Ресурс

      От шороха в углу комнаты Крейн резко открыл глаза. Сон исчез сразу. Он вскочил с кровати, а тело само приняло боевую стойку.       — Ты что, всё масло выжег? — из темноты раздался знакомый голос. — Как ты без света жить собираешься?       — Нам дали задание, — объяснила своё появление она. — Опасное. Извини.       Крейн опустил руки и сделал пару шагов вперёд, пытаясь различить силуэт Селины.       — Я понимаю, — он тихо произнес — Не переживай.       Она держала в руках давно остывшую лампу. После его слов подняла голову и посмотрела на него, будто пытаясь что-то найти в темноте.       — Перекусить хочешь?       — Да.       Селина молча повернулась к выходу. Лампу она так и оставила на столе. Крейн на секунду задержался, глядя на неё, затем шагнул следом.       Как обычно, они шли молча. Те же коридоры, люди всё в той же одежде. В какой-то момент Крейн перестал обращать на это внимание. Шаги сливались в общий ритм, повороты теряли значение.       Издалека донёсся гул. Сначала приглушённый, почти неразличимый, затем всё более плотный. Он нарастал постепенно, пока коридор не вывел их к большому помещению.       Пространство оказалось широким, открытым, заставленным длинными столами со скамейками. Здесь было много света и слишком много людей. Кто-то говорил громко, перебивая собеседников, кто-то ел молча, уставившись в одну точку. Жизнь шла своим чередом, без пауз и оглядки. Крейн заметил девушку в дальнем углу, сидевшую в одиночестве и плакавшую, но взгляд быстро соскользнул дальше.       И всё же в этом месте было что-то неправильное.       Не было запахов. Никаких. Ни еды, ни тепла, ни чего-то живого. Крейн огляделся внимательнее и понял почему. У всех без исключения были те же самые батончики и бутылки воды, что и у него накануне.       В груди возникло лёгкое давящее чувство, почти сразу оттеснённое в сторону, но оставившее после себя неприятный осадок.       Селина уже пробиралась к стойке выдачи. Очередь была длинной, но двигалась быстро. Люди подходили по одному, показывали жетоны и получали заветный батончик с водой. Без слов. Без задержек.       Получив свои порции, они нашли свободный столик и сели друг напротив друга. Селина сразу принялась есть, взгляд её стал пустым. Стол, люди вокруг, шум — всё оставалось без её внимания.       При этом свете реакция Селины и мешки под её глазами не остались незамеченными Крейном. Он тут же отвёл глаза и принялся за еду, погружаясь в свои мысли.       Довольно быстро расправившись с завтраком и окончательно заглушив чувство голода, Селина повела Крейна дальше. Коридоры были теми же узкими и однотипными, но маршрут оказался другим. Он отметил это почти машинально, запоминая каждый поворот.       Они остановились у двери. Селина не стала входить сразу. Сделала шаг вперёд и кивнула охраннику.       — Селина, контрактник. Крейн, расходник. Выходим на рейд по заданию.       Охранник посмотрел на них, затем на панель сбоку от двери. Он не стал открывать сразу. Где-то внутри послышался глухой, тяжёлый щелчок, не один, а несколько, словно замок открывали последовательно. Только после этого охранник снаружи повернул свой ключ. Металл внутри двери отозвался глухо, с усилием.       Дверь открылась.       Внутри оказалось тесно. Небольшая комната с ровным светом под потолком. У стены стоял стол, заваленный бумагами: списки, пометки, даты, имена. За столом сидел ещё один охранник. Он мельком взглянул на них и снова опустил глаза в записи.       Селина прошла вперёд и, не оглядываясь, начала раздеваться. Снимала одежду спокойно, без суеты, аккуратно складывая её на скамью. Когда закончила, на ней остался только жетон на шее. Она обернулась к Крейну и коротко кивнула.       Он повторил за ней. Снял всё, сложил одежду рядом. Пол под ногами был холодным. Сталь чувствовалась сразу. Они вышли в следующий коридор босиком. Крейн шёл молча, ощущая, как холод поднимается выше, цепляется за мышцы, за позвоночник. Здесь запахи отсутствовали, только сухой, пустой воздух и ощущение металла, будто всё вокруг было неживым.       Дальше по коридору находился душ. Простое помещение: решётки в полу, трубы, вода. Они встали напротив друг друга, не переглядываясь. Крейн включил воду. Холодная струя ударила сразу, сбивая дыхание. Он шагнул под неё и опустил голову.       В этот момент он заметил на своей груди шрам. Широкий, неровный, занявший половину груди, будто следы от ядерной бомбы, разворошившей некогда прекрасную поляну. Края были грубыми, но чётко очерчивали круг. Он медленно провёл рукой по его краям. В голове мелькнуло что-то обрывочное: ощущение боли, шум, вспышка света, но мысль не сложилась. Он оттолкнул её и закрыл глаза, позволяя воде смыть всё лишнее.       Почти неосознанно его взгляд снова поднялся. Селина стояла под струёй так же спокойно, не меняя положения. Он довольно быстро заметил тёмные и густые волосы там, где не привык их видеть. Это почему-то сбивало с толку, но никак не отвлекало от фигуры девушки. В животе постепенно нарастал жар, кровь приливала ниже.       Селина заметила краем глаза реакцию Крейна, но не подала виду.       Когда вода была выключена, они прошли дальше. Следующее помещение было ещё проще: скамья, крючки на стенах, полотенца. Они вытерлись молча. Селина первой закончила, повесила полотенце и посмотрела на Крейна.       — Ложись, — сказала она, указывая на скамью.       Немного поколебавшись, Крейн всё-таки послушал и лёг на спину. Металл под ним был холодным и твёрдым, не позволяющим расслабиться.       Селина подошла ближе. Некоторое время она просто стояла, глядя на его грудь, на шрам, внимательно, без выражения, словно отмечая что-то для себя. Затем, опёршись ладонью ему на грудь, она села сверху и на секунду задержалась в этом положении. С его губ сорвался очень тихий звук.       Крейн ощутил её вес, движение, тепло тела. Первое мгновение было неловким, почти неприятным, и он инстинктивно придержал её за бёдра, чтобы удержать равновесие. Дальше всё стало проще. Воздух наполнился тяжёлым дыханием, глухими, сдержанными звуками, в которых не было ни спешки, ни показного желания, только необходимость быть ближе здесь и сейчас.       Когда из груди Крейна вырвался непроизвольный стон, его тело напряглось и замерло. Он на мгновение поймал взгляд девушки. В нём не было осуждения или удивления. Селина продолжала двигаться так же ровно, не меняя темпа, будто происходящее не требовало от неё никаких комментариев.       Селина наклонилась слегка вперёд, создавая лёгкое трение для своего самого чувствительного места, продолжая ровные движения тазом.       Прошло ещё немного времени. В какой-то момент её тело напряглось, спина выгнулась, дыхание сбилось, и она замерла, уставившись куда-то вперёд. С губ сорвался долгий выдох облегчения. На мгновение в уголке рта мелькнула короткая, почти незаметная улыбка и исчезла.       Селина задержалась так ещё пару секунд, затем поднялась. Быстро вытерлась полотенцем, стирая все следы произошедшего, словно это было лишь частью процедуры. Не глядя на Крейна, направилась в следующую комнату.       Он поднялся следом. Тело откликалось приятной лёгкостью, но дыхание всё ещё не хотело выравниваться, а сердце билось чуть быстрее, чем нужно, и от этого становилось не по себе.       В соседнем помещении их уже ждали. Несколько человек в белых халатах и масках. Они действовали довольно отстранённо. Внимательно осматривали тела, делали замеры, проверяли реакцию, задавали вопросы, которые казались Крейну бессмысленными. Всё фиксировали в записях. В конце кто-то поставил на бумаге тяжёлый штамп. Крейн успел разглядеть надпись:

«Годен».

      После этого им выдали ключи с номерами и молча указали дальше.       За следующей дверью начиналась зона подготовки. Пространство вытянутое, гулкое, с рядами металлических ящиков вдоль стен. Крейн нашёл свой номер, открыл замок и быстро перебрал содержимое: форма, бронежилет, нож, автомат, винтовка, тяжёлый походный рюкзак. Всё самое необходимое было на месте.       Они переоделись там же, не переговариваясь. Ткань была жёсткой, новой, ещё не принявшей форму тела. Броня же, наоборот, легла так привычно, что вызвало у Крейна странное чувство ностальгии. Девушка тоже довольно ловко управилась со своим снаряжением и сразу пошла вперёд с мрачной гримасой на лице.       В следующем помещении им выдали припасы: упаковки с батончиками, фляги с водой, патроны и пустые канистры. Он машинально распределил вес в рюкзаке, сверху положив бутылку с простой этикеткой: «Чистый», чтобы она всегда была под рукой.       Дальше путь вёл к грузовому лифту.       Он был встроен в массивную шахту и имел несколько входов. Их провели через обычную узкую дверь, рассчитанную на людей. С других сторон виднелись тяжёлые створки, предназначенные для крупного груза. Что находилось за ними, разглядеть было невозможно.       Внутри лифта пространство казалось непривычно широким. Металл, следы износа, глухой запах масла и старой пыли. Когда все зашли, дверь за ними закрылась с глухим, окончательным звуком. Замки сработали один за другим.       Назад хода не было.       Лифт дёрнулся и медленно поехал вверх. Где-то в глубине конструкции заскрипели тросы, застонал металл. Подъём был долгим, тягучим, почти неощутимым, только по изменившемуся давлению в ушах можно было понять, что они движутся.       Крейн стоял молча, прислушиваясь к себе и к этому гулу. На смену лёгкости пришло что-то сдавливающее, сковывающее, такое знакомое чувство неизбежного.       Когда лифт начал замедляться, раздвижные двери дрогнули. Где-то за ними ощущался другой воздух, более холодный, более сухой.       Металл заскрежетал.       Двери начали открываться.