Вселенная Гарри Поттера

***

Они вышли из лавки и направились в сторону «Магических меновок», где Гермиона хотела посмотреть учебники по истории магии — не те, что требовали в Хогвартсе, а те, что писали альтернативные историки, которых профессор Бинс не одобрял. — Смотрите, — сказала Гермиона, показывая на противоположную сторону улицы. — Это же Гарри и Рон? Аарон проследил за её взглядом. У витрины «Волшебных меновок» стояли двое. Один — с ярко-рыжими волосами, которые было видно за версту. Рон Уизли был высоким для своих лет, худым, с веснушчатым лицом и ушами, которые торчали, как ручки у чайника. Второй — с чёрными, растрёпанными волосами, в круглых очках, которые постоянно сползали на кончик носа. Гарри Поттер выглядел не очень. Под глазами залегли тени — тёмные, глубокие, как синяки. Лицо было бледным — бледнее, чем у Аарона, а Аарон был бледным всегда. Плечи опущены, руки висят вдоль тела, как плети. Он смотрел на витрину, но, казалось, не видел того, что там выставлено — его взгляд был пустым, направленным внутрь себя. Рядом с ним стояла миссис Уизли — невысокая, полноватая женщина с добрым лицом и рыжими волосами, собранными в пучок. Она что-то говорила, жестикулируя, и Гарри кивал, но Аарон видел, что он не слушает. — Пойдём поздороваемся, — сказал Нотт. — Ты уверен? — спросил Эндрю. — Он выглядит не очень. — Поэтому и пойдём. Они пересекли улицу, лавируя между прохожими — волшебниками в длинных мантиях, детьми с мороженым, парой домовиков, которые несли покупки. — Гарри! — окликнула Гермиона. — Рон! Рон обернулся первым и расплылся в улыбке — широкой, искренней, которая осветила его веснушчатое лицо. — Гермиона! — воскликнул он, и его голос сорвался на высокую ноту — голос мальчика, который превращается в мужчину, но ещё не знает об этом. — А вы? — Он увидел Аарона и Эндрю. — Блэки? Вы здесь? — Мы у Нотта гостим, — ответил Аарон, кивая на друга, который стоял чуть позади. Нотт кивнул Рону — коротко, вежливо — и отступил на шаг, чтобы не стоять слишком близко. Гарри повернулся. На его лице появилась слабая, усталая улыбка — такая, которую надеваешь, когда не хочешь отвечать на вопросы «как дела?». Аарон знал эту улыбку. Он сам так улыбался в первые месяцы после того, как они с Эндрю сбежали от Тильды. — Привет, — сказал Гарри. — Давно не виделись. — Ты выглядишь уставшим, — заметил Эндрю. Он не умел ходить вокруг да около. Если он видел проблему, он называл её. Без прикрас, без смягчений. Просто факт. — Всё в порядке? — спросил Эндрю. Гарри пожал плечами — вяло, безжизненно — и понизил голос. — Добби приходил, — сказал он, оглядываясь по сторонам, как будто боялся, что кто-то подслушивает. — Домовик Малфоев. Говорил, что мне грозит опасность в Хогвартсе. Что-то грядёт. — Домовики не могут говорить о своих хозяевах, — заметила Гермиона, нахмурившись. — Это часть их магии. Они не могут предать семью. — Я знаю, — кивнул Гарри. — Поэтому он и не сказал. Он только намекнул. Но он был напуган. Очень напуган. — Мы присмотрим за тобой, — сказал Эндрю. Его голос был твёрдым, как сталь. Никаких «может быть», никаких «попробуем». Просто обещание. — Если что-то случится — ты знаешь, где нас искать. — Спасибо, — ответил Гарри, и в его глазах на секунду появилось что-то живое — надежда, может быть. Они постояли ещё немного. Рон рассказал, что его младшая сестра Джинни идёт в Хогвартс в этом году, и что она «помешана на Гарри, это ужасно». Гермиона спросила про сов, которые доставляли письма этим летом, и Гарри признался, что никто ему не писал, кроме Хагрида. — Мы встретимся у кафе, — сказал Аарон, когда разговор начал угасать. — Нам ещё нужно зайти в одну лавку. — В «Книги для всех миров»? — догадался Нотт. — Да. — Я с тобой! — воскликнула Гермиона. — Я тоже хочу! Аарон посмотрел на Эндрю. Тот пожал плечами. — Идём, — сказал он. — Но быстро.

***

Лавка находилась в тупичке за «Горбином и Бэрксом» — маленькая, неприметная, с вывеской, которая едва держалась на одной петле. «Книги для всех миров». Аарон любил эту вывеску. Она обещала то, что ни один другой магазин не мог дать: что книги здесь — не просто товар, а нечто большее. Путь. Возможность. Дверь в другие миры, другие знания, другие жизни. Гермиона смотрела по сторонам с любопытством — её голова вертелась, как у совы, пытаясь рассмотреть каждую деталь: покосившуюся дверь, запылённое окно, горшок с засохшим кактусом на подоконнике. — Я никогда здесь не была, — сказала она. — Даже не знала, что есть такая лавка. — Многие не знают, — ответил Аарон. — Это место для тех, кто ищет. Он толкнул дверь, и колокольчик над входом звякнул — высоко, тонко, как комариный писк. Внутри было пыльно, тесно и уютно. Стеллажи уходили до самого потолка — деревянные, тёмные, с резными узорами, которые изображали драконов, единорогов и фениксов. Лестница между ними шаталась и скрипела при каждом шаге. В воздухе пахло старым пергаментом и чем-то сладким — корицей, может быть, или сушёными яблоками. — Кого я вижу, — сказал хозяин, выходя из-за стойки. Старый волшебник с седой бородой, в круглых очках (Аарон невольно поправил свои) и клетчатом халате, который был ему явно велик — рукава свисали ниже пальцев, а подол волочился по полу. Он улыбался — не широко, но искренне. — Мальчик, который купил анатомию. И привёл друзей. — Да, — улыбнулся Аарон. — Это Гермиона. Она тоже любит книги. — Вижу, — сказал хозяин, глядя на Гермиону поверх очков. Его взгляд был внимательным, изучающим — не таким, каким смотрят на покупателя, а таким, каким смотрят на книгу, которую собираются прочитать. — У неё глаза такие же, как у тебя. Ищущие. Гермиона покраснела — от ушей до корней волос — но улыбнулась. — Что ищешь сегодня? — спросил хозяин у Аарона. — Не знаю, — честно признался Аарон. Он чувствовал, как в груди разливается тепло — от того, что его помнят, от того, что его ждали, от того, что этот странный старик в клетчатом халате считает его глаза «ищущими». Он поправил очки, заправил выбившуюся прядь за ухо. — Что-то, что поможет мне в магической медицине. Может быть, есть книги о взаимодействии магии и тела? Или о магической анатомии? Хозяин задумался. Он поднёс палец к губам, постучал по подбородку, посмотрел в потолок — и, кажется, разговаривал сам с собой, бормоча что-то о «Фламмеле» и «Пакетт» и «том самом экземпляре, который я обещал никому не продавать». Потом он кивнул, полез на верхнюю полку. Лестница скрипела и шаталась под его весом — Аарон испугался, что она сломается, и шагнул вперёд, чтобы подхватить старика, но тот только махнул рукой: «Не надо, молодой человек, я здесь сорок лет, и за сорок лет лестница ни разу не подвела». Через несколько минут он спустился с тремя книгами в руках. — Первое — «Анатомия магического русла» Николоса Фламмеля. — Он протянул Аарону книгу в потёртом кожаном переплёте. — Ты её, наверное, знаешь? — Видел в библиотеке Мунго, — кивнул Аарон, осторожно беря книгу. — Но там она не выносится. — У меня есть экземпляр с комментариями самого Фламмеля на полях. — Хозяин улыбнулся, довольный собой. — Его потомок Гедеон Фламель отдал мне эту книгу много лет назад, и сказал: «Когда найдёшь того, кому она нужна, отдай». Аарон раскрыл книгу. Страницы пожелтели от времени, некоторые углы были загнуты — видно, что книгу читали, и не раз. На полях действительно виднелись карандашные пометки — мелкий, аккуратный почерк, который иногда переходил в чертежи и схемы. Аарон узнал этот почерк — он видел его на других документах, в библиотеке Ваймаков. Фламмель. Самый знаменитый алхимик в истории. Его комментарии на полях. — Это невероятно, — прошептала Гермиона, заглядывая через плечо Аарона. Её глаза горели — она смотрела на пометки Фламмеля так, как смотрит верующий на святые мощи. — Второе — «Колдомедицина: практическое руководство» Миранды Пакетт. — Хозяин протянул вторую книгу, потолще первой. — Это уже для продвинутых. Не всё поймёшь сейчас, но через год-два пригодится. — Третье — «Магические болезни и их лечение». Классика. — Третья книга была самой тонкой, но самой тяжёлой — в кожаном переплёте с металлическими уголками. — Эту книгу написал целитель Мунго Бонхам, основатель больницы. Она считается библией колдомедицины. Аарон держал три книги в руках и чувствовал, как они тянут его вниз — не только весом, но и значением. Это были не просто книги. Это был путь. Дорога, по которой он решил идти. — Сколько? — спросил он, доставая кошелёк. Но хозяин покачал головой — медленно, печально, как будто отказывался от чего-то ценного. — Твоей первой книгой, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты заплатил не деньгами. — А чем? — Обещанием, — сказал хозяин. Он подошёл ближе, посмотрел Аарону в глаза — и в этом взгляде не было ни шутки, ни торговли. Только серьёзность. — Когда станешь колдомедиком, ты придёшь в мою лавку и поставишь автограф на первой книге, которую у меня купил. Сделаешь это? Аарон смотрел на старика и не верил своим ушам. Он ожидал чего угодно — торга, высокой цены, может быть, даже отказа. Но не этого. — Вы... вы серьёзно? — Серьёзнее некуда, — кивнул хозяин. Он вздохнул, провёл рукой по седой бороде и сказал: — Я старый, Аарон. Мне не нужны деньги. Мне нужно знать, что мои книги попадают в хорошие руки. Твои — хорошие. Аарон взял книги. Они были тяжёлыми — не только весом страниц, но и тяжестью обещания, которое он только что дал. Он чувствовал это обещание в груди, как второй сердечный ритм. — Я вернусь, — сказал он. — Я обязательно вернусь. — Я буду ждать, — ответил хозяин. Когда они вышли из лавки, Гермиона смотрела на Аарона с уважением — таким, которое нельзя купить или заслужить подвигами. Только поступками. — Это было невероятно, — сказала она. — Он видит, кто ты есть, — сказал Эндрю. — Как и все остальные. Аарон поправил пучок, который совсем растрепался, и улыбнулся.

***

Они встретились у кафе — Гарри и Рон уже сидели за столиком с мороженым. — Хочешь? — спросил Эндрю, кивая на мороженое. — Нет, — ответил Аарон. — Я хочу сначала сходить за мантией. Они быстро перекусили — сандвичи с ветчиной и сыром, которые заказал Нотт, пока остальные искали столик — и направились к «Магазин мадам Маклин мантии для всех». Магазин оказался просторным, с высокими потолками и мягким светом, который лился откуда-то сверху, как солнечный. Вдоль стен висели мантии всех цветов — чёрные, синие, зелёные, бордовые, золотые. Шерстяные, шёлковые, бархатные. С кружевом, с вышивкой, с меховой оторочкой. В центре витрины, на самом видном месте, стоял манекен в мантии цвета чистого снега. Белой — не серовато-белой, не кремовой, не слоновой кости, а именно белой, как первый снег, как лепесток лилии, как молоко в фарфоровой чашке. Она переливалась на свету, как свежий иней, и на рукавах была вышита серебряная нить — тонкая, изящная, в виде виноградных лоз. — Красивая, — сказал Аарон, останавливаясь. Очки блеснули, отражая свет витрины. — Не для нас, — ответил Эндрю. — Слизеринские цвета — зелёный и серебряный. Они вошли внутрь. Мадам Малкин — невысокая, полноватая ведьма с седыми волосами, собранными в пучок (Аарон невольно поправил свой), и острыми глазами, которые видели всё — встретила их у прилавка. — Здравствуйте, — сказала она. — На что жалуетесь? — Мантия мала, — ответил Эндрю. — И я подрос. И брату нужно что-то новое — он тоже вытянулся. — Сейчас посмотрим, — сказала мадам Малкин, окидывая обоих профессиональным взглядом. Она посмотрела на Эндрю — светловолосого, широкоплечего, с карими глазами, гладко зачёсанными волосами. Потом перевела взгляд на Аарона — и замерла. На неё смотрел бледный мальчик со светлыми волосами, собранными в высокий пучок на макушке, с выбившимися прядями по бокам, обрамляющими лицо, и круглыми серебряными очками на карих глазах. Он выглядел как ожившая иллюстрация из старинной книги сказок — эльфийский принц или фейри, забредший в мир людей. — О, — сказала она тихо. — О-о-о. Она медленно обошла Аарона вокруг, как антиквар, рассматривающий дорогую вазу. Потрогала его пучок — не прикасаясь, просто изучая. Посмотрела на очки — на то, как они сидят на его лице, как блестят в свете магических светильников. — Молодой человек... У вас удивительная внешность. Такая... аристократичная. Эти очки, эта причёска... Вы похожи на портреты Блэков в Министерстве. Снимите куртку. Сейчас же. Я не могу позволить, чтобы такая внешность пряталась в старье. — Но я пришёл только за мантией для брата... — Мантия для брата подождёт. — Мадам Малкин уже тащила его за руку к примерочной. — У меня есть новые коллекции. Осенняя линия от парижского Дома «Флер де Мажи». Весенняя от миланского «Магистро». И несколько эксклюзивных вещей, которые я берегу для особенных клиентов. С такой причёской и очками — вы будете звездой любого бала. Аарон растерянно оглянулся на Эндрю, но тот только пожал плечами. — Примерь, — сказал он. — Посмотрим. Эндрю снял куртку и начал примерять зелёные мантии — одну за другой, проверяя, как сидят плечи, где заканчиваются рукава. Аарон скрылся за шторкой примерочной, и оттуда доносились звуки возни — шорох ткани, приглушённые ругательства (Аарон наступил на подол), команды мадам Малкин: «Стойте смирно! Не вертитесь! Руки в стороны!» Через десять минут шторка отодвинулась, и Аарон вышел. И в магазине стало тихо. Первый костюм был из коллекции «Флер де Мажи» — тёмно-синий, почти чёрный, с серебряной вышивкой на воротнике и манжетах. Ткань была мягкой, почти живой — она облегала его плечи, как перчатка, и струилась по спине, подчёркивая тонкую талию. Пучок на макушке Аарона был по-прежнему аккуратен — он поправил его перед выходом. Выбившиеся пряди обрамляли лицо, круглые очки блестели. Тёмно-синий цвет делал его светлые волосы ещё более яркими, почти светящимися. Мадам Малкин ахнула. Нотт, который зашёл следом за ними, застыл на пороге, забыв закрыть рот. Эндрю смотрел на брата, и в его глазах зажглось что-то тёплое — гордость, может быть. — Идеально, — прошептала мадам Малкин. — Просто идеально. Я знала. Я знала, что когда-нибудь придёт кто-то, для кого эта коллекция была создана. — Ещё! — скомандовала она, хлопая в ладоши. — Примерьте следующий. Аарон скрылся за шторкой и вышел снова. Второй костюм был из весенней коллекции «Магистро» — пепельно-серый, с высоким воротником-стойкой и тонким ремнём из драконьей кожи. Он сидел ещё лучше первого — ткань струилась, как вода, и когда Аарон поворачивался, вышивка на спине (серебряный дракон, свернувшийся кольцом) мерцала в свете магических светильников. Серый цвет делал его светлые волосы ещё более яркими, а карие глаза за очками — глубокими, как омуты. Нотт, который уже успел закрыть рот, снова открыл его. — Это... — начал он и замолчал. — Я знаю, — сказала мадам Малкин, не сводя глаз с Аарона. — Я таких мальчиков не видела с тех пор, как... ну, не важно. Ещё один! Третий костюм был эксклюзивным — единственным в своём роде. Белый. Не кремовый, не слоновой кости, не молочный — а именно белый, как первый снег. С серебряными пуговицами в виде львиных голов и тончайшей вышивкой на воротнике — виноградные лозы, обвивающие ветви. Аарон надел его и вышел. Эндрю, который до этого спокойно рассматривал мантии на вешалках, замер. Его брат — его близнец, его отражение — стоял перед ним в белом костюме, и в этом было что-то неправильное и одновременно идеальное. Светлые волосы Аарона, собранные в пучок, сливались с белой тканью, делая его похожим на призрака — но карие глаза за очками горели живым, тёплым светом. Выбившиеся пряди обрамляли лицо, придавая ему мягкость и уязвимость. В белом костюме Аарон выглядел как принц из старинной сказки. Его бледная кожа, светлые волосы, серьёзные карие глаза за круглыми серебряными очками — всё это вместе создавало образ, который невозможно было забыть. В нём было что-то неземное, почти хрупкое — и в то же время сильное. Маленький, худенький, с огромными глазами, которые смотрели на мир с любопытством и какой-то тихой грустью — он был не просто красивым ребёнком. В нём чувствовалась личность. Интересная, глубокая, не по годам взрослая. — Я похож на свадебный торт, — сказал Аарон, смущённо улыбаясь. Он покраснел — и от этого стал выглядеть ещё более очаровательным. Светлые волосы рассыпались по плечам (пучок снова растрепался), карие глаза блестели за очками, а на щеках выступил румянец. — Ты похож на наследника Миньярдов, — сказал Нотт тихо. — И при этом на настоящего Блэка. Не на того, который... Он не договорил, но Аарон понял. Не на того, который предал свою семью. Не на Сириуса, который сбежал и проклял свой род. Настоящего. Древнего. Аристократичного. Мадам Малкин стояла, прижав руки к груди, и глаза у неё блестели. — Берём, — сказал Эндрю, когда Аарон примерил третий костюм. — Эндрю, это дорого, — попытался возразить Аарон. Он поправил очки — они снова сползли на кончик носа. Светлые волосы растрепались после примерок, карие глаза за очками смотрели виновато. — У меня есть свои деньги, я могу... — Ты можешь, — перебил Эндрю. — Но заплачу я. Он уже доставал кошелёк. — Но... — Аарон. — Эндрю посмотрел на него. — Сколько раз тебе повторять? Я плачу. Ты не споришь. Аарон открыл рот, закрыл, потом вздохнул и улыбнулся — той самой светлой, детской улыбкой, от которой у Нотта перехватывало дыхание. Выбившиеся пряди упали на глаза, и он сдул их. — Ладно, — сказал он. — Но когда-нибудь я тебя угощу мороженым. И ты не сможешь отказаться. — Посмотрим, — ответил Эндрю, но в его глазах зажглась тёплая искра. Мадам Малкин назвала цену — и Эндрю, не моргнув глазом, отсчитал нужную сумму. — Скидка пятьдесят процентов, — сказала мадам Малкин, глядя на Аарона. — Для такого клиента — только пятьдесят процентов. С такой внешностью, с такой прической и очками... вы будете моей лучшей рекламой. Аарон покраснел и поправил пучок. Когда они вышли из магазина, Аарон нёс только пару коробок с костюмами в то время как Эндрю нес все остальное. Аарон чувствовал, как в груди разливается тепло. Неловкости не было — только лёгкое, щекочущее недоумение: почему Эндрю всегда платит? У него ведь тоже есть деньги. Но очки не сползали, пучок держался крепко, выбившиеся пряди мягко обрамляли лицо — и Аарон улыбался.

***

Пока Эндрю ждал, пока упакуют покупки в «Маклин», Аарон вышел на улицу и задумался. Он думал о «Нимбусе-2001», который видел в витрине «Магических меновок». Он заметил этот взгляд Эндрю ещё вчера, когда они проходили мимо. Короткий, быстрый, почти незаметный — но Аарон видел. В карих глазах брата загорался тот самый огонь — тихий, сдержанный, но жадный. Огонь желания, которое он никогда не позволял себе. Эндрю не сказал ни слова. Он никогда не просил ничего для себя. Но Аарон, его близнец, его вторая половина, чувствовал всё по нити, которая связывала их с рождения. Эндрю всегда платил за Аарона. Всегда. С самого детства, когда они жили у Тильды, Эндрю отдавал ему свою еду, свои деньги, свою защиту. А о себе не думал. Даже сейчас, когда Аарон пытался заплатить за себя сам, Эндрю вмешивался — не потому, что не доверял, а потому, что привык быть тем, кто платит. Теперь у Аарона были свои деньги. Он вспомнил, как Ваймак вёл их в Гринготтс в начале лета. Как гоблин с длинными пальцами и острыми зубами объяснял им устройство счетов. У них с Эндрю был совместный счёт — туда упали деньги от продажи квартиры Тильды и то, что Ваймак перевёл им на первое время. А так же у каждого был свой личный счёт — туда Эбби и Ваймак положили подарки на день рождения и «карманные деньги на первое время, чтобы не чувствовать себя бедными родственниками». Аарон знал цифры, потому что проверял их каждую неделю. Совместный счёт: около пятидесяти тысяч галеонов. Личный счёт Аарона: около шестидесяти тысяч — те самые деньги от продажи квартиры Тильды, которые он не тронул. Личный счёт Эндрю: около пятидесяти тысяч. «Нимбус-2001» стоил две тысячи восемьсот галеонов. Со скидкой пятьдесят процентов — тысяча четыреста. Аарон поправил очки, заправил выбившуюся прядь за ухо (она тут же выпала снова) и направился к «Магические меновки». Продавец — тот самый пожилой волшебник с длинной седой бородой — узнал его. — А, молодой человек из «Малкин», — сказал он, разглядывая пучок Аарона, его очки и выбившиеся пряди. — Слышал, мадам Малкин сделала вам скидку. Я тоже могу сделать скидку. Пятьдесят процентов. Что вам нужно? — «Нимбус-2001», — сказал Аарон, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Ту, что в витрине. Для брата. — Для брата? — Продавец поднял бровь. — Для того, кто на вас так похож, но без очков и с другой прической? Вы близнецы? — Да, — кивнул Аарон. — Мы близнецы. — Похвально, — сказал продавец, качая головой. — Нечасто увидишь такое. Обычно братья ссорятся из-за мётел, а вы дарите. Он достал метлу из витрины — осторожно, почти благоговейно, как священник достаёт дары. «Нимбус-2001» была прекрасна: чёрное древко из ясеня, отполированное до зеркального блеска, серебряные крепления, идеально гладкая поверхность. На древке золотом было выгравировано название — тонкие, изящные буквы, которые мерцали на свету. Аарон отсчитал тысячу четыреста галеонов из своего кошелька — впервые в жизни он платил сам, своими деньгами, и чувствовал себя почти взрослым. Очки блеснули от волнения, пучок слегка трясся, когда он считал монеты. Руки дрожали — не от страха, а от предвкушения. Продавец упаковал метлу в длинную коробку из тёмного дерева, перевязанную серебряной лентой, и протянул Аарону. — Ваш брат — счастливчик, — сказал продавец. — Это я счастливчик, — ответил Аарон, принимая коробку. — Что у меня есть такой брат. Он вышел из магазина, огляделся — никого из знакомых — и быстро пошёл к «Дырявому котлу». Коробка была длинной, почти в его рост, и он то и дело задевал ею прохожих, но Аарон не обращал внимания. В особняке Нотта он спрятал коробку в кладовке в конце коридора — за старым сундуком, прикрыв пледом. Никто не найдёт. Он вернулся к остальным, чувствуя, как в груди разливается радостное, тёплое предвкушение. Выбившиеся пряди развевались на ветру, пучок держался крепко, очки блестели на солнце. Эндрю ничего не заметил.

***

Через две недели они вернулись в поместье Ваймаков. Осень уже вступила в свои права — листья на деревьях пожелтели, воздух стал прозрачным и холодным, по утрам на траве лежал иней. Поместье встречало их знакомым запахом дыма из трубы и печёных яблок — Эбби, как всегда, готовила что-то вкусное. Эбби встретила их на пороге — белые волосы распущены, на фартуке мука, щёки раскраснелись от жара плиты. — Мои золотые мальчики! — воскликнула она, обнимая сначала Аарона, потом Эндрю. — Наконец-то! Аарон, ты всё так же носишь пучок? Какой же ты у меня красивый, прямо как с картины. Аарон покраснел и поправил очки. — Дэвид, они здесь! — крикнула Эбби в глубину дома. Ваймак вышел из гостиной с газетой в руках — «Ежедневный пророк», свежий номер, ещё пахнущий типографской краской. Он был в домашнем халате и тапочках, и Аарон улыбнулся — Ваймак в тапочках выглядел смешно, не как суровый глава древнего рода, а как обычный дедушка. — Как съездили? — спросил он, снимая очки для чтения. — Хорошо, — ответил Эндрю. — Мы купили учебники. И мантии. И несколько костюмов для Аарона. — Костюмов? — Ваймак поднял бровь. — Мадам Малкин заставила, — сказал Аарон, краснея ещё сильнее. — Сказала, что я похож на портреты Миньярдов и Блэков. Ваймак посмотрел на него — на пучок, на очки, на выбившиеся пряди — и одобрительно кивнул. — Настоящие Блэк-Миньярды, — сказал он тихо. — Светловолосые, кареглазые... таких в роду не было уже лет пятьдесят. Вы особенные, мальчики. Вечером, когда все уснули, Аарон достал коробку с метлой. Он нашёл Эндрю в их гостиной — тот сидел у камина и читал книгу по тактике квиддича. Светлые волосы Эндрю отливали золотом в свете огня, карие глаза были сосредоточены на страницах. Аарон стоял в дверях, держа коробку за спиной. Пучок на макушке был аккуратно собран, выбившиеся пряди обрамляли лицо, очки блестели в свете камина. Сердце колотилось где-то в горле. — Эндрю, — позвал он. Эндрю поднял голову. — Что это? — спросил он, глядя на коробку, которую Аарон наконец вытащил из-за спины. — Это тебе, — сказал Аарон, протягивая коробку. Эндрю не взял. Он смотрел на коробку, перевязанную серебряной лентой, потом на Аарона, потом снова на коробку. Его лицо ничего не выражало — но нить между ними пульсировала так сильно, что Аарон чувствовал каждую эмоцию, как удар тока. Шок. Неверие. Растерянность. — Открой, — сказал Аарон. Эндрю медленно развязал ленту. Его пальцы дрожали — Аарон заметил это. Эндрю никогда не дрожал. Даже когда Тильда била его, даже когда они бежали из дома, даже когда он впервые увидел мантию своего отца в Гринготтсе. Эндрю не дрожал никогда. Сейчас он дрожал. Он снял крышку, заглянул внутрь и замер. В коробке лежал «Нимбус-2001». Чёрный, блестящий, с серебряными креплениями. Новый. Настоящий. Не копия, не подделка, не восстановленная после аварии метла — а настоящая, только что с завода, пахнущая лаком и деревом. Тишина. Эндрю смотрел на метлу, не двигаясь. Его лицо было белым — белее обычного — и Аарон видел, как дёргается жилка на его виске. — Откуда? — спросил Эндрю. Голос его сел — стал тихим, хриплым, почти неузнаваемым. — Купил, — ответил Аарон. Он поправил очки — они снова сползли на кончик носа. Пучок на макушке слегка растрепался за день, выбившиеся пряди падали на лицо. — В «Магических меновках». Со скидкой. Пятьдесят процентов. — На что? — У меня есть свои деньги, — сказал Аарон. — Личный счёт. Помнишь, Ваймак открыл нам? Ты всегда платил за меня. Всегда. За книги, за костюмы, за мантию. Дай и мне сделать что-то для тебя. Хотя бы раз. Эндрю молчал. Он провёл рукой по древку — медленно, почти благоговейно. Потрогал крепления, проверил, как сидит метла в руке. — Ты не должен был, — сказал он наконец. — Должен, — ответил Аарон. — Ты всегда платишь за меня. Всегда. Я хотел сделать что-то для тебя. — Это слишком дорого. — Тысяча галеонов, — сказал Аарон. — Не слишком. Ты сто́ишь больше. Эндрю смотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом его лицо дрогнуло — впервые за долгое время. Светлые волосы упали на лоб, карие глаза заблестели. — Ты идиот, — сказал он, и в голосе задрожали слёзы. — Знаю, — улыбнулся Аарон. Очки блеснули, выбившаяся прядь упала на глаза, и он сдул её. Эндрю вытащил метлу из коробки. Она была лёгкой — почти невесомой — и когда он поднял её над головой, серебряные крепления сверкнули в свете камина. — Я не могу это принять. — Можешь, — сказал Аарон. — Это подарок. Не отказывайся. Эндрю посмотрел на него. Долго. Тяжело. Потом кивнул. — Ладно, — сказал он. — Спасибо. — Не за что, — ответил Аарон. Они вышли на поляну. Воздух был холодным — осень уже вступила в свои права, и ночью температура опускалась почти до нуля. Аарон поёжился в своей лёгкой куртке, но Эндрю, кажется, не чувствовал холода. Он держал метлу в руке, как оружие, и смотрел на неё с благоговением. — Хочешь попробовать? — спросил Аарон. — Сейчас? — Эндрю посмотрел на небо. Луна уже поднялась высоко, и её свет заливал поляну серебряным сиянием. — Сейчас, — кивнул Аарон. Эндрю сел на метлу, оттолкнулся ногой и взлетел. «Нимбус» слушался его с первой секунды. Метла двигалась быстрее, чем «Чистомет-11» — намного быстрее. Эндрю сначала чуть не свалился, инстинктивно наклонившись вперёд, но быстро привык к скорости. Он летал над поляной — кружил, пикировал, разворачивался — и Аарон смотрел на него снизу и улыбался. Светлые волосы Эндрю развевались на ветру, превращаясь в золотистое облако. Аарон стоял на траве, ветер трепал его выбившиеся пряди, пучок на макушке качался, очки блестели в лунном свете. Эндрю был счастлив. Аарон чувствовал это счастье по нити, которая связывала их — горячую, пульсирующую, живую. «Ты счастлив?» — спросил он мысленно. «Очень», — ответил Эндрю. Аарон стоял на траве, смотрел на брата, который летал на метле своей мечты, и думал о том, что это, наверное, и есть счастье — делать счастливым того, кто всегда заботился о тебе. Эндрю приземлился через полчаса — раскрасневшийся, запыхавшийся, но сияющий. Светлые волосы растрепались, карие глаза блестели. — Спасибо, — сказал он, обнимая брата. — За всё. — И тебе спасибо, — ответил Аарон, уткнувшись носом в плечо брата. Очки чуть не слетели, и он поправил их. — За то, что ты есть. И за то, что всегда за меня платишь. Эндрю усмехнулся. — Теперь мы квиты, — сказал он. — Нет, — покачал головой Аарон. Выбившиеся пряди упали на лицо, и он улыбнулся. — Теперь ты должен мне мороженое. Эндрю рассмеялся — впервые за долгое время — и обнял брата крепче. Два светловолосых мальчика с одинаковыми карими глазами стояли на поляне под лунным светом, обнявшись. Один с гладко зачёсанными волосами, другой — с пучком на макушке, выбившимися прядями и круглыми серебряными очками. И это было правильно. Это было их счастье. Аарон закрыл глаза и улыбнулся. Ветер трепал его выбившиеся пряди, очки поблёскивали в лунном свете, пучок держался крепко. Всё было правильно. Всё было хорошо.

"Продолжение следует"