Сборка без инструкции

Иногда, чтобы перестать быть оружием, нужно стать чудовищем.

Аки помнил последнее предупреждение, ставшее его концом. Знал, какая судьба ждет, но все равно решил не отступать от собственного эгоистичного желания, которое и перевернуло жизнь с ног на голову. Память дословно выжгла на подкорке диалог с Демоном Будущего, что лишь подбрасывал воображению куда более страшные картинки, чем могла породить его фантазия.         — Демон Будущего, покажись, — тяжело выдохнул Хаякава в собственной постели, после того как убедился, что Денджи и Пауэр спят. Они как обычно похрапывали за стенкой, скрутившись вокруг друг друга конечностями, ведь вторая слишком боялась находиться наедине с самой собой после одной из битв. Даже в туалет заставляла ходить кого-то за компанию.         — Покажусь, если скажешь: «будущее круто!» — протянул насмешливый голос из приоткрытой двери балкона, где появился силуэт рогатого демона. Воздух тотчас наполнился морозной свежестью, но она не будоражила, а больше напрягала. Как в морге.         — Кончай дурака валять, — Аки удержал в себе порыв закатить один глаз, пока второй был прикрыт ладонью, чтобы держать связь с Демоном Будущего. — Что ты мне показал днем?         Он не смог забыть секундное видение, мелькнувшее перед глазами. Разрушение, силу, беспомощность и горе. Мимолетная картинка конца заставила содрогнуться даже бесстрашного Хаякаву, который совсем давно перестал испытывать страх. На такой-то работе это было просто-напросто противопоказано. Этот исход будущего был похож на то, что он пережил ещё будучи ребенком, когда потерял всю свою семью, оставшись в живых лишь из-за нелепой случайности. Обычного стечения обстоятельств, которые обременили долгом перед умершими родителями и братом.         — Твое ближайшее будущее. — Теперь голос демона приобрел нотку серьезности. — Будущее неизбежно. Явится демон, которого бояться все остальные демоны!         Предсказание звучало пугающе. Но не настолько, чтобы сбежать от собственных обязанностей и страсти мести. Он должен был отдать долг Демону Огнестрела за свою семью, а не стать им самим. Ему не хотелось становиться монстром, которого боялся каждый, кто чудом пережил ужас, что оставил после себя лишь хаос и леденящий страх.          Даже сейчас, находясь на пляже, куда пришел из-за того, что нуждался в помощи Макимы, Аки слышал лишь обрывки фраз после того, как согласился заключить с ней контракт. Она обещала силу, которой так недоставало, могущество в обмен на то, чтобы ничтожная шестеренка Бюро отдала себя без остатка и стала безвольной куклой. Конечно, Хаякава согласился. Не мог не согласиться, ведь ему нужна была защита для глупого Денджи и громкой Пауэр с непоседливой кошкой. Цена не имела значения, ведь в данный момент им двигало желание защищать, а не мстить. Тут нельзя было торговаться.         — Макима! — истошной крик Ангела смог пробиться сквозь затуманенное сознание Аки, что стоял на вязком песке, который попал в туфли и неприятно забивался в носки. Он даже не подозревал, насколько был близок конец.         — Ангел-кун, неужели ты все вспомнил? — мягкий и насмешливый вопрос с отработанной улыбкой стал чем-то неважным. Просто белым шумом, как накатывающие морские волны, что плавно бились о берег и убегали прочь обратно в темные воды.         — Использовать: десять лет! — Ангел-Демон подхватил выскочивший из нимба меч руками, крепко удерживая в позиции нападения. Однако не успел он даже приблизиться и замахнуться оружием, как Макима ловко увернулась, становясь точно за спиной Аки. Ей не потребовалось и секунды, чтобы переместиться. — Не смей этого делать, Макима.         — Чего же ты так боишься? — протянула с ехидной улыбкой Макима, мягко поглаживая ничего не выражающее лицо Хаякавы, который в данный момент находился под натиском чужой силы. Он даже не мог понять, что происходит, ведь единственная мысль, которая засела в голове была: «Я должен защитить их. Всех тех, кто на меня рассчитывает. Не хочу терять их так, как потерял когда-то Химено». — Думаешь, что я причиню вред твоему любимому напарнику? — усмехнувшись с собственного же вопроса, ноготок прошелся по чужому гладко выбритому лицу, оставляя там еле заметную царапину, что тотчас закровоточила. — Для того, чтобы привести свой план в исполнение, мне нужен Аки-кун и ты, Ангел-кун.         Именно в этот миг, прежде чем Ангел успел что-то ответить, мир вздрогнул. Не с моря — с неба. Как будто само будущее, о котором твердил демон, настигло их здесь и сейчас.  

***

  Никто даже не подозревал, что на другом конце земного шара, Президент Соединенных Штатов заключил договор с Демоном Огнестрела, отдав при этом по одному году жизни каждого Американца. А все лишь для того, чтобы свергнуть Макиму. 12 сентября 1997 года Демон-Пушка с побережья атакует город Никахо в префектуре Акита, Япония за каких-то двенадцать секунд. Демон Огнестрела сразу же после него совершает нападение на Макиму, чья смерть была зарегистрирована в двадцать девятый раз, однако вместе с этим он сравнял с землей все города по пути до своей цели. Тогда Аки Хаякава умер в первый раз и надеялся, что больше не проснется от забвения, что принесло спокойствие и желанное умиротворение.  

***

  Аки мало что осознавал в тот момент. Единственное, что ощущало тело, была боль. Сильная, выжигающая изнутри агония, переписывающая его привычное понимание вещей. Он чувствовал чьи-то прикосновения к запястьям, крепкие, дрожащие руки будто пытались удержать, однако это не помогало ему заземлиться. Сейчас Хаякава жаждал крови. Той мести, ради которой жил и шел к этой цели до самого своего конца. Он устал бороться, устал терять товарищей, устал быть сильным и взрослым. Аки просто хотелось отдохнуть. Получить желанный покой, который вот-вот должен был наступить, но не тут-то было.         Помимо гудящего шума, похожего больше не непрекращающиеся выстрелы, он слышал и голоса.         «Милый, неужели ты сдаешься? — знакомая усмешка Химено раздалась над самым ухом, но была столь отдаленной, что казалось он потихоньку начал сходить с ума. Аки подумал, что ему могло это всего лишь показаться. Голова ощущалась слишком тяжелой, как и непрекращающийся шум, который отзывался звоном в ушах. — Какого хрена, Аки? Ты не можешь так просто отступать от тех, кого любишь и хочешь защищать».         Именно в этот момент Хаякава почувствовал, как что-то треснуло, надломилось внутри него самого. Что-то, что позволило облегчить груз, который он нес на плечах всю осознанную жизнь.         «Аки! — истошный вопль Пауэр был для него хуже всего. Человек, привыкший к спокойствию, скорее, застрелился бы, чем позволил такой наглой девчонке жить по соседству с ним в одной квартире. — Моя кошка снова насрала в твои тапки! Иди убери!» — он и правда иногда задумывался над тем, чтобы уже прикупить веревку с мылом, лишь бы удушиться и не слышать эту занозу в заднице.         Абсурдная до невозможности. Противоречивая, пугливая, но такая сильная и непробиваемая Пауэр не всегда могла найти правильные слова, однако пыталась сделать все, чтобы окружающим стало легче. А её глупая кошка, которая из раза в раз поначалу выражала Хаякаве свою неприязнь, полюбилась и стала самым настоящим другом каждого из жильцов квартиры.         «А что у нас на завтрак? — извечный сонный голос Денджи стал для Аки подобно будильнику. Как солнце, что пробивалось в зазор штор и будило своими первыми лучами с утра пораньше в выходной день. Даже когда он курил на балконе, товарищ, щурясь от утренней прохлады, выглядывал в приоткрытую дверцу, требуя еды. — Кстати, где джем? Мы же вчера только купили, вроде… Пауэр, я, блять, тебя задушу!»         Неугомонный подросток в вечном пубертате. Хаякава уже не воспринимал Денджи как гибрида. Он стал для него тем самым младшим братом, которого когда-то потерял. Семья по выбору. Этот ненормальный перевернул жизнь Аки.         «Вокруг тебя так и вьются бродяжки, — протянул Кишибе, равнодушно наблюдая за Пауэр и Денджи, которые оккупировали один из фонтанов и доставали оттуда мелочь. Аки надеялся, что ему не придется потом вызволять их из участка за хулиганство. — Мы не в праве выбирать тех, кого для нас подготовила жизнь. Научись жить с этим цирком, став при этом шестеренкой, которая идеально вписывается в механизм и поворачивает его. Даже со скрипом».         Старый алкоголик, который только и говорил по делу, всегда давал одни из лучших советов и наставлений. Даже сейчас, чувствуя, как тьма затягивала все глубже, Аки слышал все их голоса и искал выход из темноты. Из нескончаемого лабиринта собственного сознания. Он не знал, как попал сюда, но был уверен, что должен найти выход.         «Я тебе задолжал два месяца, — протянул флегматичный голос Ангела, который скучающе сидел на скамейке и ел очередное мороженое. Хаякаве пришлось проставиться в очередной раз на сладости для напарника. Какого черта он вообще продолжал тратить деньги на демонов? — Поэтому не смей умирать, пока я не отплачу тебе».         — Аки, — голос Ангела стал громче. Казалось, что Хаякава слышал его перед собой, но не мог увидеть ничего помимо тьмы, погрузившей сознание в непроглядный мрак, увенчанный шумом выстрелов и мимолетных воспоминаний, которые обычно бывают перед смертью. — Аки, ты должен посмотреть на меня. — Мягкие прикосновения пальцев пошли дальше по предплечьям, желая достучаться. Он чувствовал, как дрожат чужие ладони, ощущал с какой силой сжимали кожу под пиджаком. — Аки, открой глаза, пожалуйста…         Хаякава хотел бы больше не видеть этого мира. Никогда, если была такая возможность, однако… Он все же нашел в себе силы разлепить веки и первое, что увидел оказалась винтовка М16А1, что вылезла из собственной руки. Как бензопила Денджи, чье тело каждый раз разрывалось от превращения в Человека-бензопилу. А переведя взгляд вниз в отражении морской глади увидел не себя. Он увидел незнакомое лицо. Лицо демона, изо лба которого торчал ствол пистолета похожего на М1911. Отшатнувшись от видения, чужие руки сжались на его плечах крепче, пытаясь удержать на месте. Лишь спустя секунду Аки увидел Ангела. Обеспокоенного и такого непривычно напуганного. Будто сейчас все зависело только от него.         — Тихо, — прошептал совсем тихо Ангел, а как попытался возвысить руки, то остановил себя. Было опасно вот так касаться Хаякавы без перчаток. — Все в порядке, Аки. Ты же со мной?         — Я не знаю?.. — неуверенно пробурчал Аки, гулко сглатывая слюну, что отдавала металлическим привкусом. Он не узнал собственного охрипшего голоса, что больше походил на снятие затвора у оружия. — В голове не прекращаются выстрелы, залпы оружия и…         — Они затихнут, — не настаивал, но обещал Ангел, подсаживаясь в мутной воде на коленях ближе к напарнику. — Тебе просто надо сейчас быть со мной, понял?         Хаякава пытался сосредоточиться на голосе. Тихом и таком безмятежном, поэтому вновь закрыл глаза, дабы собраться с мыслями и воссоздать картину заново. Аки помнил все. Свое детство, трагедию, знакомство с Химено, которая запретила умирать раньше нее, удар по яйцам от Денджи в первый день сотрудничества, неожиданно появившуюся на пороге Пауэр с Мявкой, встречу с Ангелом, что в первую же минуту защитил его крыльями от нападения.         — Дыши, Аки Хаякава, — шептал голос на самое ухо, согревая своим дыханием кожу. — Дыши со мной, ведь ты мне все ещё нужен здесь.         Однако при всем при этом было что-то ещё. Что-то тяжелое, пахнущее порохом и металлом. Аки ощущал того, кого так ненавидел в самом себе — постороннего и жестокого. Этот нежеланный гость, которого надо поскорее выгнать и захлопнуть дверь перед самой мордой, пах взрывчаткой, свинцом и кровью. В голове до сих пор звучали оглушающие хлопки, непрекращающиеся крики, что принадлежали незнакомцам, а кровь бурлила так, будто по жилам текла лава. Разгоряченная и такая дикая, необузданная и пугающая.         — Пока ты дышишь, Аки, ты — не он, — шептал Ангел, а затем сжал напряженное тело в собственных руках так крепко, что Хаякава дрогнул. Он не боялся, что сильно сжимающиеся руки заберут его жизнь. Ему, наоборот, хотелось этого. Избавиться от монстра, который поселился внутри и никак не хотел уходить. — Просто будь со мной, Аки.         — Что я такое? — растерянно спросил Аки, цепляясь одной из рук за чужой пиджак так, будто в нем было спасение, соломинка для утопающего, что нуждался в шансе на жизнь. Последний раз так растерянно он себя чувствовал лишь после смерти родителей и брата. Когда на его глазах Демон Огнестрела пронесся с невообразимой скоростью, сметая все на своем пути. Если бы Аки не сказал брату вернуться за перчатками, если бы он пошел вместе с ним, то…         — Аки, — шептал голос, вновь вытягивающий на свет. — Ты должен находиться со мной. Говори, — просил Ангел, потираясь щекой о чужое плечо, совершенно не боясь винтовки, что заменила руку. — Говори о Денджи, о Пауэр и её дурацкой кошке…         — Они храпели, — сам не понял, как усмехнулся, Хаякава, гулко сглатывая вязкий ком в горле, подобно рыбьей кости, что встала поперек. — Как обычно спали до самого обеда, а потом требовали завтрак. Эта кошка, Мявка, сегодня пришла ко мне ночью. Напросилась на кровать, но я не смог её выгнать. Мне точно нужно вычесать это животное, иначе костюм точно станет шерстяным.         — Я бы хотел на нее посмотреть, — ответил вкрадчиво Ангел, а как отшатнулся, то взглянул в глаза, что были скрыты за черными набухшими венами и стволом пистолета. — Ты покажешь мне?         — Да, — кивнул твердо Аки, зацепившись за край рукава. — Обязательно, — прошептал он уже тише и неосознанно поднес чужую ладонь к собственному лицу, чувствуя холод. Приятную прохладу, что поразила кожу. Ему уже было плевать. Пусть Ангел заберет не только два месяца, но и всю его никчемную жизнь, в которой он научился лишь ненавидеть.         — Аки, ты!.. — прошипели тому в ответ, пытаясь отдернуть ладонь, однако Хаякава не желал лишать себя того легкого прикосновения, что позволило прийти в себя. Шум выстрелов стих, на его смену пришел лишь легкий гул, что звучал в голове в фоновом режиме. Он и не заметил, как крики сменились белым шумом, пока ладонь касалась его лица. — Какого?.. — было прошипел Ангел, но не успел закончить фразу, как за его спиной раздался взрыв. Это было не воображение, которое кидало Аки картинки и звуки в голове, а самый настоящий взрыв.         — Я даже не думал, что бомбы могут быть настолько громкими! — Денджи вылетел из клубов дыма после громкого хлопка, в воздухе дергая механизм в груди. — И какого хрена, спрашивается, вся грязная работа достается мне? — прорычал он, приземляясь аккурат за спиной Ангела.         — Денджи, — проблеяла с нежностью Макима, уводя руки за спину. — А я-то думала, что мне придется отправлять за тобой Хаякаву.         — Значит, я появился вовремя, — с усмешкой заметил Денджи, а как обернулся в полном обличии Бензопилы, то поначалу даже не двигался. Наклонил голову в немом вопросе, явно не узнавая собственного друга. — А это что за перец, Ангелок? Где черствый сухарь с хвостиком?         — Ты не о том волнуешься, Человек-бензопила! — крикнул Ангел и резко окутал Аки крыльями. Хаякава даже не успел заметить, что произошло, услышал лишь лязг цепей и рев бензопилы. — Аки, — лицо подняли вверх, заставляя посмотреть вперед. — Смотри на меня.         — Аки-кун, неужели ты и правда будешь прятаться за спинами своих верных дружков? — услышал тот, неосознанно сжимаясь. Где-то вдалеке раздался крик Денджи: «Так это и есть придурок-Аки?» Сейчас Хаякава желал стать как можно меньше, превратиться в ребенка, коим был когда-то давно, и вернуться в беззаботное детство, снова поиграть в снежки или слепить дурацкого снеговика, который развалится на следующий же день.         — Не слушай её, — потребовал Ангел, сжимая в ладонях разгоряченные щеки. — Денджи и Пауэр должны справиться.         — Пауэр?..         — Какого черта вы устроили пляжную вечеринку без меня? — завизжала эта надоедливая девица, наверняка свалившись с неба также, как и Денджи. Они и правда были невыносимы. Кто их вообще выпустил из дома без присмотра? — А я купальник не прихватила! Сказали бы хоть заранее, я бы выклянчила у Аки деньжат.         Аки ощущал вибрации, идущие откуда-то от земли из-за рева бензопилы Денджи, слышал вопли Пауэр, чувствовал руки на собственных щеках, что позволяли ему дышать. Однако он улавливал что-то ещё. Что-то, что шло от него самого. Откуда-то изнутри. Желание крови, убийств и насилия. Хаякаве хотелось впустить в дело винтовку, что жгла плечо, пока голова раскалывалась от давления ствола пистолета.         «Ладно, — гулко сглотнул Аки, столкнувшись дулом о чужую грудь. — Если во мне что-то изменилось, то я воспользуюсь этим во благо. Не позволю монстру внутри меня причинить вред Денджи или Пауэр. Ни за что не трону Ангела…»         И лишь сейчас Хаякава смог почувствовать, как внутри него что-то щелкнуло. То, что он пытался сдерживать, сейчас было готово вырваться наружу — но под его полным контролем. Как затвор пистолета, который был готов к использованию. Слабо отшатнувшись от тела Ангела, Аки нашел в себе силы встать с колен, ощущая, как мокрые брюки неприятно липли к ногам, как вода залила всю обувь и неприятно хлюпала в такт каждому новому шагу. Перед глазами до сих пор расплывалась картинка, однако он видел лишь Макиму. Только её одну. Она продолжала с особой ловкостью отбиваться от атак Денджи, который действовал опрометчиво даже для самого себя, от несносной Пауэр, что кричала несусветную чушь. Никто даже поначалу не обратил внимание на Аки, пока он не выпустил один громкий залп из пистолета в воздух, дабы все замерли, наконец замолчали и подарили такую сейчас желанную тишину. Давление в голове поутихло, но не пропало полностью.         — Аки-кун, — с привычной нежностью протянула Макима, но не смотрела в глаза своего подчиненного. Сейчас она больше обращала внимание на две другие проблемы, которые стали для неё приоритетом. — Как ты себя чувствуешь?         — Как дерьмо, — прохрипел Хаякава, тяжело выдыхая, но не отводил взгляда от растерянной начальницы. Сейчас с лица ушла мнимая уверенность, которая так ей шла.         — Это только начало, Аки-кун, — отозвалась Макима, а затем отразила атаку Денджи, что попытался налететь на неё сбоку, но был вовремя замечен. Лязг цепей действовал на нервы куда сильнее, чем Пауэр, которая распевала песни в ванной на ночь глядя. — Ты же помнишь, о чем мы договаривались, Аки-кун?         — Нет, — закачал головой Хаякава, стараясь не опускать тяжелую голову, которая по ощущениям становилась все больше с каждой минутой в своем новом обличии.         — А как же твой долг перед Химено? Не уж-то забыл? Сейчас ты стал сильнее, как и желал. Ты должен служить Бюро, высшей цели, которую мы преследуем уже много лет, Аки-кун. — Макима говорила красиво, сладко и правильно. Как по учебнику. Однако в данный момент каждое её слово не весило ничего. Она лишь воздух зазря тратила.         — Ни хрена я никому не должен, — нашел в себе силы на смешок Аки, чувствуя, как внутри все разрывается от ненависти. Но не к себе. А к системе, Макиме и каждому, кто убивал его товарищей или использовал их подобно пушечному мясу. — Я не стал сильнее, Макима, — дал он четкий ответ, а как заметил, что та начала медленно приближаться, то резко выстрелил очередью патронов по песку, поднимая тот в воздух. Самое главное, чтобы она не подошла слишком близко. — Ты просчиталась, — уверенно сказал Хаякава, закинув винтовку себе на плечо, дабы чувствовать вес оружия, которое теперь стало для него продолжением тела. — Думала, что поселить ко мне этих идиотов будет безобидной шуткой, но нет…         — Чувак! — крикнул Денджи, разводя бензопилы на руках в стороны. — Какого хрена?         — Если тебя не устраивает мое сожительство, то я пойду жить к Кишибе! У него явно будет побольше гостеприимства, чем у тебя!         — Заткнитесь хотя бы на минуту! — рявкнул Аки, проведя свободной от винтовки ладонью по подбородку, собирая пот, что струился по коже от непередаваемого жара.         — Что же ты имеешь в виду, Аки-кун? — уточнила Макима, совершенно незаинтересованно поправляя подол платья.         — Я перестал гнаться лишь за местью, — твердо отозвался Хаякава, но на этот раз старался не смотреть на товарищей, каждый из которых испустил удивленный вздох. Денджи и Пауэр были сентиментальны как и всегда. — Сейчас у меня появилось то, что мне хочется защищать. То, чего я был лишен большую часть своей жизни из-за глупой мысли о том, что должен победить того, кем я сейчас стал.         — Защищать? — испустила слабый смешок Макима, скромно прикрывая рукой лицо. — Их? Аки-кун, ты не можешь быть серьезен, — протянула с садистским удовольствием та, покачивая головой. — Они же всего лишь инструменты. Обычные шестеренки, которые запросто можно заменить.         — Если ты видишь лишь инструменты, то я вижу несносных подростков, детей, которые выносят мозг и пьют кровь, лишь бы испытать мою нервную систему на прочность. Но при всем при этом… — Аки почувствовал, как на его руке сжалась чужая ладонь. Небольшая и такая знакомая. Пальца подарили прохладу даже сквозь строгий костюм, что сейчас душил, а крыло, обвившее с другого бока дало защиту. — Но при всем при этом я готов за них стоять. Готов драться до последнего за каждого из этих неугомонных придурков, которые ломают мебель, засоряют сливы и постоянно жрут как свиньи.         — Аки, я, конечно, рад, что ты увидел в Макиме психотерапевта, но прелюдия была слишком долгой. — Голос Кишибе за спиной заставил каждого дрогнуть. Никто и не заметил, как он появился. — Может, Бюро придется потратить куда меньше денег на психологическую помощь сотрудникам после всего этого, но, а пока… — Его рука, сжимаясь в кулак, на миг озарилась изнутри тусклым багровым светом старого, почти забытого контракта. Из ничего, из сгустка собственной тени и пепла, что витал в воздухе, в ладони охотника материализовался гладкий черный шар. Сфера была подобна черной дыре, в которую хотелось заглянуть и более не возвращаться в бренный мир, что оказался слишком уродлив в своем проявлении. — Прощай, сука. — Кишибе не ждал, пока каждый успеет отойти от его неожиданного появления, и сразу же кинул сферу под ноги Макимы, которая успела лишь выпустить цепь, но в следующую секунду на весь пляж раздался оглушительный световой взрыв, а после наступила долгожданная тишина.         — Какого хрена это было, старик?! — воскликнула Пауэр, потирая глаза после вспышки света.         — Старый долг одного мерзкого типа. Пришлось напомнить о себе, — хрипло произнес Кишибе, разжимая пальцы. На его ладони остался след, похожий на гниющий ожог. — Вам не надо забивать этим голову, детишки. Считайте, что вы все в долгу перед бухгалтерией Бюро. Или перед моей печенью, — качнул плечами старший, достав из кармана пачку сигарет.         — Но, Кишибе, как вообще?.. — не успел Денджи договорить, как на него перевели суровый взгляд.         — Все потом, — строго отозвался охотник, а затем задумчиво нахмурился. — Тебе и Пауэр надо убрать здесь все, а затем изложить все в отчете. Срок: завтрашнее утро.         — Ну нет! — страдальчески затянули в унисон два идиота, одновременно падая на колени, будто желая выпросить себе работенку попроще или выклянчить куда более поздний срок. Аки давно знал Кишибе, поэтому понимал, что столь дешевая манипуляция не сработает.         — Ангел, тебя это тоже касается, жду отчет у себя в кабинете с утра, — не меняя тона отозвался Кишибе. — А ты, Хаякава, теперь государственная проблема с пометкой «под наблюдением». Завтра явишься в Бюро, там и разберемся, насколько ты можешь быть опасен и полезен. — Кишибе, бросив последний оценивающий взгляд на всю компанию, подошел к шару и подобрал его, ловко подкинув в воздухе. — Завтра нас ждет тяжелый день, поэтому не задерживайтесь тут надолго.         В наступившей тишине Аки почувствовал, как ладонь Ангела не отпустила. Она оставалась на его руке. И это уже не просто прикосновение — это тяга. Ангел звал за собой, подальше от этого места, от этого бьющего по коже песка, шумного моря и от стертого Макимой прошлого. У Хаякавы теперь осталось лишь настоящее, которым надо научиться жить.         — Пошли, — услышал он тихий голос за своей спиной. — Ты должен прийти в себя, чтобы не разгуливать в таком виде по улицам и не пугать глупых сотрудников Бюро. — Аки обернулся, ведь сейчас все его внимание было приковано к Ангелу. Пока Денджи спорил с Пауэр, как им решить вопрос с чисткой пляжа после всего произошедшего, они остались одни. Однако каждый из них был жив. Каждый мог находиться рядом, а Хаякаве не надо больше бояться потерять обретенную семью. Видимо, он надолго застрял в этом сумасшедшем доме, поэтому оставалось лишь привыкнуть или же смириться с собственной судьбой.         Аки сделал шаг. Не к мести. Не к силе. К тому самому «после», которого так боялся. К сборке без инструкции.