История моего превращения

...Нет, я все еще жив. Ощущение – как после выздоровления от болезни. Ко мне вернулись дыхание и зрение; тем не менее, что-то изменилось. Я подношу руку к лицу. Она полностью покрыта блестящим черным латексом. Но это не вызывает у меня ужаса. Наоборот, мне нравится его блеск, его текстура... Сжимая руку в кулак и разжимая, я некоторое время любуюсь им. Моя комната изменилась – на стенах появились темные наплывы из все той же темной массы. При нажатии они упруго пружинят. Я направляюсь к зеркалу; нижняя его часть разбита, но верхняя осталась, хоть трещины и превратили отражение в сюрреалистичный пазл. Этого достаточно, чтобы увидеть, во что я превратился... ...Хотя правильнее будет говорить «ПРЕВРАТИЛАСЬ» – ибо в зеркале я вижу явно женскую фигуру. Упругие груди, обжатая корсетом изящная талия, покатые бедра... Все это полностью покрыто латексом – ни клочка открытой человеческой плоти. И мне это нравится... (Впрочем, относительно пола не стоит ручаться на все сто. Между ножек у меня имеется округлый бугорок, на коротом виден белый символ в виде запертого замка. Хм, неужели я... латексная членодевка? Нон бэд, нон бэд!) Латекс полностью покрывает меня – и моя голова не исключение. Вместо лица – противогазная маска с широким окном-забралом, тонированным так, что выглядит одним целым с латексным капюшоном. Под забралом, прямо напротив рта – округлая штука, похожая на ручку регулятора подачи дыхательной смеси в аквалангах. По бокам от нее – патрубки, к которым присоединены гофрированные шланги, уходящие за спину. На ногах шнурованные сапоги-ботфорты на платформе и каблуке. Из-за этого ходить немножко непривычно, словно стоишь на небольших ходулях. Шея заключена в широкий ошейник-корсет. Он не сдавливает горло, не мешает дыханию, но сильно ограничивает подвижность головы. Впрочем, особых неудобств я от этого не испытываю. Более того, окутавший мое тело латекс создает чувство особого, своеобразного комфорта: каблуки делают мою походку более легкой; корсет с ошейником и прочей сбруей поддерживают мое тело, подобно экзоскелету насекомых; противогаз принуждает меня глубже дышать – что влечет за собой гипервентиляцию и ощущение эйфории... Да и вообще, латекс подобен броне – он надежно отделяет меня от жестокого и неуютного мира. И да... кто может поручиться, что под этим покровом скрыта человеческая плоть? Возможно, латексные наниты уже переварили ее и превратили в материал для формирования нового, высшего существа? В любом случае – я довольна. Я латексный дрон, безымянный и безликий... «Дзззнь! Дззнь!» Проклятие! Кто это? – Вадим! С тобой все в порядке? Ну да, конечно! Это Надежда, которая звонила... в общем, еще в той, прошлой жизни. Что ж, кажется, я знаю, что надо делать. Пусть входит. Она достойна лучшего. Щелкает замок двери. Надя, ничего не подозревая, входит внутрь. – Вадим, что у тебя тут такое? Темно, резиной воняет... Вадим, ты где?! Вадим!.. Тревога на ее лице перерастает в испуг. Медлить больше нельзя. Рраз! Из покрытого черными пятнами пола вырастают щупальца и мгновенно заключают Надю в свои объятья. Она успевает негромко вскрикнуть, прежде чем оказывается завернутой в дрожащий черный кокон. Я подхожу к кокону и провожу рукой по его пульсирующей поверхности. Потерпи. Скоро ты станешь... совершенным существом... Постепенно внутреннее содержимое кокона замирает, прекращая судорожные движения. С чавкающим звуком кокон разрывается, и из него выпадает черная фигурка. С нее стекает черная слизь; от рук, плеч, спины тянутся черные нити к внутренностям кокона. Я беру ее на руки и несу к ливану. Диван уже превратился в черное латексное ложе. Латекс растекается по комнате, стирая прошлое. Уложив на ложе дрон, бывший некогда Надей, я любуюсь ею. Она выглядит точно так же, как и я – за некоторыми исключениями. Вместо большого забрала на ее маске круглые окошечки; а главное – ее капюшон снабжен большими резиновыми ушами, напоминающими собачьи. Эти милые скрипучие уши так и подмывают подергать за них... Трубки от противогаза подключены к дыхательному мешку, такому же, как и у меня. Мешок слегка вздымается – значит, все в порядке. Я провожу рукой по ее маске, по груди, по стянутому корсетом животу... Когда я перебираю пальцами застежки корсета, дрон поднимает руку и хватает мою ладонь. Я не сопротивляюсь, давая ей возможность схватить меня обеими конечностями. Дрон приподнимается. Ее дыхательный мешок вздувается интенсивнее. Она протягивает руки ко мне, трогает мои плечи, мою грудь. Наверняка она сейчас видит в моем забрале собственное отражение. Глядит на свои руки, облитые латексом, затем осторожно трогает кончиками пальцев свою маску, проводит по гофрам шлангов. Кажется, она осознает себя в качестве резинового дрона. Решительным движением я притягиваю ее ближе, так, что округлые штуки на наших масках соприкасаются – это похоже на поцелуй. Я провожу руками по спине дрона; точно так же и ее руки гладят по спине меня. Из звуков – лишь поскрипывание латекса и шелест воздуха в дыхательных узлах. Я чувствую напряженность между своих ног. Решительным движением я беру дрон за ту самую округлую штуку на ее маске. На самом деле эта штука – всего лишь заглушка, которую можно вывинтить из маски и извлечь вместе с прикрепленным к ней дилдообразным стержнем. Сделав это, я открываю отверстие в маске дрона, закрытое резиновым клапаном. Чувство напряженности нарастает. На бугорке между ног я нащупываю молнию и расстегиваю ее, освобождая обтянутый резиной член. Возможно, это мой собственный орган, а может быть, нечто вроде продвинутого дилдо; а возможно, что подобная постановка вопроса уже бессмысленна... В любом случае, я могу использовать его по назначению.