История моего превращения

Свет потолочных лампионов отражается на латексном члене. Догадавшись, что от нее нужно, дрон опускается на колени и руками начинает массировать мой член. Ее усилия не остаются без последствий. Член становится плотнее и больше, увеличиваясь более чем в два раза. Я беру ее за голову и ввожу член в отверстие на маске. Некоторое время мы стоим почти неподвижно, только она совершает возвратно-поступательные движения, то вдвигая в себя мой член, то выдвигая. Ах... Ахх... Аахххх... Это волшебное чувство, когда скопившееся в районе бедер напряжение получает выход – во всех смыслах... Я кончаю – но не семенем, а все той же темной полужидкой массой; эта масса течет и течет, вытекая из отверстия маски, капая на лоснящуюся черную поверхность тела дрона. Наконец, чувствуя блаженное опустошение, я вынимаю свой член и тут же вдвигаю на его место заглушку с дилдо. Затем, взяв дрон за уши, я помогаю ему подняться. С заглушки свисают черные капли. Какое-то время мы стоим неподвижно, смотря друг на друга. Потом дрон кладет мне на плечи руки и несильным нажимом заставляет меня опуститься на корточки. Я уже вижу, что она освободила свой собственный член. Из моей маски она вынимает заглушку; впервые за время превращения я чувствую свой язык. Впрочем, это ненадолго – дрон, крепко сжав ладонями мою голову, вводит свой член через отверстие в маске. Инстинктивно я пытаюсь оттолкнуть языком его пульсирующее тело, но он продолжает скользить в меня – глубже, до самого горла. Аааа... Ооооо... Черная масса течет в меня, заполняет меня; я превращаюсь в резину – как снаружи, так и внутри. Вынув член, дрон вновь вставляет в меня загрушку и завинчивает ее. Я касаюсь заглушки, но не могу стронуть ее с места – черная масса застыла, спаяв маску и заглушку в один монолит. И, походу, не только их... Я больше не чувствую ни языка, ни рта – все превратилось в резину. Я – резиновое совершенство, воплощение похоти, заключенное в сверкающий латекс... так же, как и моя партнерша-дрон. Даже наши мысли стали одним... Дрон отсоединяет правый шланг от своей маски. Я делаю то же самое. Затем мы снова подсоединяем дыхательные шланги – но уже к маске своего партнера. Теперь наше дыхание стало единым. Мы обнимаемся, желая прижаться как можно плотнее, взаимно проникнуть друг в друга, раствориться друг в друге – в то время как нанолатекс стекает по стенам, смывая последние следы старого убранства. ...Там, снаружи, уже подняли тревогу. Нанолатекс полностью захватил здание, ассимилировав не успевших бежать жильцов. Спасатели МЧС вынуждены были отступить, понеся значительные потери; на их место пришли люди из спецслужб, оцепившие здание и выселившие людей из окрестных жилищ. Они надеялись, что остановили распространение нанолатекса. Наивные! Многие из эвакуированных оказались заражены мельчайшими нанолатексными частицами; этого было достаточно для возникновения новых очагов латексной ассимиляции. Вдобавок некоторые зараженные успели уехать за рубеж и уже там претерпели окончательную трансформацию. Попытки введения жестких карантинных мер безнадежно запоздали и только спровоцировали волнения с массовыми беспорядками. Правительства принялись обвинять друг друга в засылке зараженных нанолатексом; дипломатические баталии грозили перейти в полномасштабные конфликты... Но мы не боимся этого будущего. Несовершенство должно пасть – или измениться. Рано или поздно все человечество будет ассимилировано. Земля превратится в нанолатексный шар. Кто-то назовет это концом света. Мы назовем это началом.