5.
13 февраля 2026 г., 12:09
В гостиной шумно, восемь человек — слишком много для одной квартиры. Хёнджин сбежал в свою комнату ещё полчаса назад под предлогом, что ему надо переодеться. Не хочется участвовать в споре, в какой ресторан пойти — ему всё равно. Нет сил смотреть, как Минхо сидит на коленях у Банчана — ему не всё равно. Как будто нет других мест. Как будто Банчану нечем заняться, кроме как по-хозяйски обнимать Минхо за талию, положив ему подбородок на плечо.
Хёнджин ненавидит, как мило они смотрятся вместе, как Минхо заливисто смеётся и как Чан внимательно его слушает. Ему обидно, хоть это и совершенно несправедливо, из-за того, что Банчан как будто и друга у него отбирает тоже.
Он меняет футболку на другую почти такую же и пытается читать, но выходит плохо. Сфокусироваться получается только на первых предложениях, а потом мысли уносят его в гостиную, пока глаза скользят по строчкам. Приходится отлистывать назад и начинать заново.
В итоге он сдаётся и оглядывается по сторонам в поисках, чем заняться. У стола стоят две большие коробки, которые вчера принёс менеджер: письма и посылки фанатов. Он открывает первую коробку и заглядывает внутрь, когда дверь резко распахивается.
— Хёнджин, ты чего копаешься? Все уже вышли, я за тобой, — Минхо врывается в комнату без какого либо предупреждения.
— Стучать тебя не учили? А если бы я был голый?
— Да что я там не видел, — беззаботно пожимает плечами Минхо и плюхается на кровать, облокотившись головой о спинку.
— Поверь, мне есть чем удивить, — ехидно отзывается Хёнджин, перебирая вещи в коробке. — А мне вот тут принесли письма и сувениры от фанатов, которые показались службе безопасности приличными.
— То есть никаких дилдо в виде рога единорога? — разочарованно тянет Минхо.
— Никаких дилдо, — вторит ему Хёнджин.
Он достаёт из коробки плюшевого хорька и кидает в Минхо. Тот морщится, когда игрушка прилетает ему в плечо.
— Что-то эта мягкая игрушка слишком жёсткая, — с подозрением говорит он и начинает ощупывать зверька. — О, тут молния.
— Надеюсь, там не сибирская язва!
— Если сибирская язва может оставлять синяки, там точно она, — Минхо расстёгивает молнию. — Нет, просто кто-то из фанатов понял, какой ты извращенец, Хёнджини, — тянет Минхо и достаёт из игрушки пару наручников, обитых белым мехом с вышитыми мордочками хорьков. — Удивительно, что это пропустили.
Хёнджин закатывает глаза и подходит ближе, чтобы рассмотреть находку.
— Какие-то они крошечные. Они для гномов-извращенцев что ли? — Минхо крутит наручники в руках, внимательно рассматривая.
— Да вроде для обычного запястья. Для твоих мелких ручонок точно подойдёт, смотри, — Хёнджин защёлкивает одно из колец наручника на запястье Минхо.
— Ты что творишь? Сейчас вот как пристегну тебя к себе, на ужин пойдём связанными, — Минхо тянет Хёнджина на себя, но тот изворачивается, поднимает обе руки парня к изголовью и застёгивает второй наручник, прежде чем Минхо понимает, что происходит. Минхо шевелит руками и смотрит на Хёнджина уже спокойно.
— Доволен? — Хёнджин в ответ только хихикает. — Теперь расстёгивай и пошли.
— Сейчас, — Хёнджин крутит в руках плюшевого хорька. — Но тут нет никакого ключа…
— Зашибись! Давай отстёгивай меня!
— Да не бесись, наверняка их можно сломать. — Хёнджин садится на кровать рядом с Минхо, чтобы осмотреть наручники, но потом понимает, что удобнее это делать, если забраться верхом на парня.
— Вот ты меня сейчас отстегнёшь и получишь! — мечет в него молнии глазами Минхо.
— Я бы на твоём месте не выпендривался, пока ты лежишь тут пристёгнутым, — Хёнджин нависает над Минхо. — Я могу тебя защекотать. Или оставить тут и уйти на ужин один. А ты полежишь и подумаешь над своим поведением.
— Только попробуй! Я тебя потом из-под земли достану и выебу, Хван Хёнджин!
— Я же говорю, не подавай идей, Ли Минхо, пока ты лежишь пристёгнутым к моей кровати, — Хёнджин наклоняется ещё ближе и скользит ему рукой под футболку.
Это начиналось как шутка. Но Хёнджину внезапно становится не до смеха, потому что бёдра Минхо яростно извиваются под его бёдрами, заставляя кровь отхлынуть от головы и устремиться туда, где их тела соприкасаются плотнее всего.
— Ты вот сейчас себе не помогаешь, — севшим голосом говорит Хёнджин.
Он внимательно смотрит на лицо Минхо. Лицо, которым он любовался со дня их знакомства. Минхо тяжело дышит после попытки оказать сопротивление. Ноздри яростно раздуваются, глаза блестят.
Хёнджин уже плохо себя контролирует, когда нагибается к Минхо и прижимается к его губам быстрым поцелуем.
— Хёнджин? — Минхо больше не вырывается, он просто настороженно смотрит на него.
— Прости, — Хёнджин ещё раз касается губами губ Минхо и растягивается на нём, спрятав лицо в подушке за его плечом. — Прости, дай мне секунду.
Хёнджин ищет в себе смелость подняться и посмотреть Минхо в глаза. Этот поцелуй нужен ему — отчаянно нужен. Но он не хочет пользоваться ситуацией, когда Минхо прикован к кровати, он же не маньяк. Впрочем, жертва, кажется, тоже не хочет отыгрывать свою роль.
— Если так хотел поцеловать, не обязательно было привязывать, — раздаётся насмешливый голос Минхо.
Хёнджин пытался. Кто виноват, что это было как попытка бежать по льдинам в паводок — ноги соскальзывают, льдины переворачиваются, и вот — уже нужно вызывать спасателей, чтобы не утонуть. Не утонуть в чувствах к Минхо. Но Хёнджин давно ушёл под лёд и не видел больше просвета, чтобы вынырнуть.
— А знаешь что? — Хёнджин опять опирается на руки и нависает над Минхо. — Нихуя не прости!
Он буквально обрушивается на губы Минхо, одновременно сминая футболку на его животе. Парень под ним замирает на секунду, но потом издаёт полувсхлип-полустон и обхватывает нижнюю губу Хёнджина в ответ. Значит, можно.
Пока губы Хёнджина исследуют рот Минхо, его пальцы отправляются в собственную экспедицию, прокладывая путь под футболкой всё выше. Ему хочется прикоснуться везде. Он собирается прикоснуться везде. Тем более что Минхо вновь начинает извиваться под ним, только подстёгивая.
Хёнджин коленом раздвигает ноги Минхо, чтобы прижаться теснее. Минхо пытается сдержать стон, прикусив губу.
— В общежитии больше никого нет, — шепчет Хёнджин и бесстыдно лижет шею парня под ухом. Минхо стонет уже громко, полноценно, стирая в Хёнджине остатки сдержанности. Он хочет слышать эти стоны ещё и ещё, он хочет быть причиной этих стонов. Поэтому он двигает руку туда, где она — Хёнджин чувствует бедром — нужнее.
В ответ на прикосновения Минхо мычит что-то неразборчивое. Хёнджин и не хочет разбирать, если это не похоже на возражения. Он проводит пальцами под поясом штанов парня и решительно тянет их вниз — не без гордости: этот стояк — его заслуга.
— Хёнджин, ты пожалеешь, — шепчет Минхо.
Не угроза, скорее обеспокоенность. Хёнджин жалеть не собирается, останавливаться тоже. Уже точно нет — будь что будет. Он успокаивает себя тем, что если бы Минхо хотел, он бы давно спихнул его с себя — ноги то у него были свободны.
Хёнджин смотрит в глаза Минхо и, не разрывая зрительного контакта, обхватывает губами его член. Минхо запрокидывает голову и мурлычет его имя. Парень был готов услышать «Хёнджин, нет, остановись, прекрати». Хотя ли смог бы остановиться. Но он слышит лишь кроткое, мягкое «Хёнджини», распадающееся на чувственные выдохи. И сам Хёнджин распадается тоже.
Минхо под ним стонет чаще и громче, толкается бёдрами всё сильнее. Хёнджин готов проглотить свою гордость ради этих стонов. Хёнджин глотает всё, что оказалось у него во рту, не обращая внимания на ноющую шею.
Он облизывает губы, оставляет влажный поцелуй на животе Минхо и возвращает пояс его штанов на место. Парень под ним пытается продышаться и всё ещё не открывает глаза.
— Я поищу, чем можно сломать наручники, — говорит Хёнджин. Его собственный член настойчиво пульсирует, но он решает это проигнорировать — пока что: Хёнджин настраивается на марафон, а не на спринт, сегодня он сделал достаточно.
Нужно подумать. Хорошо было бы раздобыть плоскогубцы, но откуда у него плоскогубцы? Он берёт со стола ножницы и возвращается к кровати. Минхо молча наблюдает за его действиями.
Хёнджин вновь забирается на него верхом.
— У меня руки затекли, я их не чувствую, — жалуется Минхо.
— Потерпи немного, не капризничай, — отвечает Хёнджин. Он вставляет ножницы в кольцо цепочки и пытается его раздвинуть. Металл начинает поддаваться. — Вот сейчас, ещё чуть-чуть… Готово!
Он аккуратно опускает руки Минхо вниз и растирает их, чтобы кровь быстрее циркулировала по конечностям.
— Хёнджин, я тебя прибью! — морщась, говорит Минхо.
— Сейчас всё будет хорошо.
— А с наручниками что делать? Я как будто сбежал от маньяков-детсадовцев.
Хёнджин прощупывает наручник через искусственный мех.
— Мы с тобой тупые, тут кнопки, — он расщёлкивает сначала один наручник, потом другой.
— Говори за себя, у меня руки были заняты! — Минхо трёт запястья и поднимается на ноги.
Хёнджин встаёт тоже и неловко переминается с ноги на ногу. Наверное, надо что-то сказать по поводу того, что произошло. Феликс же сказал поговорить, хотя вряд ли он что-то такое имел в виду.
— Минхо, это не то… Я…
Бормотание Хёнджина прерывает громкая вибрация телефона Минхо. Он принимает звонок, несколько раз утвердительно мычит в трубку и со словами «Хорошо, хён!» отключается. Значит, это Чан — как же невовремя!
— Нас потеряли, — поднимает глаза на Хёнджина Минхо.
— Тогда пойдём, — вздыхает Хёнджин.
Он хватает Минхо за запястье и тянет за собой к выходу. Тот уже у двери останавливает его и свободной рукой тянет к себе за футболку.
— Я не понимаю, чего ты хочешь, Хёнджин, — тихо говорит он.
— Тебя, — пожимает плечами Хёнджин. Лицо Минхо снова непозволительно близко, и он не может удержаться от того, чтобы провести пальцами по его щеке.
— Это… Ты…
В этот раз трелью разрывается телефон Хёнджина. Это уже Сынмин.
— Да идём мы! Чан же только что звонил, — ворчит Хёнджин в трубку вместо приветствия.
Сынмин молча отключается. Но рука Минхо уже выскользнула из ладони Хёнджина
— Ладно, пойдём, — Минхо нервным жестом взъерошивает волосы и выходит за дверь.
