Sharing is caring, but I don’t care

Хёнджин щупает воду, тестирует границы, ищет уязвимости в защитной оболочке Минхо. Тот ведёт себя как ни в чём не бывало, бесстыдно флиртуя с ним перед камерами, но если Хёнджин пытается действовать в ответ, доводит всё до абсурда так, что ему приходится отступить. Вне расписания ничего как будто не изменилось, они по-прежнему проводят много времени вместе. Однако Хёнджин не может не чувствовать эту ледяную стену, которую парень возводит вокруг себя, сохраняя прежний статус-кво. Хёнджин не собирается уступать, он учится у лучших, ведь у Банчана как-то получается заставлять Минхо таять. С помощью некоторых наблюдений и серии экспериментов удаётся установить, что только уверенная дерзость заставляет Минхо замереть, как оленёнок в свете фар. И Хёнджин внезапно открывает у себя талант охоты на оленят. Всё становится проще, если вести себя так, будто конкретная особь с большими глазами уже ему принадлежит. — Двигай задницу! Минхо пытается втиснуться на диван в репетиционной комнате между подлокотником и Хёнджином. Тот следует указанию: хватает чужую задницу и сажает себе на колени. — Ты что творишь? — ворчит Минхо и пытается встать. — Ты не уточнил, чью задницу двигать, — беззаботно отзывается Хёнджин и для верности обхватывает его вокруг талии обеими руками. Минхо ещё раз пытается встать, но Хёнджин не отпускает, готовясь вытерпеть любую реакцию. Минхо, ещё немного поёрзав, наконец, успокаивается. — Йена, реще замах! Минхо продолжает следить за происходящим в танцзале, но хотя бы спокойно сидит на коленях Хёнджина, который мягко гладит его пальцами по животу. Если бы Хёнджин раньше знал, что так можно, то вцепился бы в него и не отпускал. Но приходится работать с тем, что есть. А есть Банчан, который подходит и опускается перед сидящим на коленях у Хёнджина Минхо на корточки, как ни в чём не бывало. — У меня сегодня свободный вечер. Не хочешь прийти к нам? — Прости, он сегодня со мной, — успевает ответить Хёнджин. Минхо разворачивается к нему и вопросительно приподнимает брови. — Мы не досмотрели фильм, ты что, не помнишь? — быстро добавляет Хёнджин. Они правда не досмотрели. Точнее, не досмотрел Минхо, который свернулся калачиком под боком у Хёнджина и уснул. Сам Хёнджин так и не смог оторваться от экрана до конца. Но Минхо это знать совершенно не обязательно, если объяснений лучше не нашлось. — Да, точно, — легко соглашается Минхо. — У тебя, у меня? — У тебя. — Хорошо. Хёнджин не дурак, он лучше сходит в общежитие Минхо, чем позволит ему прийти в своё, где Чан от него через комнату. В зал заходят танцоры, и Минхо пулей вскакивает с колен Хёнджина. Он боится задержаться в его объятиях надолго, потому что это слишком приятно. Он не может себе позволить потерять голову, многое поставлено на кон. Минхо всё ещё хорошо помнит, как его исключили из шоу на выживание. И он умеет играть по правилам, если это необходимо. Конечно, он старается всегда припрятать туз в рукаве, хотя делает всё, чтобы не попасться на жульничестве. Но Хёнджин беспечно путает карты на столе. Ему приходится, если он хочет выиграть. Хёнджин ходит за Минхо, как голодный бездомный пёс за прохожим, у которого от сумки пахнет мясом. Выглядит глупо? Ему неважно. До тех пор, пока Минхо не возражает, ему всё равно. Хёнджин готов идти на край света. Хёнджин готов идти до общежития Минхо, даже если устал, а на улице непогода. Хоть Хёнджин пока и не спешит как-то называть то, что чувствует, но это всё равно любовь. Он ставит ноутбук на колени и ищет нужный момент. Минхо ничего не остаётся, как сползти ему на плечо, чтобы было видно экран. Он всё ещё раздумывает над загадочным поведением Хёнджина, который в последнее время буквально приклеился к нему. Даже сейчас его рука лежит у Минхо на бедре, теребя край шортов. Минхо морщится от боли, когда парень, слишком сильно сжимает ногу. — Ой, прости, — немедленно замечает это Хёнджин. — Всё нормально, просто перестарался на тренировке. Даже массажист отчитал и дал вон мазь какую-то согревающе-охлаждающую. Сначала холодно, потом печёт. — И ты ей, конечно, не пользуешься, — хмыкает Хёнджин. — Мне лень, — пожимает плечами Минхо. — Само пройдёт. — Не пройдёт! Хёнджин отставляет ноутбук и встаёт, чтобы взять с тумбочки тюбик. А потом беззастенчиво хватает Минхо за щиколотки и тянет к краю кровати. Минхо молча переваривает происходящее, пока Хёнджин опускается на пол между его раздвинутых коленей и щёлкает крышкой тюбика. — Ты что делаешь? — Собираюсь намазать тебя мазью. — Я и сам могу! — Я вижу, как ты можешь! Минхо теряется от решительности Хёнджина, позволяя длинным пальцам парня размазывать крем по его бёдрам, пока тот находится в довольно компрометирующей позиции между его ног. Мысли в голову лезут самые непристойные. Это, впрочем, не делает прикосновения менее болезненными, и Минхо не может сдержать короткого стона. Хёнджин мгновенно поднимает на него заинтересованные глаза. — А тебя легко заставить стонать, да? Минхо чувствует, как загораются уши. Он в последнее время часто сомневается, шутит ли Хёнджин или по-настоящему флиртует. С ним никогда ни в чём нельзя быть уверенным. — Ты флиртуешь со мной? — спрашивает он быстрее, чем успевает подумать. — Да, — просто отвечает Хёнджин. Теперь можно быть уверенным: он флиртует. И всё равно ничего понятнее не становится. Минхо скользит глазами по лицу Хёнджина, когда тот в последний раз проводит рукой по его ноге и коротко целует во внутреннюю часть колена. — Ты с ума сошёл?! Хёнджин резко отдёргивает голову и в панике зажмуривает глаза. Часть его подозревала, что Минхо может резко отреагировать, но не настолько же! — Нога же в мази, у тебя сейчас губы сгорят к херам! Хёнджин чувствует, как Минхо проводит пальцем по его губе, пытаясь стереть мазь, и облегчённо выдыхает. — Не нужно, я пойду сейчас умоюсь. И ты теперь руки помой, будут гореть. В ванной Хёнджин щедро плещет себе в лицо водой, но огонь с губ не смывается даже мылом. Минхо укоризненно смотрит на него, опираясь бедром на тумбочку. — Что? — поднимает на него глаза Хёнджин. — Не зря ты лидер паборачи, — качает головой Минхо. — А ты — мой подчинённый, — улыбается Хёнджин. —Тебе очень нравится быть сверху, да? — усмехается Минхо. — Да, — серьёзно отвечает Хёнджин, пристально смотря на него. — Но быть снизу я тоже не против. Уши и щёки Минхо вспыхивают огнём. — Я имею в виду… я не это имел в виду! — отвечает он, хотя это он, конечно, тоже имел в виду. Просто он не ожидал, что Хёнджин будет отвечать так бесстыдно. Хёнджин делает шаг к нему, нависая над ним, вынуждая Минхо запрокинуть голову. — А я это, — выдыхает он почти в губы Минхо. Хёнджин знает, как смутить Минхо. Но и тот знает, чем ответить. Минхо без промедления обхватывает бока Хёнджина и щекочет, пока тот, в попытках увернуться, оседает на пол. Минхо, следует за ним, не обращая внимания на боль в мышцах, и не прекращает щекотательную пытку. — Что ты вырываешься? Ты же не против быть снизу! Хёнджин заливается смехом и выгибается всё сильнее, пока его голова не ударяется о плитку. Минхо моментально останавливается и подкладывает ладонь под затылок Хёнджина. — Прости! Больно? — он склоняется ближе к лицу парня. Хёнджину действительно почти больно от внезапного осознания, что Минхо сидит на нём верхом, и лицо его непозволительно близко — он мог бы дотянуться до него губами. Руки Хёнджина скользят по крепким бёдрам парня вверх к талии, удерживая на себе. — Нет, — шепчет Хёнджин. — Совсем не больно. Минхо замирает, скользя взглядом по лицу Хёнджина. Он иногда не может поверить, что человек с настолько красивым лицом существует в реальности. Но вот он тут — лежит под ним на не очень чистом кафельном полу ванной, пытается отдышаться после щекотки, и глаза его полыхают голодным огнём. Это притягивает и это пугает. Казалось, между ними с Хёнджином всё просто и понятно. Между ними Феликс и Банчан. Но вот они почему-то на полу ванной комнаты друг на друге, и просто и понятно, кажется, уже не будет. Хёнджин рывком приподнимается и садится, не убирая рук с талии Минхо. Их носы почти соприкасаются, так, что Минхо в панике неуклюже вскакивает, игнорируя боль в мышцах. Но его привычная маска уже наготове. — Если тебе так нравится лежать на жёстком полу, можешь оставаться тут. Я, пожалуй, вернусь в кровать. Одеяло принести? Хёнджин только смеётся и ловко поднимается на ноги, следуя в комнату за Минхо. Он рад, что ему не приходится искать предлоги: они давно уже не делают вид, что Хёнджину надо возвращаться в своё общежитие. Он просто, как обычно, стянет штаны, залезет под одеяло, терпеливо переждёт жалобы Минхо на то, что в его кровати и так тесно, и спокойно проспит до утра. Сам Хёнджин не жалуется. Ему нравится и эта сонная бубнящая булка, и то, как он долго ворочается, пока не свернётся калачиком у него под боком, и то, что он знает, где Минхо провёл ночь. Так, к сожалению, получается не всегда. Хоть он и охраняет Минхо, как Цербер врата подземного царства, но даже мимо трёхглавого пса постоянно кто-то проскакивал. Чан справляется с этим лучше любых древнегреческих героев. В вечера, когда Минхо говорит, что занят, Хёнджин старается не находиться в своём общежитии. Может, Минхо занят чем-то другим, но Хёнджину проще уйти, чем думать о том, что они столкнутся в гостиной. Ему невыносимо быть в том же помещении, где Минхо за стеной, вероятно, занимается сексом с другим. Он даже пытался утешать себя тем, что секс у Минхо с Чаном так себе, но сам же в это не поверил. Он видел этих двоих вместе, и они были горячи. Если бы вспоминать это не было больно, он бы на эту мысль ещё не раз подрочил. Но теперь это ощущалось, как если вместо смазки в ладонь набрать битого стекла. Дрочка в целом стала пресной и не приносила облегчения: она, как тушение огня бензином, не утоляла его жажду совершенно, только заставляла ещё сильнее хотеть Минхо. И даже секс вызывал странные чувства. Не то чтобы он что-то Минхо обещал... Не то чтобы у него больше не вставал на Феликса — нужно быть полным импотентом, чтобы не хотеть Феликса... Возможно, если бы он думал эти мысли в более подходящее время, это бы чувствовалось по-другому. Но они, к сожалению, приходили не в самый подходящий момент. — Хёнджин, ты тут? — Феликс перестаёт целовать его шею и обхватывает его лицо обеими руками, чтобы вернуть внимание. Парень уже снял футболки с себя и Хёнджина и теперь сидит на нём верхом. — А, да… Прости! — Хёнджин взмахивает головой, освобождая лицо из хватки. — Я просто задумался. Продолжим? Феликс задумчиво смотрит на него. — Если ты правда этого хочешь. — Я хочу, — неуверенно говорит Хёнджин. — Если ты этого правда хочешь со мной, — многозначительно произносит Феликс. Шумно вздохнув, он сползает с Хёнджина и укладывается рядом, обнимая его. — Ты же помнишь, что я твой друг и ты можешь обсудить со мной всё, что тебя тревожит? — Да, — Хёнджин трётся щекой о макушку Феликса. — Даже если это касается Минхо. — Причём тут Минхо? — Ты скажи, причём тут Минхо. Хёнджин вздыхает. Он не думал, что настолько очевиден. — Я не знаю, Ликси. Тут нечего обсуждать. — Можем начать с того, как ты иногда пожираешь его глазами. Я всерьёз боюсь, что ты начнёшь срывать с него одежду прямо перед камерами. — Этого и я иногда опасаюсь, — качает головой Хёнджин. — Не пробовал поговорить с ним об этом? Думаю, он по-братски согласился бы потрахаться. — Феликс оценивает красноречивое молчание под боком. — Но тебе ведь этого недостаточно, верно? Это никогда не было просто про секс? — Я ебанулся, да? Я жалкий? — Хёнджин закрывает лицо обеими ладонями. — Нет, ты не жалкий. — Феликс ласково поглаживает его пальцами по груди. — Ну чего ты, это с любым может случиться! Мы не выбираем, в кого влюбляться. — Я бы всё равно выбрал его, — выдыхает Хёнджин, наконец, убрав руки от лица. Феликс в ответ лишь фыркает. — А Минхо? — осторожно спрашивает он после паузы. — Я не знаю, — пожимает плечами Хёнджин. — По нему же никогда ничего не понятно. Он смотрит в потолок и молчит, не зная, что ещё сказать. Феликс не перебивает, только в тишине поглаживает его руку. — Я ничего не понимаю, Ликси, — наконец, поворачивается к нему Хёнджин. — И мне так страшно от этого. Я не знаю, что делать. Сейчас он, наверняка, с Чаном. А что если он всё-таки в него влюблён? Или, не знаю, у него есть кто-то ещё, с кем он не может часто встречаться? Или он не любит Чана, но всё равно будет с ним, потому что… ну, знаешь, он старше, он лидер группы и продюсер… — Эй, стоп! Давай-ка не путай берега! — прерывает его поток слов Феликс. — Ты намекаешь, что Минхо спит с Банчаном из-за выгоды? И что он, интересно, за это получает? Может, больше партий — например, в God’s menu? Я понимаю, ты на взводе, но давай тоже не выдумывай. — Я знаю, — вздыхает Хёнджин. — Но иначе придётся признать, что я просто недостаточно хорош, чтобы его заинтересовать. — Или что он понятия не имеет, что ты внезапно воспылал чувствами. Не припомню, чтобы он носил шаманские одежды и читал мысли! Ты, конечно, постоянно кружишь вокруг него, как акула, — только зловещей музыки не хватает. Но он будет последним, кто это заметит. — Ну хватит! — Хёнджин бьёт Феликса кулаком в плечо. — Делать то что? — Поговори с ним. Разыграй пантомиму. Покажи спектакль с пальчиковыми куклами. Картину нарисуй. Как-то донеси до него мысль, что он тебя интересует не только как друг. О, или вот песню напиши, мы же артисты как-никак. Хотя песню он точно на свой счёт не примет… Да, лучше кукольный спектакль, голосую за него! Хёнджин в ответ только смеётся. Кукольный спектакль не выглядит такой уж плохой идеей. Внезапно парень мрачнеет. — А если он… — Боже, Хёнджин! А если нет? Если не планируешь ебать меня, то хотя бы не еби мне мозги! — хоть Феликс и ругается как сапожник, морщит свой веснушчатый нос он до неприличия сексуально. Хёнджин тоже не железный. — Я могу компенсировать, если ты всё ещё не против. — Он тянется поцеловать Феликса под ключицей. Феликс приподнимается на кровати. — Можешь даже представлять Минхо, если ты хотя бы минут на тридцать перестанешь о нём говорить. — Феликс! That’s not very nice! — Давай, для справедливости я тоже буду представлять его! Не давая Хёнджину возможности возмутиться, Феликс снова запрыгивает ему на колени и затыкает губы поцелуем.