Меридиан

Арка II. Concordia discors

Люби меня так,

Как будто я качаю кровь по твоему телу.

...Я твоё сердце.

Боли – пустяк,

Переборю и пересилю себя.

Не отдай моё место.

***

Плотные кроны деревьев окружали парк по всему периметру, приглушая солнечный свет. Но из всех скамеек вдоль фонтана я, похоже, умудрился выбрать единственную, на которую вскоре упали ослепляющие лучи. Вытянув ноги и запрокинув голову, я впервые за долгое время чувствовал что-то похожее на покой, находясь в одиночестве. Хогвартс, кладбище, Тёмные Лорды — всё это осталось по ту сторону платформы девять и три четверти. Всë, кроме твёрдой волшебной палочки в широком кармане брюк, которая ощутимо упиралась в бедро при каждом движении. Привык не оставлять её дома, даже зная, что большую часть времени она бесполезна. Погода сегодня была не такой жаркой для середины июля. При выходе из дома пришлось надеть лёгкую бежевую водолазку, скрывая ещё не полностью зажившую розовую полоску на шее. Хотя прошло уже почти две недели. Оставалось надеяться, что вскоре следа не останется совсем. С минуты на минуту должен был подойти Майк. Первый раз увидеться мы смогли лишь неделю назад. После того, как немного оттаяли всей семьёй в домашнем уюте, вернувшись из кошмара в привычный нам мир. И я смог наконец ходить нормально, без заплетающихся и ватных от слабости ног. О принятом решении рассказать другу правду о волшебном мире я не сожалел. Пусть временно Майк оказался по другую сторону моей жизни, но он оставался её важной частью. Потому я больше не хотел держать его в неведении. Особенно после всех неприятных сюрпризов прошедшего года. Да и в умении друга хранить секреты никогда не сомневался. Это был тяжёлый и долгий рассказ. И ждал я в ответ трудных, личных вопросов, которые затрагивали темы, которые я не хотел обсуждать. Например, о красной линии на шее. «То есть тебя использовали в ритуале как морковку в супе? — звонкий голос прозвучал с абсурдным удивлением. — Какой же отстой» С губ сорвался смешок. Видимо, за год я подзабыл, что Майк — это просто Майк. Знающий меня вдоль и поперёк и считывающий настроение быстрее, чем я успеваю нахмуриться. Отвечать целый час на вопросы, подобные: «Как волшебники натренировали сов таскать письма?» — оказалось куда более приятно. И смешно. Но пусть Майк не сказал этого вслух, было заметно, как сильно выбило его из колеи осознание, что совсем рядом существовал совершенно другой мир. Где одним взмахом палочки творили немыслимые вещи. Например, убивали за секунду. И потому мою просьбу держаться как можно подальше от всех, у кого он увидит нечто похожее на волшебную палочку, воспринял со всей серьёзностью. Услышав шаги, я открыл глаза, ожидая увидеть знакомую долговязую фигуру с растрёпанными кудрями. Но это был не Майк. Мужчина чуть моложе сорока, высокий, подтянутый, в светлых льняных брюках и рубашке с закатанными до локтя рукавами. На запястье поблёскивали часы. Неброские, но явно дорогие, с кожаным ремешком. В руке он держал книгу в тканевом переплёте. Двигался он неторопливо, с той особой грацией, которая бывает у людей, никогда никуда не спешащих, ибо весь мир подождёт. Он сел на противоположный край скамейки. Не далеко, но ровно на таком расстоянии, чтобы не нарушить границы. С лёгким ветерком донëсся приятный шлейф духов с древесной ноткой. Внутри шевельнулось любопытство. Но я вежливо отвернулся, разглядывая фонтан. Мужчина не был похож на тех, кто обычно ходит по этим улицам. И дело даже не во внешности. Рядом со мной сидел человек, будто вылезший прямиком из полотна средневекового портрета. Откинувшись на скамейку, я поднял голову и прищурился от падающих на глаза солнечных лучей. И всё-таки не выдержал. — Вы не похожи на местных, — произнёс, не оборачиваясь. Тишина. Затем лёгкий, тёплый смешок. — Вот как? И что же меня выдало? Вскинув бровь, я повернулся к незнакомцу. — Вы несколько не вписываетесь в атмосферу… обшарпанной скамейки. Мужчина смотрел на меня с интересом, чуть склонив голову к плечу. У него были светлые, почти прозрачные глаза. Цвет мёда в косых лучах солнца. Тёмный зрачок на мгновение расширился, и резко сузился. Я моргнул — передо мной снова были обычные глаза, тёплые и внимательные. И открытая, располагающая улыбка. — Вы тоже, — сказал он. В его голосе прорезалась задумчивость. — Вам бы место где-нибудь под куполом. В картинной галерее. Или в музее в зале с античной скульптурой. В полной тишине. Где никто не трогает экспонаты руками. Разве что смотрители. Но они знают, как обращаться с хрупкими вещами. …Это прозвучало как самый вычурный комплимент в моей жизни. Я тихо рассмеялся. — Это вы так неудачно пытаетесь познакомиться? Или работаете в туристическом бюро и заманиваете посетителей в музеи? Мужчина улыбнулся шире, но глаза остались внимательными и изучающими. — Отнюдь. Хмыкнув, я вновь мельком глянул на незнакомца. …Искусствовед, антиквар или коллекционер? — На самом деле, — мужской голос стал чуть тише, доверительнее. — Я подошёл не только из-за вашей… живописности. Он чуть сместился, и его взгляд упал на мой карман. Я замер. Рука бессознательно дёрнулась к карману, прикрывая кончик тëмного дерева. Наклонив корпус вперёд, напрягся, готовый встать. Но тут мужчина поспешно вскинул руку в успокаивающем жесте. — О, прошу, не стоит тревожиться. Я забрёл в этот магловский район случайно. Искал одну антикварную лавку, но, кажется, карта меня подвела. А тут вижу молодой волшебник. В магловском парке. Решил подойти. В чужой стране приятно встретить… своих. Он говорил очень мягко. Угрожать мне, очевидно, не собирались. Как и доставать палочку. Мои плечи чуть расслабились. — Вы не из Англии? — спросил я после небольшой паузы. — Из Баварии — незнакомец протянул руку, предварительно сняв белоснежную перчатку с гербом какой-то птицы, вышитой золотистыми нитями. — Кассиан. — Люциан. Длинные, ухоженные пальцы сжали мою ладонь. Я не почувствовал ни царапин, ни мозолей. Руки человека, который никогда не делал грубой работы. Или делал, но в перчатках. — Люциан… — слово словно пробовали на вкус. — Красивое имя. Мужчина достал из кармана портсигар. Серебряный, с уже знакомым выгравированным гербом. Открыл и вежливо предложил мне. Я покачал головой. Он кивнул, закурил и выпустил дым в сторону, проявляя учтивость. — Странно видеть молодого волшебника в магловском районе, — заговорил он, глядя на фонтан. — Обычно в вашем возрасте все стремятся в Хогсмид или Косой переулок. Магловский мир часто кажется скучным. — Я вырос здесь. Для меня это не «магловский мир», а дом. — Вот как? — мужчина повернулся ко мне, и в его глазах мелькнул неподдельный интерес. — Неужели вам не ближе волшебный мир? Незнакомец чем-то подкупал — с ним хотелось говорить. — Там всё… по-другому. Но здесь близкий друг и родители. В некоторой степени я привязан к этой жизни больше, чем к волшебной. Хотя за последний год всё несколько поменялось. Кассиан не ответил сразу. Он смотрел куда-то вдаль, на кроны деревьев, сквозь которые пробивалось солнце. Его лицо оставалось спокойным, почти мечтательным. — Знаете, — сказал он тихо, словно рассуждая вслух. — В моей коллекции есть одна картина. «Святой Себастьян» кисти Ван Дейка. Вернее, долгое время считалось, что это копия, причём скверная. Слои лака, пыли, следы чьих-то неумелых вмешательств. Она казалась почти безнадёжной. Но я потратил несколько лет, чтобы снять всё лишнее, слой за слоем. И когда закончил, оказалось, что это подлинник. Незнакомец сделал короткую паузу и перевёл взгляд на меня. Всё такой же мягкий и внимательный. — Иногда то, что является ценным, просто скрыто под чужими наслоениями. И открывается только тому, кто знает, что именно снимать. И не боится повредить. Я нахмурился, что-то в этих словах царапнуло. — Впрочем, это я о своём, о коллекционерском. Простите старику профессиональную деформацию. Главное, чтобы вы сами знали, где ваш дом. Чужие губы изогнулись в тëплой, обезоруживающей улыбке — и напряжение моментально растворилось. — Верно, — ответил я, но голос прозвучал менее уверенно, чем хотелось бы. — Так значит, вы коллекционируете и реставрируете картины? Кассиан вежливо кивнул. — Не только картины. У меня очень избирательный вкус, и мне долгое время не везло. Я уже и не рассчитывал найти нечто стоящее. И тем более, бесценное. Незнакомец умело завлекал в беседу, вызывая интерес. И чем-то очень сильно напоминал Дамблдора. Стало слегка не по себе. …Пора было завязывать с разговором. — Знаете, что самое трудное в реставрации? — вновь послышался голос. Быстрее, чем я успел заговорить и попрощаться. — Одним неверным движением можно уничтожить шедевр. Он ссыпал пепел в маленький металлический контейнер, извлечённый из кармана. А затем закрыл его с тихим щелчком и убрал в карман. В этом жесте было что-то пугающе педантичное. — Что ж, — мужчина поднялся, поправляя манжеты рубашки. — Надеюсь, ваша привязанность к этому миру не помешает вам занять достойное место в нашем. Таким, как вы, не стоит прятаться среди маглов. Незнакомец посмотрел на меня сверху вниз, загораживая солнце. Яркий ореол танцевал вокруг светло-карамельных волос и плеч, обтянутых дорогой тканью. — Приятно было познакомиться лично. Чужое лицо полностью утонуло во мраке, скрывшись в тенях. — До встречи, Люциан. Мужской силуэт сдвинулся плавным движением и резко замер, подняв голову. Обернувшись, я увидел бегущего по газону Майка. От его растрёпанного вида стало забавно. Решив попрощаться, повернулся к мужчине. И недоуменно моргнул. Рядом никого не было. Я вскочил со скамейки. Взгляд растерянно заметался по парку — пустая тротуарная дорожка, солнечные пятна на асфальте… Исчез. Ни шагов, ни хлопка аппарации. Пальцы дрогнули, нащупывая тёплую поверхность палочки. Эти внезапные появления и исчезновения стали напрягать меня ещё в Хогвартсе. Сверху обрушилась чья-то тяжесть, и я пошатнулся. Перед глазами мелькнули тёмные вихри волос. От отголосков мятного шампуня засвербило в носу. — Прости. Не сразу тебя заметил. Давно ждёшь? Майк навалился всем весом, опираясь рукой на моё плечо. Над ухом раздавались задыхающиеся хрипы полуживого старика. Я закатил глаза и усмехнулся, придержая его за локоть. Даже по этой манере виснуть на мне как обезьянка я немножко скучал. — Бывало и дольше. Хмыкнув, небрежно стряхнул с себя тяжёлую тушку на скамейку. Его взгляд скользнул по вороту моей водолазки и затем поднялся к лицу. На мгновение в карих глазах промелькнул оттенок хмурости. Но он быстро надел свою маску раздолбая обратно. — Можно и понежнее, — проворчал Майк, потирая ушибленный копчик и выравнивая дыхание. — Это ты скажешь своей девушке через десять минут, — проговорил, с весельем наблюдая за другом. — Каким чудом тебя ещё не бросили с твоими вечными опозданиями? — Секрет прост, — с важным видом заявил он. — Лия уровнем повыше. Я её ещё ни разу не переопоздал. Я невольно улыбнулся. Майк в это время встал и поправил одежду, стараясь привести себя в порядок. Он достал из кармана платок и смахнул с белоснежных кед пыль. Такую его озабоченность внешним видом я видел первый раз. Похоже, у них и правда всё серьёзно. И от этой мысли стало на секунду тоскливо. Как много всего в его жизни я уже пропустил. И пропущу ещё один год. — Всё, я готов. Идём, — полные энтузиазма слова Майка выдернули меня из вязких мыслей. — Пора познакомить двух лучших людей в этом мире. Окинув внимательным взглядом скамейку и парк в последний раз, я тряхнул головой и двинулся следом за другом. Тот уже мчался вперёд подпрыгивающей походкой. До места назначения мы добрались быстро. В крошечном заведении на углу недалеко от парка ничего не изменилось. Под потолком висели те же старые лампы с тканевыми абажурами, те же деревянные столы. Разве что горшков с геранью на подоконнике больше не было. Видимо, у них тоже был тяжёлый год. Который они, к сожалению, не пережили. — …Из-за этого у мамы возникли проблемы с переводом в другой филиал. — продолжал Майк. — В итоге она взбесилась и сказала, что чисто из принципа напишет в сентябре заявление на увольнение. — Мне правда жаль, что вам приходится переезжать, — произнёс, усаживаясь за дальний столик. Пусть меня добровольно-принудительно выпинули из привычной среды обитания, но Майку я такого не желал. — Не загоняйся, всё путём, — друг небрежно пожал плечами. — Мама сама сказала, что давно хотела сменить обстановку. А Лия… два года до выпуска — не такой уж долгий срок. В отношениях на расстоянии тоже есть своя романтика. А там поступим в один колледж. Мечтательно протянул Майк, глядя в потолок. Вот он, оптимист во всей красе, чьих волн жизнерадостности мне так не хватало в Хогвартсе. — Ты ни капли не изменился, — проговорил, глядя в карие глаза. — Я рад. — Должно же быть хоть что-то стабильное в твоей жизни, — хохотнул он, и потом тихо добавил. — С твоими-то приключениями. — Если приключения приключаются постоянно, — придав голосу бодрости, я раскрыл меню на первой странице. — Это тоже своего рода стабильность. Хотя я прекрасно обошёлся бы и без них. Звякнул колокольчик у двери. — О, вот и Лия! Друг оживился и полетел ко входу в кафе. Вошедшая смуглая девушка с тёмными волосами смотрелась на фоне Майка очень гармонично. На миг показалось, что они даже внешне чем-то неуловимо похожи. — Прошу прощение за опоздание. Она подошла ближе и коротко поцеловала Майка в щёку. Приобняв за плечи, он повёл миниатюрную девушку к нашему столику. — Ничего, — фыркнул Майк, но в его голосе было столько нежности, что я усмехнулся. — Амелия, это Люциан. Люциан, это Амелия. — А вот и тот самый таинственный лучший друг, который пропал в неизвестном направлении, — открытая улыбка и спокойное выражение лица Лии расположили к себе мгновенно. — В первое время я была уверена, что Майк тебя выдумал. Усмехнувшись, я встал и вежливо кивнул. — Когда у моего стеснительного друга внезапно появилась девушка, я подумал то же самое. — Да, в начале было нелегко, — невозмутимо начала она. — Пришлось брать инициативу в свои руки. Майк отодвинул соседний стул, предлагая девушке присесть, и только потом опустился рядом. …Ну каков джентльмен. — Неправда, — притворно возмутился он. — Я первый подошёл и пригласил тебя на свидание. — Это ты так считаешь. Или ты правда веришь, я настолько криворукая, чтобы случайно пролить на тебя кофе? Пока Майк завис глядя в одну точку, Лия подмигнула мне и взяла в руки меню. За столиком воцарилась домашняя атмосфера. — Так ты приехал на лето из закрытой школы-интерната, — с любопытством спросила девушка, вчитываясь в строки с названиями закусок и десертов. — И чем вы там обычно занимаетесь? …Не знаю как остальные, а я пытаюсь дожить до конца учебного года. — Варим зелья из крылышек фей, — ответил серьёзным тоном, пряча улыбку. — Это он так шутит, — твердо заявил друг, но сам посмотрел на меня с подозрением. — Майк, ты что, не веришь в фей? — невинно улыбнулся, приподняв брови. — Я всегда старался верить в то, что вижу, — помедлив, он недовольно ткнул пальцем в меню. — И сейчас я вижу, что они опять подняли цену на мясной пирог. Это преступление. Глаза девушки, направленные на Майка, потеплели. Два силуэта сидели вплотную — друг аккуратно приобнимал женские плечи и счастливо улыбался. На душе стало легче, и совсем чуть грустно. А ведь сложись всё по-другому, я мог бы помогать ему наряжаться на первое в его жизни свидание. — Рада наконец познакомиться, — голос Лии вырвал из мыслей. Она перевела взгляд на меня. — Майк так скучал, что я сама начала скучать по тебе, хотя ни разу не видела. — Взаимно, — хмыкнул, вежливо кивнув. Хотя кто по кому больше скучал, спорный вопрос.

***

Идея пойти втроем на прогулку после кафе сначала показалась сомнительной. Не хотелось быть третьим лишним и портить Майку романтику. Но в итоге я поддался на уговоры. И не зря. До тридцать первого июля оставалось две недели, и теперь на одну проблему стало меньше. Да и выбирать подарок втроём оказалось легче и веселее. Хмыкнув, я крепче сжал в руках небольшую коробочку с простой крафтовой обёрткой. Решение выполнить уговор именно в день рождения Гарри пришло спонтанно. Оставалось надеяться, что он будет рад моему визиту без предупреждения. Фонари вдоль тротуарной дорожки только начинали зажигаться мягким светом в полумраке. Один за другим, с тихим электрическим гулом. Воздух остыл, ветер стал заметно прохладнее. Привычный шум улиц звучал приглушённо, почти убаюкивающе. Над головой промелькнула знакомая арка, увитая плющом. Я снова был в том же парке, что и днём. Послышалось тихое журчание воды. Капли на холодной мраморной поверхности блестели в свете первых фонарей. Замедлив шаг, я остановился. Взгляд приковался к знакомой скамейке у фонтана. …Знаете, что самое трудное в реставрации? Если я что и знал — так это то, что за последний год перестал любить сюрпризы и неожиданные знакомства. Придётся забыть дорогу в этот парк. А ведь с ним связаны многие приятные и важные воспоминания. Такие, как прощание с Майком прошлым летом. В десяти метрах у сломанного фонаря вырисовывался знакомый мужской силуэт. Чёрная ткань рубашки и брюк почти сливалась с тёмными кустами на фоне. И лишь открытые участки кожи и светлые волосы белели в сумерках парка. Отец заметил меня раньше, чем я успел подойти. — Как всё прошло? — спросил он ровно, но в голосе слышалось плохо скрываемое облегчение. — Неплохо, — я поравнялся с ним, двинувшись вглубь парка. — Ещё и подарок нашёл для Гарри. Синие глаза скользнули по коробочке в руках, и отец слегка приподнял бровь. По его взгляду я понял, что пора менять тему. Пока мы снова не начали спорить из-за дня рождения «Избранного», даже не переступив порог дома. — Если ты собираешься и дальше меня провожать и встречать, — начал, непроизвольно обернувшись на скамейку. — То нам стоит сменить место встречи. Отец остановился и развернулся ко мне. — Что-то случилось? — спросил он резким тоном. — Просто предчувствие. Предчувствие действительно было — одно слово о случайно встреченном подозрительном волшебнике в парке, и меня попытаются запереть дома на всё лето. Естественно, сделать этого не получится, но нервы помотаются у всех. Отец несколько секунд недоверчиво смотрел на меня тяжёлым взглядом. А потом устало вздохнул. И бормоча что-то о наследственной упëртости и прилетевшем ему бумеранге, достал из кармана порт-ключ. В полумраке на бледной ладони сверкнула половинка небольшой серебристой броши в виде лилии. — Идём. Мама уже заждалась, — он протянул мне руку. Усмехнувшись, я взялся за его предплечье, чувствуя тепло даже сквозь ткань. Мир на мгновение сжался в тугую точку, и через секунду мы стояли на пороге небольшого уютного дома.

***

Две недели выдались спокойными. Зато долгожданное тридцать первое июля началось вовсе не с предвкушения насыщенного дня, а с ночного кошмара. Вязкого, липкого и бесполезного. Как оказалось, я успел немного отвыкнуть от этого мерзкого послевкусия после подобных снов. …Тусклая, гладкая чешуя в чахлой траве отливает медью в закатном свете… Половица под ладонью ритмично скрипела под весом тела. Мышцы наливались знакомой, приятной болью. Я отжимался, сбившись со счëта ещё в самом начале. …Он опускается на корточки. От каждого движения грубая ткань серых шорт неприятно натягивается, натирая кожу до красных пятен. Протянув детскую ладонь, покрытую глубокими царапинами, он с холодным интересом касается мягкого, рваного среза. Завороженный взгляд чёрных глаз прилипает к алым разводам на его пальцах. …тёплая. А затем падает на лопату с тëмным, влажным лезвием. Волнистые пряди мягко спадают на лоб, скрывая резкий надлом бровей. Раздраженная улыбка трогает уголки губ. …Дело рук того уродца. Он об этом пожалеет. Бледные пальцы бережно цепляют две половинки змеиного тела и перекладывают в неглубокую ямку у забора. Земля падает на чешую мягкими комьями. Мальчик приминает холмик ладонью и замирает на мгновение, глядя на свою работу. — Жаль. Шепчет он тихо. Но в его голосе нет ни печали, ни жалости… Капли пота скатывались по вискам. Дыхание сбилось. Я медленно разжал пальцы, вдавившиеся в половицы до белых следов, и сел, привалившись спиной к ножке кровати. А затем резво подскочил, хватая полотенце и сменную одежду. Плевать, сегодня был очень важный день. Никакие малолетние психопаты не испортят мне настрой. В конце концов, день рождения у Гарри только раз в году Хмыкнув, я бодрой походкой направился в душ. Освежившись, вышел в коридор и направился к источнику шума, чувствуя, как с каждым шагом усиливается приятный цитрусовый запах. Солнце уже заливало кухню маслянистым светом. У стола в домашнем платье и с собранными в пучок волосами стояла мама. Она сосредоточенно выдавливала из кондитерского мешка маленькие розочки. Увидев идеально ровный торт, покрытый белой глазурью, и раскрытую коробку с красной лентой, я удивлённо замер в дверях. — Как тебе? Аппетитно выглядит? — она улыбнулась и обвела рукой своё творение. — Вручишь его своему другу от нас с папой. — Выглядит слишком восхитительно, — подойдя ближе, заметил на столе две свечки в виде «единицы» и «пятерки». — Не уверен, что он доедет до Гарри в целости и сохранности. — Главное, не оставляй его наедине с папой. Он на него уже покушался, — рассмеялась мама, упаковывая торт. — Пришлось отбивать. Женские руки ловко завязали бант из красной ленты. Вскоре мне протянули красиво упакованную коробку. — Отомри, Лучик, — тёплый голос вырвал из оцепенения. — И хорошо проведите этот день. Вы заслужили. — Спасибо, — я с лёгкой растерянностью взял в руки торт, чувствуя приятную тяжесть. А затем чмокнул улыбающуюся маму в щëку. — Правда. Пусть мама в отличие от отца поддержала меня в желании навестить Гарри, но такой вовлечённости я не ожидал.

***

Добраться до Литтл-Уингинга оказалось непросто. Отец порывался доехать со мной вплоть до Тисовой улицы едва не до порога, но ограничился сопровождением до вокзала Ватерлоо. И дело было не в моем нежелании, а в работе, на которую он уже опаздывал. Дорога заняла почти два часа. Дом Дурслей оказался двухэтажным, выкрашенным в бежевый цвет и с тёмно-коричневой дорожкой вдоль газона. Мне достаточно было увидеть идеально подстриженную лужайку перед крыльцом, чтобы понять всю дотошность хозяев. Дверь открылась почти сразу после стука. — Добрый день, — начать я решил с вежливости. На пороге стояла смутно знакомая худая женщина с вытянутым лицом. Недовольство в голубых глазах сменилось удивлением. Ее рука взметнулась вверх, неловко прикрывая светлые волосы, завёрнутые в крупные бигуди. — А в-вы, — откашлявшись, она продолжила. — Вы к кому? — К Гарри, — сказал, заметив, как дрогнули светлые ресницы. — Могу я его увидеть? Лицо женщины моментально исказилось. — Так ты тоже из этих? — голос стал резким, визгливым. — Из этих уродов! Нет его дома! Убирайся! Поморщившись от громких криков, я сдержал желание закатить глаза и спокойно произнёс: — Я тоже безмерно рад нашему знакомству, но… Перед моим носом уже почти захлопнули дверь, когда из глубины дома раздался топот ног. Торопливый и оглушительный. Что-то громко шлëпнулось на пол, послышались знакомые ругательства. Едва не снесся тётку с ног, из дома вылетел парень с взлохмаченными чёрными волосами и в растянутой старой футболке. На пороге застыл Гарри. Неверящий взгляд ошеломлëнно окинул меня с ног до головы. Затем упал на коробки в руках, и через секунду вновь приковался к лицу. Момент прервал женский вопль с истеричными нотками за его спиной: — ВЕРНОН! — ГАРРИ! — из глубины дома донëсся мужской рëв. — ЗАКРОЙ ДВЕРЬ, МАЛЬЧИШКА! Приподняв брови, с интересом заглянул внутрь дома. Что это у них там за зверь такой? Не оборачиваясь, Гарри быстро шагнул ко мне и резко захлопнул дверь, отрезая крики. В ярком дневном свете я наконец разглядел его лицо. Он похудел. Или, может, просто вытянулся. Но улыбка по-прежнему была тёплой и слегка потерянной, будто Гарри до сих пор не верил, что я стою на пороге. — Пришёл, — выдохнул он хрипло. . — Я же обещал. Мне показалось, что зелёные глаза предательски заблестели. Я растерянно замер с двумя коробками в руках, ожидая в ответ на свой внезапный визит чего угодно. Но только не такой эмоциональной реакции. И я сейчас не про орущих родственников Избранного. Гарри медленно протянул в мою сторону ладонь. Не до конца понимая, что от меня хотят, освободил от коробок одну руку и с изогнутой в вопросе бровью протянул её в ответ. На коже сомкнулись тёплые пальцы и крепко сжались. Тишину прервал мягкий смешок. — Вообще-то я хотел помочь с коробками. Но так даже лучше. — Они не тяжёлые. Стараясь скрыть неловкость, я весело фыркнул и попытался вытянуть свою руку из захвата, которую уже во всю тискали. Но Гарри, делая вид, что не заметил, двинулся куда-то в сторону улицы, переплетая пальцы и зафиксировав ладонь. — Идём, — он быстро отвернулся и кивнул куда-то в сторону. — Тут рядом есть площадка. Гарри повёл меня за руку через тихую улицу. Он шёл быстро, почти сбегая от собственного дома, и я просто позволял вести. И только сейчас заметил, что он теперь чуть выше меня. Оставалось надеяться, что этим всё и ограничится. Одной дылды в виде Рона мне вполне хватало. Вздохнув, огляделся по сторонам. Перед глазами мелькали идеально подстриженные кусты вдоль дорожек да одинаковые почтовые ящики. Площадка оказалась через несколько домов. Маленькая, спрятанная за живой изгородью, с парой старых качелей и деревянным турником. Под ногами пружинила мягкая неухоженная трава. — Так странно видеть тебя… здесь, — тихо проговорил Гарри и, помедлив, отпустил руку. Мне тоже было непривычно видеть его в таком антураже. Без мантии и галстука Гриффиндора, в простой футболке. Он выглядел по-домашнему просто. Я сел на траву и поставил рядом коробки. Гарри сел напротив. Он скрестил ноги, упёрся локтями в колени и пристально уставился на моё лицо. — Хватит так смотреть, — я приподнял бровь. — Не волнуйся, я не твоя галлюцинация. Уголки его губ дрогнули, но взгляд он не отвёл. Заметив, как притих Гарри, начал развязывать красную ленту и открыл первую коробку. Маленькие восковые свечи в форме цифр лежали в отдельном пакетике. Я аккуратно расставил их на торте, проверил, чтобы стояли ровно, и только потом потянулся за спичками в кармане. Вспыхнул мягкий, тёплый свет. Огоньки задрожали, отражаясь в тëмной зелени глаз золотистыми точками. — Поздравляю, Гарри, ты постарел ещё на один год, — и, услышав чужой смех, невозмутимо продолжил. — А теперь загадывай желание. Его взгляд заметался между мной и тортом, а потом застыл на огоньках. Губы сжались в тонкую линию, брови свелись к переносице. Наконец он наклонился к свечам и задул их одним быстрым выдохом. — Признавайся, — произнёс насмешливо. — Пожелал мировое господство? — Нет, — он покачал головой. — Такую безвкусицу могут загадывать только Тёмные Лорды. Хмыкнув, я подвинул к нему вторую коробку в крафтовой бумаге. Он взял её в руки и замер, не решаясь открыть. — Люц… это было вовсе не обязательно, — прошептал Гарри. — Уже поздно прикидываться скромным, Гарри, — я притворно закатил глаза, пряча улыбку. — Тем более торт не от меня, а от моей мамы. Ну и частично от папы. Хотя его вклад ограничился только тем, что он его не слопал. Тихо рассмеявшись, он развернул бумагу. На чёрном бархате лежал кожаный плетёный браслет. Простой, без магических штучек, но стильный. С серебряной застёжкой в виде крошечной молнии. — Спасибо, — сказал Гарри охрипшим голосом. — Думал, это будет худшее лето за всю мою жизнь. Он долго смотрел на плетение молча. А потом надел браслет на запястье и провёл по нему пальцами. — Ни одного письма, — атмосфера неуловимо помрачнела. — Отправил штук пять. И ни слова в ответ от Рона, Гермионы и Сириуса. — Мне тоже ответили лишь раз, — начал, нахмурившись. — Рон писал, что у них что-то происходит и он объяснит позже. — Это не значит, что нельзя написать нормальное письмо. — тяжело процедил он. — Хотя бы одно. — Гарри, они бы не поступили так без причины, — я поймал его взгляд. Он замолчал и стиснул зубы. Желваки заходили на скулах. Гнев, который он, похоже, давил весь этот месяц, рвался наружу. — Знаю. И всё равно злюсь. — В Хогвартсе им прятаться будет негде, — заверил серьёзным тоном. — Вытрясем из них причину. И если вдруг она окажется тупой, вместе устроим им разнос. Со стороны Гарри послышался смешок. Его плечи чуть расслабились. — Ты прав. Просто я чертовски устал сидеть здесь и ничего не знать, — сказал он глухо. — Как будто меня тут заперли и вычеркнули из жизни. Лично я не сильно расстроился из-за отсутствия новостей от Рона и Гермиони. В магловском мире была моя семья и Майк. А вот Гарри душой принадлежал волшебному миру. И по какой-то причине он оказался полностью изолирован. Похоже, переживать мне стоило вовсе не из-за возможной реакции на мой внезапный визит. Гарри вдруг посмотрел на торт и тяжело вздохнул. — Если я принесу это домой, то даже не попробую. Дадли сметëт всё за минуту, — он бережно снял остывшие свечки, сложив их обратно в пакетик. — Этот прекрасный торт не заслужил такой участи. — Значит, нужно его спасать, — склонившись ближе с заговорческим видом, я спросил. — У тебя есть знакомые соседи? Гарри изогнул тёмную бровь, кидая на меня любопытный взгляд. — Только Миссис Фигг через несколько домов, — он махнул рукой на уютный, крошечный домик вдалеке. — Правда она немного странная. Поднявшись на ноги, я отряхнул брюки от травинок и решительно направился в указанную сторону. За спиной послышалось ошарашенное: — Люц, ты куда? Я обернулся, усмехнувшись на столь очевидный вопрос. — Добывать вилки. Гарри ненадолго завис, сидя на траве, но уже через секунду в его глазах заплясали смешинки. Он подхватил коробки и вскочил на ноги. Не прошло и трёх минут, как мы стояли перед домом миссис Фигг. Дверь открылась не сразу. В щели мелькнул пушистый кот с приплюснутой мордой, а потом показалась сама хозяйка. С морщинистым лицом, седыми волосами, собранными в пучок, и подозрительным взглядом. — Миссис Фигг? — я изобразил самую вежливую улыбку. — Добрый день. Будьте добры, одолжите нам две вилки. Старушка уставилась на меня, потом перевела взгляд на Гарри, маячившего за моей спиной. Её брови поползли вверх. — Две… вилки? — заторможенно переспросила она. — И две тарелки. Если можно. Повисла пауза. Миссис Фигг хмыкнула себе под нос, покачала головой и скрылась в глубине дома. Через минуту она вернулась и без единого слова вручила мне две тарелки, две вилки, нож, два стакана, плед и коробку яблочного сока. Из-за её юбки снова выглянул пушистый серый кот. — У этого мальчика слишком редко бывают гости, — сухо ответила миссис Фигг. И прежде чем я успел открыл рот, чтобы поблагодарить, она уже закрывала дверь. — С днём рождения, Гарри, — голос её смягчился. Дверь захлопнулась. Я развернулся к стоящей сзади фигуре, прижимая к груди чужое богатство. — Вполне себе милая старушка. На пледе у качелей мы просидели несколько часов, болтая о ерунде — о квиддиче, о Дадли и его тяге к холодильнику, о моей встрече с Майком и знакомстве с Лией. Торт давно был разрезан и почти съеден, а сок разлит по стаканам. — Знаешь, — прозвучало задумчиво сбоку. — Я очень рад, что смог увидеть тебя таким. Гарри поднял глаза и посмотрел на меня в упор. — Не в Хогвартсе, где ты постоянно напряжён и закрыт. А на старой магловской площадке, где нет ничего лишнего. Ни моих проблем из-за статуса «Избранного», ни твоих проблем из-за… дара. Его взгляд отпустился ниже. И это медленное скольжение по шее ощущалось почти физически. А потом Гарри отвёл потемневшие глаза к качелям. Едва заметная бледная полоска всё же осталась. Хотя разглядеть её на фоне светлой кожи было почти невозможно. Я ничего не имел против шрамов, но именно этот предпочёл бы стереть. Из мыслей вырвал тихий голос. — Люциан Услышав своё имя, я вопросительно повернулся к Гарри. Его тёмные волосы были зачесаны назад. За месяц лета он успел слегка загореть, и теперь знаменитая молния на лбу выделялась сильнее обычного. — Тебе со мной… комфортно? — Гарри обвëл языком пересохшие губы. — Наедине. Я моргнул. Вопрос, сказанный тихим голосом, прозвучал неожиданно. — Вполне. Иначе я бы здесь не сидел. — Когда я начну перегибать… — он чуть наклонился вперёд, сокращая расстояние. В зелёных глазах мелькнуло что-то отчаянное. — То можешь врезать мне. Раз, два — сколько угодно. Только не закрывайся от меня. И не убегай. — Гарри... — Нет, — он выставил ладонь, не давая перебить. — Раз уж у меня сегодня карт-бланш благодаря дню рождения… Пообещай. Что бы ни произошло, ты сначала поговоришь со мной. И выслушаешь. Гарри притих, ожидая ответа. — Даже если ты с психу подорвёшь замок вместе с Дамблдором, — произнёс наконец, слегка поморщившись. — Или изобьёшь до полусмерти Малфоя… осуждать тебя я не стану. Но обещаю. Поговорить и выслушать. Он выдохнул. Рука, сжимающая край пледа, разжалась. Но тут же нашла браслет и принялась его теребить, скользя по плетению вверх-вниз. Гарри кивнул, потом ещё раз, словно уговаривая себя поверить. Его плечи всё ещё были напряжены, а взгляд, устремлённый куда-то в сторону качелей, оставался расфокусированным. — Если хочешь, я приду еще, — проговорил спустя паузу. — Через несколько дней. Пальцы Гарри замерли на застёжке. Лицом он не повернулся, но я успел заметить, как дрогнул уголок его губ. — Всë-таки я загадал правильное желание. На Литтл-Уингинг опускался вечер. Где-то вдалеке зажглись первые фонари. Их свет смешивался с остывающим закатом. Постепенно становилось прохладно, но тепло от севшего рядом Гарри грело не хуже печки. Его лицо расслабилось, приобретая умиротворённое и мягкое выражение. Похоже, прийти сегодня было правильным решением.