Узы крови (Ребилд)

Я вижу тебя, брат, — сказал Гарри. Через пару секунд в зеркале появилось лицо Хайсе. Обычно он улыбался, даже когда был усталым. Но сегодня улыбки не было — только тихая, тяжёлая скорбь. — Привет… Что-то случилось? — спросил Гарри и сам услышал, что говорит нерадостно. Хайсе помолчал. — Ты помнишь, какая сегодня дата? — Вроде… тридцать первое октября. Хэлло… — Именно, — перебил Хайсе, не повышая голоса. Гарри понял — и внутри всё неприятно сжалось. Ему стало стыдно. Он даже не подумал. Годовщина. День, когда убили его родителей. Гарри опустил взгляд. — Прости, Гарри, что напомнил, — тихо сказал Хайсе. Гарри мотнул головой. — Я… — он запнулся. — Я сам должен был помнить. Хайсе выдохнул. — Я расстроен не потому, что ты забыл. — Он посмотрел прямо. — Я расстроен потому, что в этот день я не могу взять тебя с собой на их могилу. Гарри поднял глаза. — Но послушай. — Голос Хайсе стал твёрже. — В следующем году мы обязательно пойдём туда вместе. Я обещаю. Гарри слабо улыбнулся и кивнул. Они поговорили ещё пару минут — о пустяках, будто специально удерживая разговор от слишком тяжёлых слов. Потом Гарри убрал зеркало, пошёл в спальню, принял душ после тренировки и попытался смыть с себя не только усталость, но и мысли. В честь праздника занятия отпустили пораньше, Гарри решил побыть один — у озера. Он тепло оделся, тихо вышел из гостиной и пошёл по холодному воздуху к воде. Прохлада приятно била в лицо: ветер помогал не захлебнуться собственными мыслями. У озера Гарри остановился и долго смотрел на гладь. Как я мог забыть? Наверное, Хайсе разочарован… И как вообще я мог радоваться в такой день… Мысли крутились одна за другой, пока его не окликнул голос: — Гарри! Он обернулся. К нему шли Гермиона и Невилл. Гермиона остановилась рядом, чуть нахмурившись: — Я думала, мы пойдём в библиотеку заниматься. — Прости… — тихо сказал Гарри. — У меня сегодня нет настроения. Он снова уставился на озеро. Невилл шагнул ближе, осторожно: — Что-то случилось, Гарри? Гарри сжал кулаки. На языке вертелась резкость — почти готовая сорваться. Но он посмотрел на Невилла и вспомнил, что его судьба тоже не была лёгкой. Гарри сделал вдох. — Сегодня годовщина убийства моих родителей. Невилл сразу опустил глаза. Гермиона побледнела и тут же почувствовала себя виноватой за свой укор. — Я… прости, Гарри. Я не знала. Если ты хочешь побыть один — просто скажи. Гарри пожал плечами. Не то чтобы он хотел одиночества… но и говорить сейчас было тяжело. И тогда Невилл сделал то, чего от него никто не ожидал: шагнул вперёд и обнял Гарри. Гарри по привычке дёрнулся — рефлекс, будто любое прикосновение сейчас будет болью. Но Невилл держал крепко и спокойно. А когда к ним присоединилась Гермиона, Гарри перестал сопротивляться и просто принял их объятия. Так они простояли минуту — пока их не прорезал чужой голос: — Ой, как мило. Грязнокровка, сквиб и знаменитый Поттер. Может, ты ещё автографы раздаёшь всем убогим? Гарри не спутал бы этот тон ни с чем. Он резко повернул голову. Малфой. Рядом — Крэбб и Гойл. Ребята отпустили Гарри — и это оказалось ошибкой. Гарри мгновенно выхватил палочку. — Флиппендо! Заклинание ударило Малфоя в лицо. Тот отлетел назад и рухнул на спину. Из носа пошла кровь. Гарри повернул палочку на Крэбба и Гойла. — Только попробуйте достать свои палочки — и будет то же самое. А теперь… прочь. Крэбб и Гойл не стали геройствовать: быстро подняли Малфоя, тот шипел от злости и зажимал нос. Они поспешно ушли. — Гарри… ты ему… — Гермиона побледнела. — У тебя будут неприятности. — Да плевать, — выдохнул Гарри. Голос дрожал от злости. — Никто не посмеет так вас называть. Гермиона хотела что-то сказать, но, осмыслив, только выдохнула: — Спасибо. — И вам спасибо, что были со мной, — тихо сказал Гарри. — Но… как вы меня нашли? — Мы с Невиллом шли в библиотеку и увидели, как ты выходишь в тёплой одежде, — призналась Гермиона. — Решили пойти за тобой. Прости… я правда не знала причины. — Всё в порядке, — сказал Гарри. — Я и сам… — он осёкся, едва не сказав лишнее. — Я и сам не сразу вспомнил, что сегодня за день. Если бы не… — он быстро поправился: — …если бы не Хэллоуин. Гермиона заметила паузу, но ничего не сказала. — Слушайте… может, прогуляемся втроём? — предложила она тихо. Невилл кивнул: — Можно. Гарри слабо улыбнулся. — Давайте. Они прошли немного вдоль берега, стараясь просто дышать, смотреть на воду и не думать о том, что болит. Но через полчаса их нашла профессор Макгонагалл. — Мистер Поттер. Это правда, что вы… ударили мистера Малфоя заклинанием и разбили ему нос? Гарри поднял голову. — Да, мэм. — Это недопустимо. Сегодня вы получаете отработку со мной. Невилл, набравшись смелости, вмешался: — Профессор… Малфой оскорбил Гермиону и меня. Он… назвал меня сквибом. И Гарри… вспылил из-за того, какой сегодня день. Невилл тут же пожалел — и виновато посмотрел на Гарри. — Прости… Гарри только покачал головой: всё нормально. Макгонагалл нахмурилась: — Какой сегодня день, мистер Поттер? Гарри ответил тихо, но в голосе было слышно, как это режет: — Годовщина убийства моих родителей. Строгое лицо Макгонагалл на миг изменилось. В нём появилась печаль — быстрая, настоящая, она вспомнила не учебник, а живых людей. — Мне жаль, мистер Поттер, — сказала она уже мягче. — Но это не повод причинять вред другим ученикам. Наказание я не отменю. Гарри опустил взгляд. — Однако… — продолжила она, — я перенесу отработку на завтра. Гарри резко поднял голову. — С-спасибо, профессор. Макгонагалл кивнула и ушла. Ребята ещё минут десять побыли у озера, а потом вернулись в замок — молча, но уже не так одиноко, как раньше. Далеко от хогвартса. Хайсе мерил шагами гостиную — ровно, как будто считал не расстояние, а время до вечера. В голове всё ходило кругами: обещания, долги, лица, которые нельзя вернуть. — Хозяин… — Кики появилась тихо, будто боялась спугнуть. — Кики может что-то для вас сделать? Хайсе остановился. Несколько секунд смотрел мимо неё, в стену, и только потом моргнул — возвращая себя сюда. — Да… — сказал он глухо. И, будто заставляя себя произнести: — Пойдёшь со мной? Ушки Кики дрогнули. — Куда, хозяин? Хайсе медленно выдохнул. — К ним. На могилу. Сегодня… — он не договорил “сегодня годовщина”, потому что от этих слов внутри всё сжималось сильнее. — В этот момент я буду уязвим. Мне нужно, чтобы ты охраняла меня. Вместе с Разуем. Он сказал это ласково — и в этой ласке было что-то опасное, как в просьбе человека, который не умеет просить. Кики не стала задавать вопросов. Только поклонилась — глубоко, по-настоящему. — Конечно, хозяин. Всё, что угодно. И исчезла с лёгким хлопком. Хайсе ещё пару секунд смотрел туда, где она стояла, будто держался за пустоту. Потом коротко, зло прошипел на парселтанге — не для красоты, а как команду. — Ссс… Разуй. Из коридора бесшумно приполз Разуй — чешуя переливалась тускло, а взгляд был внимательный, взрослый. — Ссс… слышу. Хайсе присел, чтобы быть с ним на одном уровне. — Разуй, сегодня важный день. Ты мне нужен. Ты и Кики будете на страже. Увидите хоть одну живую душу — сразу предупреждаете. Не геройствуете. Только сигнал. Договорились? — Ссс… будет исполнено, — прошипел Разуй. — Чужих… чуять будем. Хайсе кивнул. И на мгновение — совсем на мгновение — позволил себе прикрыть глаза. Будто проверял: держится ли внутри каркас. Держится. Пока. Вечером он вышел из дома уже без суеты. Проверил палочку. Проверил, что руны в кармане. Проверил себя — и это было самое трудное. Трансгрессия ударила в грудь, и через секунду они уже стояли возле кладбища: Хайсе, Кики и Разуй. Ночь была холодной. Тишина — такой, что слышно собственное дыхание, и от этого хочется дышать осторожнее. — Ребят, по местам, — тихо сказал Хайсе. Кики кивнула и исчезла в темноте — не хлопком, а почти беззвучно: домовики умеют, когда хотят. Разую Хайсе прошипел на парселтанге: — Ссс… левее. В тень. Смотри на тропу и на вход. Любой шаг — мне. Сказал Хайсе — Ссс… понял. Хайсе остался один у ограды. Поднял палочку и начал ставить чары — не “красивые”, а рабочие. Сигнальные. Отвод взгляда. Глушение звука. Тонкая сетка, которая скажет ему заранее: кто-то пришёл. Он закончил, выдохнул — и только тогда пошёл внутрь. Дорогу он знал. Не потому что “часто приходил”. А потому что один раз достаточно, чтобы запомнить навсегда. Наконец между плитами и крестами показались две могилы. Лили и Джеймс Поттер. Хайсе остановился. Сделал лёгкий поклон. Это был не “жест воспитания”. Это было признание долга. — Лили… Джеймс… — сказал он вслух. Голос едва дрогнул. — Я пришёл. Как обещал. Он не стал говорить “дядя” и “тётя” сразу — это слово комом сидело в горле, слишком детское, слишком больное. Но оно всё равно было рядом, как тень прошлого. Хайсе опустился на колено — не для пафоса, а потому что ноги вдруг стали ватными. — Я… — он усмехнулся без радости. — Я долго думал, что когда приду, буду говорить правильно. Красиво. Как в книжках. Он посмотрел на камень, будто на лицо. — А вышло… ничего красивого не выходит. Пауза. Длинная. — Я нашёл Гарри, — сказал он наконец, и от имени внутри что-то щёлкнуло. — Нашёл. Взял в руки. Живой. Настоящий. Не легенда, не “символ”, не их “мальчик-который”. Просто… мальчишка. Хайсе сжал пальцы, чтобы не дрожали. — Его не сломали, — выдохнул он. — Представляете? Его держали в аду — и он всё равно… он учится. Он цепляется за знания так, будто знания — единственное, что у него никто не отнимет. Он перевёл взгляд на имя Лили. — Лили… он правда похож на тебя. Не только глазами. Он… любит учиться. И когда у него что-то получается, он не кричит, не торжествует. Он просто светлеет изнутри. Тихо. Упрямо. Хайсе усмехнулся чуть сильнее — и в этой усмешке уже было тепло. — А насчёт тебя, Джеймс… — он качнул головой. — Думаю, розыгрыши он тоже полюбит. Не потому что “как ты”, а потому что ему иногда надо дышать. И смеяться тоже надо, иначе… Он не договорил. Потому что “иначе” было слишком страшным. Хайсе провёл ладонью по шраму на щеке — привычка возвращать себя в настоящее — Я помню, что вы сказали мне тогда, — тихо продолжил он. — *“Ты — наша семья… найди младшего брата и присмотри за ним.” — Я сделал это, Лили. Я делаю. Каждый день. Голос сорвался на одно слово — и Хайсе замолчал, пережидая. — Простите, — прошептал он наконец. — За то, что меня не было рядом. — Я знаю, почему. Я знаю, что иначе нельзя было. Но иногда знание не помогает. Иногда хочется… — он сжал зубы. — …вернуться туда и вырвать себя из рук Сириуса. Остаться. И сгореть вместе с вами. Он поднял взгляд — и в глазах стояла не истерика. Стояла злость на мир, который заставляет жить дальше. — Я не знаю, кто предал, — сказал он тише. — Но я узнаю. И если окажется, что это было “по плану”… — Хайсе коротко выдохнул, будто обжёгся словом “план" — …я не прощу. Он достал из кармана маленький, простой предмет — камешек, гладкий, тёмный. Положил у основания могилы. — Я не принёс цветов, — сказал он почти виновато. — Цветы здесь… не про это. — Я просто оставлю знак. Что я был. Что я помню. Где-то в темноте почти неслышно прошипел Разуй — коротко, предупреждающе. Хайсе не дёрнулся. Только чуть повернул голову. — Я слышу, — ответил он на парселтанге. — Держи. Шипение стихло. Значит — ложная тревога. Лесной зверь. Ветер. Но это всё равно заставило Хайсе собрать себя обратно. Он снова посмотрел на имена. — В следующий раз я приду с Гарри, — сказал он твёрже. — Я уже обещал ему. И обещаю вам. Хайсе поднялся медленно. Отряхнул колено. Словно завершал ритуал, который никто не учил — но который всё равно был правильным. — Спасибо, — сказал он тихо. — За то, что… были. За то, что любили. — Я… я постараюсь быть тем, кем вы думали, что я могу стать. Он повернулся уходить — и только на третьем шаге, не оборачиваясь, добавил: — Спокойной ночи, Лили. — Спокойной ночи, Джеймс. На выходе с кладбища он снял чары так же аккуратно, как ставил. Кики появилась рядом без хлопка, будто выросла из тени. — Хозяин… вы… Хайсе поднял ладонь, останавливая. — Не сейчас, Кики. Кики кивнула. И просто пошла рядом — маленькая, упрямая, надёжная. Разуй скользил впереди, проверяя дорожку. Когда они трансгрессировали обратно, Хайсе не сразу пошёл в комнату. Он остановился в гостиной, где утром мерил шаги, и вдруг понял: ему всё ещё тесно в собственной коже. Он сел, положил локти на колени и уставился в пол. Кики не трогала его. Просто была рядом — как щит, который не давит. Разуй свернулся в тени у ноги и прошипел почти неслышно: — Ссс… живой. Хайсе прикрыл глаза. — Да, — сказал он так тихо, что это было почти не слово. — Живой. — И я сделаю так, чтобы так и осталось. Гарри сидел за праздничным столом Гриффиндора и наблюдал за залом. Всем было весело: смех, крики, тыквенные огни, дымные летучие мыши под потолком. Праздник. Для них. А для него — дата, когда он остался один. Он уныло ковырял еду, стараясь не показывать ничего лишнего, когда двери Большого зала распахнулись. Профессор Квиррелл влетел внутрь, будто его вытолкнули. Лицо серое, тюрбан перекошен, глаза бегают. — Тррррроль… в подземелье!!! — выкрикнул он. — Я… я думал, вы должны знать… И рухнул в обморок. Секунду была тишина. А потом зал взорвался: крики, топот, кто-то вскочил так резко, что опрокинул кубок. Дамблдор поднялся. — ТИШИНА! Шум схлынул, как вода под щитом — только здесь щитом был голос. — Старосты! Соберите учеников и отведите в гостиные. Пуффендуй — к Гриффиндору. Слизерин — к Когтеврану. Остальные — по своим башням. Быстро. Без паники. Потоки двинулись. Старосты командовали, подгоняли, считали. Гарри уже выходил со своими — и заметил в общей массе Гермиону и Невилла позади, в своих колоннах. На миг стало легче: живые, рядом с людьми, не в одиночку. И тут он услышал голос Панси Паркинсон — визгливый, довольный, будто она обсуждала не тролля, а сплетню на перемене: — …а Гринграсс ещё перед пиром ушла. Носик припудрить. Гарри вздрогнул. Он не был уверен, что точно понимает это выражение — у Дурслей таким словам не учили. Но смысл складывался сам: уйти куда-то, где можно остаться одной и привести себя в порядок. Где есть зеркало, вода, дверь, которую можно закрыть. Туалет. Подземелье. Тролль. Девочка одна. Гарри резко вышел из строя и пробился к Гермионе, которая шла со своим потоком. — Гермиона, — быстро и тихо. — Где здесь женский туалет? Где девочки обычно… остаются одни? Гермиона вспыхнула — вопрос был неловкий, особенно в такой момент, — но секунды она не потеряла. — Коридор направо от мраморной лестницы. Потом вниз, и будет дверь, — выпалила она и сразу нахмурилась: — Гарри, ты… — Спасибо. Он развернулся и побежал. Гермиона успела увидеть только одно: Гарри уходит против потока, с палочкой в руке. Она переглянулась с Невиллом — он как раз выходил из цепочки Пуффендуя рядом с ней, на стыке потоков. — Он туда не просто так, — сказала Гермиона жёстко. Невилл сглотнул, но кивнул. — Пойдём. Они не знали, куда именно Гарри свернул дальше — просто видели: он исчезает в коридорах. И побежали следом. Гарри свернул в нужный коридор и застыл. Запах ударил в нос — сырой, грязный, животный. По полу тянулись мокрые следы. Дальше, у двери с табличкой, маячила огромная спина. Тролль. И он… уже протискивался в женский туалет. Изнутри раздался крик. Гарри сорвался с места. Влетел внутрь — и увидел Дафну Гринграсс в дальнем углу у раковин. Палочка поднята, но руки дрожат, лицо белое. Она не кричала — просто забилась, как человек, которого загнали в тупик. Тролль развернулся на шум и поднял дубину. Гарри знал, что делать не надо. Он читал про троллей: кожа толстая, большинство заклинаний по ней — как дождь по камню. Пытаться “пробить” — глупость. Ему нужно было только одно: забрать внимание на себя. Он на ходу схватил с пола обломок камня — кусок плитки, тяжёлый, мокрый — и метнул в голову троллю. Камень ударил в лоб с глухим стуком. Тролль взревел и дёрнулся, поворачиваясь к Гарри. — Сюда! — коротко бросил Гарри, отступая в сторону, чтобы не дать троллю идти прямой линией. — Давай! Дубина пошла вниз. Гарри ушёл телом — шаг вбок, разворот плеч, скольжение по мокрому полу. Удар расколол плитку рядом, вода брызнула. — Дафна! — крикнул он, не поворачиваясь к ней полностью. — В сторону от стены! К двери, но не в проём! Дафна сглотнула и заставила ноги двинуться. Два шага — неловко, но вовремя. В этот момент в дверях мелькнули две фигуры. Гермиона и Невилл вбежали — и замерли на долю секунды от вида монстра. — Гарри… — выдохнула Гермиона. Гарри только сейчас понял, что они догнали. — Не подходите близко! — бросил он, уворачиваясь от следующего замаха. — Уберите дубину — станет легче! Гермиона уже ловила смысл. Она смотрела не на тролля, а на его руки — на оружие. — Дубина, — сказала она быстро. — Если поднять дубину — он ослепнет наполовину. Невилл, со мной! Невилл побледнел. На секунду его тело словно хотело сделать шаг назад — туда, где безопасно. Но он увидел Гарри, который держит на себе тролля, и понял: если отступить — всё рухнет. Гермиона подняла палочку. — Вингардиум Левиоса! Ничего. Дубина даже не дрогнула. — Слишком тяжёлая… — выдохнула она, но тут же жёстко добавила: — Невилл, вместе. Синхронно. Я скажу. Невилл поднял палочку дрожащей рукой. — Раз… два… три! — Вингардиум Левиоса! — сказали они вдвоём. Дубина дрогнула на волос — и тролль сжал рукоять сильнее, зарычав. — Ещё раз! — Гермиона почти приказала. — Невилл, не ломай кисть. Веди движение, не руби! Невилл сглотнул. — Я… я стараюсь… — И старайся дальше. Сейчас не время бросать, — сказала Гермиона резко, но не зло — по делу. Вторая попытка. — Вингардиум Левиоса! Дубина приподнялась на пару дюймов — и снова дёрнулась вниз. Тролль ревел и пытался ударить Гарри, но удар выходил неровный: оружие будто тянуло вверх, сбивало баланс. Дафна, стоя ближе к стене, наконец подняла голову. Глаза у неё ещё дрожали от страха, но мысль уже работала. — Поттер! — резко. — Веди его по кругу! Ему тяжело разворачиваться! — Понял! — коротко ответил Гарри и начал двигаться шире дугой, заставляя тролля поворачивать корпусом и скользить по мокрому полу. — Третья! — выдохнула Гермиона. — Сейчас! Невилл закрыл глаза на полсекунды, как перед прыжком, и вложил в заклинание всё упрямство, которое у него было. — Вингардиум Левиоса! Дубина вырвалась из рук тролля и поплыла вверх. Тролль моргнул, будто не понял, куда делось “главное”, и взревел. Дафна подняла палочку. — Люмос! Резкая вспышка ударила троллю в глаза. Он инстинктивно поднял руки к лицу и пошатнулся. — Сбрасывай! — крикнула Гермиона. — На голову! Невилл дрожал, но не отпустил. — Сейчас… — выдохнул он. Они “отпустили” дубину вместе. Тяжёлое дерево рухнуло вниз и ударило тролля по макушке. Тролль качнулся, сделал шаг… и рухнул на пол, как упавшая башня. Тишина. Слышно было только капающую воду и тяжёлое дыхание четырёх детей. Гермиона присела, потому что ноги внезапно стали ватными. Невилл смотрел на палочку так, будто она только что доказала ему что-то важное. Дафна стояла ровно, но губы у неё были белые. — Если кто-то… — начала она и запнулась. — Если кто-то расскажет… — Не расскажем, — тихо сказал Гарри. — Главное — ты жива. Дафна отвела глаза первой. И в следующую секунду дверь распахнулась. Влетели преподаватели: первым — Снейп с палочкой наготове; следом — Макгонагалл и Дамблдор. Снейп увидел тролля на полу и дубину рядом — и замер на полшага. — Назад! — рявкнул он по инерции, но уже без прежней уверенности. Макгонагалл побледнела. — Что… вы… сделали? — выдохнула она, и в голосе смешались страх и ярость. Дамблдор посмотрел на детей. — Все целы? — спросил он спокойно. — Да, профессор, — ответил Гарри. Профессор Флитвик вышел вперёд — до этого его почти не было видно за спинами остальных преподавателей. — Но… как у вас получилось? — пискнул он, глядя на Гарри так, будто тот только что сотворил фокус на глазах у взрослого мира. Гарри сглотнул и, сбиваясь на ходу, рассказал всё как было: как услышал, куда пошла Дафна, как понял, что времени нет, как ворвался в туалет, как действовали — не по плану, а по необходимости. Флитвик слушал, всё больше и больше разгораясь. — Блестяще… просто блестяще! — воскликнул он. — Вы выучили всего несколько чар — и уже сумели применить их с головой! Это редкость даже для старших курсов! Гермиона и Невилл заметно смутились. Дафна стояла чуть в стороне — бледная, но собранная, с прямой спиной, будто не позволяла себе дрожать при всех. Профессор Макгонагалл шагнула ближе. Её взгляд был строгим — таким, от которого у первокурсников обычно подкашивались колени. — Но это было безрассудно, мистер Поттер, — отчеканила она. — Почему вы не сообщили старостам? Почему не позвали профессора? Гарри заставил себя не опускать глаза. — Простите, профессор. Я… сразу побежал к мисс Гринграсс. Мне показалось, что промедление может стоить… — он запнулся, подбирая слово, — слишком дорого. Макгонагалл на секунду сжала губы. Взгляд у неё остался строгим, но в нём мелькнуло что-то ещё — почти человеческое. — Как типично для Гриффиндора: сначала действовать, а потом думать, — фыркнул Снейп, будто не мог удержаться. Голос у него был ровный, но колкий, как всегда. — Хотя, признаю… на этот раз вам повезло. — Профессор, — сухо сказала Макгонагалл, но Снейп лишь чуть изогнул губы и замолчал. Дамблдор, который до этого наблюдал, словно не вмешиваясь, сделал шаг вперёд. Его голос прозвучал мягко — но так, что все тут же притихли. — Ладно, ребята, — сказал он. — В больничное крыло. Немедленно. Вам всем нужен осмотр… и отдых. Он улыбнулся так, будто хотел разрядить воздух. — И не забудьте про горячий шоколад. Лично я предпочитаю с мармеладом. Это прозвучало почти нелепо — но почему-то от этого стало легче дышать. Гарри, Гермиона, Невилл и Дафна молча двинулись к выходу из туалета, оставляя позади разбитую плитку, грязные следы и ощущение, что за один вечер они стали взрослее на целый год.