8.
7 апреля 2026 г., 18:39
Хёнджин обувается, бросая взгляд на Минхо. Тот терпеливо ждёт, пока он завяжет шнурки, с его курткой в руках.
— Завтра нет расписания. Какие планы?
— Спортзал, тренер по вокалу… Думаю что-нибудь приготовить новое. А потом ты придёшь. Ты же придёшь?
— Конечно, приду, — кивает Хёнджин и тянется за курткой. — Можем вечером погулять, пока ещё тепло.
— Хорошо, — отзывается Минхо и, когда Хёнджин одевается, делает шаг вперёд. Он прижимается к нему, обнимая за талию прямо под курткой, и коротко целует.
Хёнджин неловко отвечает, застигнутый врасплох. Всё это время он своего рода приучал его целовать себя на прощание, но не ожидал, что коты так хорошо поддаются дрессировке. Особенно этот.
Похоже, будто он что-то задумал. Но Хёнджин не видит подвоха, глядя на Минхо. Тот и сам как будто удивлён, если учесть, как краснеют его уши и как он отводит глаза. Поэтому Хёнджин делает единственное, что, как ему кажется, не даст Минхо запаниковать и сделать два шага назад после крошечного вперёд.
Он прижимает его к себе и касается губ губами, после чего покрывает его лицо поцелуями, не давая опомниться.
— Прекрати, кто-то может проснуться и увидеть! — шепчет Минхо.
— Ну и что? Пусть видят.
Их губы снова соприкасаются, языки сталкиваются. Хёнджин чувствует, как ладони Минхо пробираются под его футболку, касаясь голой спины, и теряет способность связно мыслить. Но не очень-то пытается её найти, потому что мыслит-то он каждый день, но только сейчас, когда Минхо так пылко целует его, чувствует, что существует.
Некоторые сомнения в реальности происходящего всё же посещают его, когда он чувствует тёплые губы Минхо сначала на шее, потом на ухе. Но тот, будто прочитав мысли Хёнджина, прикусывает мочку его уха, и тот убеждается, что это не сон.
Хенджин шумно выдыхает и прижимает Минхо к себе, чувствуя бедром его эрекцию. Его собственный член тоже не остаётся безучастным, потому что напору Минхо невозможно противостоять. Он прижимает его ближе к себе, вынуждая парня встать на цыпочки, но тот задевает ногой табурет, стоящий у порога. С табурета с громким звяканьем падает увешанная брелоками сумка Феликса, и парни замирают, не выпуская друг друга из объятий. К счастью, в квартире по-прежнему тихо и никто не выходит посмотреть на источник шума.
Минхо внимательно смотрит на Хёнджина и сначала тянется к дверной ручке, чтобы выпроводить его, но потом хватает за рукав и тянет за собой в комнату. Хёнджин едва успевает скинуть кроссовки.
Минхо втаскивает его в комнату, аккуратно закрывает дверь, а потом уже менее аккуратно вжимает в неё Хёнджина. Тот бьётся затылком о дерево, но почти не чувствует боли, потому что рука Минхо сжимает его член через спортивные штаны.
Хёнджин давно знает Минхо и эту его двойственность, умение превращаться из мягкого, медлительного кота в демона. Но сейчас, когда Минхо обрушивает на него всю свою страсть, это становится для него сбивающим с ног впечатлением. Хёнджин подставляется под тёплые, жадные губы и может думать только о том, как ему хорошо. Но потом зачем-то задаётся вопросом, так же ли Минхо пылок с Чаном, и загорается гневом собственника.
Он меняет их с Минхо местами и уже сам прижимает его к двери. Хёнджин отчаянно целует его, сминая губы, толкая языком его язык, а потом оттягивает воротник футболки и присасывается к плечу, стараясь оставить там след поярче. Он понимает, как это глупо, бессмысленно и по-детски, но не может удержаться, даже если Минхо разозлится.
— Мой! — хрипло шепчет Хёнджин ему на ухо, по-прежнему прижимая к двери.
Но Минхо это, судя по всему, только сильнее заводит, потому что он поднимает на парня затуманенные глаза и, совсем как кот, ласкается щекой о его щёку.
— Хёнджин, пожалуйста!
Такой послушный, кроткий Ли Минхо, покрасневший как старшеклассница, действует на Хёнджина как три чашки эспрессо залпом — его сердце может такого не выдержать.
— Что «пожалуйста», котёнок?
— Что угодно, пожалуйста! — Минхо снова трётся головой о Хёнджина. — Кроме проникновения, не сегодня.
Хёнджин на секунду замирает, взвешивая, насколько это плохая идея сейчас — поддаться такому соблазнительному Минхо. Но тот уже сделал свои выводы.
— Ты не хочешь, да? — Его руки соскальзывают с плеч Хёнджина и падают вниз, а выражение глаз становится нечитаемым.
Хёнджину становится страшно от того, как легко Минхо принял идею, что ему не нужен.
— Хочу, — с готовностью отвечает он. — Конечно, хочу. Мысленно я уже трахнул тебя во всех позах…
— Тебе понравилось? — шепчет Минхо.
— Что? — замирает Хёнджин.
— В твоих мыслях — тебе понравилось?
— Очень! — Хёнджин обхватывает ладонями лицо Минхо. — Ты бы знал, как сложно думать о чём-то ещё, когда ты смотришь на меня этими своими глазами, задницей своей крутишь. Ты этими губами говоришь всякие глупости, — Хёнджин проводит большим пальцем по губам Минхо. — А я могу думать только о том, как охуенно было бы кончить тебе в рот.
Минхо этими губами обхватывает палец Хёнджина, слегка посасывая. А потом молча опускается на колени.
— Что ты делаешь? — зачарованно спрашивает Хёнджин.
Минхо смотрит на Хёнджина снизу вверх, не разрывая зрительного контакта, пока в одно движение стягивает с него штаны с трусами, а потом ныряет под длинную — почти до середины бедра — майку.
Хёнджин не верит, что это происходит с ним. Он не видит, но чувствует, как Минхо ловит губами головку выпрыгнувшего из плена ткани члена, как проводит по ней влажным тёплым языком. Он медленно двигает головой, с каждым следующим движением заглатывая ствол всё глубже, увлажняя его слюной.
Хёнджин зачарованно смотрит на очертания головы, движущейся под подолом майки, и боится убрать ткань, чтобы не разрушить магию момента.
— Котёнок… — шепчет он.
Ноги Хёнджина подкашиваются, и он опирается ладонью о дверь. А потом решается.
Он медленно поднимает майку до груди и замирает посреди выдоха, не готовый к такому великолепному виду. Минхо, постанывая, поднимает взгляд, и Хёнджин видит что-то прекраснее, чем все закаты и все цветы на свете вместе взятые. Он бы хотел вытатуировать эту картину на обратной стороне век, чтобы видеть её каждый раз, как моргает: пухлые губы вокруг его члена, влажные большие глаза. Одной рукой он ласкает Хёнджина, вторая ритмично движется у него в штанах.
«Интересно, Чану он так же…» — внезапно всплывает у Хёнджина в голове, и он даёт себе мысленную пощёчину. Сейчас он хочет быть вдвоём с Минхо. Хотя бы в своей голове он не хочет видеть Чана третьим.
Он кладёт свободную руку на макушку Минхо, вплетая пальцы в его волосы, чтобы сфокусироваться на моменте. В эту секунду Хёнджин любит его пиздец как сильно — не только потому что вот-вот кончит в теплоту его рта. А потому что никогда не знаешь, что ожидать от Минхо, но от этого сердце бьётся ещё взволнованнее.
Минхо сглатывает и вытирает рукой блестящие от слюны губы. Хёнджин, который окончательно потерял контакт с реальностью, опускается перед ним на колени и кладёт голову ему на плечо. Он чувствует, как Минхо поглаживает его рукой вдоль позвоночника.
— Это было даже лучше, чем в моей голове, — наконец, немного придя в себя, шепчет Хёнджин.
— Потому что твоя голова глупая и слишком много выдумывает, — шепчет в ответ Минхо, и Хёнджин слышит в его словах только нежность.
Он целует Минхо в нос и поднимается на ноги, помогая встать и ему.
— В душ и спать? — предлагает он, взглядом указывая на мокрое пятно на штанах Минхо.
— Да, сейчас схожу, — всё ещё хриплым голосом отзывается Минхо.
— Вместе сходим.
Они тихо, чтобы никого не разбудить, идут в ванную. Минхо быстро раздевается, стараясь не смотреть на Хёнджина, и проскальзывает в душевую кабинку. Хёнджин тоже стягивает с себя всё и присоединяется, вставая под тёплые струи воды так, чтобы не мочить волосы.
В кабинке тесно, и между ними почти нет пространства. Минхо медленно намыливает Хёнджина холодными ладонями, которые не нагреваются даже под тёплой водой, а потом также аккуратно смывает пену с ранящей нежностью, от которой у Хёнджина щемит сердце. Он так же аккуратно поливает Минхо водой, пока тот стоит, упорно отводя взгляд.
Минхо дрожит, и Хёнджин замирает с лейкой душа в руках так, чтобы тёплая вода лилась на него. Парень, наконец, поднимает на него перепуганные глаза и всем телом вжимается в Хёнджина.
Хёнджин не задаёт вопросов ни когда прижимает трясущееся тело парня к себе, ни когда вытирает его полотенцем, ни когда гладит его пальцами по выступающим позвонкам, пока тот лежит рядом в кровати, свернувшись клубочком. Он не хочет ничего выпытывать, ему достаточно, что Минхо остаётся с ним даже в своей уязвимости, это уже очень много.
Минхо никак не может унять дрожь. Он ругает себя за то, что не был ответственным взрослым, что сорвался, что потянул Хёнджина в свою комнату вместо того, чтобы выставить за дверь. Если он не может держать свои порывы под контролем, это угрожает карьере обоих. Ведь ему до сих пор иногда снится, как Пак Джинён говорит, чтобы он сделал шаг вперёд. И как сам Минхо изо всех сил сдерживает слёзы, чтобы потом разрыдаться у Банчана на плече.
Но дело не только в этом. Минхо почему-то надеялся, что Хёнджин сам поймёт, что ничего не получится. И что он должен понять теперь — что он достаточно хорош для того, чтобы ему отсосать, но недостаточно хорош для чего-то более серьёзного?
Ему стоило быть более решительным, но он недостаточно сильный, чтобы не таять от тепла руки Хёнджина, которая скользит у него по спине.
— Хёнджини, — шепчет Минхо.
Хёнджин ныряет под одеяло, прижимаясь губами к выступающему на шее позвонку и спускаясь поцелуями ниже. Им движет не возбуждение, но животное желание прикоснуться к каждому сантиметру кожи, оставить след, дать понять, что это всё принадлежит ему, Хёнджину. Он бесстыдно пользуется этим перерывом в битве за независимость Минхо, пока бой не начался снова.
— Не будь таким, — тихо говорит Минхо.
— Каким? — отзывается Хёнджин из-под одеяла.
— Таким. Иначе я могу привыкнуть, — переходит Минхо на шёпот.
Хёнджин вылезает из под одеяла и обнимает Минхо, прижимаясь грудью к его спине. Он медленно продвигается поцелуями по линии роста волос от затылка к уху, ощущая, как Минхо чувствительно вздрагивает при каждом касании.
— Привыкай, пожалуйста, побыстрее.
— Ты же знаешь, что со мной так нельзя!
— Как?
— Вот так, как ты делаешь! — глухо говорит Минхо и пытается вывернуться из рук Хёнджина, но тот только крепче прижимает его к себе. — Нежничаешь, заботишься…
— С тобой только так и можно, иначе ты дичаешь. — Хёнджин переворачивает Минхо на спину и нависает сверху. — Но я знаю, каким милым котёнком ты можешь быть.
Хёнджин тянется к губам парня и улыбается в поцелуй, когда тот ему отвечает. То, как отчаянно Минхо сопротивляется на словах, и как быстро его тело отвечает на ласки, раззадоривает Хёнджина ещё сильнее. Вся его универсальность растворяется, как половина населения Вселенной после щелчка Таноса. Он хочет обладать Минхо, хочет вжимать его в матрас, выяснить, как быстро он способен кончить, как долго он приходит в себя после секса. Он хочет быть единственным, о ком Минхо думает, когда касается себя в душе. Он просто хочет быть единственным.
Они засыпают, крепко прижавшись друг к другу. Посреди ночи Минхо просыпается от кошмара.
Они вновь стояли на сцене во время шоу на выживание, и Пак Джинён снова сказал ему сделать шаг вперёд.
— Я думал, ты маленький послушный котёнок, — начал он голосом Хёнджина и внезапно приобрёл черты Хёнджина. — Но ты не такой! Ты не стараешься. Думаешь, ты достоин быть в группе, мальчик из подтанцовки?
— Прости, — прошептал Минхо.
— Ты же не думал, что ты достаточно хорош, чтобы я обратил на тебя внимание? — продолжил Хёнджин. — Что у тебя есть, кроме хорошенькой мордашки? Сплошное разочарование!
— Сплошное разочарование, — шепчет уже проснувшийся Минхо, выбираясь из рук Хёнджина.
Парень идёт на кухню, берёт из холодильника бутылку воды и возвращается в гостиную, не включая там свет. Он забирается в кресло с ногами и долго смотрит в темноту, так и не открыв бутылку с водой.
Минхо знает, что Хёнджин однажды увидит, какой он на самом деле. Хёнджини такой: он очень требовательный к себе и другим, он верит, что может получить целый мир, если как следует постараться. И он может получить целый мир, он этого заслуживает. Однажды он поймёт, что сам Минхо — сплошное разочарование, как бы ни старался.
Чани-хён уже это знает. Он принимает его таким, какой он есть, и ничего не хочет взамен. Поэтому с ним так хорошо и спокойно — без сюрпризов. Но Хёнджину так сложно противостоять!
Минхо глубоко вздыхает и укладывается в кресле поудобнее. Но потом встаёт и идёт обратно в комнату. Если его найдут в гостиной, это будет сложно объяснить. Но ещё он думает, что Хёнджин расстроится, если утром не найдёт его рядом.
Он тихо прокрадывается к кровати и осторожно ложится на самый край, чтобы не потревожить раскинувшегося звездой Хёнджина. Но утром просыпается вновь крепко прижатым к нему.
Хёнджин убегает к себе, почти как только открывает глаза, чтобы успеть переделать все запланированные дела до того, как вернётся к Минхо. Он наспех прибирается в комнате, раскладывая по местам книги и художественные принадлежности, обедает в кафе с родителями, тренируется в спортзале. И всё это время старается не думать о Минхо.
Он настроен решительно, он намерен биться до конца. Но как же тяжело делать вид, что постоянно меняющееся настроение Минхо не ранит. Быть с ним рядом — как кататься на американских горках, только непристёгнутым и без понимания, когда горки превратятся в другой аттракцион и какой именно — «Тоннель любви» или «Комнату страха».
Было бы проще, если бы Минхо говорил о своих чувствах и страхах более открыто. Вместо этого Хёнджин чувствует себя моряком, который попал в прошлое и пытается определить положение корабля с помощью астролябии, хотя до этого пользовался только GPS.
И всё равно, чем ближе вечер, тем счастливее он себя чувствует. Последние два часа до встречи он уже не может ничем заниматься, просто бесцельно слоняется по комнате, потом по гостинной, вспомнив, что никого из его соседей нет дома.
Они договариваются встретиться на привычном перекрёстке, и Хёнджин приходит даже чуть раньше, но всё равно опаздывает. Минхо уже ждёт его, и, даже несмотря на маску, заметно, как широко он улыбается, заметив парня.
— Привет! — говорит Хёнджин и тыкает Минхо пальцем в бок, потому что это большее, что он может позволить себе в публичном месте.
Они заходят в магазин, и Хёнджин набирает и выкладывает на ленту мармеладки, орехи, мороженое и шоколад. Минхо ставит рядом бутылку воды и достаёт карту, дожидаясь своей очереди платить.
— Ты вроде как пытаешься произвести на меня впечатление, разве не ты должен платить? — тихо говорит он Хёнджину, который стоит так близко, что почти касается носом его уха.
— Ты же хён, а мы в публичном месте. Разве я могу ставить под угрозу нашу репутацию?
Минхо в ответ только фыркает и оплачивает покупки, которые Хёнджин распихивает по карманам. Они выходят и движутся в сторону парка.
— А ты чего взял только воду? Я опять много набрал, я с тобой поделюсь, — говорит Хёнджин, распечатывая мороженое.
— Я не хочу, поел перед выходом, — отвечает Минхо.
И что-то в его интонации смущает Хёнджина.
— Но мы переписывались недавно и ты только выходил из спортзала. Не похоже, чтобы у тебя было время поесть.
— Я не хочу, — отвечает Минхо, опустив глаза.
— Минхо, ты обманываешь. Ты опять ничего не ешь, — Хёнджин останавливается и притормаживает парня за рукав. — Так нельзя, у тебя снова не будет сил.
— Будут.
— Минхо!
— Что? Я опять набрал! Тебе хорошо, ты ешь сколько хочешь, а у меня вон пузо, и ляшки, и щёки. Я не хочу, чтобы мне опять говорили, что я как свинья.
— Не понимаю, о чём ты. У тебя прекрасное тело. Я обожаю твои щёки, твой живот и твои бёдра. Ты хоть представляешь, что твои бёдра со мной делают?
— Значит, ты не можешь адекватно соображать. Я же вижу, что мне нужно сбросить.
— Не нужно. И дело не в этом. Ты просто из-за чего-то опять нервничаешь и начинаешь заниматься самоедством. Расскажешь, что случилось?
Минхо молча качает головой.
— Это потому что я на тебя слишком давлю? — уточняет Хёнджин.
Минхо снова отрицательно качает головой. Хотя да, он чувствует себя уязвимым из-за Хёнджина. Он пытается барахтаться изо всех сил, но вязнет, утопает в его нежности и заботе. Сложно не соглашаться взять всё, что он предлагает. И Минхо просто пытается оттянуть момент, когда Хёнджин охладеет. Он хочет быть лучше для него.
А ещё даже при всех его попытках не подпускать парня слишком близко, Минхо бесит, что Хёнджин говорит, будто не может устоять перед его телом, а сам может. Значит, Минхо выглядит так себе, и это надо исправлять.
— Может, ты с Феликсом тогда поговоришь? — не останавливается Хёнджин.
— Перестань! — морщится Минхо. — Мне дома мои малыши уже весь мозг вынесли своей заботой. Хотя бы ты дай продохнуть.
— Не дам, потому что ты — мой малыш. — Хёнджин оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что в этой части парка, до которого они уже дошли, нет людей, и прижимает к себе Минхо. — Мармеладки будешь?
— Ладно, чуть-чуть, — смиряется Минхо.
Они доходят до своей секретной скамейки, скрытой от посторонних глаз деревьями и темнотой, и снимают маски. Рассказывают друг другу, как прошёл день. Хёнджин даёт Минхо послушать песню, которую нашёл, пока прибирался.
Здесь, в еле пробивающемся сквозь поредевшую осеннюю крону деревьев свете фонаря, они словно откатываются во времени назад, когда между ними не было напряжения. Или, может, вперёд, потому что всё это время Минхо бережно поглаживает ладонь Хёнджина, лежащую у него на колене.
Идиллию прерывает громкое мяуканье. Из кустов выходит кот, точный цвет которого в темноте определить почти невозможно, и направляется прямо к Минхо, требовательно потираясь о его ногу. Парень тут же хлопает себя по карманам, достаёт из кармана кошачье лакомство и сползает на корточки, опираясь спиной о лавку.
Внимание кота моментально переключается на угощение. Пока он облизывает упаковку лакомства, Хёнджин облизывает взглядом Минхо.
— Коты к тебе так и липнут, — говорит он.
— Они приходят, когда чувствуют любовь, — Минхо треплет нового знакомого за ухо. — Жалко, что ты не можешь гладить котиков из-за аллергии.
— Некоторых могу, — отзывается Хёнджин и аккуратно проводит пальцами над ухом Минхо. Тот в ответ совсем по-кошачьи бодает его колено.
Вечер переходит в ночь и на улице становится холоднее, но Хёнджину давно не было так тепло.
Он провожает Минхо до его общежития.
— Не зайдёшь? — спрашивает Минхо.
— Нет. Завтра с утра репетиция. И я хочу, чтобы ты соскучился по мне, — подмигивает Хёнджин. — Хочу, чтобы ты одиноко лежал в своей холодной постели и думал, как было бы хорошо, если бы я был рядом.
— Ты тоже будешь спать в холодной постели! — фыркает Минхо.
— И скучать по тебе. Всё верно, — легко соглашается Хёнджин. — Тебе стоит как-нибудь прийти ко мне, это будет честно.
— Может быть…
Они неловко обнимаются на прощание у входа в здание — это всё ещё публичное место, где можно быть застуканными.
Дома Хёнджин никак не может уснуть. Кровать и правда кажется пустой, а сериал — неинтересным. Утром он не встаёт, а скорее восстаёт и в танцевальный зал приходит в состоянии зомби. Сил хватило только размяться и растечься по дивану.
— Ты в порядке? Выглядишь так себе. — Феликс садится рядом и протягивает ему бутылку с водой.
Хёнджин чувствует себя так же, как выглядит, но не готов это обсуждать.
— Да, просто не выспался.
Если бы он знал, что начало репетиции отложат, он бы пришёл попозже. Тем обиднее видеть, как в дверь входят свежие и довольные жизнью Минхо, Сынмин и Чонин.
— Опять не выспался? — Минхо немедленно заваливается на диван, укладывая голову на колени Феликсу. — Что в вашем общежитии происходит? Чан, кажется, вообще не ложился.
— А ты откуда знаешь? — ехидно тянет Феликс, игнорируя молнии, которые глазами посылает Хёнджин.
Он знает, что Минхо ночевал у себя: он сам довёл его до двери и потом они переписывались. Но у него всё равно перехватывает дыхание, пока он ждёт ответ, потому что Минхо всё ещё мог уйти к Чану после.
— Конечно, выспался, — Минхо выгибается на коленях Феликса, встречаясь взглядом с Хёнджином. — Мы с Хёнджини гуляли, а потом я пришёл домой и сразу лёг спать. Тебя, кстати, ещё не было.
— Какой дисциплинированный хён! — хмыкает Феликс и выбирается из под Минхо. Тот немедленно переползает ближе, опуская голову на колени Хёнджина.
Хёнджин скользит взглядом по тёмной макушке, по длинным трепещущим ресницам, отбрасывающим тень на щёки, и ненавидит себя за то, что с такой радостью залезает на эмоциональные качели. Ведь на самом деле за последние пять минут ничего не произошло. Но из-за случайно оброненных Феликсом слов он успел нырнуть на эмоциональное дно, а теперь так счастлив из-за этой макушки, и этих ресниц, и того, что Минхо ночью был дома, что слёзы на глаза наворачиваются.
Справиться с эмоциями получается только с началом репетиции, потому что тяжело одновременно пытаться не умереть от любви и от изнеможения, приходится выбирать своего бойца. Хорошо, что сегодня зал им выделили только на полдня.
Когда они заканчивают, Хёнджин ловит Минхо у кулера.
— Придёшь сегодня ко мне?
— Хорошо, — легко соглашается Минхо. — Сейчас только сгоняю к себе и приду.
Хёнджин уже собирается уйти, но видит приближающегося Чана, поэтому задерживается.
— Крольчонок, мне сегодня друг разрешил поработать в его студии. Ночевать я останусь там, там есть спальня. Хочешь со мной?
Минхо смотрит на Хёнджина, на Чана, снова на Хёнджина.
— Я не знаю. Напиши мне подробнее, когда и куда надо подъехать.
— Хорошо, — Чан треплет его по плечу, кивает Хёнджину и уходит.
— А я? — спрашивает Хёнджин, надеясь, что звучит не слишком жалко.
— Сейчас я схожу домой и приду, я же сказал, — пожимает плечами Минхо, допивает воду и сминает стаканчик. — Я же обещал.
Он сдерживает обещание. И Хёнджин сам не понимает, как они перешли от рассматривания его последних рисунков к поцелуям в его кровати. Возможно, только возможно, что после того, как Минхо в стопке скетчей наткнулся уже на третье изображение себя, Хёнджин не нашёл ничего лучше, чем попытаться отвлечь его. И выбранный способ он оценивает на 10/10. Добраться до кровати уже было делом техники.
Их губы соприкасаются нежно, лениво, будто у них есть всё время мира. Но телефон Минхо пищит, и парень выворачивается из объятий Хёнджина, чтобы прочитать сообщение.
— Мне, кажется, через пятнадцать минут надо будет уйти, — откладывает телефон он и снова тянется к губам Хёнджина.
Хёнджину мало пятнадцати минут и мало поцелуев.
— Чан написал?
— Да, — лаконично отвечает Минхо, не вдаваясь в подробности.
Хёнжин лишь пожимает плечами в ответ на никем незаданный вопрос. Как бы он ни любил Банчана, есть что-то, что он не хотел бы с ним делить. Зубную щётку, потому что это негигиенично. Минхо, потому что это невыносимо.
Минхо перекидывает ногу через Хёнджина, пытаясь слезть с кровати, но тот резко садится и ловит его в движении, настраиваясь на сопротивление. Вместо этого Минхо послушно остаётся у него на коленях, обнимая за шею.
— Не ходи, — Хёнджин поглаживает спину Минхо.
— Почему? — замирает парень.
— Просто, — опускает глаза Хёнджин. В нём слишком много чувств, чтобы их было можно уместить в слова. Он боится, что если начнёт говорить, то уже не остановится. В его планы не входит пугать и так чрезмерно осторожного Минхо.
— Значит, надо идти, ведь я обещал, — Минхо приподнимается с бёдер Хёнджина, но тот резко притягивает его обратно.
— Хочу, чтобы ты остался со мной. Останься со мной, пожалуйста! — Хёнджин прижимается лбом к груди Минхо, чтобы не видеть его лица. «Нет» ещё не прозвучало, но уже ранит его острыми краями.
Минхо кладёт ладони на щёки Хёнджина и поднимает его лицо, чтобы их взгляды встретились.
Хёнджин смотрит на него как ребёнок на снежинку, упавшую на варежку — как на большое чудо, которое в любую секунду может исчезнуть. В Минхо тоже слишком много чувств, чтобы их было можно уместить в слова. Поэтому он прикасается губами сначала к одной щеке парня, потом к другой и почти перестаёт дышать, чтобы не разрушить магию момента. В глазах Хёнджина столько надежды, что хочется погладить его по голове и сказать, что он хороший мальчик и что Минхо никогда его не оставит.
Но Минхо не хочет врать: он не может решить, он боится решать.
Банчан — это тихая, спокойная радость. Он играет по правилам, с ним всё просто и понятно. С ним приятно иметь дело на работе, с ним приятно в постели. Он не переходит черту и знает, что рано или поздно всё, что между ними, станет памятью, выцветет, как цифры на термобумаге. Их отношения не мешают их карьере, не угрожают их психике.
Хёнджин — обещание счастья и неготовность слушать о каких-то правилах и каких-то чертах. Всё, что в нём есть тихого, — это спокойствие волны, которая уже откликнулась на далёкое землетрясение и отходит от берега, чтобы потом обрушиться на него цунами. Хёнджин — стихийное бедствие, которое способно потопить все корабли в гавани. Но никогда ещё Минхо так сильно не хотелось отшвартоваться от берега и унестись с волной в открытое море.
Хёнджину все сомнения Минхо уже до одного места. Он рад бы дать ему время и пространство, чтобы тот спокойно и взвешенно всё решил. Это было бы так правильно, так по-взрослому — принять любой его выбор. Но он не отпустит Минхо. Не отпустит, и всё.
Хёнджин запускает обе руки под футболку Минхо, впитывая ладонями тепло гладкой кожи, и в очередной раз удивляется тому, с какой пластилиновой покорностью парень отвечает на его прикосновения. Их губы снова соединяются, но уже без следа былой нежности, с таким напором, будто они хотят вплавиться друг в друга.
Минхо опускается поцелуями по челюсти Хёнджина к его шее, оттягивая ворот майки, и обычная футболка оверсайз вдруг ощущается невыносимо тесной. Хочется снять, но Хёнджин боится убирать руки со спины Минхо, он продолжает крепко его держать, чтобы у него не было никаких шансов сбежать. К счастью, Минхо приходит на помощь, снимая верх с обоих.
Хёнджин сжимает губами маленький коричневый сосок, оказавшийся в такой манящей близости к его рту, и, получив в награду тихий стон, проделывает то же самое со вторым. Минхо покачивается на его бёдрах, задевая уже поднявшийся член, и это мешает хоть сколько-нибудь связно мыслить.
Хёнджин запускает руки сразу под обе резинки на бёдрах Минхо, сжимая ягодицы. Он ощущает под пальцами смазку и чувствует, как перехватывает дыхание. Горечь и смятение заползают под рёбра, будто кто-то решил именно сейчас переставить все его внутренности местами.
Минхо готовился, но готовился для Банчана. Он собирался к нему.
Но Минхо тихо стонет в объятьях парня, и Хёнджин в очередной раз вспыхивает салфеткой, брошенной в опасной близости у костра. Какая разница, куда собирался Минхо, если он его никуда не отпустит?
Хёнджин толкает языком язык Минхо, но пальцами пока только дразнит, не проникая внутрь. Это их первый раз, он не собирается торопиться.
Минхо собирается. Он нетерпеливо ёрзает на коленях — и уже на пальцах — Хёнджина.
— Блядь, — стонет Хёнджин. — Какой же ты…
Минхо вместо ответа просто прижимается ближе и целует. Хёнджин дёргает его за резинку штанов.
— Снимай!
Минхо встаёт прямо на кровати, возвышаясь над Хёнджином. Тот стягивает с него штаны, и Минхо готов поклясться, что видит в его зрачках мультяшные сердечки. Хёнджин помогает ему выбраться из штанин и целует сначала одно колено, потом другое. Минхо чувствует, как теряет всю решимость когда-либо сопротивляться Хёнджину.
Тот тянет его на себя, но в последний момент переворачивается на живот и свешивается с кровати, шаря под ней.
— Сейчас, пять секунд…
Минхо смотрит на голую спину с выделяющимися мышцами, резинку трусов, торчащую из джинсов, и стонет от мысли, что скоро окажется на члене Хёнджина.
Это заводит сильнее, чем он ожидал. Минхо явно недооценивал, насколько ему это необходимо. Он наклоняется ближе и проходится поцелуями вдоль позвоночника Хёнджина. Тот выгибается под его губами и вновь целиком оказывается на кровати, держа в руках презерватив и тюбик смазки.
— Почти пустой. Думал обо мне? — Минхо пытается спросить насмешливо, но голос подводит, уходя в хрипотцу.
Хёнджин серьёзно смотрит ему в глаза.
— Ты не представляешь, насколько часто, — шепчет он.
И этот шёпот стирает все сомнения Минхо.
Он расстегивает пуговицы на джинсах Хёнджина и помогает парню спустить их до колен, чтобы потом застыть, глядя на его член.
— Нравится? — тихо спрашивает Хёнджин.
Минхо кивает и сжимает его член рукой. Хёнджин стонет и притягивает парня ближе к себе, его большие ладони безостановочно скользят по всему телу, создавая кокон из прикосновений. Минхо полностью расслабляется в его руках, чувствует себя так, будто долго бежал и, наконец, достиг финишной ленточки.
Он хотел быть сверху, чтобы всё контролировать, но он больше ничего не контролирует. Минхо подцепляет блестящую упаковку. В две руки они спешно раскатывают презерватив по члену Хёнджина. А потом Минхо совершенно теряется в ощущениях. Мир схлопывается до очертаний Хёнджина, приобретает его форму. Мир целует его, скользит пальцами по его телу, а потом переворачивает его на спину и вжимает в матрас. И Минхо рассыпается, кончая на живот Хёнджина, и подрагивает в его руках, пока тот его догоняет.
Хёнджин снимает презерватив и кладёт его рядом с кроватью, вытирает себя футболкой и сворачивается в клубок, положив голову на живот лежащего рядом парня.
Минхо пытается отдышаться. Он всё ещё не уверен, что это не было ошибкой. Если раньше они ходили по скользкой тропинке на краю оврага, то сейчас соскользнули и летят вниз. Но ещё есть шанс ухватиться за какую-нибудь ветку и не упасть. Он всё ещё может уйти. Даже уйти к Банчану. Он ничего Хёнджину не обещал.
Только вот сегодня, растягивая себя в душе, он думал о Хёнджине.
И готовил себя для секса, а не для Банчана, не зная, доедет ли до него.
Телефон Минхо вибрирует входящим звонком, и они оба поворачиваются на звук. На экране высвечивается имя Чана. Минхо берёт телефон, но медлит, не отвечая. Его руку накрывает ладонь Хёнджина. Парень аккуратно забирает телефон и молча откладывает его в сторону.
Они оказываются лицом друг к другу — так близко, что Минхо может пересчитать янтарные точки на радужке Хёнджина. Тишина тревожно натягивается между ними резиновым жгутом. Кажется, если кто-то заговорит, второго неминуемо ударит.
Хёнджин проводит большим пальцем по щеке Минхо и на секунду опускает глаза, чтобы потом снова посмотреть на парня.
— Выбери меня, — шепчет он. — Хотя бы сегодня выбери меня.
И это бьёт наотмашь. Минхо в очередной раз поражается смелости Хёнджина. В его глазах — щенячья преданность, бесстрашие, вскормленное отчаянием. Посмотрели бы они сейчас на своего айдола, играющего в недотрогу перед камерами! Божество, готовое самостоятельно стать жертвенным тельцом на алтаре. Минхо бы хоть чуть-чуть этого безрассудства, этой готовности всего себя бросить под ноги другому человеку…
Но Хёнджин готов быть смелым за них двоих, и это срабатывает. Минхо тянется за телефоном, открывает чат с Банчаном и быстро пишет: «Прости, я сегодня с Хёнджином». Получает в ответ только эмодзи с поднятым вверх большим пальцем — в этом весь Чан, никаких лишних вопросов. Он показывает переписку Хёнджину.
— Спасибо, — шепчет тот и всхлипывает ему в шею.
Минхо кажется, что он не заслуживает всего этого. И потому ему так сложно отказаться. Заслуженное — предсказуемо. Незаслуженное — подарок. Подарки не возвращают и не передаривают.
Хёнджин топит его в своей любви. Пусть никто этого не произносит, но Минхо видит — это любовь. И ему кажется, что его лёгкие превратились в жабры: дышать обычным воздухом становится невозможно. Но это пройдёт: однажды с Хёнджина спадут розовые очки, и любовь пройдёт.
У Хёнджина этой любви целое водохранилище. Он будет рядом. Он драконом свернётся вокруг сокровища, охраняя его, пока сокровище не поймёт, что ему больше не нужно никуда бежать. Минхо принадлежит ему — целиком. Если это выглядит абьюзивно, неэкологично и как угодно ещё — плевать. Хёнджин выбрал Минхо и он будет рядом, пока и Минхо не выберет остаться с ним насовсем.
