Узы крови (Ребилд)

Прошла неделя с того вечера у Хагрида. Имя Николаса Фламеля больше не было загадкой. Теперь загадкой оставалось другое: кто именно рискнул затеять игру вокруг философского камня — и насколько далеко этот кто-то готов зайти. Это знание не принесло облегчения. Скорее наоборот. После разговора с Хагридом всё стало только неприятно яснее: случайностей здесь было слишком мало, а секретов — слишком много. Но одной проблемой за эту неделю стало меньше. Норберта удалось отправить. Именно поэтому, когда после уроков Гарри, Гермиона и Невилл снова направились к хижине Хагрида, на душе у всех было странное смешение облегчения и вины. — Ну… хотя бы хижина не сгорела, — пробормотал Невилл, когда впереди показалась крыша из тёмных, потемневших от времени досок. Гермиона фыркнула, но без настоящего раздражения. — Это уже можно считать успехом. Они постучали. Изнутри тут же рявкнул Клык, потом послышались тяжёлые шаги, и дверь распахнулась. Хагрид выглядел плохо. Глаза у него были красные, борода сбилась, рубаха помята, а голос — глухой, будто он давно ни с кем толком не разговаривал. — А… это вы, — пробормотал он. — Заходите. В хижине было непривычно тихо. Даже Клык не полез к гостям сразу, только ткнулся мокрым носом в ладонь Гарри и улёгся обратно у очага. Хагрид опустился на стул с таким видом, словно за ночь постарел на несколько лет. — Как ты? — спросил Гарри. Хагрид тяжело вздохнул. — Бывало и лучше. Понимаю я всё… головой-то понимаю. Ему правда лучше там, с теми, кто знает, как с драконами обращаться. Только… — он махнул рукой и отвернулся к огню. — Пусто тут стало. Гермиона смягчилась первой. — Это нормально. Ты к нему привязался. — Ещё как привязался, — буркнул Хагрид. — Глупо, знаю. А всё равно… Он не договорил. Гарри секунду помолчал, потом сунул руку в карман мантии. — Тогда… вот. Хагрид обернулся. На раскрытой ладони Гарри лежал маленький золотой снитч. Не новый. Не магазинный. Пойманный в игре. Хагрид уставился на него так, будто не сразу понял, что видит. — Гарри… это ж… — Мой первый, — тихо сказал Гарри. — Я знаю. — Тогда и речи быть не может. — Хагрид даже выпрямился. — Не возьму. Это твоё. Такое не отдают. Гарри сжал пальцы сильнее, но руку не убрал. — Фотографию я бы сам никогда не получил, — сказал он ровно. — А ты её мне отдал. Не потому что должен был. Просто потому что понял, как это важно. По сравнению с этим снитч — просто вещь. Хагрид шумно втянул нос. — Это не просто вещь для тебя. — А для тебя не просто дракон, — ответил Гарри. На секунду в хижине стало совсем тихо. Гермиона перевела взгляд с Гарри на Хагрида и ничего не сказала. Невилл только осторожно кивнул, будто подтверждая: да, всё правильно. Хагрид протянул ладонь не сразу. Взял снитч так бережно, словно боялся его сломать. — Ты очень на отца похож, когда так говоришь, — хрипло пробормотал он. — Только… мягче. Гарри отвёл взгляд. — Не знаю, хорошо это или плохо. — Хорошо, — неожиданно твёрдо сказал Хагрид. Потом шумно вытер глаза ладонью. — Очень даже хорошо. Он спрятал снитч в карман жилета, похлопал по нему огромной ладонью и попытался улыбнуться. — Ладно. Хватит сырость разводить. Будете чай? Гермиона покосилась на стол, где стояло блюдо с подозрительно знакомыми кексами. — Только чай, — дипломатично сказала она. — И это правильно, — быстро поддержал её Невилл. Хагрид даже хмыкнул. Не весело, но уже живее. Они посидели у него ещё немного — без тайн, без намёков на люк и камень. Просто поговорили: о Клыке, о занятиях, о том, как Невилл едва не перепутал в теплице два вида волшебных грибов, и о том, что Хагрид по-прежнему считает школьную кухню самым недооценённым местом в замке. Когда они наконец вышли наружу, уже начинало темнеть. Дым из трубы поднимался ровнее, чем когда они пришли. — Ему всё ещё тяжело, — тихо сказала Гермиона, когда хижина осталась позади. — Зато теперь он не один с этим, — ответил Гарри. Невилл засунул руки в карманы мантии и поёжился от ветра. — По крайней мере, Норберт теперь в безопасности. — Да, — согласилась Гермиона. Потом, помолчав, добавила: — Жаль, что про философский камень так не скажешь. Гарри бросил взгляд на замок, чёрнеющий впереди на фоне серого неба. — Пока мы всё равно ничего сделать не можем. Камень под защитой Дамблдора, и ломиться туда было бы глупо. — Но следить за тем, что происходит, мы можем, — сказала Гермиона. — И будем, — кивнул Гарри. Невилл чуть оживился. — Кстати… Гарри. Завтра матч. Гарри повернул к нему голову. Невилл замялся. — Я… наверное, всё-таки сяду с Пуффендуем. Ну, потому что это мой факультет и… — Невилл, — перебил его Гарри, и на этот раз улыбка у него вышла совсем лёгкой, — было бы странно, если бы ты сидел с гриффиндорцами. Невилл заметно расслабился. — Спасибо. А то я уже чувствовал себя предателем. — Будешь предателем, если не поаплодируешь, когда я поймаю снитч, — невозмутимо сказал Гарри. Невилл рассмеялся, и даже Гермиона фыркнула. — Скромность тебя не задушит, да? — Нет, — серьёзно ответил Гарри. — Она уже пыталась. На следующий день трибуны гудели ещё до начала игры. Небо было холодным, чистым, с редкими быстрыми облаками. Ветер гулял над полем так, что мантии хлопали по ногам, а шарфы норовили вырваться из рук. Пуффендуйцы вышли дружно, в жёлто-чёрном. Без слизеринского лоска, без показной наглости — зато крепкие, собранные и удивительно уверенные. Их капитан что-то быстро говорил команде, пока мадам Хуч проверяла мячи. Вуд, наоборот, пылал. — Они будут играть плотно, — говорил он, оглядывая всех по очереди. — Без грязи, но жёстко. Не расслабляться ни на секунду. Фред, Джордж, держите бладжеры подальше от Гарри. Кэти — не лезь в толпу, обыгрывай через край. Поняли? Все кивнули. Гарри сел на метлу и почувствовал, как внутри всё становится тихим. Вот за это он и любил полёт. На земле было слишком много мыслей. В небе оставалось только главное. Свисток мадам Хуч прорезал воздух. Игра взорвалась движением. Квоффл метался между охотниками, бладжеры со свистом прошивали воздух, трибуны ревели так, что отдельные голоса сливались в один огромный живой шум. Пуффендуй играл не грубо, но упрямо — они цепко держали строй, сбивали темп, заставляли Гриффиндор работать за каждое очко. — Джонсон перехватывает квоффл — отличный пас Спиннет — нет, отбито! — визжал Ли Джордан откуда-то сверху. — Пуффендуй идёт в атаку — и Вуд снова спасает! Вот это руки, вот это реакция! Гарри кружил выше, сканируя поле. Ловец Пуффендуя держался справа, далеко не отрываясь от центра. Он был старше, тяжелее Гарри и явно делал ставку не на резкость, а на расчёт. Дважды он уже срывался вниз, заставляя Гарри проверять — не ложная ли это тревога. Оба раза — ложная. Счёт рос медленно. Сначала вёл Пуффендуй, потом Гриффиндор сравнял, потом снова вышел вперёд. Игра становилась вязкой, тяжёлой, изматывающей. Бладжер прошёл так близко от плеча Гарри, что он почувствовал движение воздуха. — Левее! — рявкнул снизу Фред, уводя второй мяч битой в сторону. Гарри резко заложил вираж, ушёл вверх — и именно тогда увидел золотую вспышку. Снитч мелькнул у нижнего кольца Пуффендуя и тут же рванул в сторону центральной линии. Гарри нырнул. Пуффендуйский ловец заметил движение почти сразу и пошёл наперерез. Теперь трибуны ревели уже не общим фоном — теперь это было что-то острое, рваное, полное предвкушения. Земля стремительно летела навстречу. Снитч петлял, то исчезая в бликах, то вспыхивая снова. Гарри пригнулся к древку метлы. Ветер бил в лицо, глаза слезились, но он не моргал. Ловец Пуффендуя заходил справа, пытаясь отрезать ему траекторию. Гарри не стал подниматься. Он, наоборот, ушёл ещё ниже — почти к самой траве, проскользнул под чужой метлой в последний момент так близко, что услышал чьё-то резкое ругательство, и выровнялся уже у самых колец. Снитч взмыл вверх. Гарри рванул за ним, вложив в рывок всё — скорость метлы, инстинкт, злость ветра, собственное упрямство. На секунду он даже не увидел, а скорее почувствовал, где золотой шарик окажется через миг. И выбросил руку. Пальцы сомкнулись. Мир словно запнулся. Потом стадион взорвался. — ПОТТЕР ПОЙМАЛ СНИТЧ! ГРИФФИНДОР ПОБЕЖДАЕТ! — сорвался Ли Джордан на почти нечеловеческий вопль. Гарри сделал круг над полем, тяжело дыша, и только теперь позволил себе разжать кулак. Золотые крылышки яростно затрепетали между пальцами. На трибуне Пуффендуя он успел заметить Невилла: тот вскочил вместе со всеми, хлопал, смеялся и, кажется, уже не помнил, за кого должен был переживать. Гарри невольно усмехнулся. Гриффиндорская башня гремела до позднего вечера. Фред и Джордж орали что-то о том, что «такую добычу надо законсервировать и выставить в рамке», Вуд выглядел так, будто готов лично усыновить всю команду сразу, а младшекурсники глазели на Гарри, как на очень удачно приручённое стихийное бедствие. Рон протолкался к нему одним из первых. Щёки у него раскраснелись, волосы торчали во все стороны, а улыбка была такая широкая, что скрыть её не смог бы никакой характер. — Ты видел, как нырнул под того пуффендуйца? — выпалил он. — Я думал, вы оба сейчас врежетесь в кольца! — Я тоже так думал, — честно признался Гарри. Рон расхохотался. — Ну ты псих. — Вуд считает это комплиментом. — Вуд бы и дракона в команду взял, если б тот летал быстро, — авторитетно заметил Рон. Это было сказано так серьёзно, что Гарри не выдержал и рассмеялся. В какой-то момент к ним подвалили близнецы, хлопнули Гарри по плечам так, что он едва не уронил кубок с тыквенным соком, а потом утащили Рона спорить, какой именно манёвр выглядел «красивее — тот у колец или тот у земли». Шум, смех, радость — всё это накрывало с головой. На этот раз Гарри не хотелось от этого сбежать сразу же. Но усталость всё равно брала своё. Поэтому, когда стало совсем поздно, он поднялся из кресла. Рон как раз вернулся к столу с тарелкой чего-то сладкого. — Ты куда? — Спать, — сказал Гарри. — Иначе завтра с метлы не слезу, а свалюсь. Рон фыркнул, но без обиды. — Ладно. Иди. Только учти: завтра Вуд будет смотреть на тебя так, будто ты его личный святой. — Это пугает сильнее бладжеров, — признался Гарри. — Согласен, — кивнул Рон. Потом, уже тише, добавил: — Хорошая игра была, Гарри. Без неловкости. Без яда. Просто по-человечески. Гарри кивнул ему в ответ. — Спасибо. На следующий день Гарри пришёл к пустому классу чуть раньше обычного. Это уже вошло в привычку: сначала короткий взгляд по сторонам, потом — дверь, замок, тишина внутри. Гермиона и Невилл были на месте. Дафна стояла у стола, прямая, собранная, с тем самым лицом, по которому ничего нельзя было прочесть, если не знать, куда смотреть. Гарри и Невилл обменялись рукопожатием. Гермиона кивнула Дафне почти безупречно — гораздо лучше, чем месяц назад. Дафна скользнула по ним взглядом. — Уже лучше, — произнесла она. — Значит, время можно тратить не только на вилки. Гермиона моргнула. — Это… почти похвала? — Нет, — спокойно ответила Дафна. — Это констатация. Невилл едва заметно улыбнулся. Даже Гарри пришлось отвернуться, чтобы не выдать усмешку раньше времени. Дафна открыла лежащую перед ней тетрадь. — Сегодня другая тема. После вчерашнего матча на мистера Поттера смотрят ещё внимательнее, чем обычно. Следовательно, урок полезен всем троим. Гарри напрягся чуть сильнее, чем хотел бы. Дафна заметила. Конечно заметила. — Слава, — сказала она сухо, — сама по себе не опасна. Опасны люди, которые хотят использовать того, у кого она есть. В классе стало тише. — Кто-то будет искать дружбу, — продолжила Дафна. — Кто-то — слабость. Кто-то — повод рассказать о вас что-нибудь интересное. Ваша задача — не дать им ни одного лишнего движения. Начнём. Она перевела взгляд на Гермиону. — Мисс Грейнджер. К вам подходит старшекурсница, которой раньше вы были совершенно неинтересны, и с улыбкой спрашивает, правда ли Поттер так хорош в полёте, как о нём говорят. Ваш ответ? Гермиона подумала меньше секунды. — Я не пересказываю чужие успехи за них. Если ей интересно, она может спросить у самого Гарри. Дафна кивнула. — Приемлемо. Вы не солгали, не дали материала для сплетни и перевели разговор в безопасную сторону. Один балл. Невилл подобрался, будто сам получил этот балл. Дафна повернулась к нему. — Мистер Лонгботтом. Кто-то говорит вам: «Странно, что Поттер общается именно с вами». Что делаете? Невилл открыл рот, потом закрыл. Гарри уже собирался вмешаться, но Невилл сам заставил себя продолжить: — Я… не оправдываюсь. И не спрашиваю, что в этом странного. Просто говорю, что это не его дело. Дафна смотрела на него пару секунд дольше обычного. — Хорошо. Но без вызова в голосе. Вы не обязаны выигрывать каждый разговор. Иногда достаточно его закончить. Тоже один балл. Невилл выдохнул так, будто только что пережил экзамен. Теперь очередь дошла до Гарри. — Мистер Поттер. После матча вас окружают в гостиной и требуют снова рассказать, как именно вы поймали снитч. Что вы делаете? Гарри встретил её взгляд. — Говорю правду, но коротко. Без украшений. И ухожу раньше, чем из истории сделают представление. В уголке губ Дафны что-то едва заметно дрогнуло. — Уже сделали? — Конечно, — ответил Гарри. — Разумно, — сказала Дафна. — Но есть дополнение. Не обрывайте людей резко, если не хотите, чтобы это запомнили сильнее, чем сам разговор. Лучше уходить так, чтобы у окружающих оставалось впечатление, будто это было ваше право, а не их поражение. — Это звучит как очень слизеринская мысль, — пробормотала Гермиона. — Потому что это эффективная мысль, — спокойно парировала Дафна. Дальше урок пошёл быстрее. Они отрабатывали, как стоять, когда на тебя смотрят; как благодарить, не обещая близости; как отказываться от разговора, не превращая отказ в вызов; как не цепляться за каждую шпильку, если собеседник только и ждёт, что ты сорвёшься. Дафна исправляла коротко, точно, без лишних слов. — Плечи ниже, Лонгботтом. Вы не на эшафоте. — Мисс Грейнджер, ваш ответ слишком умный. Большинство людей не любят, когда их ставят на место красиво. Они просто начинают мстить. — Поттер, вы слишком рано смотрите в глаза после отказа. Это выглядит как приглашение спорить. — Ясно, — сказал Гарри. — Надеюсь. Под конец даже Гермиона признала, что тема полезная. — То есть половина школы разговаривает не словами, а намёками, угрозами и проверками? — уточнила она. — Нет, — ответила Дафна. — Больше половины. Когда занятие закончилось, Гермиона и Невилл собрали вещи первыми. — До библиотеки? — спросила Гермиона у Гарри. — Через пару минут, — кивнул он. Они вышли. Дверь мягко закрылась. Гарри уже потянулся за сумкой, когда Дафна заговорила, не поднимая глаз от тетради: — Матч был неплохим. Он замер. — От тебя это почти похвала, Гринграсс. — Не привыкай, Поттер. И только теперь она всё-таки посмотрела на него. Взгляд был прежним — спокойным, светлым, очень собранным. Но теперь Гарри уже умел замечать в нём тонкие сдвиги. — И ещё, — сказала Дафна. — После победителей всегда становится больше глаз. Следи не только за теми, кто кричит громче всех. Улыбка исчезла с его лица. — Я понял. Дафна кивнула, будто другого и не ожидала. — Хорошо. Тогда сегодняшний урок был не зря. Гарри взял сумку. — До следующего занятия, Гринграсс. — Постарайся дожить до него без новых подвигов, Поттер. Это прозвучало почти сухо. Почти. Но Гарри всё равно вышел из класса с очень странным ощущением: будто его не просто отчитал кто-то умный, а предупредил человек, который действительно считает это важным. И, пожалуй, это было опаснее всего.