Противовес моим страданиям

Все разошлись по домам, и Уилл наконец смог выдохнуть. Давление необходимости быть «нормальным» и «радостным» спало, как гора с плеч. Теперь не нужно было думать о том, как он выглядит со стороны, не нужно было растягивать улыбку, чтобы другие не подумали, что с ним что-то не так. Джойс позаботилась о переводе детей в их старую школу. Сама мысль об этом вызывала у Уилла лёгкую тревогу. В памяти всплывали образы: шёпот за спиной, отведённые взгляды, бумажные оскорбительные записки. Там его ещё помнили как того самого «zombie boy». Мальчика, который вернулся из мёртвых... Он отчаянно не хотел, чтобы всё повторилось. А ещё были эти унизительные домыслы: а что, если одноклассники станут подшучивать над тем, что они «не смогли обосноваться в Калифорнии»? Но сейчас Уилл гнал эти мысли прочь. Нужно было просто отдохнуть. *** Утро нового дня началось бурно. Джойс в своей привычной тревожной манере металась по дому, пытаясь одновременно гладить одежду, собирать ланчи и что-то помешивать на сковороде. Она торопилась успеть всё сразу. Спускаясь с лестницы второго этажа, Уилл уловил знакомый едкий запах — пахло подгоревшими яйцами. Нужно было срочно вмешаться. — Мам, что случилось? — спросил он, входя на кухню. — Ой, Уилл, я ничего не успеваю! Посмотри, что там со сковородой… Уилл бросил взгляд на чёрные, дымящиеся угольки, которые ещё недавно были завтраком. — Тут всё подгорело, — констатировал он спокойно. — Я сделаю новые. А ты сядь, выпей кофе и успокойся. — Но, Уилл, я так переживаю за вас с Оди, — голос Джойс дрогнул. Она опустилась на стул. — Мы же вернулись в Хоукинс. Вдруг… вдруг что-то случится. Вдруг тебя снова будут обижать… Я не переживу этого. — Всё будет хорошо, мам, — сказал Уилл, начиная разбивать новые яйца. — Я это знаю. Он сказал это твёрдо, хотя сам в это не верил. Ирония ситуации не ускользнула от него: в этой семье роли порой менялись с пугающей лёгкостью. Где-то в глубине души ему самому хотелось, чтобы его успокаивали, а вместо этого он вынужден был быть опорой. Когда яичница была готова, Уилл позвал к столу Оди и Джонатана. — Доброе утро, — с тёплой, хоть и усталой улыбкой обратился он ко всем. Одиннадцать проигнорировала его, словно не услышав, и молча устроилась за столом, уставившись в тарелку. Джонатан же со странной, застывшей улыбкой откликнулся: — Привет. Чё как? Волнуешься? — Да… есть немного. А ты, Джонатан… ты пойдёшь искать работу? — Я каждую секунду своей жизни ищу работу, Уилл, ясно? — ответил брат, и в его голосе прозвучала непривычная раздражённая резкость. — Ага, — коротко отрезал Уилл, почувствовав, как настроение окончательно падает. Дети собрались и отправились в школу. Когда машина остановилась у знакомого здания, Уилл почувствовал, как сердце начинает отчаянно биться где-то в горле. Этот мандраж он помнил слишком хорошо. Выйдя из машины, он сразу заметил Дастина, который уже стоял на крыльце и, увидев его, начал энергично махать рукой, подзывая к себе. Одиннадцать, не оглядываясь, словно тень, мгновенно растворилась во входной двери, пока Уилл подходил к другу. — Эй, дружище! Я так рад, что ты теперь снова с нами! — Дастин хлопнул его по плечу с такой силой, что Уилл чуть не пошатнулся. — Я тоже, — ответил Уилл, и на секунду его улыбка стала по-настоящему искренней. — Обязательно нужно взять тебя на нашу партию, — продолжил Дастин, уже на ходу завлекая его внутрь школы. — У нас новый мастер по D&D, ты его не знаешь, но он просто невероятен! Его кампания… Уилл кивал, слушая бурный поток слов Дастина, пока они пробирались по шумным коридорам. Внутри они почти сразу столкнулись с Майком и Оди, стоявшими у шкафчиков. Дастин, не прерываясь, включил и их в свой монолог об эпических схватках. Одиннадцать, вежливо, но холодно поздоровавшись с Дастином, снова поспешила исчезнуть. Она явно избегала находиться рядом с Уиллом, и это сильно ранило. Но что именно было не так — Уилл не понимал. Она не кричала и не спорила, она просто молча отстранялась, и это молчание уже говорило о многом. Вскоре и Дастин поспешил уйти, внезапно вспомнив, что оставил на лавочке проект по физике. И Уилл снова остался наедине с Майком. Тот неловко переминался с ноги на ногу, разглядывая трещинки на стене или всматриваясь в проходящих мимо людей по коридору — лишь бы не встречаться с ним глазами. — Майк, мы так давно не виделись, — начал Уилл, пробивая эту стену неловкости. — Может, погуляем в субботу? — М-м… а ты прям хочешь? — переспросил Майк, наконец взглянув на него. — Конечно! Как в старые добрые. Можем на великах погонять, вспомнить былое. — Да, давай, — Майк кивнул, и в его согласии было больше привычки, чем искреннего желания. — Тогда в субботу, в пять. — Отлично! — Уилл кивнул, и на его лице расцвела такая искренняя, облегчённая улыбка.  Наконец-то он побудет с Майком наедине, без суеты, без посторонних глаз. Они смогут нормально поговорить. Уилл сможет рассказать, что его тревожит, о своих кошмарах, о своём страхе за него. Возможно, даже… намекнуть на что-то большее, что копилось в его сердце все эти годы. Они вместе отправились на их общий урок. Первым уроком у Уилла был английский язык. Он зашёл в кабинет и сразу почувствовал напряжение перед началом урока. Среди незнакомых лиц он заметил знакомых: Лукаса, сидевшего чуть ближе к окну, и Макс, устроившегося за партой посередине. Они кивнули ему в знак приветствия, и этот маленький жест на секунду согрел изнутри, ведь Уилл знал, что у него есть союзники в этой жизни. Майк же сразу направился к своей парте недалеко от Лукаса. Но в этом же классе, развалясь на задних партах, оказалась и целая группа спортсменов — сокомандников Лукаса по баскетболу. Их самоуверенная, громкая энергия заполняла пространство, от них доносился запах дешёвого одеколона и пота. И вот один из них, высокий парень в тёмно-зелёном бомбере и поношенных голубых джинсах, медленно поднялся. Его волосы были цвета спелой пшеницы, а во взгляде сквозила привычная, почти скучающая дерзость. Уилл напрягся. Он не помнил этого парня. Или, что было хуже, не хотел помнить. — Эй, смотри-ка кто пожаловал, — голос парня, громкий и нарочито-весёлый, даже придурковатый, прорезал тишину. — Зомби-бой вернулся из могилы? Или из Калифорнии тебя выперли? Гогот его приятелей прокатился по классу неприятным эхом. Уилл почувствовал, как холодеют руки, а лицо бледнеет от страха. — Я… Я не… — он попытался что-то выговорить, но слова застряли в горле комом. И тут неожиданно поднялся Лукас. Он встал резко, с таким выражением лица, которое Уилл видел у него лишь в самые серьёзные моменты, когда жизнь его друзей висела на волоске. — Джейсон, — голос Лукаса прозвучал чётко и громко. — Просто заткнись. Джейсон поднял брови в удивлении, его улыбка стала только шире. — Оу, защитник нашёлся. Серьёзно, Синклер? Ты теперь с такими… неудачниками тусуешься? Я думал, ты повыше этого будешь. — Да пошёл ты, — резко отрезал Лукас. Он повернулся к Уиллу, и в его глазах мелькнуло что-то знакомое — та самая решимость, что была у них у всех, когда они стояли спиной к спине против Истязателя разума. — Не слушай его, Уилл. Они просто… Но договорить он не успел. Дверь кабинета открылась, и на пороге появился мистер Фрэнсис, учитель английского, с папкой под мышкой и строгим взглядом, сразу оценивающим обстановку. — Все быстро сели на места, — скомандовал учитель. Джейсон с деловитой небрежностью плюхнулся на место, его друзья моментально притихли, сделав вид, что увлечены началом урока. Лукас тяжело вздохнул и тоже сел. Уилл молча прошёл к свободной парте. Весь урок он сидел, рисуя каракули в черновике. Его мысли метались между усмешками Джейсона и твёрдым взглядом Лукаса. А потом возвращались к Майку. Майк, который в этой ситуации… не сказал ни слова. Просто сидел и смотрел в тетрадь. Эта тишина со стороны самого главного человека ранила куда сильнее, чем любые громкие насмешки. Майку было просто всё равно. Это был уже не тот Майк, который готов был защищать Уилла от любой насмешки. Это был кто-то другой… Когда прозвенел звонок, Уилл постарался собраться быстрее всех, стремясь слиться с толпой и исчезнуть. Но поток у выхода был плотным. И когда он уже почти протиснулся в дверной проём, чьё-то крепкое плечо намеренно, с силой толкнуло его в бок. — Куда прешь, Баерс? — бросил через плечо Джейсон, даже не глядя на него, и двинулся дальше, растворяясь в коридоре вместе со своим смехом. Уилла слегка отбросило назад. Он сделал мелкие шаги, чтобы удержать равновесие и не упасть ни на кого, но внезапно почувствовал, как спина натыкается на чью-то грудь. Чья-то рука инстинктивно схватила его за локоть, жёстко и на секунду, просто чтобы остановить падение. Уилл успел мельком заметить тёмные волосы, смуглую кожу и отсутствующее выражение на лице того, кто его подхватил. Парень, казалось, даже не смотрел на него — его взгляд был устремлён вслед уходящему Джейсону. Как только Уилл обрёл устойчивость, рука тут же отпустила его, даже не задержавшись на лишнюю миллисекунду. И тот, кто его «спас», шагнул вперёд, догоняя свою команду, будто ничего и не произошло. Ещё один спортсмен в толпе. Ещё одно безликое лицо в этом новом, враждебном Хоукинсе. Уилл поправил рюкзак на плече, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам. Его снова унизили. Он глубоко вздохнул, осознав, что он не изменился. Что в начальных классах он был объектом буллинга, и что в старших классах всё осталось по-прежнему. И что самый близкий ему человек просто проигнорировал эту ситуацию.