Меридиан

«Я был готов к нападению любого психа.

У меня была вилка.»

«Сверхъестественное»

***

Визжащая хижина, которую все адекватные волшебники обходили стороной, сегодня выглядела почти неузнаваемо. Я разглядывал висящие по углам гирлянды из забавных фигур, переливающихся мягким золотом. Под потолком парили крошечные светящиеся шары, точь-в-точь как в Астрономической башне. Старые, продавленные диваны накрыли пледами в гриффиндорских, пуффендуйских, когтевранских и даже слизеринских цветах, чтобы никто не чувствовал себя обделённым. У одной из стен наколдовали длинный стол с закусками. В углу под присмотром близнецов и незнакомых когтевранцев притаился ящик с огневиски. Отмечать прохождение второго испытания решили с размахом. Изначально я не собирался никуда идти, настроение было совершенно неподходящим для развлечений. Казалось, моя усталость перешла в хроническую стадию. Либо я просто ментально уже не вывозил этот замок и его обитателей. Постоянно хотелось спать. И тишины. Но всё же по пришлось поддаться на уговоры троицы, лишь бы больше не слышать это невыносимое, непрерывное бубнение в уши. Пуффендуйцы предложили отпраздновать окончание второго испытания тайно. Всеми четырьмя факультетами Хогвартса, но приглашать решили только надёжных ребят. И каждый факультет отвечал за своих — если кто-то решит спалить гулянку, вряд ли ему потом понравятся последствия. Стукачей не любили нигде, тем более, когда прилетит и чужим, и своим. — Ну что, — громко объявил Джордж, хлопнув в ладоши. — Раз уж сегодня вечером мы решили жить дружно и мирно… — …Несмотря на то, что здесь собралось так много людей и слизеринцев… Игнорируя недовольные взгляды со стороны факультета змей, близнецы продолжали: — …Которым мы любезно советуем не открывать лишний раз свои хлебальники… — …Так вот, предлагаем сыграть в игру. Один из братьев извлёк из-за пазухи мантии небольшой старый компас. — Это, дамы и господа, Компас Откровения, — с гордостью объявили. — Артефакт из запасов нашей дражайшей матушки, который мы стащи… позаимствовали и модернизировали. — Так вот куда он пропал, — произнёс сидящий рядом Рон с кислым видом. — Правила просты. Для тех, кто дружит с латынью, игра называется «Veritas aut Audacia». Для тех, кто не дружит — Правда или Действие, но с магическим принуждением. Компас выбирает жертву, а жертва выбирает правду или действие. Если действие или правда были выбраны два раза подряд, на третий раз выбора нет. Задавший вопрос может быть уверен, что ответ будет честным. Чары не дадут соврать. Если действие — придётся выполнить, иначе… — Иначе? — нервно переспросил Невилл. — Иначе компас очень расстроится, — хмыкнул один из братьев и ласково погладил корпус. — И проклянёт чем-нибудь… интересным. У одного парня, на котором мы тестировали, волосы неделю росли задом наперёд. — Это был ты, Джордж. — Это неважно, Фред. По гостиной прокатилась волна смешков и возбуждённого шёпота. Вскоре на полу образовался круг из тридцати человек. Компас пошёл по кругу, передаваемый из рук в руки, и его стрелка начинала бешено вращаться. Первой выбрали светловолосую девочку с мечтательно-безмятежным выражением лица. Та смотрела на компас с лёгким любопытством. — Правда, — мелодично произнесла она. — Веришь ли ты, что Министерство магии скрывает существование морщерогих кизляков? — выкрикнула какая-то старшекурсница пуффендуя, пряча улыбку. Девочка медленно моргнула. — Конечно. И не только их. Но кизляки особенно не любят показываться на виду. Они очень застенчивые. Однажды я видела одного в саду, он пытался спрятаться за горшком с петуньей… С каждым словом мои брови улетали всё выше и выше. Забавная личность. — …У него не очень получалось. Горшок был маловат. В кругу повисла короткая пауза, а потом кто-то прыснул. Следующим компас ткнул в Невилла. Тот, краснея, выбрал действие. Гриффиндорцы не упустили момента, заставив его изобразить профессора Снейпа. Невилл, прошёлся по кругу, выпятив грудь и сверля всех мрачным взглядом исподлобья. Получилось до того похоже, что даже слизеринцы зааплодировали. Правда, с каменными лицами. — Вы слишком громко дышите. Минус пять баллов с Гриффиндора, — прошелестел Невилл, и сел на место под громовой хохот. …Я с улыбкой наблюдал за веселящимися учениками. Стоило признать, игра увлекала и заставляла отдаться моменту. Похоже, мне и правда стоило расслабиться. Седрик, выбравший правду, под дружный смех рассказывал о его первом поцелуе на трибунах квиддичного поля после матча, и Чжоу, сидевшая рядом, заливалась краской. А потом какой-то старшекурсник Гриффиндора с ехидно горящими глазами решил отыграться на одном из слизеринцев. Жертвой стал один из друзей Малфоя. Но смуглый парень монотонным голосом спел хвалебную балладу в честь Гриффиндора с абсолютно невозмутимым лицом. В итоге загадавший действие гриффиндорец остался максимально разочарованным. Атмосфера становилась всё более разряженной. Даже слизеринцы, державшиеся поначалу особняком, понемногу втягивались. — Это был не я! — взвыл Гарри под общие смешки. — То есть я, но я не знал, что она улетит! Это всё Рон! Избранного заставили признаться, что однажды он отправил по ошибке валентинку Снейпу. — Но подписал-то ты, — резонно заметила Гермиона, утирая выступившие от смеха слёзы. Гарри застонал и спрятал лицо в ладонях. Игра продолжалась. Ещё двое выбрали действия, а потом компас оказался в руках у слизеринки рядом с тем смуглым парнем. Стрелка дёрнулась, замерла и указала прямо на меня. — Правда, — объявил Джордж, сверившись с мерцанием компаса. — У Люциана нет выбора из-за двух действий подряд. Девушка подалась вперёд, и в её глазах зажёгся нехороший огонёк. Она переглянулась с ещё одним незнакомым слизеринцем и снова перевела взгляд на меня. …Я спокойно смотрел в ответ, ожидая неизбежную пакость. — Анхель, — протянула она сладким, язвительным голосом. — Поведай-ка нам, обычным непримечательным ученикам… Удача сегодня явно не на моей стороне. Всё же не стоило начинать играть. — …Что в тебе такого особенного, что старик переписал кучу правил Хогвартса ради какой-то появившейся из ниоткуда маггловский выско… — Закрой свой рот. Слова справа прозвучали с едва сдерживаемой яростью и так резко, что от неожиданности застыла не только слизеринка, но и я сам. — Какого чёрта ты лезешь? — зелёные глаза сверкали яростью. Бледное лицо заострилось, желваки выступили на скулах. Дëрнув плечом, словно сбрасывая напряжение, девушка схватила за руку сидящего рядом с ней готового подорваться слизеринца, лицо которого гневно перекосилось. — Что такое, Потти? — она невинно улыбнулась, но улыбка была насквозь фальшивой. — Не стоит так злиться. Это же всего лишь игра. Тëплая атмосфера была безнадёжно испорчена. Неприятные, липкие взгляды притихших учеников испортили настроение окончательно. Кто-то наслаждался зарождающимся конфликтом, у других на лице отражался нескрываемый, раздражающий интерес к моему ответу, и лишь у нескольких был хмурый, беспокойный вид. Всё превращалось в какой-то цирк, и я определённо точно не хотел быть в нём главным клоуном. Гарри открыл рот, но я грубо перебил его. — Что во мне такого особенного? — медленно произнёс равнодушным тоном. — Внимание Дамблдора привлекли мои синие глаза. И это была истинная правда. С усмешкой я продолжил, немигающим взглядом уставившись в лицо девушки. — Он решил, что я стану полезным дополнением к Хогвартсу, — и снова ни капли лжи. — Разбавлю мрачную атмосферу замка своей шевелюрой. К сожалению, уставом это было не предусмотрено, поэтому пришлось менять правила. Я мрачно смотрел на компас в моей руке. Он мягко завибрировал и потух. Ответ был засчитан. Слизеринка прищурилась, явно неудовлетворённая, но компас уже перешёл к следующему игроку. Неожиданно горячая рука легла на моё запястье, мягко скользнув по внутренней стороне к ближе к ладони. В каком-то ступоре я наблюдал, как чужие пальцы осторожно коснулись моих, почти переплетаясь. Я растерянно повернулся лицом к Гарри, что потемневшими зелёными глазами сверлил кучку змей. Те тоже кидали в ответ недовольные взгляды. …Это был несколько странный жест, но Гарри часто сначала делал, и только потом думал. Его бессознательная попытка успокоить меня была забавной. Из нас двоих именно он выглядел взбешëнным из-за перешедших границу слизеринцев. Беззвучно хмыкнув, аккуратно высвободил руку и встал из круга, направившись к огневиски и ощущая спиной чужие взгляды. Игра продолжилась дальше, но уже без меня. Близнецы быстро переключили всеобщее внимание, и напряжение окончательно рассеялось, уступив место шуткам, нелепым заданиям и новым признаниям.

***

Я вертел в пальцах стакан. Круг распадался. Кто-то перебрался на диваны, другие отправились за новой порцией закусок, а некоторые просто растеклись по пледам в блаженной полудрёме. Гарри куда-то отошёл к подозвавшей его Гермионе. Шум вечеринки стал фоновым и приглушённым. Из-за алкоголя мысли текли лениво, вязко, и это было даже приятно. — Смотри-ка, Фред. Скоро от нашего замечательного соседа придётся прятать огневиски. — Вижу, Джордж. Кое-кто решил напиться за весь факультет львов. Две тени выросли по бокам, и я оказался зажат между близнецами. Они не прижимались вплотную, но стояли достаточно близко, чтобы разговор остался между нами. — Я не пьян, — возразил, не оборачиваясь. — Правда? — протянул один из близнецов с насмешливым сомнением. — А то, что ты пялишься в пустой стакан уже минуты три, это, видимо, медитация? — Именно. Очень глубокая. Близнецы тихо рассмеялись. Джордж опёрся локтем о стол, поворачиваясь ко мне лицом. Его голос стал тише и деловитее. — Пока Поттер, наконец, отлепился, надо переговорить. На мой вопросительный взгляд, братья переглянулись, и оба подались вперёд, сокращая дистанцию. — Мы нашли человека, который сможет сделать колдографии, — негромко прошептали на ухо. — Отличные, между прочим. Снимки будут что надо. Если ты ещё не передумал по поводу участия в нашей рекламе. — Не передумал. Об уговоре, заключённым ещё в начале прошлого семестра, я не забывал. Правда его исполнение мы тогда решили отложить, пока близнецы не подготовятся. — Но у меня будет одна просьба. Помедлил, собирая разбегающиеся мысли в кучу. — Изначально мы договаривались на один порт-ключ. Но мне надо больше. В идеале три. Без конкретной привязки, с фразой-активатором для того, чтобы я сам мог привязать порт-ключ к определённому месту. Повисла пауза. Близнецы быстро переглянулись. — Три? — переспросил один из братьев, и в его голосе прорезались скептические нотки. — Люц, даже один такой сложно достать, а целых три… — Понимаю, — я кивнул. — Но мне очень надо. До начала третьего испытания. …Это буквально было вопросом жизни и смерти. Послышался вздох. — Два, — сказали в ответ. — Максимум два сможем. И то, если повезёт и мы напряжём все наши… связи. Три — нереально. Извини. Я с облегчением вздохнул. Всё же два лучше, чем один. — И что мы получим взамен? — Уизли хитро прищурились, и в их глазах снова заплясали искорки. — Кроме твоего прекрасного лица на колдографиях, разумеется. — Всё, что захотите. Но заметив, как братья обменялись подозрительно блестящими глазами, быстро добавил. — В разумных пределах. Стоящий справа Фред разочарованно протянул: — Ну вот, так жестоко обломал, — начал он. — А ведь я хотел предложить тройни… Но тут ему в бок врезался локоть второго близнеца, заставив резко поперхнуться. — Мы мечтаем в будущем открыть свой магазинчик, — с энтузиазмом начал Джордж. — Сначала будем продавать там разные волшебные вредилки. И если всё получится, перейдем на вещи посерьёзнее и откроем линейку косметики и уходовых средств. Волшебных и универсальных. Для мужчин и женщин. Мы подглядели многие идеи у магглов и адаптируем их под магический мир, который в этом плане сильно отстаёт. И мы хотим, чтобы именно ты стал лицом этой линейки. Рекламы, журналы, этикетки… В голове шумело, и смысл доходил с задержкой. Я заторможенным взглядом уставился на близнецов. — Косметика? — переспросил удивлённо. — Вы серьёзно? — Абсолютно, — подтвердил Фред. — Конкуренция на рынке огромная. Нужно использовать всё, что может привлечь внимание. А красивые мордашки любят все. — «Анхельский блеск», как тебе? — слова Джорджа прозвучали с дружеской издëвкой. Я усмехнулся, разглядывая близнецов. Просто поразительные амбиции для их возраста. Да и деловая хватка у братьев железная. У них были все шансы воплотить свои мечты. — Звучит как название дешёвого любовного романа. — Вот именно! — радостно подхватили. — То, что надо! Тщательно подбирая слова, спустя паузу я тихо произнёс: — Я бы с радостью согласился. Но понятия не имею, что меня ждёт через полгода, не то что через несколько лет. Волшебный мир… …до сих пор для меня непонятен и далёк. Хотел сказать вслух, но растерянно замер. Только сейчас я сам для себя смог сформулировать то, что давно крутилось в голове. Досконально изучить волшебный мир, возможности волшебников и всевозможные потенциальные угрозы. Найти способ полностью обезопасить себя и близких. Разобраться с видениями. Помочь Гарри и Седрику с Турниром. Вернуться домой. Вот он план, по которому я неосознанно двигался всё это время. Я до сих пор не видел своё будущее в волшебном мире и воспринимал происходящее как временную альтернативу. Сейчас, на нетрезвую голову, эта мысль ощущалась особенно чëтко. Братья замолчали. Ухмылки сползли с их лиц, сменившись непривычно хмурым, серьёзным выражением. А потом меня легко хлопнули по плечу. — Люц, расслабься. Это не требование, а так, пожелание. Мы же друзья. — Верно, — поддержал его Джордж. — А друзьям мы помогаем не за услуги. Порт-ключи достанем, не переживай. Просто имей в виду наше предложение. Вдруг всё сложится хорошо, и ты ещё долго будешь украшать наш мир своим сияющим ликом. По губам скользнула мягкая улыбка. — Спасибо. Правда. — О, кто-то расчувствовался, — послышался смешок. — Фред, тащи ещё выпивку, надо закрепи… — Люц! Голос Гарри раздался откуда-то сбоку, и я обернулся. Избранный пробирался к нам сквозь группки учеников, и на его лице читалось любопытство. — Не успели, наш Избранный вернулся, — прокомментировали с ухмылкой. — Джордж… — …Да, Фред. Удаляемся восвояси. Они синхронно отлепились от стола и, подмигнув мне напоследок, растворились в толпе. Гарри проводил их взглядом, потом перевёл глаза на меня. — Чего это они? Я пожал плечами, наливая ещё один стакан. Сознание постепенно заволакивало туманом. Ещё немного, и я вряд ли буду способен поддерживать разговор.

***

Блейз Забини стоял, прислонившись плечом к заколоченной оконной раме, и лениво сканировал взглядом собравшихся. Его взгляд в очередной раз зацепился за светлую макушку на диване в углу. Он резко прищурился, наблюдая как Анхель потянулся за бутылкой огневиски, и Поттер тут же пододвинул её ближе. Через мгновение Избранный склонился вплотную к парню и что-то шепнул блондину на ухо, от чего тот тихо рассмеялся. И тут Забини заметил, как взгляд зелёных глаз странно потеплел и очарованно завис на чужом лице. Блейз удивлённо вскинул бровь. …Любопытно. Какая интересная, однако, у Избранного дружба. Но вскоре в недовольного Поттера вцепился Рон и потащил в другую сторону к веселящимся гриффиндорцам. Блейз снова перевёл взгляд на Анхеля. Тот уже не сидел, а полулежал на диване, зажатый с двух сторон близнецами, которые что-то втолковывали ему, склонившись почти к самым ушам. Анхель слушал с полуприкрытыми глазами, иногда кивал, и выглядел при этом таким уставшим и пьяным, что Блейз на мгновение даже удивился, как он вообще ещё соображает. Впрочем, судя по тому, как через минуту близнецы отстранились, хлопнув его по плечам, а Анхель окончательно откинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза, соображал он уже не очень. — И зачем мы вообще сюда пришли? — лениво протянул Теодор, ни к кому конкретно не обращаясь. — Из любопытства, — отозвался Блейз. — Тебе тоже интересно было посмотреть поближе на того, кто занял почётное второе место в списке Драко после Поттера. — Неудивительно. Избранный отказал в дружбе нашему слизеринскому принцу, зато с каким-то выскочкой сдружился за пару месяцев, — Пэнси скривилась. — И вы заметили, как он ответил на мой вопрос? Ни слова лжи, но ничего конкретного. Скользкий тип. Блейз скептически приподнял бровь. — Скорее странный, — Нотт поставил стакан на подоконник. — И всё, связанное с ним, какое-то странное. Даже тот случай у Кубка. Жаль, что затащить Малфоя на эту вечеринку они не смогли. Было бы куда интереснее. Как минимум, без драки бы точно не обошлось. — Кстати, Блейз, — голос Нотта вырвал его из размышлений. — Ты мне должен желание. За ту партию в плюй-камни, помнишь? Забини напрягся. — Допустим. — Так вот, — Теодор усмехнулся, кивая в сторону дивана. — Иди и поговори с ним. Пока рядом никого нет. — Ты издеваешься? — Желание есть желание. Или ты отказываешься? Пэнси с интересом переводила взгляд с одного на другого. Блейз сжал челюсти. — Ладно, — процедил он. Он оттолкнулся от окна и двинулся через комнату, лавируя между разбредающимися компаниями. Близнецы куда-то ушли, и Анхель ненадолго остался на диване один. С растрёпанными светлыми волосами и съехавшим воротником рубашки. Да, внешность у гриффиндорца была… примечательной, но подобный фактор мог иметь значение только для малолетних идиоток. — Анхель. Тишина. Ресницы даже не дрогнули. Блейз вздохнул и наклонился, легонько тронув парня за плечо. — Эй, Анхель, ты… Договорить он не успел. Чужая рука взметнулась вверх с неожиданной резкостью, и холодные пальцы сомкнулись на его запястье. Анхель распахнул глаза, и Забини замер, наткнувшись на странный, плывущий взгляд синих глаз. — А, это ты. Я тебя помню. Кстати, скажи матери… — голос прозвучал хрипло, с уставшей интонацией, — …остановиться на седьмом муже. Пальцы разжались так же внезапно, как и сомкнулись. Анхель снова закрыл глаза и через секунду уже тихо, размеренно засопел. …Что это за хрень? По спине бежали холодные, липкие мурашки. Он медленно выпрямился, развернулся и деревянной походкой направился обратно к друзьям. — Забини? — голос Пэнси донёсся откуда-то издалека. — Ты чего? Что он тебе сказал? — Ничего, — ответил он глухо. — Ничего? — Нотт прищурился, но Блейз только отмахнулся, беря со столика первый попавшийся стакан. — Ничего.

***

За высокими окнами моросил мелкий, противный дождь, и зачарованный потолок Большого Зала отражал погоду грозовым, низким небом. — Омлет сегодня какой-то… грустный, — Гермиона покосилась на свою тарелку. — Так обрадуй его и съешь, — невнятно произнёс Рон с набитым ртом. — Рон, пожалуйста, не плюйся, — подруга поморщилась, вытирая лицо. Пирожки с повидлом на моей тарелке почему-то не кончались, хотя я точно брал последний. Уже раз третий. Я бросил на профиль Гарри быстрый подозрительный взгляд и заметил, как уголки его губ едва заметно дрогнули. В этот момент с шумом распахнулись высокие окна под потолком, и в зал ворвался поток утренней почты. Десятки сов закружили над столами, высматривая адресатов. Среди них я заметил и Теньку, которая держала в клюве два конверта. Она мягко спланировала и приземлилась прямо перед моей тарелкой, едва не угодив лапой в масло. — Умница, — я забрал письма и протянул кусочек бекона с края тарелки. Один конверт был плотный, желтоватый, с аккуратным маминым почерком. Второй помятый, с криво наклеенной маркой и знакомыми каракулями, которые могли принадлежать только одному человеку в этом мире. Майку. Я не смог удержаться и, усмехнувшись, вскрыл конверт от друга. Почерк был такой, будто Майк писал на бегу, держа ручку в зубах. «Люц, привет! Ты не поверишь, что случилось. Помнишь ту бесячую девчонку, о которой я писал? Короче, мы теперь вроде как встречаемся. Наверное. Я сам в шоке. Она сказала, что я «раздражающий, но симпатичный». По-моему, это комплимент. Или оскорбление. Я так и не понял…» Мои брови удивлённо улетели вверх. Вот это было неожиданно. И когда только он успел. « …Мама почти уладила проблемы с работой. Думаю, переедем уже где-то в сентябре или октябре. Так что это последнее лето в этом городе. Зато мы скоро увидимся. Ещё немного, и я начну вырывать себе волосы на голове. Я серьёзно. Почему время так долго тянется. Морально готовься к целому списку вопросов. Могу даже подсказать, какой будет первым: с каких это пор совы стали таскать письма? Твой лучший (и единственный нормальный) друг, Майк» Я не сдержал улыбки, перечитывая последние строки. Вот же ж. Нашёл себе подружку. — Чего лыбишься? — Рон заглянул в письмо через моё плечо. — Майк написал, — коротко ответил, убирая письмо в карман. Потом я взял второй конверт от родителей. Ровный и изящный почерк мамы узнал сразу. «Здравствуй, Лучик! У нас всё хорошо. Наконец, смогла заставить твоего отца купить новый коврик синего цвета и перевесить фотографии на противоположную сторону стены. Он совершенно ничего не смыслит в уюте. Хорошо, что в этом ты пошёл в меня… …Очень скучаем. Папа молчит, но я вижу, как он задерживается у твоей комнаты, когда проходит мимо. Береги себя, Лучик. Ждём домой на летние каникулы. С любовью, мама и папа» Сжимая пергамент в руках, я раз за разом перечитывал строки. — «Лучик»? — раздался насмешливый голос сбоку. Гарри смотрел на меня с искренним любопытством, приправленным изрядной долей веселья. В зелёных глазах плясали искорки. — Твои родители назвают тебя «Лучик»? — уточнил он, явно сдерживая смех. — Извини, я случайно увидел. Не хотел подсматривать. Рон, услышав это, тут же оживился. — Лучик? — его лицо расплылось в широченной ухмылке. — Заткнись, Уизли, — беззлобно бросил я, пряча письмо в карман к первому. — Лучик Анхель, — протянул Рон, растягивая слова. — Звучит как имя эльфа из детской сказки. Гермиона, не выдержав, прыснула в кулак. Я метнул в неё убийственный взгляд, но это развеселило её ещё больше. — Это семейное прозвище, — пояснил я с нарочитым достоинством. — Мама так называет меня с детства. — А отец? — не унимался Гарри, и его улыбка стала какой-то особенно тёплой, почти нежной. — Отец редко, — признался, невольно смягчаясь. — Только когда сильно волнуется. Обычно он зовёт меня по имени. А «Лучик» — это мамино. Гарри вдруг посмотрел на меня серьёзно, без тени насмешки. — Это мило, — сказал он тихо. — Правда. Я замолчал, не зная, что ответить. Обсуждать родителей именно с Гарри… Не хотелось. Особенно зная его историю. Из мыслей вырвал бодрый голос Рона. — А у меня вот прозвища нет, — заявил он с притворной обидой. — Только «Ронни» от мамы, но это не то. «Ронни» звучит как имя хомяка. — Ты и есть хомяк, — фыркнула Гермиона. — Посмотри, сколько еды ты в себя запихнул за последние пять минут. — Это стратегический запас! Гарри легонько пихнул меня плечом. — Значит, Лучик, — протянул он с улыбкой, но в голосе больше не было издёвки. Скорее, словно он пробовал это слово на вкус и решал, оставить ли его себе. — Только попробуй, Гарри, — предупредил я, прищурившись. — О чём ты? — он сделал невинное лицо. …Понятно. Письма в Большом Зале больше не открываем. — Ладно, — Гермиона поднялась из-за стола, одёргивая мантию. — У нас через десять минут Трансфигурация. Если опоздаем, МакГонагалл превратит нас в карманные часы. — Если в красивые, то я согласен, — пробормотал Рон, но тоже встал. Я уже собирался встать следом и идти в библиотеку, когда мой взгляд упал на газету, которую читал Симус. Ежедневный пророк был раскрыт на странице со светской хроникой. «Сфера Забвения» ушла с молотка за рекордную сумму». Ниже красовалась фотография самого артефакта. Идеально гладкий шар был размером с яблоко, сделанный из какого-то тёмного, почти чёрного материала с вкраплениями светлых прожилок. — Что за «Сфера Забвения»? — спросил я, заинтересовавшись необычным видом артефакта. Симус оторвался от чтения. — Без понятия. Но пишут, что её создал какой-то маг-затворник в пятнадцатом веке. Абсолютно бесполезная, но единственная в своём роде. — Кому вообще она тогда нужна? — хмыкнул Рон. — Коллекционерам, очевидно, — ответил Симус, кивнув на фотографию ниже. Снимок был сделан у особняка, где проходил аукцион. Высокий силуэт держал в руках небольшой ларец. — А это кто? — поинтересовался Гарри, вглядываясь в подпись. — Герцог Кассиан фон Адельхайд-Вельф, — прочитал Симус. — Тот самый, который купил сферу. Гермиона, услышав знакомое имя, обернулась и заглянула в газету через плечо Симуса. — О, я читала о них в прошлом году, — сказала она с ноткой любопытства. — Древнейший баварский род. — Герцог? — Рон скривился. — Такое ещё существует? — В мире много всего существует, — ответила Гермиона с лёгким раздражением. — Говорят, он скупает самые разные вещи, существующие в единственном экземпляре, по всему миру. Причём и магловские тоже. Артефакты, картины, книги… Даже драгоценности. — И откуда ты столько знаешь? — удивился Рон. Гермиона чуть смутилась. — Мне просто было интересно. Их род несколько отличается от остальных чистокровных родов. — В смысле? — нахмурился Гарри. — Большинство чистокровных семей столетиями культивировали презрение к маглам, — пояснила Гермиона. — Адельхайд-Вельфы пошли другим путём. Они не отворачивались от магловского мира, а использовали его. Представители их магловский ветви, Вельфы, много веков занимали престолы разных европейских стран. Даже в Великобритании. Но за ними всегда стояла магическая ветвь. Они веками накапливали богатство и власть по обе стороны Статута о секретности. И теперь стоят на вершине в обоих мира. — То есть… у них денег хоть жопой жуй и там, и там? — уточнил Рон. Гермиона кивнула. — Они владеют банками, землями, газетами, торговыми сетями. Влияние Кассиана фон Адельхайд-Вельфа сопоставимо с влиянием Дамблдора, хоть и в другой части Европы. Даже Малфои на их фоне выглядят… ну, не бедно, конечно, но совершенно в другой лиге. Про них мало что известно, в газетах про них пишут мельком, и интервью они не дают. Единственный достоверный факт о нынешнем главе рода — это его страсть к коллекционированию. Поразительно. Я ошеломлëнно рассматривал подругу так, будто видел в первый раз. Гермиона и правда была ходячей энциклопедией. — Потрясающе, Гермиона. Правда, — произнес восхищённо. Удержаться от комплимента я не смог. Девушка смущённо пожала плечами, небрежно отбрасывая кудряшки с плеча за спину. — Иногда полезно расширять свой кругозор. И нам уже пора идти. Хмыкнув, я отвернулся от газеты и двинулся вслед за друзьями к выходу из Большого зала. Пока есть время стоило заниматься книгами. …И всё-таки удивительно. Мир вовсе не ограничивался Британией. Он был куда шире и разнообразнее. Во время лекции Гермионы я почувствовал себя так, будто живу в маленькой луже, хотя вокруг был целый океан. Правда это осознание больше напугало, чем воодушевило. Даже сейчас я не мог справиться со своими проблемами. А ведь это всего лишь одна маленькая Британия. Добравшись до библиотеки, я выбрал дальний стол и потянулся к тёмной обложке, отложив ненужные мысли. Сейчас нужно было сконцентрироваться на изучении защитных чар, барьеров и охранных контуров. Использовать напрямую я их не смогу, но знать о всех существующих способах защиты просто обязан. Вскоре я погрузился в чтение, потеряв счёт времени. Страницы мягко шуршали под пальцами. «…Стандартный набор охранных чар для жилого дома включает в себя…» Слова начали расплываться. Я моргнул, потёр глаза и снова уставился в текст. Строчки плясали. «…Для усиления контура рекомендуется использовать якорные артефакты…» Немеющими пальцами вцепился в книгу, фокусируясь на буквах. В груди заворочалось что-то смутное. И отдалённо знакомое. …Тревога. Краски мира начали тускнеть. Золотистый свет из окна стал серым, пыльным. Шелест страниц превратился в далёкий, неразборчивый шёпот. Сознания коснулись отголоски видения, но очень слабые. Словно им не хватало сил проявиться в полной мере. По позвоночнику медленно пополз холод. Волосы на затылке зашевелились. Появилось неприятное, давящее ощущение жуткого дискомфорта. Показалось, что кто-то стоит прямо за спиной. Очень близко. Но не было ни дыхания, ни шагов. Я медленно выдохнул. При всем великолепии моих сумасшествий, паранойя раньше не входила в этот список. Видимо, расширяю горизонты. Только не те, которые хотел бы. Зажмурившись на пару секунд, открыл глаза и пододвинул книгу ближе, пытаясь сфокусироваться на строках. Взгляд упал на пожелтевший лист бумаги… …Тень. Чёткая, с ровными краями человеческая тень. Она тëмной кляксой расползлась на раскрытой книге. Будто надо мной кто-то нависал, стоя за спиной. Я застыл. Пальцы, держащие книгу, ослабли и разжались. Обложка с громким глухим стуком ударилась о поверхность стола. …Прикосновение. Лёгкое, почти незаметное. Но отчëтливое. Я вскочил, чувствуя, как от резкого движения потемнело в глазах, и обернулся. Пустой проход между высокими стеллажами. Пылинки, танцующие в луче света. И тишина. …Никого. Никого рядом не было. Пошатнувшись, я рухнул без сил обратно на стул и зарылся ледяными пальцами в пряди на затылке, стирая следы чужого касания. С губ сорвался нервный смешок. Пулей развернувшись к столу, я захлопнул книгу, сгрёб остальные в охапку и побежал к выходу, не оглядываясь. Не обращая внимание на боль в висках, я поспешным шагом направился туда, откуда слышались голоса. Находится одному мне сегодня больше не хотелось.