплый выдох. Два взгляда одновременно упали на бледное, застывшее лицо парня. Пустой взгляд синих глаз выглядел жутко. — Надо его усыпить. Но профессора зельеварения остановил тихий голос Альбуса Дамблдора, что незаметно оказался рядом с ними. — Не нужно. Он должен досмотреть до конца. Гарри, мальчик мой… Гарри лишь слегка повернулся в сторону директора, не поднимая головы. …Похоже, все вокруг снова всё знали. Все, кроме него. — Не стоит себя винить, ты бы не смог ничего сделать, даже зелья тут почти бессильны, — профессор Дамблдор вновь словно прочитал его мысли. Старик выглядел задумчивым и хмурым. Но голос звучал мягко и спокойно. — Знаю, у тебя и твоих друзей много вопросов. Да, вопросов у них действительно было много из-за беспокойства по поводу непонятных приступов. И ему было абсолютно всё равно на странности Люциана и причину его пребывания в Хогвартсе. Он знал, что этот светловолосый парень просто потрясающий. Прекрасный друг. Интересный человек. А иногда казалось, что и не человек вовсе. Гарри уважал чужие секреты, и готов был ждать, пока ему сами всё расскажут. До этого момента. Похоже, он не понимал всю серьёзность ситуации. И раз ему не собираются ничего говорить, он постарается узнать всё сам. А Люциану… Люциану не обязательно знать о намерениях Гарри. Взгляд потемневших зелёных глаз вновь упал на мертвенно бледное лицо парня. — Люциан… особенный мальчик, надеюсь, вы так же присмотрите за ним, как и он присматривает за вами. Но тебе не стоит занимать свою голову лишними проблемами, доверь это взрослым. Думай в первую очередь о Турнире, — Альбус Дамблдор аккуратно положил руку на плечо Избранного. — Иди к друзьям, мы позаботимся о нём. Гарри встал, не чувствуя собственное тело, и двинулся прочь. Сковывающий холод не отпускал. Шрам на лбу всё так же продолжало неприятно тянуть.

***

…В сл… ий… аз… вести буду я… Тьма. Нет, не тьма — зал. Огромный, пустой, с высокими сводами, уходящими в бесконечность. Я стою в центре. Пытаюсь сделать шаг… И не могу. Ноги будто приросли к полу. Тело кажется неподъëмно тяжёлым. И тут я слышу музыку. Медленный вальс. Те же ноты, что играли в Большом зале, но искажённые и тягучие. А потом появляется Он. Я не вижу лица. Оно словно размыто, скрыто тенью, хотя вокруг горят свечи. Только общие очертания — высокая широкоплечая фигура, тёмная мантия. И рука, протянутая ко мне в приглашении на танец. Красивые, длинные бледные пальцы. Но при взгляде на них меня прошибает холодный пот. — Нет, — шепчу, но не слышу собственный голос. Он делает плавный шаг вперёд. Близко. Слишком близко. Тёмный силуэт нависает сверху, и я чувствую холод, что вымораживает кости. Пытаюсь отшатнуться, но тело не двигается. Пальцы смыкаются на моей руке. Лёд. Я никогда не чувствовал такого холода. Он течёт по венам, добирается до сердца, и мне кажется, что ещё мгновение, и оно остановится. Он ведёт. Я не хочу. Но я танцую. Моё тело движется, подчиняясь чужой воле, а я словно заперт в ловушке. Или кошмаре. — Хватит, — наконец слышу я свой искажённый голос. — Холодно… Фигура наклоняется ближе. Непозволительно близко. Тесно. Душно. Холод становится невыносимым. Чужая рука медленно скользит вниз по спине, обжигая кожу. Ниже… Ещё ниже, касаясь поясницы. Тëмный силуэт резко застывает. Всё вокруг начинает искажаться, ледяные пальцы впиваются в меня до боли, словно пытаясь удержать здесь. В этом тёмном мрачном зале, похожим на склеп. Тьма сгущается. Но несмотря на чужую крепкую хватку, мир плавно размывается чёрными кляксами, и картина вокруг меняется. Тиски, сжавшие грудь, разжимаются. Резко накатывает волна облегчения. …Я больше не там. Не с ним. Изменилось и ощущение. От леденящего ужаса кошмара до привычного видения. Хотя я впервые ощущал в видении своё собственное «я». Я измученно улыбнулся. Но не прошло и секунды, как уголки губ опустились вниз. Меня лихорадочно трясло. Холодная испарина покрыла всё тело. Что это было? …Не похоже на видение. И теперь я осознавал, что был идиотом, остановившись искать информацию о себе же самом на тех трёх книгах. Но я не ожидал, блядь, таких неприятных сюрпризов. …Я стоял посреди Большого зала. Но это не тот зал, где мы только что танцевали. Это были руины. Каменные стены проломлены, сквозь гигантские дыры видно небо, затянутое дымом. Пол усыпан обломками, битым стеклом, клочьями ткани. Пахнет гарью, кровью и смертью. И тишина. Звенящая и угнетающая. Я делаю шаг назад и опускаю взгляд. Тело. Студент. Молодой, совсем мальчишка. В мантии Когтеврана. Глаза открыты, пустой взгляд в потолок. Из-под спины растекается тёмная лужа. От запаха крови и едкого дыма хочется зажать нос. Я отшатываюсь… …Но снова застываю. Взгляд прикован к груде камней и черному бесформенному силуэту на полу. Колин Криви. Застывший, с камерой в руках, которая так и не сделала последний кадр. На груди алая дорожка засохшей крови. Конечности онемели, я перестал чувствовать своё тело. В глазах потемнело.