День, когда мир поглотила Тьма

■■■.04.23.

22:36

9 дней спустя.

Тусклый свет проникал в помещение через щель меж занавесей окна, падая на монитор старинного телевизора, сидящего прямиком напротив меня спиной к окну. Мы ужинали. Ну, точнее, ужинал только я, а Браун, как обычно, элегантно подперев голову рукой, просто наблюдал за мной с улыбкой на экране. Справа от него стояла чашка уже остывшего чая, к которому так и не притронулись. Я спокойно ел отведённую мне порцию. Если честно, аппетита не было совершенно. Наверное, если бы Браун не следил за моим питанием, то я бы и вовсе прекратил есть. — [Синяк на вашей шее почти прошёл.] — внезапно начал Браун. — [И раз уж так, то...] — Ага. — [Хм? Но, друг мой, вы же даже не дослушали...] — Браун сделал короткую паузу, будто что-то обдумывая. — [О! Или же неужели мистер Солым научился читать мысли этого ведущего? Ха-ха.] — Ммм... — дожёвывая еду, я продолжил. — Нет. Просто это было очевидно. — [..Ах.] — Браун вдруг протянул руки через стол, схватил меня за щёки и слегка сжал их, отчего мои губы сложились в нелепую уточку. — [Как оказывается приятно иметь друга, понимающего тебя с полуслова!] — Радостно говорил ведущий, теребя меня за щёки. — Угу-у... — я промычал и слегка улыбнулся. Из-за того, что мои губы были сжаты, с улыбкой моё лицо выглядело ещё смешнее. — [Тогда завтра.] — произнёс Браун, просовывая в мой всё ещё зажатый между его ладоней рот печеньку, после чего наконец отпустил меня. Ага. — [Замечательно! Я приготовлю всё наилучшим образом, вы даже и не представляете...] Он говорил что-то ещё про сценарий, про гостей, про рейтинги, но я почти не слушал. Я смотрел, как он жестикулирует, как его экран переливается разными смайликами, и поймал себя на мысли, что это… мило. Нет, подождите, как это может быть милым? — […И вот тогда мы подадим это как кульминационный момент, ах, какая будет реакция зала!] — Браун наконец остановился и снова посмотрел на меня. — [Вы меня слушаете, друг мой?] — ...Ага. — [...] На экране ведущего застыл улыбающийся смайлик, и я снова испытал это... давящее ощущение? Будто он из последних сил сдерживался. Но, как ни странно, я не испытал страха. — [Ха-а, друг вы мой сердечный.] — ведущий говорил наигранно унылым, упрекающим тоном. — [Что-то вы совсем заврались.] — он вновь протянул руку к моему лицу и, прислонив её к моей щеке, начал ласково поглаживать. — [Я в последний раз прощаю вас за это. Не стоит врать перед тем, кто видит вас насквозь. Тем более, друзья не врут.] — Да, хорошо... — [Прекрасно.] — Браун удовлетворённо кивнул, ещё раз погладил мою щёку и убрал руку. — [А теперь – спать. Завтра важный день.] — Но ещё только девятый час, и я совсем не хочу спать, — возразил я, смотря прямо в экран ведущего. — [Вы хотите снова сорвать ваш дебют, мистер Солым?] — ведущий слегка склонил голову набок. —... Нет. — [Тогда спать.] ... Я смотрел снизу вверх на Брауна, который, закинув ногу на ногу, вальяжно восседал напротив и раздавал указания. От этого странным образом становилось не по себе. И... — ...Хорошо. Что самое странное, я не мог ослушаться. О, нет, это не то чувство, когда ты подсознательно понимаешь, что существо перед тобой, если ты его ослушаешься, может убить или причинить вред тебе. Это нечто иное... Будто само моё существо не способно ослушаться его. — [Вот и славно.] Браун поднялся, обошёл стол и, взяв меня на руки, направился к кровати, находившейся в паре метров от столика. Щёлк. Как только Браун усадил меня на кровать, он, щёлкнув пальцами, выключил свет, оставив гореть лишь прикроватный ночник. Шух. Затем он повалил меня на кровать и укрыл одеялом. Переодеваться не потребовалось, ведь я уже был в пижаме. — [Доброй ночи, друг.] Спасибо. Я слегка улыбнулся. А Браун, убедившись в том, что я закрыл глаза, ушёл, тихо закрыв дверь.

***

■■■.04.24.

04:27

5 часов спустя.

Тик-так-тик-так-тик-так. Звук шёл откуда-то из темноты. Старые часы на стене. Я не видел их, но слышал каждую секунду, каждое движение стрелки. В тишине, что стояла в комнате, этот звук казался оглушительно громким. Он заполнял всё пространство, проникал в уши, въедался в мозг, и спустя неизвестное количество часов непрерывного слушания уже не было понятно — тикают часы снаружи или у меня в голове. Я лежал на спине, уставившись в потолок. Глаза давно привыкли — различали очертания шкафа, тумбочки, дверного проёма. Но сна не было. Совсем. Темнота стояла такая густая, что, казалось, её можно было потрогать. Она давила на глаза, на грудь, на веки, которые я то и дело смыкал в надежде заснуть. Шух. Я перевернулся на бок. Полежал. Перевернулся на другой. Зарылся лицом в подушку и постарался не думать ни о чём. Надо заснуть. Тик-так. Тик-так. Мысли всё равно лезли. Не страшные, не тревожные. Просто… присутствовали. Как фоновый шум, от которого нельзя избавиться. Они висели где-то на границе сознания, не давая провалиться в сон. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Звук становился громче. Или мне только казалось. Он заполнил голову, вытеснил все остальные мысли, оставил только это бесконечное, монотонное, сводящее с ума чувство. Я зажал уши ладонями. Бесполезно. Тиканье шло откуда-то изнутри, из самой глубины, где тишина уже не могла его заглушить. — Заткнись… — прошептал я в темноту. Тик-так. ............. Тук. Рука сама нашарила на тумбочке что-то тяжёлое — старый подсвечник. Я не думал. Просто привстал, размахнулся и швырнул его со всей силы в ту сторону, откуда, казалось, шёл звук. Хрясь! Звон разбитого стекла, глухой удар металла о пол. И... Тишина. Настоящая, абсолютная, оглушающая тишина. Я сидел на кровати, тяжело дышал и слушал, как пульс стучит в висках. Тишина... Ни звука. Ни тиканья. Ничего. — Ха… ха… Я перевёл дыхание. Руки дрожали. На полу, в лужице лунного света из-за штор, валялись остатки часов: разбитый циферблат, погнутые стрелки, осколки стекла, блестящие от падающего на них света. Я нащупал выключатель на тумбочке и включил ночник, чтобы убедиться наверняка. Тусклый жёлтый свет залил комнату. Часы были разбиты. Я выключил свет и рухнул обратно на кровать. Тишина. Я закрыл глаза. Тело ныло от усталости, веки тяжелели. Сейчас, сейчас я наконец засну… Тик. Я замер. Тик-так. Нет. Я сел, лихорадочно нашарил выключатель. Свет. На полу так же валялись разбитые часы. Тик-так-тик-так-тик-так-тик-так-тик-так-тик-так-тик-так-тик-так-тик-так-тик-так. Звук шёл изнутри. Из моей головы. …............. Я сидел на кровати, смотрел на осколки и слушал, как внутри меня продолжает тикать то, чего больше нет. Тик-так. Тик-так. ................... Я встал. Босиком, по холодному полу пошёл к двери. Коридор встретил меня тем же полумраком, что всегда царил в студии. Только сейчас, глубокой ночью, он казался особенно густым, почти осязаемым. Свет от ночника остался позади, и я шагал по на вид бесконечному коридору. Где-то вдалеке капала вода. Или мне показалось... Я не знал куда иду, ноги сами вели к кабинету. Из-под двери пробивалась тонкая полоска света. Единственное, что нарушало кромешный мрак коридора. Я постучал. Щёлк. Дверь открылась. Я вошёл. Мой взгляд сразу же остановился на Брауне: он сидел в кожаном кресле за массивным письменным столом из тёмного дуба, склонившись над бумагами. Единственным источником света была настольная лампа, тёплое сияние которой мягко обволакивало комнату, золотистым отблеском ложась на экран ведущего. На мгновение мне показалось, будто передо мной настоящее произведение искусства. Картина, написанная маслом. Тёплый свет лампы густыми золотистыми мазками ложился на столешницу, растекался по бумагам, касался экрана Брауна и замирал, будто художник намеренно оставил этот участок самым светлым, самым важным. Всё остальное тонуло в глубоких тенях – стеллажи уходили в коричневатый сумрак, дальний угол кабинета растворялся в дымке, словно недописанный фон. Но Браун… Браун был выписан с особой тщательностью. Каждая линия его фигуры, изгиб спины, наклон головы, рука, застывшая над бумагами, читалась чётко, объёмно, будто мастер потратил на него больше всего времени и красок. Каждый блик на экране, каждая складка на перчатках были прописаны до мельчайших подробностей. Он был центром композиции. Точкой, к которой сходились все линии, все мазки, все тени этой картины. Её сердцем. — [Доброе утро, друг мой. Вам не спится?] — голос Брауна раздался внезапно, приводя меня в чувство. — Да... — [Тогда можете провести время вместе с этим ведущим. Проходите.] — Браун говорил так же как и всегда, но мне показалось, будто его голос звучал теплее, чем обычно. Я подошёл ближе, но вместо того чтобы сесть на диван, находящийся у стенки, я остановился у его стола. Не зная, куда себя деть, руки сами теребили край пижамы. Браун отложил бумаги, чуть откинулся в кресле и похлопал себя по коленям. — [Идите сюда.] А? Куда «сюда»?.. — [...] Браун не стал отвечать на мои мысли, просто смотрел на меня с той же улыбкой на экране, как обычно. Видимо хочет, чтобы я понял сам. ... Ну, это действительно очевидно. Я обошёл стол и, чуть помедлив, опустился к нему на колени спиной к груди. Его большие тёплые руки легли на мою талию, прижимая ближе. По телу пробежались мурашки. Подобное могло показаться смущающим, или даже пугающим, но... Меня это немного успокаивало. — Ха-а... — я облегчённо выдохнул и расплавился в его объятиях. В последние дни меня ежедневно мучала бессонница. Я не мог заснуть... Выходило только под утро, и то спал от силы час. И вот, сегодня снова у меня не вышло заснуть. Наверное это потому, что... ........ Наверное, это последствия того, что последний месяц я постоянно на нервах... Глаза забегали, ища то, на что можно было отвлечься, и в конце концов взгляд упал на бумаги, разбросанные на столе. — [Хотите посмотреть?] — сзади раздался приглушённый голос. — Ммм...— я немного поёрзал, желая зарыться ещё глубже в его объятиях. — Да. — [Это сценарии. Тут есть к завтрашнему дню и последующим выпускам.] Он протянул руку, взял верхний лист и положил его так, чтобы я мог видеть. Строчки прыгали перед глазами, но я особо не старался вчитываться и понять смысл. Важно было другое — его присутствие, что отвлекало меня от лишних мыслей. Браун, поняв, что я сейчас не способен нормально вчитываться в текст, убрал листы обратно, и сильнее прижимая меня к себе, продолжил объяснять. — [Гость будет интересный и весьма необычный.] Я не сомневаюсь в этом, Браун. Ведущий довольно усмехнулся и продолжил рассказывать о предстоящем шоу во всех подробностях. О сценарии, госте, атмосфере, ожидаемой реакции зала. Слушая его, я в очередной раз убедился в том, насколько Браун увлечён своей работой. Где-то в глубине души я понимал, что это неправильно. Но это чувство диссонанса было таким далёким, что я с трудом его различал. ... Браун. — [Да, друг мой?] А что бы ты делал, если бы не было шоу? — [О? Какой внезапный вопрос, ха-ха.] — Браун продолжил говорить непринуждённым голосом. — [Не знаю, спрашиваете ли вы меня об этом нарочно, ведь вы, мистер Солым, должны знать это лучше всех: Нет шоу – нет меня. Шоу – это не просто то, что я создаю. Это то, чем я являюсь. Ведущий без шоу – не ведущий.] ... Действительно, глупый вопрос. Спасибо, что ответил, Браун. — [Всегда пожалуйста. Спрашивайте всё что угодно, этот Браун с радостью удовлетворит ваше любопытство.] Вместо ответа я только глубже зарылся в его объятия, давая молчаливый ответ. Веки тяжелели, мысли путались, уступая место той самой дрёме, что так долго не приходила. — [Засыпаете?] — голос Брауна прозвучал тихо, почти шёпотом. — М-м-м… кажется… — [Спите.] Я хотел ответить, но слова растворились где-то на полпути. — [Доброй ночи, мой друг.] И я заснул. Впервые за долгие дни.

____________________________________________________

Примечания: О-ох, для начала, прошу прощения за такие задержки... Хаха. Я работала над главой каждый день, но всё равно по итогу не хватает времени. Сегодня еле как успела написать... Припёрлась домой в 19:30 и сразу же села за писательство, ведь больше оттягивать нельзя было. В любом случае, надеюсь, вам понравилась глава. Надеюсь, она не вышла слишком... ООСной (этой мой главный страх бля). И не перегружена лишней милотой, хаха. Следующую главу постараюсь выпустить через неделю! А если повезёт даже на выходных... Кхе